Глава 29. Двадцать девять дракончиков!
Если с неба валит золото — брать или не брать?
Ниденага отчаянно заёрзал, невольно косясь на Фу Лина. Тот сохранял олимпийское спокойствие.
Дракон всё понял.
Значит, манна небесная в виде драгоценностей — это реальность!
Большой тигр, из которого сыплются сокровища, — это просто замечательно!
Задумавшись на секунду, Ниденага с глубочайшим сожалением выудил из кармана роскошное ожерелье — древнее изделие вековой пятнадцатилетней выдержки, не меньше.
— Это вам, — пробурчал он и, сжав сердце в кулак, запихнул сокровище бабушке прямо в руки.
После чего резко отвернулся, не смея бросить даже беглый взгляд назад. Сердце обливалось кровью, а воображаемый маленький золотой дракончик внутри него с трудом сдерживал порыв с боем вернуть награбленное.
Ожерелье состояло из полутора десятков крупных самоцветов безупречной огранки, переливавшихся всеми цветами радуги. Самый большой камень легко сравнился бы с кулачком младенца. Когда-то на оправе даже вырезали магические руны, но за те долгие века, что свирепый дракон перебирал и ласкал эти камни, чешуя стирала заклятия напрочь.
Бабушка от неожиданности едва не выронила драгоценность. Ошарашенно разглядывая сияющие камни на своих ладонях, она погрузила присутствующих в немое оцепенение.
Ниденага понятия не имел о рыночной стоимости ожерелья. Для него любые самоцветы равнялись золоту, и расставание с частью сокровищ отозвалось тупой болью в груди.
Недолго думая, он решил потопить горе в еде и принялся с яростным аппетитом уплетать пол-арбуза.
Бабушка попыталась вернуть подарок, но Ниденага, обнимая арбузную корку, молча и упрямо замотал головой:
— Подарил — значит, ваше.
(Хотя, конечно, дракон всегда может забрать своё силой...)
Дракон гипнотизировал ожерелье несколько секунд, но в итоге подавил хищный позыв.
Бабушка лишь всплеснула руками: ну и упрямец этот дра... э-э, то есть парень!
— Ладно-ладно. Тебе в общежитии всё равно хранить такую ценность негде. Подержу у себя, а как надумаешь жениться — отдам твоей невесте.
Фу Лин, до этого тихонечко отчитывавший Ниденагу за транжирство, при этих словах словно отыскал единомышленника. Он тут же пожаловался пожилой женщине:
— Да этот тип у себя на кровати целый пласт из золота выстелил! Каждую ночь на нём спит, хоть бы про тяжёлые металлы и отравление подумал! Я чуть со страху не помёр, когда увидел!
— Ого, да наш юноша — настоящий богач! — добродушно рассмеялся дедушка.
— Вот именно! — Фу Лин энергично кивнул, но на полуслове спохватился, смущённо округлил глаза и с досадой засунул в рот огромный сочный кусок арбуза.
Дедушка с улыбкой покряхтел и сочувственно постучал веером по его макушке:
— Эх ты, горе-наставник...
— К слову, а почему тот твой приятель, которого ты раньше приводил, больше не заходит? — мягко, ни к чему не обязывающим тоном поинтересовался дедушка.
Фу Лин скривился, выражая крайнее недовольство:
— Мы ещё в средней школе общаться перестали. Проехали уже.
— Подумаешь, средняя школа! Будто так давно это было, — не согласился старик, качая головой. Ему искренне не верилось, что крепкая детская дружба может вот так взять и испариться.
Развивать эту тему Фу Лин не желал. Потянув Ниденагу за рукав к дому, он торопливо бросил:
— Мы пойдём вещи сгрузим. Позовёте, когда обед будет готов!
— Эй, Сяо Лин! — крикнул дед, но внук уже скрылся в дверях. Старик лишь досадно вздохнул.
