Готовый перевод Marrying My Best Bro / Когда друг стал мужем: Глава 80

Само собой, У Дунсяо даже не подозревал о нешуточных страстях, разгоревшихся вокруг его фигуры в тайной комнате наблюдения.

В этот самый миг мальчишка сошелся в бою сразу с тремя свирепыми волками.

К его счастью, твари не успели взять его в кольцо, оставив брешь для отступления. Стремительно перемещаясь по округе, Дунсяо то и дело наносил изворотливые удары из засады, заставляя хищников менять роли: в этой смертельной игре они то и дело превращались из охотников в дичь.

Голова мальчугана оставалась поразительно холодной, а в душе клокотала искренняя радость.

Как же хорошо, что после исцеления от яда он истязал себя изнурительными тренировками! Дунсяо не просто освежил в памяти всё, чем владел прежде, но и до предела развил искусство перемещения, переданное ему вместе с алебардой Чёрного Дракона.

И пусть он достиг лишь начальных успехов, а тренировался исключительно ради того, чтобы иметь больше шансов сбежать во время настоящей охоты, в текущем испытании эти навыки оказались как нельзя кстати.

Мальчик понятия не имел, сколько ещё свирепых зверей выплеснет на него испытание, но был твердо намерен выложиться на полную.

***

Тем временем на бескрайних просторах испытания для практиков сферы Освящения...

У Шаоцянь спустил тетиву, выпустив веером сразу десять стрел.

Смертоносный рой устремился строго по заданной траектории. За мгновение до того, как свирепые твари успели совершить решающий прыжок, стрелы с хрустом перебили шеи десяти рванувшимся к нему зверям. Лишившись голов, туши хищников тяжелыми тушами повалились на сухую землю.

Не теряя ни секунды, Шаоцянь молниеносной тенью скользнул сквозь их ряды. Тугой лук в его руках обратился в сокрушительное оружие ближнего боя: обратным взмахом юноша размозжил черепа ещё нескольким монстрам.

А если чью-то башку не удавалось раздробить с одного удара — всё-таки оружие Шаоцяня находилось лишь на нижней низкой ступени четвёртого ранга, тогда как некоторые звери третьей сферы славились непробиваемой броней, — в следующее мгновение тетива с резким свистом взмывала вверх, чисто срезая голову твари.

Время шло, и Шаоцянь перепробовал весь свой богатый арсенал.

Как и во время недавних боев на арене города Юйцзяо, когда после множества вызовов наблюдавшие практики, казалось бы, дочиста изучили все его приемы, толку от этого знания не было никакого. Даже видя его технику насквозь, противники всё равно не могли ничего ей противопоставить.

***

Наставники сферы Возведения Дворца, находившиеся в комнате наблюдения, разгадали мастерство У Шаоцяня куда быстрее прочих. На их лицах читалось всё большее и большее восхищение.

— Уже двадцатый круг, верно?

— В предыдущем на него выкатили разом тридцать зверей разных видов, а он всё равно расправился с ними за пару мгновений.

— У этого парня невероятно прочный фундамент, а уж техника выверена до идеала!

— И то верно. Разя зверей, он филигранно дозирует таинственную силу, не разбазаривая ни капли попусту. А его стрельба из лука...

— Выпускать по десять стрел за раз, закладывая в каждую особый импульс таинственной силы... Контроль над энергией тончайший, просто поразительно!

— Надо же, не думал, что среди нынешних кандидатов отыщется подобный самородок.

— Если у него всё в порядке с понятливостью, он гарантированно попадет во внутренний двор!

— И уж точно кто-то из старших наставников захочет сделать его своим личным учеником.

Изначально ни один из присутствующих экспертов не заговаривал о том, чтобы взять юношу под своё крыло.

Однако стоило этим словам слететь с губ, как Ай Чжун с улыбкой подытожил:

— Я как раз собираюсь порекомендовать его моему первому старшему дяде-наставнику.

Остальные лишь с дружеским возмущением откликнулись:

— Ну и хитрая же ты лиса, Ай Чжун!

Тот лишь задорно вскинул брови:

— Я честен и прям. В отличие от вас, господа! Вы ведь тоже давно всё для себя решили, да только помалкивали, а теперь накинулись на меня с упреками.

Комната огласилась дружным хохотом.

