Готовый перевод Fake Prince Consort, Real Empress / Моя фальшивая принцесса: Глава 2

Поместье маркиза Чанъяна.

На обеденном столе пестрело великое множество всевозможных деликатесов. Каждое блюдо так и сияло аппетитными красками — от одного только взгляда слюнки текли.

Но больше всего внимания привлекала огромная чаша, стоявшая в самом центре.

И не потому, что в ней было что-то особенное, а просто из-за её размеров... Это была поистине гигантская порция свиных ребрышек в кисло-сладком соусе.

За столом собрались пять человек, а именно:

старый маркиз Хэ, по непонятной причине пребывающий в скверном расположении духа и мрачно сверлящий взглядом своего сына;

госпожа Вань, супруга маркиза, одаривающая мужа нежными и кроткими улыбками;

молодой господин Хэ Гу, совершенно не замечающий гневных отцовских взглядов, потиравший руки в предвкушении и не сводивший глаз с огромной чаши с рёбрышками;

второй молодой господин Хэ Чэн, всё ещё блаженствовавший от того, что старший брат недавно удостоил его благосклонным взглядом;

и третья юная леди Хэ Жун, стиснувшая свои жемчужные зубки и во все свои круглые миндалевидные глаза свирепо зыркавшая на госпожу Вань.

— Ешьте же! — прождав довольно долго и видя, что никто так и не пошевелился, Хэ Гу просто взял палочки, широко и добродушно улыбнувшись. — Если не начнём, всё остынет.

Старый маркиз Хэ промолчал.

Только произнеся это, Хэ Гу заметил, что лицо родного отца потемнело, как дно старого котла.

Лишь теперь он окончательно осознал: старик Хэ всё ещё жив, а сам он пока не унаследовал титул маркиза Чанъяна и не стал главой семьи.

И винить его в этом было нельзя. В своей прошлой жизни он умер в тридцать, а старый маркиз Хэ отдал богу душу, когда ему было всего восемнадцать. Пробыв главой семьи двенадцать лет, он, естественно, давным-давно забыл, каково это — пресмыкаться и изображать покорность в собственном доме.

Но сейчас старый маркиз Хэ всё ещё восседал за столом. Отец даже не шелохнулся, а сын уже вовсю зазывал всех браться за палочки. Было бы странно, если бы лицо старого маркиза не почернело от гнева.

— Все твои манеры псам под хвост пошли, — старый маркиз Хэ со стуком бросил палочки на стол. — Твой отец всё ещё сидит за столом, с каких это пор тебе дозволено открывать трапезу?!

Хэ Гу потёр нос.

— Вы молчали так долго, разве это моя вина? Я всю дорогу голодал.

— Только ты один голоден? Твой младший брат не голоден? Твоя младшая сестра не голодна? С чего это ты стал таким нежным, помрёшь, если поголодаешь ещё немного? — старый маркиз Хэ в ярости топорщил усы и таращил глаза.

— Чего вы кричите? В вашем-то возрасте... Гнев вредит здоровью, — лениво протянул Хэ Гу. — Вы открываете трапезу, вы. Разве так не пойдёт? Я не стану с вами спорить. Если я посмею перечить, можете звать меня щенком, не волнуйтесь.

Его тон звучал так, будто он успокаивал трёхлетнего малыша. Старый маркиз Хэ вытаращил глаза:

— Ах ты!..

Госпожа Вань в испуге поспешно схватила его за рукав:

— Маркиз, в Гу-эре просто играет юношеская вспыльчивость. Зачем вам ссориться с родным сыном? Гу-эр прав, гнев вредит здоровью. Если мы не начнём, еда совсем остынет. Давайте скорее кушать.

Умиротворённый ласковыми уговорами любимой жены, старый маркиз Хэ немного поостыл. Впрочем, он всё равно смерил Хэ Гу свирепым взглядом, дёрнул усами и изрёк:

— Тогда ешьте...

Не успело слово «ешьте» сорваться с его губ, как Хэ Гу уже молниеносно метнулся палочками к огромной чаше с кисло-сладкими рёбрышками в центре стола.