Бабушка поправила очки на переносице и небрежно заметила:
— Да оставь ты его в покое. Молодёжь то сходится, то расходится, делов-то. Ты вот сам зарекался со Старым Цзи хоть словом обмолвиться — и что? Больше десяти лет уже молчите, как рыбы. Бывает.
Уловив этот диалог на пороге, Фу Лин обернулся и прыснул:
— Бабуль, у нас это называется «вщент поругаться» и «прекратить общение»! Ничего нормального тут нет!
Дедушка от таких слов прямо вспыхнул. Топорща усы и комично размахивая веером, он принялся выгонять внука:
— Пошёл, пошёл отсюда! Что вы, сопляки, вообще в жизни понимаете?! Наша дружба со Старым Цзи веками ковалась! Какое ещё «прекратить общение»?! Мы просто дуемся друг на друга! Понял? Дуемся!
— Ага, дуетесь... уже лет пятнадцать как, — буркнул себе под нос Фу Лин.
Он затащил Ниденагу в комнату. Дракон любопытно оглянулся, провожая дедушку озадаченным взглядом, и недоуменно спросил:
— У вас на Востоке принято не общаться по десять-пятнадцать лет?
— Да с чего ради! Обычно такое бывает, только если случился катаклизм или люди потерялись во время войны. А этот дед живёт прямо по соседству! Ты же сегодня утром его внука видел, — с досадой фыркнул Фу Лин, совершенно не стремясь обелять репутацию упрямого старика.
Ниденага наклонил голову набок:
— Не понимаю.
Массивная голова дракона с размаху опустилась на плечо Фу Лина. Кончики волос скользнули по шее, щекоча кожу.
Ниденага чуть потёрся и с наслаждением уткнулся носом в изгиб плеча юноши, жадно вбирая запах. От Фу Лина веяло чистым, свежим морским бризом, но жадный дракон свято верил, что именно так благоухает абсолютное богатство.
Алчный западный змей сделал глубокий вдох и тяжко изрёк:
— Нет! Так нельзя!
— Не видеть драгоценность пятнадцать лет — да я с ума сойду!
Для дракона не созерцать своё золото целых пятнадцать лет было равносильно смертной казни!
С этими словами он сгреб Фу Лина в охапку за талию и принялся отчаянно тереться о него головой, отчего юноша заулыбался и попытался увернуться от щекотки.
— Разогнался! — со смехом отбивался Фу Лин. — Вот отучишься четыре года в университете и свалишь к себе в Северную Европу. Ты будешь там, я — здесь, на Востоке. Ещё неизвестно, увидимся ли вообще хоть раз!
Но едва эти слова слетели с губ, как сам Фу Лин неожиданно ощутил укол тоски.
«А ведь и правда... Через четыре года он уедет обратно».
— Уехать... — медленно пробормотал Ниденага, пережёвывая это слово, словно яд.
Лицо его исказилось такой горечью, будто его громом поразило. Дракон в буквальном смысле застыл на месте, превратившись в истукана.
— Не... Не хочу обратно... Там придётся... грызть дерево... А ещё там... нет Фу Лина...
О, небеса... Настоящий драконий ад!
Оглушённый этим осознанием, Ниденага что-то бессвязно пробормотал и в полном отчаянии рухнул ничком на кровать.
Глядя на его страдания, Фу Лин с любопытством спросил:
— А ты сам-то задумывался, чем хочешь заниматься в будущем?
Чем заниматься?
Ниденага растерянно мотнул головой:
— Грызть дерево?
— Да сколько можно про это дерево! Ты теперь свободен! — сердито вспыхнул Фу Лин.
В душе юноши снова поднялась волна праведного гнева на отца Ниденаги, которого он даже в глаза не видел.
— Послушай меня, Нид, — Фу Лин подобрался ближе, встал перед лежащим драконом на колени и с самым серьёзным видом сжал его голову ладонями, заставляя смотреть на себя. — Ты приехал за границу по обмену. У тебя будет диплом университета! Позже ты сможешь поступить в магистратуру, потом — в аспирантуру. В той же Северной Европе отличные социальные гарантии, ты легко найдешь достойную работу по душе! А не будешь упрямо вкалывать дровосеком только потому, что так велел твой батя.