И впрямь, среди пяти присутствующих наставников не было одиночек. Каждая фигура в этой комнате прошла путь от простого ученика-резидента до ассистента при поддержке старших товарищей, а достигнув сферы Возведения Дворца, они сами стали наставниками.

За прошедшие годы в их фракциях выросли мощные мастера сферы Превращения в Духа — те самые старшие наставники.

Те, кто добровольно вызвался следить за испытаниями, делали это не просто так: их объединения искали свежую кровь, да и сами они были не прочь обзавестись способными учениками.

Обычно, если кандидат припадал им к душе, ему выражали благосклонность сразу после успешного прохождения испытания. Если наставник лично желал обучать практикa, он либо вручал приглашение после финала, либо, если тот слегка не дотягивал, вытаскивал бедолагу и зачислял в академию сверх штата.

Но если перед ними появлялся гений такого масштаба, что обучить его самостоятельно не представлялось возможным...

Тогда наставники немедля отправляли весточку руководству своей фракции, прикладывая записи боев, дабы узнать, не желает ли кто из мастеров сферы Превращения в Духа взять юношу на воспитание.

Если старший наставник проявлял интерес, кандидату высылали персональное приглашение высшего порядка. Если же нет — тогда уже рядовые наставники пытались предложить испытаемому стать их учеником.

Пока У Шаоцянь методично и безупречно уничтожал одну волну зверей за другой, Ли Ин и остальные окончательно убедились в его невероятном потенциале. Но вместе с тем они отчётливо осознали: обучить такого юнца им попросту не под силу.

Чтобы стать достойным учителем, нужно либо иметь схожую с учеником технику, либо, при отсутствии таковой, искренне любить воспитанника и обладать достаточными знаниями, чтобы вести его дальше.

Присутствующие наставники были весьма сильны и владели глубокими наследиями, однако по стилю боя Шаоцяня легко угадывалось: этот парень развит абсолютно гармонично и проявил себя невероятно мощно во всех аспектах своего уровня.

Они попросту не смогли бы дать ему точных и дельных указаний. Шаоцянь достигал предела в каждом движении своей сферы, и найти у него хоть малейший изъян, чтобы направить в нужное русло, было невозможно.

Как же его учить? С боем вырвать парня у коллег, а потом развести руками и признаться: «Извини, браток, я тут бессилен»?

К тому же такой практик, как Шаоцянь, явно имел чёткое представление о собственном пути и заранее продумал, как будет пробиваться сквозь сферы Подвешенного Сияния и Слияния, да и в его личном наследии наверняка хватало инструкций на этот счёт.

Найдись среди них хоть один мастер лука, он мог бы передать Шаоцяню многолетний опыт, обучить секретным техникам и авторским приемам стрельбы. Но увы, знатоков этого оружия среди них не оказалось.

Поэтому разумнее всего было известить верхушку своих фракций.

Если кто-то из мастеров сферы Превращения в Духа возьмет Шаоцяня под крыло, то даже при минимальных наставлениях в технике он сможет передать колоссальный личный опыт прорыва от сферы Освящения до Превращения в Духа. Вдобавок такой покровитель обеспечит юношу мощной защитой, выделит горы ресурсов и задействует свои связи во дворе, оказав неоценимую помощь.

Ведь практики сферы Нирваны в Академии почти всё время проводили в уединенных медитациях и учеников давно не набирали. Высшая ступень наставничества, доступная новобранцам в Академии, как раз и ограничивалась мастерами сферы Превращения в Духа.

***

Взоры наставников всё ещё были прикованы к проекции У Шаоцяня. Впрочем, тот действовал настолько уверенно и размеренно, что за его жизнь никому волноваться не приходилось.

Потому наставники время от времени бросали взгляды и на другие световые экраны.

И хотя подавляющее большинство кандидатов безнадежно уступало Шаоцяню, зрелище его триумфа настолько успокоило экспертов, что даже вспыльчивая Ли Ин сменила гнев на милость и принялась с интересом разглядывать остальных претендентов.

Сунь Цянь с улыбкой заметила:

— Младшая Ли, ты присмотрись получше. Если не брать в расчет совсем уж ветреных дураков, среди этой партии хватает весьма любопытных ребят. Народец собрался нетопорный.

