Готовый перевод The NPC in the Abuse Novel Has Gone on Strike [Quick Transmigration] / Контракт на унижение: Глава 22

Глава 22

Фигура в метели замерла неподвижно. Человек под зонтом стоял молча, не шелохнувшись, точно изваянная из белого мрамора статуя.

Се Юй захлопнул створку окна и озадаченно подумал:

«Странный какой-то».

В такой лютый снегопад, когда колючая крупа и пронизывающий ветер режут не хуже ножей, простоять полчаса без движения — всё тело в ледышку превратится.

Покрутив эту мысль в голове и списав незваного гостя на чью-то дурость, Се Юй выбросил незнакомца из головы. Он быстро разложил вещи по местам и отправился в душ.

Скудная струйка из дешёвой лейки бежала еле-еле, да и вода едва прогревалась, так что мытьё принесло больше стужи, чем свежести. Быстро растирая волосы полотенцем, Се Юй бросил беглый взгляд во двор через запотевшее стекло: у подножия здания уже никого не было.

Густые хлопья занесли чужие следы, будто под окнами никто и не стоял.

Система холода не чувствовала. Она зависла посреди комнаты, с азартом листая страницы виртуального канона. Её неоново-голубой экран радостно пульсировал, словно ликуя.

— Ты чего такая радостная? — буркнул Се Юй.

— Хозяин! Нам осталось всего два шага! Самых! Последних! Два! Шага!

Сценарий после возвращения в страну был предельно прост и короток. Через неделю Се Юаньхай устроит поминальный вечер в честь усопшего Се Юаньшаня. Се Юю полагалось лишь явиться туда, изобразить пару фальшивых слезинок, а в разгар приёма позволить Шэнь Цы демонстративно связать себя, сломать пальцы и упрятать в психиатрическую лечебницу. На этом его роль окончательно завершалась.

В промежутке от юноши вообще ничего не требовалось: сиди себе бездумным истуканом, послушно отыгрывай положенные действия и дожидайся финального занавеса.

Система вывела на экран текущую статистику. Хотя актёрские способности Се Юя оставляли желать лучшего, а детализация сцен порой скатывалась в сущий хаос, ключевые узлы сюжета он закрыл, да и реплики с грехом пополам выговорил. На данный момент счёт составлял шестьдесят пять баллов.

Вердикт системы гласил: «Исполнение откровенно посредственное, однако рвение и трудоголизм заслуживают похвалы. Общая оценка — выше среднего».

Раньше Система плакала бы горючими слезами над столь ничтожной цифрой, но в случае с Се Юем ей хотелось сотворить земной поклон и вознести благодарственные молитвы всем небесным покровителям разом.

Это же Се Юй! Тот самый Се Юй, который умудрялся пускать под откос канон на каждом шагу! И этот человек ухитрился выжать шестьдесят пять баллов?!

Остались всего две сцены — отработать их по инерции, и дело в шляпе!

Экран мигнул ярким салютом из виртуальных конфетти, досрочно поздравляя хозяина с успехом.

— Угомонись, — предостерёг Се Юй. — Перед самым финишем не сглазь. Суеверия ещё никто не отменял.

Заставив утихнуть разбушевавшийся ИИ, он опустился на узкую кровать посреди номера. Старый матрас и проржавевшая сетка тут же отозвались протестующим скрежетом — железо заскрипело столь противно, словно кто-то с силой провёл ногтями по школьной доске.

Ночлежка была дрянной до крайности: проваливающаяся постель, трухлявые оконные рамы, дырявые стены... Свирепый ветер пробивался сквозь щели, завывая диким, потусторонним воплем, точь-в-точь голодный волк на опушке.

Система некоторое время терпела, но в конце концов не выдержала:

— Хозяин... мы и правда намерены торчать в этой трущобе?

— Всего семь дней, — отозвался Се Юй, не открывая глаз. — Потерпишь. Лишнее внимание нам сейчас ни к чему.

За эту неделю Се Юаньхай развил бешеную деятельность. Разослал приглашения абсолютно всей элите Цзянчэна. Шумиху подняли такую, что непросвещённый человек решил бы, будто господин Се открывает элитный ночной клуб с бесплатным алкоголем, а вовсе не устраивает поминки по родному брату.

Лишь на седьмой день, пока тело Се Юаньшаня всё ещё дожидалось своего часа, новоявленный хозяин положения наконец соизволил вспомнить про племянника. Се Юю направили персональный пригласительный билет, служебную машину и строгий костюм.

Наряд оказался классической «тройкой» — двубортный жилет, острые лацканы пиджака. Проведя пальцами по ткани, Се Юй оценил плотный, мягкий, шелковистый кашемир: на одежду дядя не скупился.

Облачившись перед единственным ростовым зеркалом в номере, он оглядел своё отражение. Высокий, статный, с широким разворотом плеч и узкой талией — подтянутый силуэт смотрелся чертовски импозантно.

— В последнем акте мне действительно ничего делать не надо? — на всякий случай уточнил Се Юй.

Система пробежалась по строчкам романа:

— Ничего! Вы — просто элемент декорации. Главное — не сопротивляться, когда Шэнь Цы потащит вас на выход.

— Справимся, — хмыкнул юноша.

Водитель без лишних разговоров доставил его к фешенебельному отелю. В грандиозном холле яблоку негде было упасть: мужчины в отглаженных смокингах с напомаженными волосами, дамы в вечерних туалетах, благоухающие дорогим парфюмом... Лавируя между гостями, Се Юй шмыгнул в самый дальний и незаметный угол зала.

Перехватив с подноса проплывавшего мимо официанта бокал сока, он сделал пару глотков, как вдруг его взгляд зацепился за фигуру у противоположной стены.

Там мелькнул до боли знакомый силуэт.

Се Юй нахмурился:

— Хэ Чжиюань?