Он говорил искренне, склонившись над Ниденагой. Пряди его волос свисали вниз, касаясь чужого лица и отбрасывая мягкие тени на скулы дракона.
Ниденага замер. Невольно подняв руку, он попытался поймать смутную тень, упавшую ему на щёку — словно надеялся черпнуть ладонью отражение луны в воде. Разумеется, тень вильнула и исчезла.
Зато его пальцы касались шелковистых прядей Фу Лина, впитывая крошечные искорки света, пробивавшиеся сквозь них.
Губы дракона тронула едва заметная, но невероятно тёплая, настоящая улыбка.
— По душе?..
— Именно! — Фу Лин уверенно кивнул, продолжая сжимать его щёки ладонями. Он делился собственными мыслишками, отчаянно пытаясь зажечь в драконе искру веры в себя. — Зачем нам повторять чужую судьбу? Мы вправе выбирать свой собственный путь!
Пальцы Ниденаги вздрогнули. Словно смутившись этой близости, он слегка отвернулся. На секунду ему показалось, что он вот-вот сорвётся и заключит юношу в объятия, но дракон вовремя сдержался и лишь доверчиво прижался щекой к тёплой ладони Фу Лина.
Из его горла вырвался тихий рокот. Он еле слышно пробормотал:
— А если не в Северной Европе...
— Что? — не расслышал Фу Лин.
Ниденага перевёл тему:
— А сам Фу Лин уже придумал, кем хочет стать?
Фу Лин замялся:
— Э-э...
— Да как-то не особо, — он почесал затылок, сел прямее и задумчиво подпёр подбородок. — В конце концов, эту специальность за меня выбрали...
Но тут его глаза радостно вспыхнули, и юноша стукнул кулаком по ладони:
— Хотя постой-ка! Я же могу поступить в магистратуру и выиграть себе пару лет на раздумья! Вообще отлично: подам документы в какой-нибудь северный университет, и мы поедем в Скандинавию вместе!
— Говорят, в североевропейских лесах невероятно тихо. А когда выпадает снег, вы сидите безвылазно в домах или всё-таки ходите на охоту? А днём приходилось снег расчищать?
Эти расспросы искренне увлекали Фу Лина. Его манил сам образ бескрайнего, погружённого в тишину края.
Всю жизнь он провёл в четырёх стенах, лишь изредка выбираясь в короткие поездки да мотаясь между домом и учёбой. А тут — Северная Европа! Густые леса, уютный домик дровосека... В этом ощущалась какая-то особая, умиротворяющая романтика.
Улегшись на животе и подперев щёку ладонью, юноша с нетерпением ждал ответа.
Ниденага напряг память, судорожно листая немногие воспоминания, оставшиеся за вычетом непрерывного грызения корней Великого Древа.
— Наверное... — медленно проговорил дракон. — В месте, где я жил, росли исполинские деревья. Может, снег там и выпадал, но густая крона заслоняла абсолютно всё, даже солнце и луну.
— А ещё там кишели гады. В детстве я часто разговаривал со змеями. Они были злыми и коварными, но я оказался свирепее.
— Деревянный дом? Был у меня один. Иногда он пускал побеги. Помню, уйдёшь куда-нибудь, а вернёшься — из пола уже росток торчит. Позже этот росток разросся, превратился в ствол и разнёс крышу в щепки. Ну, я его и срубил.
...
Ниденага рассказывал вещи, абсолютно далёкие от уюта, который рисовал себе Фу Лин. В его рассказах не было ни пушистых сугробов, ни потрескивающего камина — только вечная беспросветная тьма, хтонические корни да гнёзда ядовитых гадов.
Совсем не романтика.
Фу Лин сочувственно погладил дракона по волосам:
— Ну-ну... бедняжка.
Бедный ты мой дикарь.