Увидев это, старый маркиз Хэ поперхнулся воздухом и едва не задохнулся от возмущения.

Хотя этот сын и раньше вечно кривил нос и выказывал недовольство, он всё же с горем пополам соблюдал приличия и не заставлял отца краснеть у всех на виду. Но с того самого дня, как их караван на пути в столицу получил срочное донесение, Хэ Гу вдруг стал вести себя подобным образом.

В чём же дело?

Старый маркиз Хэ вдруг вспомнил содержание того срочного послания. Помедлив, он произнёс глубоким голосом:

— Шу-эр, по пути в столицу я получил донесение. В нём говорилось, что старшая принцесса выбирает супруга, и ты отослала во дворец бумагу с датой и временем рождения Гу-эра. Что всё это значит?

Веки госпожи Вань дрогнули, а пальцы, сжимавшие под столом вышитый платочек, нервно дёрнули тонкий шёлк. Однако на её лице не дрогнул ни один мускул, она лишь ласково улыбнулась:

— Это правда. В тот день я вместе с супругой графа Вэньчана отправилась во дворец, чтобы составить компанию императрице. Её Величество упомянула... что старшей принцессе уже исполнилось восемнадцать, самое время для замужества. Императрица изъявила желание подобрать среди отпрысков благородных семей юношу подходящего возраста, приятной наружности и достойного нрава, чтобы сделать его супругом принцессы.

— И что дальше? — бесстрастно спросил старый маркиз Хэ.

Хэ Гу с полуулыбкой приподнял веки, взглянул на госпожу Вань и тут же отвёл глаза. Он подхватил здоровенный кусок кисло-сладкого рёбрышка, с которого всё ещё капал соус, и положил его в пиалу третьей юной леди Хэ Жун.

— Сестрёнка Жун, кушай больше, чтобы вырасти большой-пребольшой, — тихо произнёс он, улыбаясь ей так, что его глаза превратились в полумесяцы.

Тем временем госпожа Вань продолжала свои объяснения:

— А потом... Потом Её Величество спросила, не тот ли это поместье маркиза Чанъяна, где подрастает юный господин выдающейся наружности. Она велела доставить во дворец портрет Гу-эра. Взглянув на него, императрица то и дело повторяла, как он хорош собой, и лишь после этого попросила у меня данные его рождения.

— О? — лицо старого маркиза Хэ смягчилось. — Выходит, ты не по своей инициативе подсунула Её Величеству бумагу с его данными?

— Конечно же нет, — госпожа Вань вдруг вскинула голову, в её глазах блеснули слёзы. — Раз маркиз задаёт такие вопросы, неужто вы меня подозреваете? Сделавшись супругом принцессы, он больше не сможет продвигаться по службе. Я же мать Гу-эра, разве я могла затаить столь злой умысел?

— Как я относилась к Гу-эру и Жун-эр все эти годы, видит любая живая душа в этом поместье, у которой есть глаза. Ваши подозрения, господин, просто разрывают сердце Шу-эр!

Её прекрасные, затуманенные слезами глаза неотрывно смотрели на старого маркиза Хэ. Этот вид — когда она вот-вот готова была расплакаться, но сдерживала себя — казался невероятно трогательным. Одинокая слезинка в уголках глаз замерла, подобно дрожащей капле росы на изумрудном весеннем листе, придавая ей изысканную хрупкость и очарование.

Сердце старого маркиза Хэ мигом сжалось от жалости к любимой жене, и он поспешно произнёс:

— Я ведь просто спросил. К чему Шу-эр лить слёзы из-за такой мелочи? Ну же, вытри глазки.

Но Хэ Гу лишь холодно усмехнулся:

— Из-за такой мелочи? Мой брак, который решит всю мою дальнейшую жизнь, в глазах отца — всего лишь [такая мелочь]?

Хотя Хэ Гу уже твёрдо решил не повторять путь прошлой жизни, и пусть он собирался жениться на старшей принцессе, терпеть подлые интриги госпожи Вань и молча глотать обиду он не собирался.