Система опешила:

— Постой, разве этого мерзавца суровый дед не упёк обратно в столицу? Откуда он тут взялся?

— Может, померещилось, — отмахнулся Се Юй, отведя взгляд. В полумраке среди толпы легко было обознаться.

Ровно в восемь вечера под фанфары явился сам виновник торжества — Се Юаньхай. Сияя от счастья, он взошёл на трибуну и разразился бесконечно нудной, помпезной речью. Поминальный вечер в его исполнении больше смахивал на инаугурацию. Завершив выступление под оглушительные аплодисменты, он с царственным видом раскланялся перед собравшимися.

Се Юй чисто символически похлопал в ладоши и прибрал к рукам пару ломтиков помело с проходившего мимо подноса.

«Интересно, а в дурке фрукты дают?» — отстранённо подумал он.

В этот момент к Се Юаньхаю подскочил секретарь и что-то шепнул на ухо. Олигарх властным жестом попросил тишины, и аплодисменты мгновенно стихли. Поправив галстук, он спешно направился к парадным дверям. Вышколенный швейцар поспешил распахнуть створки — судя по всему, прибыла персона особой важности.

В Цзянчэне мало кто мог заставить Се Юаньхая лихорадочно вышагивать навстречу. Встревоженная публика в зале замерла в любопытстве, вытягивая шеи.

Се Юю, уже одной ногой стоявшему на пороге жёлтого дома, было плевать на вип-гостей. Он спокойно потягивал сок и лишь когда толпа у входа расступилась, лениво поднял глаза.

Но одного беглого взгляда хватило, чтобы юноша застыл на месте.

Вошедший был облачён в безупречно скроенный тёмно-серый костюм. Приталенный пиджак идеально подчёркивал изящную, подтянутую линию талии — безупречный изгиб так и манил прикоснуться. Плотная ткань брюк скрывала длинные, статные ноги, и лишь при каждом шаге из-под штанин мельком виднелась узкая полоска кожи над тёмным носком — невероятно белая, гладкая, будто покрытая фарфоровой глазурью.

Се Юю даже не потребовалось поднимать взгляд на лицо гостя: одного вида этих хрупких фарфоровых лодыжек хватило, чтобы узнать Шэнь Цы.

—...

Во рту у Се Юя мгновенно пересохло. Он знал, что тот появится на банкете, но никак не ожидал его увидеть в самом начале.

По сюжету канона Шэнь Цы к этому моменту уже обладал колоссальным влиянием, и даже Се Юаньхай вынужден был заискивать перед ним. В романе он появлялся под самый занавес, без лишних слов арестовывал старшего молодого господина Се и уводил прочь на глазах онемевшей от шока публики.

Но сейчас вечер только-только набрал обороты!

Была существенная разница между тем, чтобы тебя вывели из полупустого зала под конец вечера, и тем, чтобы с позором выволокли на публичную казнь в разгар торжества. Се Юй уткнулся взглядом в бокал, механически потирая его пальцами и старательно изображая ветошь. Вдруг пронесёт и Шэнь Цы его не заметит?

Ныне Шэнь Цы являлся главнейшим фаворитом делового Цзянчэна. Толпа гостей мгновенно облепила его, наперебой предлагая бокалы и льстивые речи. Се Юй же, в статусе списанного со счетов бывшего наследника, смирно сидел в своём тёмном углу, не привлекая лишнего внимания.

«Не видит... Угу, точно не видит», — успокаивал себя Се Юй, делая мелкие глотки.

Увы, судьба рассудила иначе. Система над его головой забилась в истерике:

— Х-х-хозяин! Ш-ш-шэнь Цы идёт сюда! Готовьтесь, сейчас вас потащат!

Се Юю и без того было тошно, а паника ИИ раздражала ещё сильнее. Прикрывшись вазой с фруктами, он огрызнулся вполголоса:

— Да потащат и потащат, позориться-то мне, а не тебе! Чего ты заикаешься?

— Вы... вы просто не видите! — чуть не плача, всхлипнула Система. — Шэнь Цы стал каким-то... жутким!

Лицо Шэнь Цы оставалось всё таким же изысканным и благородным, но сейчас, лишённое всяких эмоций, с тёмным, тяжёлым взглядом, оно излучало леденящую суровость. Небрежно оттолкнув суетившихся вокруг бизнесменов, он взял с подноса проплывавшего официанта бокал вина и шагнул прямиком к уголку Се Юя. В его неторопливой, чеканной поступи сквозило непреклонное намерение учинить расправу.

Се Юаньхай семенил следом, растерянно лепеча:

— Господин Шэнь, господин Шэнь! Главные гости собираются у центрального подиума, что вы забыли в этой глухомани?

Шэнь Цы замер у дивана буквально в пяти шагах от Се Юя и грациозно опустился на мягкие подушки. Се Юаньхай, решив, что высокий гость просто ищет уединения, поспешил присесть рядом, завязав непринуждённую беседу о последних тенденциях рынка.

Система перевела дух:

— Уф, пронесло. Он не к вам.

Се Юй, подперев щеку рукой и делая вид, что погружён в глубокие размышления, едва заметно повернул голову, косясь на гостя из-под ресниц. Смотреть в упор он не рисковал — лишь бросал короткие, как ожог, взгляды.

«Шэнь Цы... он что, ещё красивее стал?» — неожиданно поймал себя на мысли Се Юй.

Прежде Шэнь Цы тоже отличался редкой привлекательностью: тонкие черты лица, утончённая интеллигентность, аура учёного мужа. Но тогда он был нищим студентом в мешковатой, заношенной одежде не по размеру. Горести и бедность крали у его внешности добрую треть очарования.