Молодой барчук, отродясь никого не утешавший, не знал, какие подобрать слова. Он неловко почесал щёку и выдавил неопределённое: «Э-э...».
К счастью, из коридора донёсся спасший положение голос дедушки:
— Сяо Лин! Забирай своего друга, обедать пора!
— Идём! — отозвался Фу Лин.
Ниденага мгновенно встрепенулся, подскочив на кровати так, будто внутри него сработала пружина. Глаза его азартно блеснули:
— Еда!
— Еда, — кивнул Фу Лин.
Обед у бабушки с дедушкой сегодня затянулся, но когда юноша вышел в столовую, у него едва челюсть не отпала: обеденный стол ломился от угощений. Восемнадцать огромных блюд!
Бабушка, поправляя на плечах шаль, мягко пожурила его:
— Что ж ты заранее не предупредил? Пришлось кухарку в спешке просить ещё доготовить. Нид, миленький, попробуй, понравится ли тебе наша домашняя стряпня.
Фу Лин: «?»
Вообще-то он предупреждал!
Едва они уселись, как старики, словно пронюхав про бездонный желудок гостя, принялись без остановки подгонять кухарку, хотя на столе и так уже яблоку негде было упасть.
Шум и гам стояли такие, словно наступил Чуньцзе.
Дедушка с пультом в руках переключал каналы, пока не наткнулся на трансляцию патриотического концерта. Врубив звук погромче, он стал подпевать телевизору.
Случайно бросив взгляд на Ниденагу, дед вдруг хлопнул себя по лбу:
— Ой, вы ж там на Западе все «Интернационал» знаете! Я тоже пару строчек помню, щас спою, ха-ха!
Набрав полный живот воздуха, старик воодушевлённо затянул:
— Вставай, проклятьем клеймённый, весь мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущённый и в смертный бой вести готов! Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем...
Фу Лин: «... М-да. Чистейший сюр».
Моя жизнь в стиле «сгори от стыда за родственников».jpg
Петь «Интернационал» уроженцу капиталистических стран — а по совместительству потенциальному угнетателю пролетариата, классовому врагу и шведско-норвежскому дракону Шрёдингера...
Впрочем, сам Ниденага на политический подтекст внимания не обращал. Он усердно молотил челюстями, набивая брюхо.
Настал вечер.
После душа Фу Лин, облаченный в пижаму с милым песиком Циннамороллом, проходил через гостиную, сжимая в руках любимого плюшевого дракончика. С мокрых кончиков его волос сочился свежий, чистый аромат.
— Нид, ты где сегодня спишь: со мной или в гостевой?
Ниденага, доедавший кусок арбуза, невольно перевел взгляд на плюшевую игрушку в руках юноши.
Юный дракон даже на каникулах не расставался со своим любимым плюшевым дракончиком: привез его из общежития прямо в рюкзаке. Немножко распустившийся хвост игрушки свободно свешивался с белоснежного предплечья, а мягкая, нежная щека юноши уютно прижималась к драконьим рожкам. Выглядело это до невозможности мило.
Ниденага с трудом отвел взгляд. Ему страстно захотелось оказаться на месте этой игрушки. Завороженно глядя, как подбородок Фу Лина касается плюшевых рожек, он выдавил:
— С тобой.
Ему тоже хотелось обнять юношу. Потереться о его прекрасные золотые рожки. Дракона аж подколачивало от зависти, хотя на самом деле он до сих пор не сумел прикоснуться даже к кончику настоящего драконьего хвоста.
Традиционный дом-сыхэюань за прошедшие годы не раз ремонтировали и перестраивали. В центральном корпусе располагалась просторная гостиная и спальня стариков, в правом крыле — комната для гостей, а левое полностью занимал Фу Лин.
Как только Ниденага определился, Фу Лин тут же повел его в левое крыло — смывать с дороги пыль. Хотя парни отправились к себе довольно рано, старики улеглись еще раньше, около восьми-девяти вечера. Но для молодежи в такой час ночная жизнь только начиналась.
