Готовый перевод The NPC in the Abuse Novel Has Gone on Strike [Quick Transmigration] / Контракт на унижение: Глава 31

***

От неожиданности у Се Юя даже голова проходить начала.

«Это к чему ещё?» — оторопело подумал он.

Пошарив в ящике стола, он нащупал небольшой кожаный футляр и вытащил его наружу. Поначалу Се Юй гадал, какой сюрприз его ждет, но стоило защелке с тихим щелчком отскочить, как пальцы его замерли.

Се Юй впал в полный ступор.

Он буквально не верил собственным глазам.

Внутри, на подложке из темного бархата, покоилась иссиня-черная плеть.

Мягкая искусная кожа, тонкая работа, удобная рукоять — любой ценитель пикантных забав оценил бы вещь по достоинству.

Сопоставив это с недавними строптивыми речами Шэнь Цы, Се Юй, кажется, наконец понял, в чем дело.

Услышав щелчок открывающегося футляра, Шэнь Цы мгновенно натянулся как струна. От холода и нервной дрожи его кожа пошла мурашками. И едва Се Юй сделал шаг к нему, как из уст Шэнь Цы вырвался едва слышный шепот:

— Фарфор.

Шаги за спиной тут же смолкли.

Шэнь Цы облегченно перевел дух. Напряжение спало, и его спина снова расслабленно выгнулась.

Они ведь даже не начали, так что причин для стоп-слова не было. Это походило не на остановку игры, а на маленькую проверку. Шэнь Цы хотел убедиться, помнит ли Се Юй заветное слово спустя пять лет, остановится ли он, когда ситуация выйдет из-под контроля.

Убедившись в своей правоте, Шэнь Цы полуобернулся и произнес:

— Все в порядке. Можешь продолжать.

Но свиста плети, рассекающей воздух, так и не последовало. Вместо этого раздался лишь тихий, тяжелый вздох.

А затем глухо стукнуло что-то тяжелое. Шэнь Цы оглянулся и обомлел: кожаный футляр вместе со всем содержимым пролетел по дуге через всю комнату и с грохотом врезался в дальний угол. От удара у коробки смялись уголки; пропозоровав по полу еще пару футов, она замерла у стены в весьма плачевном виде.

«Зачем он ее выбросил?»

Шэнь Цы искренне удивился и уже собрался спросить, но взглянул на лицо Се Юя — мрачное, не сулящее ничего хорошего. Тот в три широких шага преодолел расстояние между ними, и в следующий миг земля ушла из-под ног Шэнь Цы. На мгновение он ощутил невесомость.

— Се Юй!

Се Юй коротко хохотнул:

— Опомнился? Вспомнил, как меня зовут?

Сгребнув Шэнь Цы под колени, он легко подхватил его на руки. У того голова пошла кругом от такой внезапности. Не успел он опомниться, как его внесли в спальню и без лишних церемоний опустили на кровать.

Се Юй всегда трепетно относился к качеству сна, поэтому матрас здесь стоял премиальный, мягкий — падать на такой было одно удовольствие. Шэнь Цы утонул в пышном одеяле, но не успел и рта открыть, как над ним нависло красивое лицо Се Юя. Тот мгновенно прижал его к матрасу, сжав оба запястья Шэнь Цы и запрокинув их ему за голову. Шэнь Цы оказался в ловушке, зажатый между чужими руками и постелью.

Поза была более чем двусмысленной и опасной: между их лицами оставалось едва ли пара дюймов. Се Юй обладал недюжинной силой, и Шэнь Цы, подобно загнанному зверьку перед хищником, не мог оказать ни малейшего сопротивления. Ему оставалось лишь беспомощно замереть под чужим весом. Вглядываясь в глаза Се Юя с нарастающим трепетом, он судорожно дернул запястьями.

Однако «хищник» лишь выпростал палец и со всей душевной щедростью щелкнул его по лбу.

Удар вышел ощутимым, даже немного болезненным.

Се Юй сморщился от досады:

— Послушай, Шэнь Цы... Что за каша у тебя в голове?

До Се Юя наконец дошел ход мысли этого умника. Видимо, его утренние мучения от похмелья показались Шэнь Цы очередным психозом. Если прибавить к этому случай с вывихом пальца, который тоже произошел под хмельком, у бедняги сформировался стойкий пунктик: выпив, Се Юй сходит с ума и калечит сам себя. А тут еще Сюй Циншань подлил масла в огонь, заявив, будто в прошлом приступы агрессии снимались исключительно рукоприкладством. Поразмыслив, Шэнь Цы рассудил, что лучше уж дать себя пару раз стегнуть плетью, чем смотреть, как Се Юй медленно сходит с ума и измывается над собственным телом.