Теперь же от него веяло сдержанной роскошью и властью. Идеально скроенная рубашка облегала статный силуэт, индивидуальный пошив дорогого костюма сидел безупречно, а волосок к волоску уложенные тёмные пряди подчёркивали строгость образа. Тонкая серебряная оправа очков скрывала истинные чувства в глубине карих глаз... Если раньше красота Шэнь Цы была скромной и утончённой, то теперь она ослепляла своей безупречной, сдержанно-порочной строгостью. Драгоценный камень очистился от пыли, обретя властный и недосягаемый блеск.

«И впрямь хорош, — вынес вердикт Се Юй. — Из миленького юноши превратился в рокового красавца».

— Брат, дорогой мой, ты вообще соображаешь, какое сейчас время? — запричитала Система. — Разве сейчас момент разглядывать, насколько он красив?!

— Ничего ты не понимаешь, — Се Юй качнул головой. — Любование красотой — одна из главных радостей в жизни.

Он тихо вздохнул:

— Жаль только, что этот красавчик больше никогда не подарит мне тёплой улыбки.

Система лишилась дара речи.

— Знаешь что, — проворчала она наконец. — Когда тебя повезут в психушку, орай погромче да жалостливее. Авось он глянет на тебя и подобреет.

Се Юй спорить не стал. Поправив лацканы пиджака, он поднялся, повернувшись к Шэнь Цы спиной, и нарочно сделал крюк вдоль стены, подальше от диванов, направляясь в юго-западную часть зала.

— Ты куда намылился? — уставилась на него Система.

— Слишком близко сидим. Вдруг заметит? Схожу в уборную, пережду грозу.

Уборная казалась идеальным укрытием: вряд ли Шэнь Цы станет вытаскивать его прямо из кабинки.

Система отреагировала выразительным молчанием, а потом не удержалась:

— А как же «любование красотой — главная радость в жизни»?

— Любоваться красотой — радость, а вот когда тебя вылавливают и волокут по полу на глазах у всех — сомнительное удовольствие.

В оригинале романа этот момент описывался одним весьма емким выражением — «как дохлого пса». Мол, молодой господин Се отчаянно брыкался и сыпал проклятиями, пока ему не скрутили руки и ноги и не вытащили из зала, словно тушу.

Се Юй не питал иллюзий относительно своего актёрского таланта и сомневался, что сумеет достоверно изобразить «дохлого пса». Поэтому решил, что лучше своевременно ретироваться и оттянуть неизбежное до самого финала вечера.

***

Шэнь Цы неподвижно сидел на диване. Краем глаза он следил за уголком зала и отвёл взгляд лишь тогда, когда силуэт Се Юя окончательно растворился в толпе.

Внешне он казался абсолютно спокойным и невозмутимым, но спина его оставалась натянутой, как струна. Он лишь слегка касался подушек, сохраняя безупречно выверенную, изящную осанку.

Поза эта была неудобной и требовала немалых физических усилий, зато выглядела ослепительно — именно так привыкли держать себя высшие слои Цзянчэна. В своё время Линь Инь, сопровождая Хэ Чжиюаня, не расслаблялась ни на секунду, демонстрируя ту же выправку.

Тогда Шэнь Цы находил это смешным, но никак не думал, что наступит день, когда и он сам станет выпрямлять спину и выверять каждое движение лишь ради того, чтобы поймать на себе случайный взгляд.

—…И если второй этап испытаний завершится успешно, мы тут же запустим третий. После выхода препарата на рынок акции компании… Господин Шэнь? Господин Шэнь?

— Прошу прощения, — Шэнь Цы убрал упавшую на лицо прядь за ухо.

Се Юй ушёл, и тратить силы на поддержание идеального образа больше не имело смысла. Он зачесал волосы назад, открыв гладкий лоб.

Сегодня он специально придал бровям мягкий изгиб, подравнял пряди у висков и сидел под углом сорок пять градусов к той стороне, где находился Се Юй — именно этот ракурс выигрышнее всего подчёркивал утончённые черты его лица. Не разгадывая тонкостей высокой моды и привыкнув к скромной одежде, он обратился за советом к Линь Инь: та помогла подобрать приталенный пиджак и даже часы на запястье — с лаконичным лаковым циферблатом, стильные, но не кричащие.

Закончив с образом, Линь Инь тогда поражённо ахнула:

«Шэнь Цы, теперь я понимаю, почему молодой господин Се потерял от тебя голову! Ты просто невероятно красив»

Шэнь Цы лишь горько усмехнулся про себя. Он никогда не чаровал Се Юя. Из них двоих именно Се Юй оставался абсолютно хладнокровным сторонним наблюдателем. Прославленный распутник на деле в постели вёл себя благороднее любого праведника: дальше мимолётного объятия дело никогда не заходило.

А сегодня Се Юй даже глаза на него не поднял.

«Молодой господин Се и впрямь оправдывает свою репутацию — бессердечен и ветрен, — ядовито подумал Шэнь Цы. — Пока переполняет симпатия — балует и ласкает, остыл — выбрасывает за ненадобностью. Стоит перед ним живой человек, а он и взгляда на него не бросит, словно тот хуже бродячей собаки».

—…Господин Шэнь? Господин Шэнь? — Се Юаньхай пододвинулся ближе. — Вы себя неважно чувствуете?

За пару минут тот умудрился витать в облаках уже несколько раз.

Шэнь Цы поднялся с места:

— Из-за пробок на дороге меня немного укачало. Освежусь в уборной.

— Это в юго-западном крыле! — поспешно подсказал Се Юаньхай.

— Благодарю.

Пройдя сквозь толпу гостей, он миновал декоративные шпалеры со свежими цветами и остановился у дверей туалетной комнаты.

Замрев перед тонкой дверной створкой, Шэнь Цы с лёгким вздохом коснулся виска.

В голове царил полный хаос. Идти вслед за Се Юем — безумие. Тот прямо демонстрирует своё равнодушие, и навязываться — значит лишь унижать себя, уподобляясь дешёвой игрушке, которую можно выбросить в любой момент.

И всё же он пришёл.