Когда распаренный Ниденага, от которого еще валил легкий парок, вышел из ванной, Фу Лин валялся на кровати и болтал ногами. Заметив друга краем глаза, он тут же подпрыгнул и одним слитно-ловким движением поднялся на ноги.
Приложив палец к губам с загадочным видом, юноша легким шагом подошел к противоположной стене и распахнул дверцы платяного шкафа.
— Быстрее, сюда! — прошептал он, отодвигая потайную дверцу в глубине шкафа, и поманил дракона рукой.
Шкаф был доверху забит сезонной одеждой. Полы курток и подолы рубашек касались его головы. Смахнув их тыльной стороной ладони, юноша явил из-под светящейся лампы ласковый, живой взгляд.
Шагнув внутрь, Фу Лин мгновенно исчез за потайной дверью. Ниденага последовал за ним. Вспыхнул верхний свет, и перед взором дракона предстала настоящая мастерская, заставленная всевозможным реквизитом.
Помещение было забито коробками всех мастей и размеров, сбившимися в тесные кучи. Только в самом центре расчистили пятачок, где стоял старинный стол из грушевого дерева. На его столешнице в живописном беспорядке валялись удлинители, кусачки и куча инструмента, а перед столом возвышался манекен в парике.
Ниденага подошел ближе и провел ладонью по пышным серебристо-белым волосам парика — струящиеся локоны переливались под электрическим светом.
— Раньше это была дедушкина мастерская, — с готовностью пояснил Фу Лин, катя перед собой тележку с двумя огромными картонными коробками. — Я в детстве сгорал от любопытства, что там внутри, но отец строго-настрого запрещал сюда ходить. Зато дедушка меня баловал — тайком прорезал эту дверцу в шкафу! А потом и вовсе отдал мне эту комнату. Отец до сих пор ни о чем не догадывается.
Юношу переполнял азарт восторга, словно он делился с лучшим другом самым сокровенным тайником. Забытое детское упоение снова вскружило ему голову.
Распечатав скотч, Фу Лин запустил руки в коробку и выудил оттуда длинного сине-белого дракона:
— Та-да-дам! Вот он, мой дракон!
Он вытащил на свет невероятно длинное змеевидное тело. Драконий хвост вильнул в воздухе и снова свернулся пружинистым кольцом.
Внушительная туша синего дракона на мгновение полностью заслонила миниатюрного «золотого дракончика». Задрав подмышки искусственной рептилии вверх, Фу Лин с гордостью поднял её над головой. Ниденага опешил: перед ним красовалось величественное восточное чудовище, как две капли воды похожее на настоящих представителей драконьего племени.
Но на этом сюрпризы не закончились. Уложив синего дракона на стол, Фу Лин бросился распаковывать вторую коробку, где лежал дракон Ара.
Пока Фу Лин возился с упаковкой, Ниденага растерянно погладил синего дракона по голове. Плюш оказался удивляюще мягким. Даже драконьи рога, несмотря на вставленный внутрь стальной каркас, поддерживающий изгиб, были обтянуты нежной тканью. Прикасаться к ним было до того приятно, что отказать себе в этом удовольствии было невозможно.
— Какое... мягкое, — невольно пробормотал Ниденага и оглянулся на друга.
А Фу Лин тем временем уже вытянул из второй коробки еще более впечатляющего змея. Темно-фиолетовый крылатый дракон словно аккумулировал в себе молнии: его свирепый взгляд и гордый размах крыльев дышали первозданным величием.
Фу Лин победоносно вскинул фиолетового гиганта над головой. Его глаза искрились чистым, ничем не поддельным восторгом. Вся его холодноватая отстраненность растаяла без остатка; вздернутые уголки глаз, окантованные легким аловым румянцем, пылали искренней радостью.
Счастье юноши было настолько явным и заразительным, что он крепко обнял дракона, а затем с размаху вручил его Ниденаге:
— Держи, это твой!