«Слава богу, хоть не совсем дурак, — подумал Се Юй. — Плетка-то легенькая, из разряда мягких интимных игрушек, да и про стоп-слово он вспомнил».

Распластанный на кровати Шэнь Цы хлопал глазами, глядя на него с безграничной святой невинностью.

Се Юй тяжело вздохнул. Досада не проходила, поэтому он еще раз щелкнул его по лбу — да так, что голова Шэнь Цы мотнулась назад, — и в сердцах высказался:

— Ассистент Шэнь, ты круглый идиот или притворяешься?

Когда он только подхватил его на руки, Шэнь Цы весь дрожал. И только теперь, зарывшись в одеяло, немного успокоился. У него явно не было мазохистских наклонностей, и боль ему радости не доставляла — в тот миг, когда Се Юй взял в руки плеть, Шэнь Цы был перепуган до полусмерти.

И все же он заранее припас эту дрянь и заботливо уложил ее в комод.

Вернув голову в прежнее положение, Шэнь Цы пристально всмотрелся в лицо Се Юя. Бледность с него почти сошла, цвет кожи вернулся к норме, вот только вид у него был ужасно досадливый: брови сдвинуты к переносице, губы сжаты в узкую линию, а во взгляде читалась крайняя степень бессилия и какая-то обреченная досада.

Шэнь Цы тихо спросил:

— Тебе... лучше?

Он слегка пошевелился, пытаясь высвободить руки:

— Давай я отвезу тебя в больницу «Циншань»? Пожалуйста, пусти, мне нужно набрать доктору Сюю...

Он все еще был свято убежден, что у Се Юя приступ!

«Да что ж это за наказание такое! — мысленно взмолился Се Юй. — Ладно раньше, когда мы просто отыгрывали сценарий. Пусть думал, что я психопат, какая разница — закончим сюжет и разбежимся. Но теперь-то! Я уже с его родственниками познакомился, человек у меня в руках почти что законный супруг, а он все считает меня психом! Это что же получается: выпьем мы как-нибудь, устроим ролевые игры или у меня просто голова разболится, а он меня сразу в дурку паковать побежит?! Разве это жизнь?!»

Остатки похмельной боли в висках запульсировали с новой силой. Се Юй еще сильнее прижал Шэнь Цы к матрасу, не давая ему ни единого шанса вырваться:

— Так, послушай меня внимательно. Я. Не. Сумасшедший.

Встретив недоверчивый взгляд Шэнь Цы, он обреченно вздохнул:

— Ладно, хорошо! Раньше за мной водился грешок, но в легкой форме, и я давно полностью излечился! И драться я не люблю, нет у меня никаких извращенных замашек, я вообще пальцем никого не трогаю...

Се Юй набрал полную грудь воздуха и добавил с досадой:

— Ну да, сцепился пару раз со шпаной у школьных ворот, так те ублюдки у девчонки сумочку сцапали! Бедняжка чуть не ревела, вот я и не выдержал!

Шэнь Цы продолжал смотреть на него с сомнением, поджав губы:

— Но ведь...

Никаких «но» Се Юй слушать не желал. Объяснить все по-человечески он сейчас не мог при всем желании, а если продолжить этот разговор, клеймо безумца прилипнет к нему навечно. Поэтому он ладонью сжал затылок Шэнь Цы, заставляя его запрокинуть голову, и, наклонившись, накрыл его губы своими.

Ни у Се Юя, ни у Шэнь Цы раньше не было подобного опыта. Поначалу они вели себя как неопытные школьники: тыкались губами, неуклюже задевая друг друга зубами. Но, в отличие от положительного со всех сторон Шэнь Цы, у бывшего бунтаря Се Юя проявился врожденный талант. Очень скоро он перехватил инициативу и постиг всю тонкую науку настоящего поцелуя.

Он разомкнул его зубы, сминал и увлекал за собой чужой растерянный язык, заставляя откликаться и уступать. Завладев его ртом, Се Юй жадно ласкал, пил его дыхание, заполняя собой все пространство. Ладонь на затылке сжимала крепко, не оставляя Шэнь Цы ни единого шанса отстраниться или уклониться.