Поджав губы, Шэнь Цы сжал пальцы. Чем сильнее нарастало внутреннее смятение, тем холоднее и неприступнее становилось его лицо. Если он сейчас столкнётся с Се Юем, всегда можно сделать вид, будто это случайность.

Потянув за ручку, он толкнул дверь.

В помещении никого не было.

Самая дальняя кабинка оказалась заперта изнутри — Се Юй находился там.

Замявшись на мгновение, Шэнь Цы как ни в чём не бывало подошёл к раковине. Намылив руки, он неторопливо смыл пену водой, сохраняя невозмутимость обычного посетителя.

Но едва за спиной щёлкнул замок запертой кабинки, всё его тело мгновенно натянулось. Сделав быстрый шаг назад, Шэнь Цы юркнул в ближайшую кабинку и в одно мгновение запер за собой дверь.

Шэнь Цы: «…»

Выглядело это невероятно глупо и подло.

Се Юй, понятия не имевший о присутствии соседа, вальяжно вышел наружу, неспешно вымыл руки, вытащил смартфон и запустил игру.

Под электронное пиликанье сверху посыпались фигурки «Тетриса». Ловко передвигая блоки, Се Юй в мгновение ока очистил сразу несколько рядов.

—…Мы правда будем резаться в игрушки прямо в туалете? — удручённо спросила Система.

— Пережидаем грозу, — невозмутимо откликнулся Се Юй.

В уборной пахло приятными благовониями, так что Се Юй с комфортом устроился с телефоном в руках.

Шэнь Цы: «…»

Он стоял за тонкой перегородкой, не зная, куда девать себя от неловкости.

Спустя минут десять Се Юй устал стоять и уже вознамерился сменить дислокацию, но не успел он шагнуть к выходу, как в помещение кто-то юркнул и мгновенно запер дверь на засов.

Се Юй замер с телефоном в руках.

Незваным гостем оказался Хэ Чжиюань.

От его прежнего холёного и самодовольного вида не осталось и следа. Волосы клочьями торчали в разные стороны, белки глаз налились кровью, на подбородке темнела щетина, а помятый, висящий мешком костюм с загнутыми лацканами выглядел так, будто его не гладили несколько недель.

Первый плейбой Цзянчэна, когда-то купавшийся в роскоши, скатился до уровня опустившегося оборванца.

Диким, налитым яростью взглядом он впился в Се Юя. Выглядел он настолько неадекватно, что Се Юй осторожно сделал шаг назад.

"Система, что с ним стряслось-то?"

"А, да у него тут неприятности начались после твоего отъезда. Но ты каждый раз отмахивался, вот я и перестала тебе докладывать"

"И что произошло?"

"Ходят слухи, что всплыли грязные делишки с его оргиями. Доказательств набралась целая гора. Семейство ухлопало кучу денег, чтобы замять скандал, но на нём самом поставили крест…"

Клан Хэ был огромным, не в пример семье Се, где числились лишь братья Се Юаньшань и Се Юаньхай, да сам Се Юй в качестве единственного наследника. В семье Хэ грызня за власть шла нешуточная. Попав в такой замес, Хэ Чжиюань окончательно выбыл из гонки за наследством. Без куска хлеба его, конечно, не оставят, но о прежней роскоши и прежнем влиянии придётся забыть навсегда.

Се Юй нахмурился:

"Разве в романе было что-то подобное?"

Не успел он закончить мысль, как Хэ Чжиюань шагнул вперёд и с силой вцепился ему в плечи. Его зрачки пылали безумием, а из сжатых зубов вырывалось сипение:

— Се Юй… Ну и любовничка ты себе пригрел! Какой славный мальчик! Из-за него я потерял всё! Всё!

Он забормотал какую-то бессвязную чушь, а затем сорвался на визг:

— Ты должен отомстить за меня! Се Юй! Отомсти за меня!

Се Юй вскинул бровь:

— Кому отомстить?

— Шэнь Цы! Шэнь Цы!.. Ты хоть представляешь, что этот ублюдок сотворил?! Что он сделал со мной?!

— И что же он сделал?

Система уже вывела на экран всю хронологию: как Шэнь Цы вышел на Линь Инь, как разыскал пострадавших парней и девушек, как устроил её знакомство с Ло Шао и как постепенно втёрся к тому в доверие. Всё было расписано по пунктам, предельно чётко и ясно.

Се Юю стало даже смешно. Ведь каждый грязный поступок Хэ Чжиюань совершил сам: и девочек силой таскал, и людей калечил, и пьяные оргии устраивал. Когда всё вылезло наружу, это стало лишь закономерной расплатой за собственный беспредел. А теперь этот мерзавец пускает сопли и разыгрывает жертву, будто его под дулом пистолета заставляли насиловать и грабить.

На лбу Хэ Чжиюаня вздулись синие жилы:

— Се Юй, ты, блядь, только не говори, что до сих пор считаешь Шэнь Цы невинной овечкой! У этого гада душа сгнила! Когда он отговорил Линь Инь требовать компенсацию, я-то, дурак, решил, что он без ума от тебя и смотрит в рот! А он просто ждал момента, чтобы всадить мне нож в спину! Вот как он исполняет роль твоего ручного любовника!

Се Юй ничего не ответил. Подойдя к раковине, он принялся молча и неторопливо мыть руки.

Прикосновение Хэ Чжиюаня вызывало у него глубокое отвращение.

Хэ Чжиюань, не замечая брезгливости собеседника, снова вцепился в него трясущимися руками:

— Се Юй, мы же с тобой столько лет дружим! Сегодня он слил меня, а завтра? Кого он подставит завтра?! Он сблизился с тобой, вытянул все выгоды, а потом предательски продал твоего лучшего друга! Ах он неблагодарная шлю…

Хэ Чжиюань от ярости совсем потерял берега — из его рта посыпалась такая гниль, что уши вяли. Шэнь Цы, запершись в кабинке, слышал каждое слово. Лицо его оставалось непроницаемым, но в мертвенно-белом свете люминесцентных ламп кожа казалась бумажно-бледной, а обычно мягкие, утончённые черты заострились, наполнившись опасной жёсткостью.

