Готовый перевод After a happy marriage / После брака на счастье [💗]: Глава 20: Потрясение всего собрания

Больше никто не вышел. Староста посмотрел на Цзян Юя и Гу Биня.

— Хорошо. Сейчас вы двое посоревнуетесь. Посмотрим, кто быстрее считает.

В центр комнаты поставили два стола. Цзян Юй сел за левый, Гу Бинь — за правый.

Цзян Юй достал самодельный карандаш, который всегда носил с собой.

— У меня свой карандаш есть. Мне только бумагу и счёты дайте.

Несколько дней назад Гу Вэньчэн научил Гу Вэньюаня, у которого были золотые руки, делать такие карандаши.

Делались они так: круглую деревянную палочку раскалывали пополам, в каждой половинке вырезали желобок, вкладывали туда тонкий угольный стержень, а потом обе половинки склеивали. Получалась круглая палочка с угольком внутри.

У этого карандаша были свои плюсы и минусы. Плюс: его легко носить с собой, им удобно писать мелкие иероглифы, особенно новичкам. Минус: он боялся падений, уголь внутри легко ломался.

Цзян Юю очень нравилось писать таким карандашом, поэтому сегодня он специально захватил его с собой.

Гу Бинь покосился на странную штуковину в руках Цзян Юя и пробурчал:

— Только и знает что пыль в глаза пускать.

Цзян Юй посмотрел на него спокойно:

— Так это или нет — все скоро увидят.

Староста прервал их переглядки.

— Так, начинаем. Задачу я вам дам нехитрую, прямо по нашим сахарным делам.

Цзян Юй кивнул, показывая, что понял. Гу Бинь тоже кивнул.

Староста посмотрел на старейшину рода, который раньше вёл счета. Это был пожилой человек, уже за семьдесят, в молодости он служил счетоводом в уездном городе.

Старейшина достал из-за пазухи худой, морщинистой рукой маленькую тетрадку.

Он прищурился, долго вглядывался в записи и наконец сказал:

— Мы всего купили 20 даней* сладкого овоща. Один цзинь стоит 4 монеты. Сосчитайте-ка, сколько всего потратили.

(п/п:* 1 дань = 155 цзиней (ок. 77,5 кг))

Цзян Юй, едва услышав условие, принялся считать в уме. Один дань — это 155 цзиней, значит, 20 даней — это 3100 цзиней. Один цзинь — 4 монеты, значит…

Спустя мгновение он сказал:

— Всего потратили двенадцать лянов и четыре цяня серебром*. (п/п:* Лян (两, liǎng), цянь (钱, qián): Денежные единицы. 1 лян = 10 цяням. 1 цянь = 10 монетам (вэням). Таким образом, 12 лянов 4 цяня = 1240 монет).

Старейшина опешил и выпалил:

— Так быстро!

Гу Бинь, сидевший рядом, только начал щёлкать на счётах, когда услышал ответ Цзян Юя. Он ошарашенно уставился на него.

Староста заглянул в тетрадку старейшины — там было записано именно это число.

Он изумлённо посмотрел на Цзян Юя:

— Точно! Двенадцать лянов четыре цяня — ни больше ни меньше!

Гу Вэньюань, стоявший в толпе, довольно усмехнулся и сказал соседям:

— А то! Мы же говорили, что брат Сяоюй считает быстро и точно.

С тех пор как они с Вэньхуа узнали о поразительных способностях Цзян Юя к счёту, оба стали называть его уважительно — «брат Сяоюй».

Старейшина полистал свою тетрадку.

— Тогда я ещё задачу дам. Вы погодите.

Он подумал и сказал:

— Из пяти цзиней сладкого овоща получается цзинь сахара. Цзинь сахара продаётся по пятьдесят монет. Сколько монет выручат за сахар, сделанный из одного даня сладкого овоща?

Цзян Юй на мгновение нахмурился, но тут же принялся считать.

Через несколько секунд он ответил:

— Один лян пять цяней и ещё пятьдесят монет.

Гу Бинь к этому моменту совсем обалдел. Глаза его округлились. Он только начал прикидывать, сколько сахара выйдет из одного даня, а Цзян Юй уже цену назвал!

Откуда у этого сироты такая грамотность и такая скорость счёта?!

Он в панике уставился на старейшину: правильно ли сказал Цзян Юй?

Старейшина посмотрел на Цзян Юя с явным одобрением и кивнул.

— Правильно. Глава рода, я согласен, чтобы счёты вёл Сяоюй.

Староста: …

Ну надо же! Никто ему не говорил, что Сяоюй ТАК считает! Знал бы — давно бы его к делу пристроил.