Ли Ин лишь неопределенно фыркнула.

***

На стене вспыхнуло множество небольших проекций.

Изображение с У Шаоцянем они вывели в самый центр, увеличив до предела, а под ним разместили ещё три-четыре десятка экранов поменьше, мерцающих мягким светом.

Это свечение было метками, оставленными наставниками: за запечатленными там практиками эксперты наблюдали чуть внимательнее, отмечая их перспективность.

В каждой группе боевого испытания участвовало по пять тысяч человек, среди которых преобладали представители сфер Небесного Притяжения и Открытия Дворца. Практиков сферы Освящения набиралось от силы тысяча с небольшим.

Что же до мастеров сферы Подвешенного Сияния, те обычно не смешивались с младшими, предпочитая собираться отдельной группой и входить в Зал испытаний в строго отведенное время.

Сейчас испытание проходила вторая волна кандидатов.

Как и в первой группе, большинство испытаемых вместо сохранения бдительности попытались выслушать правила, за что тут же поплатились ранениями при неожиданной атаке зверей.

Однако если среди выживших в первой группе кандидаты показали довольно средние результаты, то во второй партии отыскалось немало достойных практиков, на которых действительно стоит взглянуть.

Не факт, конечно, что все они сдадут испытание, но по крайней мере смотреть на них не больно — за эти кадры хотя бы глаз не цеплялся.

Сунь Цянь принялась отсчитывать, легкими касаниями пальцев смещая проекции на стене:

— Вот этот, этот... и ещё вот тот. — Она смахнула несколько изображений в кучу, а затем вытянула ещё ряд экранов. — А также эти. И вот эти.

Ли Ин, доселе смотревшая без особого интереса, проследила за её указкой, и выражение её лица изменилось:

— Кажется, они сгруппированы по родовому признаку? Из одних и тех же семей?

Сунь Цянь кивнула.

Другие наставники тоже обратили на это внимание.

Проекции, отсортированные Сунь Цянь, распались на три группы, в каждой по четыре-пять экранов. Хотя практики на них демонстрировали разную технику, в их боевых повадках угадывалась общая школа — без сомнения, они принадлежали к одним и тем же кланам. Да и черты лиц не оставляли сомнений: перед ними были сородичи.

Шу Цюань неожиданно улыбнулся:

— Все они из города Юйцзяо, представляют три разных клана шестого ранга.

Сунь Цянь изумилась:

— Наставник Шу их знает?

Шу Цюань наклонил голову:

— Недавно в Юйцзяо проходило испытание на присвоение рангов, и все три клана принимали в нём участие.

Остальные эксперты понимающе переглянулись:

— Стало быть, каждый из них прошёл закалку звериным гоном.

Тогда всё вставало на свои места.

Мяо Ци задорно усмехнулась:

— Брат Шу, помнится, ты пару дней назад ходил именинником и даже пропустил пару чарок с коллегами. Неужто тот клан, что успешно поднял ранг, как-то с тобой связан?

Сунь Цянь припомнила:

— И ты, кажется, кого-то вызывал к себе.

Шу Цюань и не думал отпираться, ответив без утайки:

— Семья Бай из города Юйцзяо получила Жёлтый ранг. Связь с ними у меня действительно есть: предку, основавшему этот род, я прихожусь соратником по одной ветви наследия. К тому же один из выходцев семьи Бай ранее пробился во внутренний двор нашей академии. Недавно он перешагнул порог сферы Подвешенного Сияния и стал элитным учеником. Хотя тот парень из семьи Бай и не показывает запредельных результатов — наша фракция пока только присматривается к нему, — старые узы подкармливают благосклонность, так что мои ученики оказывают ему некоторое покровительство.

Разумеется, тот, кого он вызывал, и был этим учеником из семьи Бай. Правда, парень тогда находился в медитации, так что с ним встречался один из личных последователей Шу Цюаня — специально чтобы заблаговременно обрадовать вестью о возвышении рода.

Наставники всё поняли. Раз так, в них проснулся азарт. Бросив взгляд на проекцию У Шаоцяня и убедившись, что у того всё идёт ровно и без сучка без задоринки, они принялись внимательнее разглядывать отобранные три-четыре десятка экранов.

Вдруг Ай Чжун подтянул одно из изображений ближе и с одобрением произнёс:

— А этот малый неплох! В нём чувствуется моя юношеская удаль.