Да, всё это сотворил он. И если бы пришлось выбирать снова, он не поколебался бы ни секунды.

Хэ Чжиюань был конченой мразью. Он не просто пользовался такими, как Линь Инь, — он ломал жизни совсем молодым парням и девчонкам, только-только переступившим порог взрослой жизни и имевшим глупость в него влюбиться. Некоторые из них спустя полгода после расставания просыпались по ночам в холодном поту, крича от ужаса. Шэнь Цы, дежуря в больницах, насмотрелся на это сполна. Не выложи семья Хэ астрономические суммы за молчание и замятие дел, Шэнь Цы лично засадил бы этого ублюдка за решётку.

Но…

Пальцы Шэнь Цы судорожно поглаживали гладкую поверхность перегородки.

Что о нём подумает Се Юй?

Ходили слухи, что молодой господин Се больше всего на свете ценит дружбу и верность. А он, Шэнь Цы, грелся под его крылом, пользовался выбитым для него местом в исследовательской группе и в то же время за спиной потрошил его друга. Шэнь Цы и впрямь своими руками перечеркнул будущее Хэ Чжиюаня.

И теперь, слушая потоки грязи, льющиеся из-за стены, он не находил внутри себя ни единого аргумента в свою защиту.

Неужели Се Юй поверит этой дряни и сочтёт его… неблагодарной тварью?

Хэ Чжиюань, захлёбываясь собственной желчью, не мог остановиться. Он нашёл единственную отдушину и вымётывал всю накопившуюся злобу:

— Се Юй, да ты понятия не имеешь, какая он пронырливая сука! Не успел ты за границу уехать, как он тут же подложился под Ло Шао! Тьфу! Корчил из себя недотрогу, гордого да недоступного, пальцем его не тронь — сразу истерика! А сам прыгнул в постель к Ло Шао и выбился в люди! Обычная подстилка, продажная…

За тонкой дверью кабинки Шэнь Цы сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

Ему было плевать на грязь. С тех пор как он стал сопровождать Се Юя, сплетни не утихали ни на день. На форуме Университета А до сих пор висели ветки, где смаковали его «изворотливость» и расписывали, какими именно ухищрениями он охомутал наследника корпорации.

Шэнь Цы никогда не принимал эти бредни близко к сердцу. Но вынести того, что всю эту мразь и поклёп вываливают прямо перед Се Юем, он не мог.

— Кончил? — раздался спокойный, с оттенком ленивой вальяжности голос Се Юя. Он уже вымыл руки, неторопливо вытащил бумажную салфетку и досуха вытер каждый палец. — А теперь слушай меня, Хэ Чжиюань. Знаешь, когда я впервые тебя увидел, мне ужасно захотелось кое-что сделать. Угадаешь, что именно?

Разворот разговорного сюжета оказался слишком внезапным. Хэ Чжиюань опешил:

— Что?..

Се Юй тихо ухмыльнулся и, пока собеседник хлопал глазами, резко выбросил руку вперёд. Тяжёлый, хлёсткий апперкот угадал ровно в челюсть. Удар был настолько мощным, что Хэ Чжиюань зашатался и рухнул на одно колено.

— Ты!..

— В самый первый день я подумал: надо же, каков урод. Ну до чего же морда просит кирпича! — Се Юй встал над ним, сгрёб за узел галстука, вздёрнул на ноги и без долгих раскачек дважды впечатал кулак ему в живот. — Хэ Чжиюань, ты вообще себя в зеркале видел, тварь? Поливать грязью Шэнь Цы прямо при мне… Да кто ты вообще такой, чтобы рот в его сторону открывать?!

В старшей школе Се Юй хоть и слыл бунтарём, виртуозным матершинником так и не стал. Витиеватые ругательства Хэ Чжиюаня были ему не под силу — языковой запас грязных словечек уступал оппоненту. Зато спортзал Се Юй посещал регулярно. Под элегантным кроем пиджака скрывались подтянутые мышцы и крепкий пресс, так что в мордобое он разбирался отлично и чистил чужие физиономии с отменным знанием дела.

Запертый в кабинке Шэнь Цы оцепенел. Пальцы, вцепившиеся в край двери, побелели.

Он просчитывал десятки вариантов того, как отреагирует Се Юй, но чтобы тот распустил кулаки из-за него… Этого он не мог вообразить даже в самом диком сне.

Хэ Чжиюань и сам очумел от такой прыти. Получив серию сокрушительных ударов, он уворачивался как мог и отчаянно орал:

— Мать твою, Се Юй, ты совсем из ума выжил?!

По сюжету романа Се Юю не полагалось бить Хэ Чжиюаня — таких сцен сценарием предусмотрено не было. Но ведь финал истории уже не за горами, а Хэ Чжиюань — так, мелкий персонаж даже не третьего эшелона, чья судьба в книге вовсе осталась за кадром. «Ну врежу я ему, и что с того? Какая разница?» — подумал Се Юй и дал волю чувствам.

Ещё один короткий боковой свалился на челюсть Хэ Чжиюаня:

— Ещё раз повтори, чью мать?!

Хэ Чжиюань пришёл сюда, чтобы выплеснуть своё безумие, но Се Юй оказался куда более бешеным. Сплюнув кровью, Хэ Чжиюань с искажённой рожей прохрипел:

— Да ты блядь конченый, Се Юй! Чем тебя эта дрянь Шэнь Цы опоила?!

Договорить он не успел — кулак Се Юя снова прилетел точно в цель. Под глазом Хэ Чжиюаня налился синяк, а из носа по губе и подбородку струёй потекла кровь. Вид у него был жалкий и потрепанный.

