– Тогда… мы пойдём наверх. – У пожарной лестницы на шестом этаже корпуса стационара две девушки из психиатрического отделения, Лю Мэйсинь и Чжэн Юньюнь, под руку прощались с Бай Цзиньшу и Лу Чанфэном.
– Хорошо, до встречи, – Бай Цзиньшу кивнул и посмотрел на двух членов отряда из онкологического отделения, стоявших позади: – Вы тоже возвращаетесь?
– Да, пожалуй, – после некоторого колебания ответил онколог. – Тот врач ведь сказал, что позже за нами придут две медсестры. Боюсь, если нас не будет в палате, когда они придут…
Перед глазами до сих пор стояло, как те две медсестры, не изменившись в лице, унесли Чэнь Фэя. Такой безразличный, пустой взгляд – будто они несли кусок гниющего мяса, а не живого человека.
Хотя насчёт того, можно ли ещё называть Чэнь Фэя «живым», тоже имелись сомнения.
В том лифте с их взглядами мог соперничать разве что Ян Пэй, который смотрел так свирепо, будто собирался перебить их всех.
– Ладно, – Бай Цзиньшу и так говорил из вежливости, в душе ему давно было плевать на этих людей, но светские манеры он соблюдал безупречно. – Тогда, вернувшись, прислушивайтесь к стуку в дверь, не пропустите вечерний осмотр. До встречи.
У него самого груз от тех двух медсестёр был куда легче, чем у новичков. И больше, чем обращения «малышка Лю и малышка Ли», его занимало другое: что это за осмотр при поступлении? Неужели пациентов из разных отделений могут осматривать в одном кабинете?
С такими сомнениями Бай Цзиньшу и Лу Чанфэн толкнули двери своих палат и улеглись отдыхать.
С другими пациентами в палате они ещё днём пытались заговорить, но то ли неизвестные существа, существующие в этом неизвестном пространстве под видом пациентов, не умели общаться, то ли по какой-то иной причине – соседи по палате не обращали на их слова ни малейшего внимания, занимались каждый своим делом, и ничего выяснить не удалось.
Увидев, что Бай Цзиньшу толкнул дверь и вошёл, двое соседей по палате тоже никак не отреагировали – просто тихо лежали в кроватях и даже взглядом его не удостоили.
Койка Бай Цзиньшу стояла у окна. Улегшись, он мысленно разложил по полочкам всё, что случилось за день, а потом с поразительным спокойствием закрыл глаза и принялся отдыхать, нимало не тревожась и не боясь неизвестного пространства.
Сколько прошло времени – неизвестно, но вдруг «тук-тук-тук»: он услышал несколько лёгких ударов по стеклу.
Бай Цзиньшу открыл глаза. Двое других пациентов в палате давно уже легли спать, весь свет в комнате был выключен, лишь табличка аварийного выхода мерцала слабым зеленоватым огоньком.
Он повернул голову в сторону звука и увидел за окном руку с точно такими же боевыми часами, как у него. Половина лица Лу Чанфэна высунулась из-под подоконника – в сочетании с этим зелёным светом кто-нибудь послабее нервами, пожалуй, тут же заработал бы сердечный приступ.
Увидев, что он его заметил, Лу Чанфэн ещё несколько раз «тук-тук-тук» стукнул по стеклу и указал на ручку окна рядом.
Бай Цзиньшу приоткрыл окно на щёлку: – Чанфэнь? Ты чего…
Он и правда был поражён тем, насколько ловкость этого толстяка не соответствовала его телосложению.
Это же шестой этаж больницы, снаружи никаких балконов нет, а между их палатами не меньше шести-семи комнат. То, что Лу Чанфэн сейчас висит у окна его палаты, означало только одно: он приполз сюда от окна своей палаты.
На такой высоте одна неосторожность – и он бы сразу отправился на тот свет.
Но раз он проделал весь этот путь таким способом, у него наверняка были на то причины.
И точно: Лу Чанфэн, держась за край окна, бросил взгляд на спящих в палате пациентов и понизил голос: – Брат Ао, ты время не смотрел? Уже полночь.
– Полночь? – Бай Цзиньшу поднял руку и взглянул на часы. Действительно, уже наступила ночь.