Он выпивал весь воздух из его легких, пока Шэнь Цы окончательно не обмяк в его руках. Тот хлопал ресницами и смотрел абсолютно нерасшифрованным взглядом — его будто напрочь лишили способности мыслить.

Се Юй с улыбкой вздохнул:

— Ассистент Шэнь, дыши.

Позволив себе немного поиздеваться над этим горе-практиком, Се Юй поглядел на его совершенно ошалевший вид и со строгой миной принялся воспитывать:

— Ты вообще соображаешь, для чего предназначена эта штука? И ты на полном серьезе собрался позволить мне ее опробовать? Ты хоть представляешь, чем чреваты такие забавы, если вовремя не нажать на тормоза?

Попади он к прежнему хозяину этого тела, все закончилось бы реанимацией.

В Шэнь Цы тут же проснулась гордость круглого отличника. Слегка поджав губы, он строптиво возразил:

— Я все знаю.

— О-о, надо же! Знает он! — Се Юй иронично вскинул бровь. — Ну так просвети меня, ассистент Шэнь, а то я вот не в курсе. Будь добр, объясни подробно, как именно этим пользуются?

Шэнь Цы отвернулся, судорожно сжав пальцы. Смущение ярким румянцем залило его щеки.

Знать теории — это одно, а озвучивать подобные вещи вслух — совершенно другое. Тем более когда предполагаемой «игрушкой» выступаешь ты сам. Учить кого-то, как правильно измываться над собственным телом, было уже чересчур.

Се Юй намертво вознамерился преподать ему урок:

— Ну же, я жду. Как правильно бить? Каковы последствия? Сколько дней потом придется отлеживаться? Насколько это больно? И сколько ударов ты способен выдержать, а? Отвечай.

Он наступал, сыпля вопросами один за другим. Доведенный до грани Шэнь Цы наконец не выдержал и выпалил:

— Я изучил вопрос!

Се Юй аж поперхнулся от смеха.

Намотав на палец прядь его волос, он с двусмысленной усмешкой протянул:

— Надо же, подготовку провел! Ничего другого от нашего гения я и не ожидал. Даже к такому делу подошел с научной серьезностью! Ну давай, поделись со своим молодым господином, что за изыскания ты провел?

Пусть сейчас Се Юй и отличался кротким нравом, в прошлом он был еще тем бунтарем, и проснувшаяся привычка поддевать и дразнить взяла верх. Чем сильнее смущался Шэнь Цы, тем больше Се Юю хотелось его изводить.

Лицо Шэнь Цы вспыхнуло алым, как вареный рак, а пальцы на ногах подожались под одеялом. Он попытался извернуться, но хватка Се Юя была железной — становилось понятно, что без четкого отчета тот от него не отвяжется.

Шэнь Цы кое-как совладал с дыханием и, опустив ресницы, отчеканил:

— Я провел подробный анализ. Изучил профильные научные статьи и зарубежные медицинские публикации, сопоставил снимки повреждений и составил четкое представление о шкале болевых ощущений. Инструмент выбирался путем тщательного сравнения — я остановился на модели с минимальным травматическим фактором. Параллельно был закуплен комплект медикаментов: медицинский спирт, перекись водорода, антибиотики широкого спектра для дезинфекции и предотвращения воспалений, а также антибактериальные хитозановые повязки для ускорения регенерации тканей...

Се Юй лишился дара речи.

Поначалу Шэнь Цы бубнил себе под нос, но постепенно в его голосе прорезалась привычная академическая уверенность. Под конец он вещал с таким видом, будто зачитывал доклад на симпозиуме по фундаментальной науке.

«Он реально подошел к этому как к диссертации!»

На лбу Се Юя пролегла глубокая складка.

— Кроме того, я сопоставил механизмы действия различных препаратов и выявил средство с наименьшими побочными эффектами... М-м-м!

Терпение Се Юя окончательно лопнуло, и он снова припал к его губам.

На сей раз он целовал его до полного изнеможения, выпивая весь воздух без остатка. Когда Се Юй наконец отстранился, Шэнь Цы жадно, судорожно задышал, глядя на него с немым изумлением. В его глазах блестела тонкая пелена слез.

Се Юй с превосходством и лукавым прищуром смерил его взглядом:

— Лекцию по фармакологии мы пропустим, ассистент Шэнь. Ты мне лучше вот что объясни: как именно, по-твоему, нужно было использовать эту штуку?

Шэнь Цы сжал губы и не произнес ни звука.