Се Юй прижал его к стене:

— Я предупреждаю тебя, падла: закрой свою пасть и фильтруй хрюканье! Ты ещё смеешь сопли распускать?! Шэнь Цы у него грязный? Шэнь Цы дрянь?! Да по сравнению с тобой, гнида, он святой! Ты хоть мизинца его стоишь?!

Не удержавшись, Се Юй добавил с глубоким презрением:

— Конченый долбоёб.

В оригинале романа Шэнь Цы подвергался зверским истязаниям, но даже тогда не опустился до подлости. Если он и мстил, то только первоначальному владельцу этого тела, совершенно не трогая его близких и друзей. Даже страдая тяжелейшей депрессией, он причинял боль лишь самому себе. А когда его здоровье было окончательно подорвано и болезни подточили силы, зная, что жить осталось недолго, он пожертвовал почти всё своё состояние малоимущим детям. Поставив себя на его место, Се Юй честно признавал: он бы так не смог.

И такой человек должен терпеть помои от какого-то Хэ Чжиюаня?

В кабинке Шэнь Цы бесшумно сжал пальцы в кулаки.

Чувство, охватившее его, было совершенно незнакомым. Шэнь Цы рос в бедности, но отличался редкой, броской красотой, из-за чего с самого детства его преследовали грязные слухи. Одни шептались, что он торгует собой, другие — что его мать зарабатывает панелью. Чего только не плели за его спиной.

Конечно, за него пытались заступаться. Хань Юньюнь и Ли Юэ, натыкаясь на очередную чернуху на форуме, возмущались и злились, но все их попытки сводились к паре опровержений в комментариях. Эти робкие голоса мгновенно тонули в бурлящем потоке сплетен и клеветы.

Со временем Шэнь Цы научился не смотреть и не слушать. Он закрыл для себя форумы, затыкал уши от чужих разговоров и убедил себя, что ему плевать.

Но сейчас, когда за тонкой стенкой с тяжёлым глухим звуком рушились кулаки Се Юя, Шэнь Цы внезапно перенёсся в далёкое детство.

В начальной школе вместе с ним училась девочка — они оба были очень хорошенькими. Мальчишки-одноклассники, наслушавшись где-то взрослой дряни вроде «бордель», «публичный дом» и «шлюха», наперебой подшучивали над ними, называя их «элитным проститутом» и «первой девкой борделя».

Девочка расплакалась. На следующий день в школу приехали её родители. Отец с порога навалял заводилам по первое число, а мать отправилась прямиком к классной руководительнице. Узнав об этой мерзости, учительница отхлестала задир линейкой по рукам.

После этого девочку никто и пальцем не трогал — у неё была защита. За ней стояла семья.

У Шэнь Цы за спиной не было никого.

Его донимали целых два семестра, и никто не вступился. Отец умер рано, а ослепшая от возраста бабушка по вечерам под лампой подшивала обувь и бралась за любую грязную работу, лишь бы прокормить их. Загружать её школьными обидами Шэнь Цы просто не мог.

А теперь… из-за пары грязных, брошенных вскользь фраз, на которые сам Шэнь Цы давно научился не обращать внимания, Се Юй пошёл в бой.

Шэнь Цы прикрыл глаза. В углах век закипели горячие слёзы, а в груди сжался тяжёлый, болезненный ком.

В этой тесной, душной кабинке он словно снова очутился в том далёком полуденном классе. Вспомнил, как стоял за щелястой дверью и смотрел, как чужой отец раздаёт тумаки, вкладывая в каждый удар всю свою ярость. Шэнь Цы уже не помнил, что чувствовал тогда — зависть, горькую обиду, ревность?.. Все эти чувства мешались, захлёстывая его волной беспросветного одиночества и беспомощности.

Но сегодня… сегодня за него тоже вступились.

Закалившись в уличных драках юности, Се Юй бил с безупречной грацией. Каждое движение — от разворота корпуса до хлёсткого выпада — было выверено. Под натянувшейся тканью дорогого пиджака отчётливо прорисовывался рельеф спины и плеч; в этом жёстком, стремительном танце угадывалась элегантность секретного агента из старого британского кино. Шэнь Цы заворожённо смотрел сквозь щель, и в памяти сами собой всплывали линии этого тела. Он вспомнил зимние ночи пятилетней давности, когда эти сильные руки сжимали его в объятиях, вспомнил мерное напряжение мышц и обжигающее тепло чужой кожи.

Ему… безумно хотелось обнять Се Юя.

Но Се Юй больше ему не принадлежал.

За дверью Хэ Чжиюань взревел вне себя от ярости:

— Се Юй!

Хоть алкоголь и разврат выпили из него все силы, он оставался взрослым мужиком. Доведённый до отчаяния, с налитыми кровью глазами, он рванулся вперёд, пытаясь вцепиться Се Юю в горло. У Шэнь Цы, наблюдавшего за этим сквозь щель, ёкнуло сердце, и он подался вперёд, почти прижавшись к двери.

Се Юй лишь цыкнул. За границей он не забывал ни про режим, ни про спортзал, так что его физическая форма была несравнима с развалиной вроде Хэ Чжиюаня. Ловким заломом он скрутил нападавшему руку. Хэ Чжиюань зашипел от боли, и в его одурманенной голове вспыхнула дикая, нелепая мысль:

— Сука, Се Юй… Ты что, даже после всего этого продолжаешь покрывать Шэнь Цы?! Впрягся за него, на меня с кулаками лезешь… Ты что, до сих пор по нему сохнешь?!

Замерли оба — и Се Юй снаружи, и Шэнь Цы за закрытой дверью.

Шэнь Цы судорожно сжал в кулаке ткань своего дорогого пиджака, измяв полы до полного непотребства.

Се Юй, державший Хэ Чжиюаня за плечо, от неожиданности ослабил хватку.