Он уверенно заключил: – Малышка Лю и малышка Ли не приходили за мной на осмотр.
Да, он лежал с закрытыми глазами, но лишь отдыхал, а вовсе не спал – пропустить стук медсестры он никак не мог.
Услышав это обращение, Лу Чанфэн дёрнулся так, что едва не сорвался вниз.
Насколько же надо быть беззаботным, чтобы вслед за доктором Фаном называть тех двух медсестёр «малышка Лю и малышка Ли»!
Хотя он давно знал, что его брат Ао – матёрый игрок, лицо Лу Чанфэна всё равно на миг перекосилось в тот момент, когда эти два обращения слетели с языка.
– Они за мной тоже не приходили, – он мотнул головой, словно пытаясь вытрясти из памяти эти чересчур нормальные «малышка Лю и малышка Ли» вместе с теми двумя жуткими лицами, и продолжил: – Брат Ао, как думаешь, может, доктор Фан нас нарочно обманул?
Бай Цзиньшу лениво зевнул: – Вряд ли. Зачем ему нас обманывать?
Судя по его наблюдениям, это неизвестное пространство, пока не нарушаешь правила, выглядит как самая обычная больница. Они спокойно пошли в столовую поесть и лишь случайно встретили врача – вряд ли тот стал бы нарочно врать про сегодняшний осмотр.
Это не вязалось бы с отношением врача к пациентам.
Рука Лу Чанфэна, которой он держался снаружи, уже начала неметь; он перехватился другой и продолжил: – Тоже верно. Причин нет.
Он думал-думал, а потом просто сдался: – Кстати, брат Ао, в этой больнице ещё и комендантский час. Я через стену полез потому, что после возвращения в палату прождал до одиннадцати с лишним, а стука в дверь так и не услышал. Вот и захотел прийти спросить у тебя, в чём дело.
– И только я вышел за дверь, как та медсестра, которую мы днём видели, откуда-то появилась и отругала меня: после половины двенадцатого нельзя шататься по коридорам, не спишь сам – не мешай другим пациентам отдыхать.
– Ага, – отозвался Бай Цзиньшу. – И поэтому ты полез через стену?
– Само собой, – с гордым видом Лу Чанфэн сделал рукой жест. – Кстати, брат Ао, ты не знаешь: когда я ещё не растолстел, я взял первое место по скалолазанию на районных соревнованиях. Такое расстояние для меня – тьфу.
И правда, внешность обманчива: у этого толстяка в прошлом было первое место по скалолазанию.
Правда, неизвестно, на каких это соревнованиях есть такой вид, как скалолазание, но хорошо, что Лу Чанфэн владел этим навыком. Иначе, с характером длинноволосого юноши, которого играл сейчас Бай Цзиньшу, он ни за что не вышел бы наружу сам.
– К тому же как другие пациенты могли бы пострадать от моего шума? – тут Лу Чанфэн не выдержал и, отвернувшись, пожаловался: – Остальные в этой больнице смотрят на меня так, будто меня не существует. Слова из них не вытянешь. При таком раскладе я подозреваю, что если я подойду и дам им по морде, они решат, что это воздух их ударил. Какой чёрт проснётся от моих шагов?
Говоря это, он заглядывал за спину Бай Цзиньшу: – Вот смотри, я тут на подоконнике с тобой столько болтаю, а эти двое у тебя в палате как мёртвые. Шаги ведь в любом случае тише разговоров, верно?
Бай Цзиньшу проследил за его взглядом и тоже обернулся. Двое других пациентов в палате по-прежнему лежали с плотно закрытыми глазами, всем видом изображая крепкий сон, будто совершенно не слышали их разговора.
– В игры играл? – Бай Цзиньшу подпёр подбородок рукой и с улыбкой произнёс под недоумённым взглядом Лу Чанфэна: – Советую не бить нейтральных неигровых персонажей, иначе наберёшь вражду фракции и станешь красным ником.
– Кстати, – договорив, он, не дожидаясь ответа Лу Чанфэна, сменил тему: – А правило про то, что ночью нельзя ходить по коридорам, ты проверял?