Ниденага смущенно принял бандуру, неуклюже прижимая искусственное чудище под подмышки, и замер. Они уставились друг на друга — дракон настоящий и дракон плюшевый, — чувствуя полную неловкость.
Фу Лин похлопал его по плечу и усмехнулся:
— Не чурайся его так! Тебе с ним завтра целый день в обнимку ходить.
Ниденага отчаянно замотал головой, всем видом выражая протест.
Но протесты не принимались.
Фу Лин выкатил белую платформу на колесиках, из которой торчали прозрачные пластиковые стойки. С помощью лески и встроенного металлического каркаса он зафиксировал обоих драконов — одного слева, другого справа. Добавив пару декоративных элементов и закрепив их клеевым пистолетом, юноша превратил обычную тележку в шикарный стенд.
Теперь им двоим оставалось только встать по бокам — и хоть сейчас на фестиваль «отбывать наказание».
Осмотрев результат, Фу Лин с удовольствием хлопнул в ладоши:
— Красота! Завтра вызову грузовое такси и отвезу всю эту конструкцию прямо на фест!
Поняв, что таскать на собственной шее многометровую тушу не придется, Ниденага выдохнул с облегчением. Врожденное драконье отторжение к соперникам немного улеглось. Впрочем, глядя, как радостный Фу Лин непрерывно щелкает стенд на телефон, он все равно недовольно сжал губы.
Фу Лин, разумеется, ничего не заметил. Обняв своего любимого плюшевого дракончика, он от избытка чувств принялся радостно кувыркаться по кровати:
— Ура-а-а! Косплей на драконов!
Сразу два дракона! Эмоции зашкаливали так, что о сне не могло быть и речи. Заливаясь счастливым смехом, юноша спрятал лицо в мягкую тушку игрушки, и его глаза сощурились в два золотистых полумесяца.
Ниденага перевернулся, обнял его со спины и ткнулся подбородком ему в макушку — точь-в-точь как сам Фу Лин только что прижимался к своей игрушке.
Дракон упорно гипнотизировал взглядом его воображаемые, переливающиеся сиянием золотые рожки, но сколько бы ни пытался потереться о них, улавливал лишь бестелесный фантом.
Крепче сжав объятия, он глухо пробормотал сквозь недоуменные возгласы Фу Лина:
— Я тоже хочу потереться...
Настоящие, красивые рога... Он тоже хотел к ним прикоснуться.
Фу Лин растерялся. Поразмыслив секунду, он подставил плюшевого дракончика и легким касанием потер его головой о подбородок Ниденаги. Спрятав вспыхнувшее лицо за игрушкой, юноша отвел смущенный взгляд — на его фарфоровых щеках проступил яркий, здоровый румянец.
— Ну... на, трись, — едва слышно прошептал он.
Ниденага замер на мгновение, а затем наклонил голову и от души принялся тереться подбородком о плюшевую мордочку.
Бедный плюшевый дракон! Сначала его до изнеможения валяли по всей кровати, а теперь эдак бесцеремонно тискали и мяли.
Напор был настолько усердным, что Фу Лин округлил глаза и возмущенно замахал руками:
— Эй, хватит! Затопчешь же!
«Ну всё, мне дракончика жалко!»
Выхватив игрушку из рук Ниденаги, он обиженно отвернулся и спрятал свое сокровище на груди. С этим дракончиком Фу Лин не расставался с самого детства. По меркам прошлых лет сшит он был весьма свирепым и властным — грозная рептилия, да и только. По нынешним стандартам, может, и не самый милый плюш, но...
Но это же его любимая вещь! А этот неотесанный дракон так беспардонно навалился на нее!
Фу Лин принялся заботливо гладить игрушку, а затем пару раз крепко чмокнул ее в носик. Лишь опомнившись, юноша сообразил, как это выглядело со стороны, и смутился окончательно. Пытаясь скрыть смущение, он спрятал поллица за дракончиком и тихонечко буркнул:
— Кхм... Я просто проверил, не испачкал ли ты его...