Воспользовавшись этой запнувшейся секундой, Хэ Чжиюань рванулся, выкрутился из захвата и, отшатнувшись на пару шагов, уставился на Се Юя как на умалишённого:

— Ты что… реально на него запал, тварь?!

Среди золотой молодёжи Цзянчэна именно Се Юй и Хэ Чжиюань славились самым разгульным образом жизни. Бездушные, избалованные мажоры — для них любые красавцы и красавицы были лишь одноразовыми игрушками. Чтобы кто-то из них влюбился по-настоящему?!

Се Юй молчал.

Се Юй молча смотрел на него.

В уборной воцарилась тяжёлая тишина.

Хэ Чжиюань провел рукой по лицу, размазав по пальцам алую юшку: удар Се Юя пришёлся прямо в переносицу, едва не раскроив кость, и теперь густая кровь каплями стекала по носогубной складке.

Но даже испачкав ладонь в крови, Хэ Чжиюань ядовито ухмыльнулся:

— Се Юй, ты хоть соображаешь, кто такой сейчас Шэнь Цы? Он в фаворе у Ло Шао, своими руками поднял биржевую компанию и почти обанкротил мою семью! Сейчас твой дядька, Се Юаньхай, при встрече с ним лебезит и зовёт «президентом Шэнь». Ты тогда над ним издевался, силой заставил подписать договор... Угадай, как он тебе отомстит? А? Ну попробуй, угадай!

—...

— Ха-ха-ха-ха! — Хэ Чжиюань зашёлся в безумном хохоте. — «Старая любовь»?! Се Юй, каков романтик! Старая любовь, надо же! Что ж, я с удовольствием погляжу, чем ты кончишь!

Се Юй с брезгливостью смерил его взглядом и ровно ответил:

— Тут ты промахнулся. Я никому не храню верность былому.

И дело было вовсе не в упрямстве. Сюжет выходил на финишную прямую, а Хэ Чжиюань славился тем, что любил распускать язык и плести сплетни. Шэнь Цы сейчас работал на Ло Шао; пусти кто слух, будто между ним и Се Юем всё ещё «мечутся искры старой страсти», это ударило бы по репутации Шэнь Цы. Се Юй просто не хотел плодить лишние проблемы.

В этот момент в кабинке что-то глухо стукнуло. Дверная створка дрогнула, будто кто-то изнутри случайно задел её в порыве чувств. Увы, полуживой Хэ Чжиюань ничего не сообразил, а Се Юй в это время сгрёб его и поволок к выходу, точно дохлого пса, так что на этот шорох никто не обратил внимания.

Вытащив Хэ Чжиюаня из уборной, Се Юй швырнул его в сторону. Сверившись с часами, он уяснил, что до конца приёма остаётся ещё около часа. Вздохнув, он приметил укромный уголок и увлечённо запустил головоломку «три в ряд».

Система устроилась у него на плече и, посматривая в экран, недовольно проворчала:

— Хозяин, ты не мог бы выбрать игрушку посолиднее?

Как электронный разум, она мгновенно просчитывала идеальные ходы в простой головоломке.

— Не привередничай, — отозывался Се Юй. — В психушке и за «три в ряд» спасибо скажешь.

В обычные дни ещё куда ни шло, а вот когда Шэнь Цы придёт на свидание, его наверняка упекут в смирительную рубашку и притянут ремнями к койке — ни рукой двинуть, ни ногой.

— Не переживай, — попыталась успокоить его Система. — Я тебе прямо в мозг кино транслировать буду. Ни одна сука не догадается.

Пока гости в зале наводили мосты и вели светские беседы, Се Юй, списавший себя со счетов как «обречённого», спокойно предавался тихим радостям. Однако не успел он закончить вторую партию и почти побил личный рекорд, как со стороны входа донёсся непонятный шум.

Гости в передней части зала пришли в замешательство, разноголосый гул ощутимо набрал силу, а Се Юаньхай быстрым шагом направился к дверям, спеша с кем-то переговорить.

Система сорвалась с плеча, сбегала к дверям на разведку и вернулась с рыдающим эмодзи на виртуальном экранчике.

Се Юй замер. Время на таймере истекло, на экране вспыхнула надпись «GAME OVER». Свернув игру, он убрал смартфон в карман:

— Что стряслось?

На экране Системы заструились комичные слёзы ручьями.

— А-а-а-а! Я так и знала! Так и знала! Ну не может в финале всё идти как по маслу!

Сердце Се Юя ёкнуло:

— Да говори уже, в чём дело?

— Ты избил Хэ Чжиюаня, а этот кретин взял и вызвал полицию! А-а-а-а!

Се Юй опешил:

—... Что?

Здешняя золотая молодёжь регулярно устраивала дебоши, нарушая закон направо и налево, и мордобой для них был делом привычным. Но любые конфликты они всегда улаживали пухлыми конвертами с купюрами. А вот чтобы кто-то побежал к силовикам — такое случилось впервые.

«М-да, — подумал Се Юй. — Голому рубаха не нужна. Хэ Чжиюань от безысходности совсем с катушек слетел».

Спустя пару минут толпа расступилась. Перед Се Юем возник офицер полиции в строгой форме и с суровым видом протянул блестящие наручники:

— Се Юй? На вас поступило заявление об избиении и нарушении общественного порядка. Пройдёмте.

Система была на грани истерики:

— Что за бред?! Почему сюжет завернул в эту степь?!

Се Юй бегло пробежал глазами текст оригинала:

«Шэнь Цы кликнул охрану, и те на глазах у всех скрутили Се Юя. Как тот ни брыкался, ему заломили руки за спину, прижали к полу и отволокли прочь, точно подохшую собаку...»

«...»

Се Юй тяжело вздохнул.

Написано красиво, весьма живописно. Вот только сейчас перед ним висели стальные браслеты, и отыграть сцену по нотам казалось невыполнимой задачей. Не скажет же он офицеру: «Слушай, любезный, а заломай-ка мне руки и отволоки меня отсюда, как дохлую псину!»