— Разве госпожа не говорила, что от переживаний не могла ни есть, ни пить? Что ворочалась с боку на бок и ночами не смыкала глаз? Как же удивительно, что при этом вы нашли в себе силы отправиться во дворец с подружками и из кожи вон лезли, чтобы покрасоваться перед императрицей! Точную дату и время моего рождения знали лишь несколько старых нянек из семьи Янь, что прибыли в качестве приданого моей матери. Уж они-то вам точно ничего не рассказали бы. Кроме них, эти записи есть лишь в генеалогическом древе, а оно надёжно заперто в Зале Предков. Осмелюсь спросить: откуда же госпоже стали известны эти данные?

— А вы и впрямь обладаете невиданными талантами! — язвительно бросил Хэ Гу. — Замок размером с кулак открывается по одному вашему слову. Поразительное мастерство!

Услышав это, госпожа Вань мгновенно побледнела. Старый маркиз Хэ тоже оторопел и повернулся к ней:

— Шу-эр... Ты...

— Маркиз, выслушайте меня, я ничего не...

— Хотите объясняться — идите к себе в покои. Нам с младшим братом Чэном и сестрёнкой Жун ещё нужно поесть, не портьте нам аппетит, — холодно бросил Хэ Гу.

Но именно это пренебрежительное отношение первым делом взбесило старого маркиза Хэ.

— Ах ты, неблагодарный ублюдок! — старый маркиз Хэ вскочил на ноги и, дрожа от ярости, ткнул пальцем в Хэ Гу. — Даже если твоя мать действительно нашла бумаги с твоей датой рождения и отослала во дворец, что с того?! Она имеет полное право распоряжаться твоим браком! Приказы родителей и слова свахи — это закон! Ты что, совсем не понимаешь основ человеческой морали?! И как ты смеешь так разговаривать со мной и своей матерью?!

Лицо Хэ Гу мгновенно заледенело.

— Как она ко мне относится, так и я к ней. Разница лишь в том, что я не умею изображать весенний ветерок и тёплый дождик на лице, пряча при этом кинжал за пазухой.

— И ещё... Я говорю вам в последний раз: она мне не мать.

Голос Хэ Гу сочился холодом.

— Моя мать давно мертва. Ей стоило большого труда наконец-то обрести покой в загробном мире. Не смейте упоминать её имя в одном предложении с этой женщиной! Ладно, если бы от этого только меня тошнило, так вы же тревожите покой моей матери!

— Ты... Ты-ты-ты-ты!.. — глаза старого маркиза Хэ округлились до размеров медных колокольчиков, грозя вот-вот вывалиться из орбит.

Хэ Гу сделал вид, что ничего не замечает. Он просто бросил палочки на стол и отрезал:

— Я не буду есть. Меня тошнит. Пойду к себе, отдохну.

Он резко развернулся и шагнул за порог. Чжэн Е, всё это время ожидавший снаружи, поспешно засеменил следом.

Хэ Гу шёл стремительно, и Чжэн Е приходилось бежать вприпрыжку. На ходу он с горечью бормотал:

— Господин, ну к чему всё это... Теперь слава о вашем сыновнем непочтении точно разлетится по всему Бяньцзину...

— Пусть разлетается. Думаешь, я её боюсь? Если все вокруг узнают, что у её сына непочтительный и дерзкий старший брат... Эти кислые конфуцианцы больше всего пекутся о безупречной репутации семьи. Посмотрим, как её сынок сможет построить карьеру чиновника! Осмелится ли она на такое?

— Эй! Молодой господин, вы же сказали, что идёте отдыхать! Но это же путь к выходу из поместья!

Хэ Гу замер на месте и обернулся к нему:

— Я и собираюсь выйти. Дышать здесь нечем. Иди, седлай коня.

— А? — опешил Чжэн Е.

— Чего «а»-каешь? Живо иди.

Чжэн Е почесал в затылке, но указывать господину, куда тому идти, он не имел права. Оставалось лишь развернуться и побежать к конюхам, чтобы подготовить лошадь.

Хэ Гу ещё не успел перевести дух, как вдруг услышал за спиной звонкий, робкий детский голосок:

— Старший брат!