На самом деле Фу Лин действительно был до ужаса жадным до своих вещей. Единственный ребенок в семье, да еще и без близких друзей, он привык быть единоличным хозяином всего, чем владел, и абсолютно не умел делиться. Уступать или делиться для него было в новинку.
Разумеется, в человеческом обществе подобный эгоизм не сулил ничего хорошего, поэтому в повседневной жизни Фу Лин старался держаться сдержанно и мягко. Его кажущаяся щедрость обычно являлась лишь проявлением абсолютного равнодушия к тому, что ему было неважно.
Впрочем, драконам полагается быть властными и ревнивыми собственниками!
Ниденага ничуть не обиделся. Когда два дракона сцепляются в шуточной возне — это верный признак крепкой дружбы. Раз уж дотянуться до настоящих рогов не выходило, он решил снова прильнуть к самому Фу Лину.
Уткнувшись носом ему в затылок, Ниденага забормотал, не жалея похвалы:
— Фу Лин хороший... Самый лучший Фу Лин...
— Да что с тобой такое... — кончики ушей Фу Лина вспыхнули. Эти наивные, повторяющиеся как у попугая слова звучали немного не к месту, но невероятно подкупали.
Во всяком случае, юноша наконец перестал дуться.
Чем еще заниматься двум молодым парням ночью, кроме как повторять имена друг друга? Разумеется, завалиться играть в мобилки!
Ниденага отродясь не слыхивал об этой игре, поэтому Фу Лин достал смартфон, чтобы посвятить друга в лор завтрашних персонажей.
Identity V, погнали!
Почему именно Identity V? Да потому что завтра Фу Лин лично собирался принести цветы к виртуальной могиле разработчиков!
«Кроме добрейшего Императора Тайшакутена некому будет возложить цветы на твою могилку.jpg».
А с лором Сусаноо можно разобраться и завтра!
Руки дрожали от азарта. Сгорая от счастья, что у него наконец появился напарник, Фу Лин уверенно затащил Ниденагу в режим двух охотников.
Полночи они прорубились в онлайн, а спозаранку пришлось подрываться на фестиваль.
Градус злобы и ненависти у встающего ни свет ни заря Фу Лина превышал все допустимые нормы.
— Мне обязательно тащиться на этот чертов фест?.. — еле переставляя ноги и повиснув на плече Ниденаги, Фу Лин едва не выплевывал собственную душу от истощения.
Лицо его обрело мертвенно-зеленый оттенок, и он передвигался исключительно на автопилоте, поддерживаемый драконом.
Ниденага пару секунд переводил взгляд с колесной платформы на Фу Лина, готового отключиться в любую секунду. В следующее мгновение он усадил юношу прямо на стенд между драконами и покатил всю эту конструкцию к выходу.
Водитель грузового такси с ужасом переспросил:
— Повтори-ка, кого нужно везти?
Фу Лин хлопал слипающимися глазами и натянуто улыбался:
— Меня!
—... То есть платформу подгоните, пожалуйста.
От такой паузы шофер чуть не лишился речи.
Договорившись, что водитель доставит стенд на площадки через два часа, парковщики мчались в отель. Только успев переодеться в костюмы, Фу Лин распахнул дверь и впустил двух девушек-визажисток с пухлыми чемоданами.
Девушки работали споро и слаженно, цепкими профессиональными взглядами оценивая лица Ниденаги и Фу Лина.
Спустя час кропотливого труда визажистка отступила на шаг, затаив дыхание, и восторженно пискнула:
— Боже мой, какие потрясающие лица! Косплей просто идеально попал в канон! Господи, да я настоящий гений!
Затем достала телефон:
— Красавчик, давай сфоткаемся на память!
В объективе камеры смущенный Фу Лин, еще не успевший дойти до фестиваля и чувствовавший себя словно невеста перед свадебным кортежем, неловко выбросил вперед два пальца:
— Чи-из?..
http://bllate.org/book/15864/1439169
Сказали спасибо 4 читателя