— Что, язык проглотил? Говори давай, — Се Юй легким щелчком поддел его подбородок. — Ты ведь хотел ублажить меня, сделать мне приятно? Ну так поведай: чем именно ты собирался меня порадовать?

Шэнь Цы упрямо хранил молчание.

Пауза затянулась. Шэнь Цы молчал так долго, что Се Юй усомнился: уж не перегнул ли он палку? Может, стоит ослабить хватку и приласкать беднягу? В конце концов, тот действовал из лучших побуждений, а его вместо благодарности скрутили на кровати и устроили нагоняй. Немудрено и обидеться.

Но не успел Се Юй разжать пальцы, как Шэнь Цы сам вскинул руки и сомкнул их на его шее, притягивая к себе.

Се Юй, опиравшийся ладонями по обе стороны от его головы, не ожидал такого порыва и плашмя рухнул на матрас. Они оказались прижаты друг к другу буквально всем телом.

Шэнь Цы крепко обхватил его спину, уткнулся носом в чужое плечо и едва слышно прошептал:

—... Так?

Он походил на старательного отличника, который с трепетом и осторожностью сверяет свой ответ с правильным решением.

Се Юй завалился на бок, загреб пальцами мягкую шевелюру Шэнь Цы и с тихим вздохом произнес:

— Пусть сейчас я и не могу всё разложить по полочкам, но... Шэнь Цы, я поклясться готов: у меня и в мыслях не было причинять тебе боль. Ни плетью, ни чем бы то ни было ещё.

Даже тогда, когда требовалось отыграть сюжет и надеть кафф, Се Юй категорически запретил ему прокалывать ухо.

С самого первого дня он не допускал и мысли о том, чтобы причинить вред этому парню. Рука не поднималась оставить хоть единую царапину на его безупречной, словно покрытой белой глазурью коже. Данному произведению искусства — драгоценному фарфору — надлежало покоиться под стеклянным колпаком, бережно берегуемым бархатом, а не разбиваться вдребезги о жестокую реальность.

Се Юй едва касаясь накрыл поцелуем его лоб:

— Правда. Твоя боль не принесет мне никакой радости — ровно наоборот, мне от этого станет невыносимо тошно. Так что прошу тебя: береги себя и больше никогда так со мной не шути.

—... Хорошо.

В его словах и жестах сквозила подлинная нежность и глубочайшее уважение — без малейшего намека на пренебрежение или высокомерие.

В голове Шэнь Цы вспыхнули воспоминания о прошлом. Если вынести за скобки тот первый, унизительный контракт о содержании, Се Юй всегда вел себя именно так: был сдержанным, внимательным и чутким. Это он сам, опутанный собственными подозрениями и страхами, едва не упустил свое счастье.

Вульгарный, заносчивый мажорик, протягивавший ему бумаги о найме, и этот искренний, раскованный человек, сжимающий его в объятиях, казались двумя совершенно разными людьми.

На этом самый острый нарыв был вскрыт. Се Юй с облегчением перевел дух: вечно корчить из себя скудоумного избалованного сынка ужасно выматывало. Настроение его заметно поднялось, и, повернувшись к Шэнь Цы лицом к лицу, он перешел к обсуждению другого интригующего вопроса.

— Ассистент Шэнь, — тихо промурлыкал он, — а не просветишь ли ты меня, за какие такие заслуги ты в меня влюбился?

В этом вопросе Се Юй и впрямь блуждал как в трех соснах. С самого начала он относился к происходящему как к прохождению квеста: послушно следовал за фабулой, довел прогресс почти до шестидесяти процентов... а потом сюжет словно подхватил эпилептический приступ и на всех парах помчался в какие-то неведомые дебри. Даже упряжкой из десяти лошадей не остановить! Несколько раз Се Юю казалось, что у Системы от такого разворота произойдет инсульт. Вдобавок главный герой, которому по канону полагалось свято и люто его ненавидеть, сначала дежурил у его постели и проливал слезы, а теперь и вовсе превратился в его благоверного.

Раньше Се Юй ни с кем не встречался, и хотя заиметь муженька в его планы изначально не входило, Шэнь Цы был до того хорош собой, что привередничать было бы верхом глупости.

Шэнь Цы замер.

Если быть до конца честным перед самим собой, он почувствовал к нему влечение еще пять лет назад.

Вся прежняя жизнь Шэнь Цы пролетала в беспрерывной, изнурительной гонке. Он напоминал подогнанный до микрона винтик огромного механизма, не имевший права на малейший сбой. Нищета в семье, тяжелая болезнь бабушки — каждый шаг походил на хождение по канату над бездной. Оступишься хоть на вершок — и полетишь в тартарары.