В зале поднялся гул. Никто не ожидал, что Цзян Юй окажется таким счётным мастером.

Вторую задачу многие даже не поняли толком, а он уже ответ готов.

Все были потрясены и одновременно озадачены: что же это за семья такая в Сяохэ, у дяди?

Парня, который и грамотный, и считать умеет — в любой семье такой был бы опорой.

А они его сплавили, в мужья наняли, мяснику Гу в дом отдали!

Многие поглядывали на мать Гу, жену мясника, и наперебой поздравляли.

— Чуйчжи, а твой-то брат Юй — молодец! Здорово считает!

— Да уж! Я и сообразить не успел, а он уже ответ выдал.

— Чуйчжи, ты чего молчала? Что он грамотный и считать умеет — ни разу не обмолвилась!

— Твой Вэньчэн и так хорош, а теперь ещё и Сяоюй подоспел. В старости не пропадёшь!

— И правда, что за парни в доме мясника Гу собираются? Один другого лучше!

— …

Мать Гу слушала эту какофонию голосов и не могла скрыть удивления. Она и сама не знала, что Сяоюй такой способный, так быстро считает.

— Ай да твой Сяоюй! Ну и молодец! — Кто-то из соседей легонько толкнул мать Гу локтем.

Та мгновенно очнулась от забытья. Тревога, сжимавшая сердце, улетучилась, уступив место гордости.

Сяоюй — её ребёнок, её сын. Такой талантливый — как не гордиться?

Мать Гу успокоилась, улыбнулась и сказала:

— Сяоюй у нас с детства смышлёный, соображает быстро. Мы с ним на ярмарку ездили, торговали, так он там с покупателями считался — глазом моргнуть не успеешь, а он уже цену назвал.

А тем временем Гу Бинь подошёл к столу, за которым сидел Цзян Юй. Вид у него был донельзя серьёзный.

Цзян Юй подумал было, что тот сейчас привяжется, и насторожился:

— Ты чего?..

Гу Бинь, заикаясь и мямля, выдавил из себя:

— Это… насчёт недавнего… ты это, извини. Я думал, раз ты молодой, значит, староста врёт, что ты грамотный и считать умеешь. Прости, дурак был.

Староста, стоявший неподалёку, мысленно закатил глаза: «Я тут стою, между прочим. А он при мне про меня же и говорит».

Цзян Юй, услышав эти слова, сперва опешил, а потом у него отлегло от сердца.

Оказывается, он не драться пришёл, а извиняться! Глядя на его виноватое лицо, Цзян Юй почувствовал что-то вроде радости.

Гу Бинь почесал затылок и смущённо пробормотал:

— Правда, прости. Считаешь ты — закачаешься. Я признаю: во всей деревне, наверное, никто с тобой не сравнится. Скажи… а как это ты так быстро? Научишь?

Цзян Юй, конечно, не стал отказываться от такого пустяка.

— Почему бы и не научить? Я вот как считаю…

Староста, покосившись на них, мирно беседующих, лишь головой покачал и принялся распределять работу.

Тут подошёл старейшина, ухватил Гу Биня за ухо и строго сказал:

— Ах ты, балбес! Не мешай Сяоюю, ему работать надо!

Цзян Юй от неожиданности вздрогнул.

Старейшина ласково посмотрел на него и мягко проговорил:

— Это мой непутевый правнук, Сяоюй. Ты на него не злись. Он с тобой одного поколения, в этом году шестнадцать. Грамоте немного обучен. Если дел невпроворот будет — гоняй его в хвост и в гриву, пусть помогает.

Гу Бинь, потирая ухо, обиженно буркнул:

— Прадед, ты бы хоть силы пожалел!

Цзян Юй с интересом разглядывал этого Гу Биня.

Тот был рослый, крепкий. Сначала Цзян Юй подумал, что с таким крепышом не поладить, но теперь понял: парень только с виду суровый, а на самом деле добрый.

Старейшина смотрел на Цзян Юя, и глаза его щурились в довольной улыбке:

— Хороший ты мальчик.

И Цзян Юй закрутился в делах. Сперва он разобрался, сколько сахара за эти дни наварили в роду, и занёс всё в новую тетрадь.

Счета были несложные, и цифр было немного, но до него записи велись кое-как, абы как, и теперь все данные нужно было заносить заново, приводить в порядок.

К тому же таблицы, которым научил его вчера брат Вэньчэн, оказались очень удобными — всё просто и понятно. Цзян Юй быстро втянулся и с головой ушёл в работу.

Мать Гу, глядя на него со стороны, не верила своим глазам.