Он обернулся и действительно увидел стоявшую позади третью младшую сестру, Хэ Жун. Она была одета в нежно-жёлтую курточку и юбку, а её круглые миндалевидные глаза на пухлом бледном личике покраснели от слёз.

— Жун-эр? — опешил Хэ Гу и, поспешно подойдя, присел на корточки, придерживая её за плечи. — Зачем ты выбежала следом?

— Старший брат, у-у-у... — Хэ Жун размазывала слёзы кулачками, всхлипывая на ходу. — Ты только вернулся, а с тобой так несправедливо обошлись! Разве я могла после этого есть?!

Сердце Хэ Гу мгновенно растаяло. Он потянулся было вытереть ей слёзы, но побоялся, что не рассчитает силу и сделает больно. Так его рука и повисла в воздухе — и убрать неловко, и дотронуться боязно. В конце концов он просто прижал Хэ Жун к груди и ласково похлопал по спине.

— Не плачь, не плачь. Это вина старшего брата. Я поругался с ними и совсем забыл, что ты рядом. Напугал тебя. Старший брат просит прощения, хорошо?

Шмыгая носом, Хэ Жун обиженно протянула:

— Старший брат ни в чём не виноват. Это папа плохой, и госпожа плохая! Они все плохие! Они обижают старшего брата! У плохих людей конец всегда плохой. Вот завтра у них у всех животики заболят!

Хэ Гу едва не расхохотался:

— Правда? Прямо завтра животики заболят? Так быстро?

— Ничего не быстро, это слишком долго! Пусть сегодня болят!

На пухлом личике восьми- или девятилетней девочки читалась непоколебимая уверенность.

Хэ Гу всё же не выдержал и прыснул со смеху, погладив её по мягким волосам.

— Жун-эр, не волнуйся, твой старший брат очень сильный. Никто не посмеет его обидеть. И не только меня, но и тебя тоже никто не тронет. Кстати, пока старшего брата не было, никто не обижал Жун-эр?

— Нет! Няня Цюй и остальные очень грозные. Никто не осмелится обижать Жун-эр. Всякий раз, когда они замышляют что-то плохое, нянечки их выводят на чистую воду!

Лицо Хэ Гу помрачнело:

— Они часто пытаются сделать что-то плохое?

Хэ Жун выглядела слегка озадаченной:

— Да вроде не очень часто...

Хэ Гу некоторое время молчал. Вдруг Хэ Жун спросила:

— Старший брат... ты правда собираешься жениться на той старшей принцессе? Нянечки говорят, что госпожа — злая женщина. Если ты женишься на старшей принцессе, то тебе конец.

— Старший брат, давай лучше поедем к дедушке и бабушке по маминой линии? Просто скажи, что не хочешь жениться на принцессе, дедушка обязательно тебе поможет!

Хэ Гу покачал головой:

— Дедушка и бабушка уже в летах. Мы не можем тревожить их по каждому пустяку. Им уже не по силам такие волнения. Жун-эр должна проявлять к ним уважение и понимание, хорошо?

Хэ Жун захлопала ресницами, её лицо выражало обиду:

— Но... Но как же тогда быть тебе, старший брат...

— Подумаешь, жениться на принцессе. Я же не на тигрице свирепой женюсь, что в этом такого страшного? — улыбнулся Хэ Гу. — И даже если я женюсь на принцессе, мне не придёт конец. Жун-эр, будь умницей, не переживай за старшего брата, договорились?

Едва он договорил, как неподалёку показался Чжэн Е, ведущий в поводу лошадь.

Хэ Гу согнул указательный палец, слегка потрепал Хэ Жун по мягкой пухлой щеке и поднялся на ноги.

— Скорее возвращайся. Если няня Цюй не найдёт тебя, она будет волноваться.

Хэ Жун послушно кивнула и побрела прочь, то и дело оглядываясь.

Чжэн Е спросил:

— Молодой господин, куда мы направляемся?

Хэ Гу обернулся к нему и вдруг расплылся в ослепительной улыбке, от которой у Чжэн Е мурашки поползли по спине.

— В Башню Цветочной Луны.

http://bllate.org/book/15879/1614011