– Проверял, – с досадой признался Лу Чанфэн. – Я его не только вписал, проверка тоже прошла, но правило всё равно неполное: нужно дополнить ключевую информацию. И я, кстати, не первый, кто его отправил.
Значит, кто-то до него уже писал это правило.
– Эх, но это и нетрудно обнаружить, – вздохнул он о собственной недогадливости. – Достаточно после половины двенадцатого выйти за дверь, и правило сразу узнаешь. Знал бы – пришёл бы к тебе, брат Ао, пораньше.
– Ничего страшного. Если нужно дополнить ключевую информацию, значит, тот, кто обнаружил это правило, тоже вписал его не полностью, – Бай Цзиньшу открыл панель заданий. – Что ты вписал?
Лу Чанфэн: – После половины двенадцатого пациенты не могут ходить по коридорам.
Бай Цзиньшу вписал его формулировку. И правда: правило установилось, но отображалось неполным, информацию требовалось дополнить.
Что же нужно было дополнить?
Бай Цзиньшу приподнял бровь и вдруг почувствовал желание выйти за дверь и проверить.
– Но раз из коридора нельзя, значит, не пойдём через коридор, – вовремя прервал его порыв к самоубийству голос Лу Чанфэна. – Я и снаружи доползу. Меня этим не остановишь.
Лу Чанфэн и сам не придавал особого значения провалу с вводом правила. Он пришёл сюда только для того, чтобы передать информацию Бай Цзиньшу: дальнейшие умственные упражнения были не той областью, куда мог ступить его интеллект.
Каждому своё. Сколько бы он ни ломал голову над такими вещами, всё равно ничего бы не придумал – лучше уж довериться Скао. Ему достаточно было играть вспомогательную роль, а всё остальное время мирно лежать в лучах славы матёрого игрока.
Бай Цзиньшу посмотрел на то, как он одной рукой держится за край окна, а другой размахивает в воздухе, и открыл окно пошире: – Чанфэнь, может, зайдёшь и поговоришь?
Смотреть на то, как Лу Чанфэн висит снаружи, было действительно страшновато.
– Не-не, я расспросил – и мне ещё тем же путём возвращаться, – Лу Чанфэн придвинулся ближе и просунул в окно половину туловища, с наслаждением вздохнув. – Знал бы я, что мне ещё пригодится скалолазный опыт, потренировался бы тогда как следует, постарался бы стать чемпионом города или провинции. Тогда, глядишь, и на восьмой-девятый этаж залез бы, посмотрел, как там малышка Лю и остальные трое.
– Не надо смотреть, – Бай Цзиньшу взглянул на расстояние от подоконника до земли и был вынужден развеять его самоубийственную идею. – Боюсь, никто из нас шестерых сейчас так и не услышал стука в дверь.
– Доктор Фан сказал только, что у него ночная смена, но не сказал, с какого часа, верно? Кто знает, когда придут медсёстры, – он развёл руками. – Уже поздно, тебе лучше вернуться и немного поспать. Но сегодня… не спи слишком крепко.
В комнате трансляции ещё не спавшие инвесторы засыпали комментариями мысли Лу Чанфэна:
【После таких слов кто вообще уснёт…】
【Умираю, у Лу Чанфэна такое лицо, будто он привидение увидел. Каждый раз смеюсь.】
【Думаешь, у всех такая же выдержка, как у тебя, Ао…】
【Всё-таки Касао – тот ещё тип: врёт медсёстрам с невозмутимым лицом и хладнокровно подставляет врача. Для него это и правда ерунда.】
【Нет, его же зовут Скао!】
【Что, сегодня ночью будем бодрствовать до утра?】
【Бодрствовать, бодрствовать. Пока медсёстры не пришли, пойду заварю кофе.】
【Я тоже пойду заварю чаю.】
【А я сделаю чай с молоком.】
【Тогда я пойду поймаю пару подчинённых и заставлю их подписывать бумаги, чтобы взбодриться.】
【? Кажется, сюда затесалось что-то странное?】
【Капиталисты, пошли вон! На фонарь их! Ой, я ведь тоже здесь инвестор, значит, тоже капиталист. Тогда ладно.】
http://bllate.org/book/15907/1420912
Сказал спасибо 1 читатель