Взоры экспертов скрестились на указанном экране.

На проекции юноша в тёмно-алом халате как раз высоко подскочил в воздух прямо между двумя рванувшимися друг к другу свирепыми быками.

Быки с оглушительным треском столкнулись рогами, упёршись лбами и не желая уступать ни пяди.

В этот момент алокафтанник рухнул сверху. Сжимая тяжелый железный шест, он с размаху огрел обеих тварей по головам. Быки взревели от боли и зашатались.

Юноша же, словно раздвоившись, мгновенно очутился позади и от всей души всыпал каждому монстру по пинку под зад.

Быки повалились друг на друга. Угол удара был выверен до мелочей: загнутые рога каким-то чудом проскользнули в мягкое брюхо сородича, взрезав плоть. На землю хлынули внутренности.

Наставники лишились дара речи.

Ай Чжун лишь удовлетворенно кивнул.

***

Шао Цин выписывал железным шестом лихие виражи, ловко лавируя среди свирепых зверей.

Не успел он уложить пару быков, как на него навалилась пятерка свирепых баранов. Да ещё и рогатых!

Тошнотно, до чего же тошнотно.

Впрочем, как бы ни было тошно, пасовать Шао Цин не собирался. С самого начала испытания он держался уже девятую волну.

Раньше в клане не предупреждали, что их забросят в дикую пустошь, но твердили: проверка будет суровой, держи ухо востро. Впрочем, даже без наставлений родичей Шао Цин, оказавшись в незнакомой глуши, нутром почуял опасность и не расслаблялся ни на миг.

Стоило ему сойтись в бою с монстрами, как он тут же наметил тактику: экономно расходовать силы, чтобы выстоять в изнурительной рубке.

Чем дальше шёл бой, тем сильнее Шао Цин радовался своей предусмотрительности.

Тогда, на турнире за ранги кланов, он воочию наблюдал за чудовищной выносливостью брата У на арене, а вернувшись домой, крепко задумался. Изменить фундамент было уже нельзя, зато способы распределения таинственной силы поддавались шлифовке. Изнуряя себя тренировками, Шао Цин научился тратить энергию куда бережливее.

И вот теперь этот навык спас ему жизнь.

Да и опыт обороны городских стен во время звериного гона со счетов сбрасывать не стоило — тогда монстров было куда больше, к тому же напор несли летающие твари!

Шао Цин искренне верил, что даже если сейчас на него выкатится крылатая орава, он выстоит!

И словно в ответ на его мысли...

Стоило пареньку ловко расправиться со свирепыми баранами, стравив их друг с другом, как с небес на него рухнула парочка огромных соколов ясного неба.

Когти у этих тварей — упаси Небеса!

У Шао Цина едва ощутимо дернулся уголок рта. Не теряя секунды, он вскинул железный шест и крутанул им, описывая широкие дуги.

Раздался оглушительный лязг, будто железо ударилось о сталь: тугой удар шеста наотмашь отбросил смертоносные когти.

Ай Чжун хмыкнул с довольным видом:

— А вот этого малого я забираю себе!

Ли Ин и прочие наставники хоть и отдавали должное сноровке Шао Цина, особым желанием брать его в ученики не горели, так что оспаривать выбор коллеги никто не стал.

Все отлично знали слабости Ай Чжуна: парень явно владел искусством боя на шестах — точь-в-точь как сам Ай Чжун.

Да и двое прошлых учеников этого наставника отличались прямым и жизнерадостным нравом. И хотя характер Шао Цина пока до конца не раскрылся, по его лихому стилю боя в гуще зверей угадывалось нечто весьма похожее. Так что симпатия Ай Чжуна выглядела вполне естественной.

Отобранные экраны в целом радовали глаз. Выходцы из трёх крупнейших семейств города Юйцзяо занимали добрый десяток проекций — по три-пять человек от каждого рода. Окажись здесь кто из жителей Юйцзяо, он сразу узнал бы в них молодую поросль — надежду и будущих мастеров сферы Возведения Дворца.