Се Юй покорно протянул руки, сохраняя ледяное хладнокровие, и мысленно ответил Системе:

«Тихо, без паники. У меня средний балл — 65, верных пять очков запаса. За такое мелкое отклонение от канона снимут максимум два балла, так что тройка в запасе останется».

Система удручённо забормотала:

— Оно-то так... Но у меня от всего этого очень дурное предчувствие.

Каким бы могущественным ни был Шэнь Цы, отбивать арестанта у полиции он бы не стал. Се Юя усадили в патрульную машину, где уже красовался избитый Хэ Чжиюань.

Физиономия Хэ Чжиюаня представляла собой жалкое зрелище: глаз заплыл, нос свёрнут, по подбородку текла кровь, а на животе под порванной рубашкой наливались тёмно-фиолетовые синяки от пинков. С виду — чистый кошмар.

Впрочем, жутким всё казалось лишь со стороны. Се Юй бил расчётливо, так что все эти гематомы были лишь поверхностной ерундой, не тянущей даже на лёгкие телесные. По результатам судебно-медицинской экспертизы тюрьма Се Юю не грозила — максимум административка за мелкое хулиганство.

В участке оформили протокол. По правилам Се Юю грозил административный арест, но дежурный полицейский, смерив взглядом его породистое лицо и безупречный дизайнерский костюм, понял, что перед ним явно не уличный рецидивист, и поинтересовался:

— Залог вносить будем?

Процедура освобождения под залог избавляла от камеры, но требовала финансового взноса и личной подписи поручителя.

Для золотой молодёжи Цзянчэна сумма была сущими копейками. Вот только после смерти Се Юаньшаня его брат Се Юаньхай скооперировался с акционерами и запустил процесс выкупа долей. Деньги Се Юю ещё не перечислили, а сам Се Юаньхай только и мечтал смешать племянника с грязью, чтобы выставить его из совета директоров. Подписывать поручительство он бы не стал ни за какие коврижки.

Оставались ещё Чжоу Ян и Сюй Циншань. Но Чжоу Ян уехал из Цзянчэна в столицу — принимать семейный бизнес. А связываться с Сюй Циншанем Се Юй не хотел сам: светить родственные связи категорически возбранялось. Если Шэнь Цы прознает про их дядьку-племянника, то с лёгкостью упрячет его в какую-нибудь другую психушку, и тогда прощай, продуманный план!

Выходило, что в огромном Цзянчэне у него не нашлось ни единой души, способной за него поручиться.

Се Юй вздохнул и развалился на стуле:

— Оформляйте арест.

Полицейский аж завис — с подобной просьбой к нему обращались впервые:

— Ты серьёзно? Даже пытаться не будешь?

Се Юй усмехнулся:

— Некому за меня расписаться.

В его душе скользнула горькая ирония:

«Надо же. Сменил два мира, а поручителя как не было, так и нет».

Он привык быть одиночкой и ни с кем не сближался. В старшей школе из-за проблем с психикой одноклассники обходили его стороной. Как-то раз, сбежав с уроков через забор, он сцепился в подворотне с грабителями и угодил в участок. И тогда его тоже никто не пришёл выручать.

Впрочем, Се Юй не привык принимать такие вещи близко к сердцу. Если в первый раз было паршиво, то теперь, по проторенной дорожке, всё казалось привычным и даже обыденным.

Процедура ареста оказалась куда проще бумажной волокиты с залогом. Офицер быстро распечатал бланк и пододвинул Се Юю подушечку со штемпельной краской:

— Проверь данные и поставь отпечаток вот здесь.

Се Юй опустил взгляд. В графе «Правонарушение» значилось: «Подозрение в умышленном нанесении побоев и нарушении общественного порядка».

«Какое там умышленное, — хмыкнул про себя Се Юй. — Сам напросился, распустив язык». Но качать права в участке смысла не было, и он решил не спорить.

Наручники сковывали движения, поэтому он неуклюже оттопырил большой палец, испачкал его в алой краске и уже занёс руку над бумагой.

Но в то же мгновение бланк выскользнул из-под его руки.

— Погоди-ка. Подожди секунду.

Полицейский заглянул в монитор, реагируя на пришедшее уведомление, и сделал отмашку:

— Похоже, за тобой пришли.

Се Юй замер:

— Кто?

Полицейский погрузился в стук по клавиатуре, а затем поднялся и отстёгнул браслеты:

— Выйдешь — увидишь. Залог внесён, документы подмазаны и подписаны. Свободен.

—...

Когда речь шла об аресте, Се Юй сохранял абсолютное хладнокровие, но вести о поручителе выбили его из колеи. Он сидел неподвижно, пока дежурный не постучал по столу, призывая подняться.

Кто бы это мог быть?

Се Юаньхай? Тот заливал шары на банкете и плевать хотел на непутёвого племянника.

Чжоу Ян? Нереально, он бы даже долететь не успел.

Сюй Циншань? Он в загородной клинике и понятия не имеет о случившемся.

Се Юй нахмурился.

Так кто же?

Миновав вместе с полицейским коридор, он вышел к главному вестибюлю и издалека приметил фигуру, сидевшую на скамье.

Человек в безупречно скроенном костюме с идеальной осанкой неторопливо листал документы. Несколько прядей упали ему на лоб, слегка мешая; поморщившись, он изящным движением поправил оправу очков и заправил волосы за ухо. Холодный свет люминесцентных ламп заливал его алебастровую кожу, придавая ей глянцевый, фарфоровый отблеск.

Одно его присутствие преображало казённый, убогий зал полицейского участка. Пошарпанная скамья за его спиной казалась подставкой в музейной витрине, а сам он выглядел ценнейшим антикварным фарфором, выставленным на обозрение.

Се Юй затаил дыхание.

... Шэнь Цы.

http://bllate.org/book/15869/1441279