В начальных классах, пока сверстники резвились во дворах и посещали секции, Шэнь Цы до посинения решал олимпиадные задачи по математике. Лишь войдя в топ лучших выпускников, он мог рассчитывать на стипендию при поступлении в среднюю школу. Для его одноклассников те копейки были карманными деньгами на одну поездочку за город, для него же — пропитанием на полгода вперед.

В средней школе он жилы рвал ради учебы, ведь только победа на вступительных испытаниях в элитный класс давала право на льготное, бесплатное обучение. Без этой скидки двери старшей школы были бы для него закрыты навсегда.

Не изменилась картина и в университете. Повышенную стипендию выделяли лишь одному проценту лучших студентов потока. Потенциальные конкуренты зарабатывали дополнительные баллы победами в музыкальных конкурсах и спортивными достижениями; у Шэнь Цы за душой не имелось ничего. Единственный способ пробить себе дорогу — зубрить до одури и выдавать феноменальные показатели на экзаменах.

Ни один ребенок не рождается с любовью к бессмысленному академическому измору. Шэнь Цы не был исключением. Бывали моменты, когда его выворачивало от одного вида лабораторных таблиц, но иного выхода, кроме как до крови сгрызать этот гранит, судьба ему не оставила.

Он уподобился струне, натянутой до предела. Не обладай он редким запасом прочности, она бы лопнула еще в юности.

А вот Се Юй был состкан совершенно из другого теста. От него веяло удивительной, естественной легкостью и раскованностью. Попадая в его объятия, Шэнь Цы чувствовал себя укрытым от всех бурь мира. Возникало необъяснимое ощущение безопасности — будто вечный груз ответственности, давивший на плечи, наконец-то испарился.

Се Юй катал его на мотоцикле и яхте, гулял с ним по университетской аллее гинкго и шумящим торговым улочкам, заставлял замечать красоту вокруг, на которую Шэнь Цы за семь лет учебы ни разу не обратил внимания. Он покупал ему баббл-ти, мимо которого тот проходил сотни раз, но так и не решился попробовать... Это было похоже на то, как если бы в блеклый, монохромный мир кто-то размашистым штрихом вплел сочные краски. Впервые за все двадцать с лишним лет жизни Шэнь Цы по-настоящему ощутил: он живет — полно и ярко.

На самом деле и до встречи с Се Юем, и в годы разлуки Шэнь Цы страдал хронической бессонницей. Прежде довлели семейные неурядицы, позже — лавина корпоративных задач. Он настолько привык постоянно заводить внутренний часовой механизм, что даже глубокой ночью мышцы оставались натянутыми, не давая провалиться в сон.

Но стоило ему оказаться рядом с Се Юем — то ли заражаясь его безмятежностью, то ли твердо зная, что находится под защитой, — как разум сдавал позиции, и он засыпал легко и сладко.

В тот самый день, когда Се Юй ступил на землю Цзянчэна, Шэнь Цы впервые за пять лет увидел светлый, добрый сон.

Шэнь Цы погрузился в молчание. Се Юй, понятное дело, понятия не имел о том, какой пласт воспоминаний поднялся в чужой душе, поэтому слегка потормошил его за плечо:

— Ну что ты молчишь? Выкладывай, мне же ужасно интересно!

—...

Облечь подобные интимные думы в слова казалось Шэнь Цы чем-то совершенно немыслимым. Он смутился до колик и слегка вспылил:

— Люблю и люблю! Разве для этого обязательно нужны какие-то особые причины?

— Ну ладно-ладно, — Се Юй снисходительно похлопал его по спине, прекрасно зная, насколько его ассистент застенчив. — Расскажешь, когда сам созреешь.

Они еще некоторое время ластились друг к другу. Оба пребывали в том молодом возрасте, когда кровь кипит, а реального опыта плотской любви ни тот, ни другой толком не имели — удержать себя в руках в такой обстановке было выше человеческих сил. И хотя главная беседа осталась завершенной лишь наполовину, ласки плавно и неизбежно перетекли в очередной поцелуй.

Се Юй запустил пальцы в волосы Шэнь Цы и принялся покрывать его лицо нежными поцелуями: накрывал лоб, спускался по виску к щеке, пока наконец его губы не коснулись мочки уха.