Такого сосредоточенного, серьёзного Цзян Юя она ещё не видела. Он словно другим человеком стал — ни дать ни взять, опытный счетовод.

Жена старосты, старшая невестка, подошла к ней и шепнула на ухо:

— Ай да Сяоюй! Ну и молодец! Считает — залюбуешься. Но это всё Вэньчэн молодец, научил. Мой балбес дома рассказывал: из троих Сяоюй быстрее всех соображает.

Мать Гу не могла сдержать улыбки:

— Сяоюй ещё молод, опыта маловато. Хорошо, старший брат за ним присматривает, я за него спокойна.

Вторая невестка, Ли-ши, тоже подошла и, тяжело вздыхая, пожаловалась:

— И чего мой такой бестолковый? В книжках — хуже Вэньчэна, считать — хуже Сяоюя. Ну что за наказание!

Мать Гу утешила её:

— Мальчишки, они все такие. Ты не переживай, вот подрастёт — поумнеет.

…

Вечером Цзян Юй вернулся домой. Тело гудело от усталости, но настроение было отличное, сил — хоть отбавляй. Казалось, он мог бы ещё и всё поле прополоть.

Гу Вэньчэн тоже был дома. Увидев раскрасневшееся, довольное лицо Цзян Юя, он сразу понял: день у того выдался хлопотный, но удачный.

— Брат Вэньчэн, ты уже вернулся! — Цзян Юй подбежал к нему.

Гу Вэньчэн усмехнулся про себя: видно, в зале у Сяоюя всё хорошо, по крайней мере, никто не обидел.

Из кухни вышла мать Гу, вытирая руки о передник. Увидев мужа и сына, она расцвела в улыбке.

— Ой, вы вернулись! А вы знаете, что сегодня Сяоюй в зале вытворял? Считал так быстро и так правильно — никто в деревне с ним не сравнится! Как начал считать — всех просто наповал сразил!

Гу Вэньчэн посмотрел на Цзян Юя и, улыбаясь, спросил:

— Вот как? Такой молодец?

Цзян Юй смущённо опустил голову. От похвал матери ему было неловко.

— А то! — с гордостью продолжала мать Гу. — Сел он там, за стол, начал считать — и прямо преобразился. Словами не передать. Вот увидите сами — поймёте.

Гу Вэньчэн, всё так же улыбаясь, подтвердил:

— Я и не сомневался. Родовые счета в надёжных руках.

Цзян Юй, хоть и смущался, но глаза его сияли.

Отец Гу тем временем убрал мула в сарай, и вся семья села ужинать.

Сегодня, в честь хорошего настроения матери, ужин был особенно богатым.

Цзян Юй спросил:

— Брат Вэньчэн, вы с отцом сегодня в городе видели того купца?

Гу Вэньчэн кивнул:

— Повезло. Он как раз со своими людьми в Нинлун приехал. Я с ним договорился о продаже сахара. Завтра можем везти.

— Вот здорово! — обрадовался Цзян Юй. — Я сегодня прикинул: в деревне примерно четыре даня сахара наварили. Если всё сразу продать — деньги немалые!

Отец Гу тоже удивился. Он иногда заходил в родовой зал, помогал, но даже не заметил, что сахара столько накопилось.

Гу Вэньчэн тоже был поражён:

— Так много?

Цзян Юй кивнул и пояснил:

— Я посчитал: у нас в деревне примерно из пяти цзиней сладкого овоща выходит цзинь сахара. А мы дома делали — из шести-семи цзиней цзинь получался. Правду говорят: одна голова хорошо, а много — лучше.

Мать Гу, улыбаясь, добавила:

— Твой второй дядя где-то жернов раздобыл, прямо в зал приволок. Они теперь сладкий овощ на жернове в кашицу перетирают, и сахара из него больше выходит, чем когда мы дома кусками варили.

Отец Гу, как всегда, молча ел, но про себя отмечал, как хорошо стало в доме с появлением Сяоюя. И еда вкуснее, и разговоров больше.

Вот сын его, не таясь, подкладывает Сяоюю лучшие кусочки. Вот Сяоюй улыбается ему в ответ. Вот жена рядом радостно щебечет, ничего не замечая.

— Сяоюй, тебе рыба сегодня понравилась? — спросил сын.

Сяоюй заулыбался ещё шире.

Отец Гу усмехнулся про себя. Раньше он и не знал, что сын его такой разговорчивый.

[Примечание автора]

Сяоюй: Стоит мне лишь слегка постараться — и все вокруг потрясены.

http://bllate.org/book/16026/1437425