Мочка оказалась не совсем гладкой: ближе к хрящевому краю губы наткнулись на твердое, прохладное вкрапление — явный металл.

Шэнь Цы носил довольно своеобразную стрижку: с этой стороны пряди специально оставляли чуточку длиннее, чтобы аккуратно прикрывать ушную мочку. Растворившись в ласках, он от прикосновения к уху на мгновение замер и дернулся было в сторону, но тут же, зажмурившись, словно сжигая за собой последние мосты, подставил ухо обратно под чужие губы.

Се Юй отстранился и пальцами откинул мешавшую прядь:

— А это у нас что такое?

Высвободив аккуратную, изящную мочку из-под пряди волос, он удивленно изогнул бровь. На ухе красовалось миниатюрное серебряное украшение — та самая буковка «Х», которую он когда-то преподнес Шэнь Цы.

Выбирая аксессуар в прошлый раз, Се Юй лишь отбывал номер для галочки перед Системой. Чтобы не привлекать лишнего внимания, он нарочно взял самую крошечную модель: серебряная буковка едва превышала размером рисовое зернышко и легко терялась в волосах.

— Ты что, с тех пор его так и не снимал?

Се Юй осторожно потянул за украшение и заметил, что оно сидит намертво. Покрутив мочку, он обомлел: изначально он дарил кафф, но сейчас в ухе торчал самый настоящий гвоздик-пусета. Лицевая миниатюрная буковка «Х» осталась прежней, но штифт и застежку переделали у ювелира.

Шэнь Цы проколол ухо.

— Ну ты даешь... — пробормотал Се Юй. — Я-то всё берег тебя, боялся, что прокол будет болеть, а ты взял и сам ухо продырявил.

Маленький серебряный гвоздик смотрелся на светлой коже удивительно изящно. Се Юй еще раз поцеловал мочку и легко прикусил зубами миниатюрную буковку:

— А чем тебя кафф не устроил?

Ухо у Шэнь Цы пылало как в огне. Эта зона внезапно оказалась до того чувствительной, что от легчайшего прикосновения мочка залилась краской и налилась жаром. Он слегка оттолкнул Се Юя:

— Прежний зажим сломался...

— Ну так заменил бы зажим на новый, в чем проблема? — с ленивой нежностью допытывался Се Юй, не прекращая поцелуев.

— Зажим расшатался и пару раз сваливался на пол. Фигурка слишком маленькая, ее потом не найти... Я испугался, что в следующий раз потеряю ее окончательно. Вот и решил переделать в пусету — так надежнее.

— Подумаешь, потерял бы — велика беда! Безделушка копеечная, — возразил Се Юй.

Он покупал эту вещь не от чистого сердца, а ради отмазки, а Шэнь Цы относился к ней как к сокровищу.

Разгадав этот трогательный секрет, Се Юй ощутил, как грудь наполняется тёплой радостью. Он зарылся носом в чужую шею и с приглушенной смешинкой спросил:

— А все-таки, почему ты носишь ее не снимая? Неужто тебе так сильно пришелся по душе дизайн?

Дизайн тут был совершенно ни при чем. Шэнь Цы приоткрыл рот, но слова застряли в горле. Видимо, наивный вопрос Се Юя натолкнул его на какую-то весьма пикантную мысль, потому что щеки его мгновенно вспыхнули кумачом, и он смущенно отвернулся.

— Ну же, не молчи, отвечай: почему? Если нравятся подобные цацки, мы завтра же пойдем и выберем парочку получше.

В конце концов, у него на карте лежало еще несколько миллионов — самое время заглянуть в ювелирный и присмотреть парные кольца.

—...

Вопрос был абсолютно простецким, и Шэнь Цы достаточно было дать на него самый банальный ответ: нравится или не нравится. Однако он долго колебался, а затем внезапно вскинул руки и сжал Се Юя в крепких объятиях.

Прежде Шэнь Цы ни за какие коврижки не решился бы выговорить то, что крутилось у него на уме. Но их откровенное признание все изменило: теперь он твердо знал, что Се Юй испытывает к нему лишь искреннее уважение и нежность, а не желание унизить. И потому те смутные, отдающие стыдом формулировки, прочитанные им на сомнительных интернет-форумах, превратились в изысканную и пикантную любовную игру.

Он чуть отвернулся, прикрыл глаза пышными ресницами и прошептал так тихо, словно шелестел листвой ночной ветерок:

— Это подарок моего молодого господина... Я не смел его снимать.

http://bllate.org/book/15869/1442936