Прочие кандидаты, не имевшие отношения к Юйцзяо, в большинстве своем тоже происходили из зажиточных и влиятельных кланов. Выходцев из бродячих практиков среди них можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Бродячие практики оттого и не прибились к известным сектам, что не вышли талантом, да и полученные ими наследия изобиловали изъянами. Текущий набор в Академию Цанлун стал для них редчайшим шансом выбить дорогу в жизнь, так что они из кожи вон лезли, выкладываясь без остатка.

И те немногие, кто смог при таком раскладе привлечь внимание наставников, обладали феноменальной боевой чуйкой и наверняка гремели среди равных себе одиночек.

Волны свирепых зверей накатывали одна за другой, подвергая кандидатов жестокой проверке.

Стоило кому-то получить тяжелое ранение, как наставники мгновенно выхватывали бедолагу из бойни и отправляли на следующий этап — проверку понятливости. Тех же, кто еще держится на ногах, оставляли на произвол судьбы.

Подавляющее большинство испытаемых уже покрылось ссадинами и ранами. Даже из той тридцатки отобранных гениев почти каждый успел пролить кровь.

И лишь У Шаоцянь да ещё пара-тройка практиков оставались совершенно невредимы.

Но Шаоцянь стоял особняком даже среди этой элиты: на его одежде не появилось ни единой затяжки или разрыва.

Так незаметно минуло больше одиннадцати часов.

***

У Шаоцянь замер в самом центре бескрайней пустоши. Со всех сторон на него лавиной перли свирепые звери — сплошная, беспросветная тьма из когтей и клыков.

Многие из них достигали исполинских размеров — казалось, им достаточно просто навалиться всей тушей, чтобы растоптать юношу и не оставить ему ни малейшей щели для бегства.

Но на деле они даже зацепить его не могли.

Шаоцянь будто разом обратился в десятки призрачных теней, возникавших в самых неожиданных точках. И где бы ни появлялся его силуэт, очередной зверь тут же расставался с жизнью.

Смертоносная орда, мнившая себя охотником, сама превратилась в дичь. Туши монстров подкошенными снопами валились на землю и мгновенно растворялись в воздухе.

Однако звери всё накатывали и накатывали, точно бесконечный прилив.

Лицо У Шаоцяня наконец слегка побледнело.

Первый звоночек: запасы таинственной силы подходили к концу.

Наставники в комнате наблюдения замерли в оцепенении.

Этот парень... пробился к самому последнему рубежу боевого испытания!

За всю многовековую историю Академии Цанлун лишь считанные единицы среди кандидатов заходили так далеко.

Каждый, кто добирался до этого рубежа, обладал виртуозным боевым чутьем. Задатки у этих практиков были колоссальными: наставь их на верный путь, убереги от преждевременной гибели — и они как минимум перешагнут порог сферы Превращения в Духа. Более того, свыше половины из них со временем пробивались в сферу Нирваны, а редчайшим самородкам суждено было взойти на высочайшую ступень — сферу Единения с Небесами.

Кое-кто из наставников, обладавших глубокими связями, знал скрытую истину: нынешний правитель области, чьё могущество удерживало в повиновении всю провинцию, в своё время провёл немало дней в стенах Академии Цанлун. Правитель не числился её официальным учеником и скрывал своё настоящее имя, однако под руководством действующего главы академии прошёл через точно такую же закалку.

И точно так же пробился к последнему этапу!

Более того, он стал одним из тех редких гениев, кто сумел пройти его до самого конца.

***

Наставники переглянулись; на их лицах проступило лёгкое волнение. Неужели этот парень тоже сможет одолеть испытание? Полное прохождение вовсе не гарантировало прорыва к сфере Единения с Небесами, но всё же давало куда больше шансов, чем имелось у обычных признанных гениев.

Что же тогда?..

Ли Ин сохраняла хладнокровие.

— Не нужно оказывать ему чрезмерного внимания, — произнесла она ровным, чеканным голосом. — Поступим строго по правилам: дадим ровно те привилегии, которые он заслужил своими результатами. Но следите, чтобы ни в чём не было ущемления!

Остальные эксперты согласились. Вся условленная награда достанется юноше сполна, а чтобы не сбить его с пути и не испортить характер лишним елеем, заботу о его дальнейшем росте стоит переложить на плечи будущего учителя.

Тут же, не теряя ни мгновения, наставники принялись отправлять вести своим фракциям. В донесениях со всеми мельчайшими подробностями описывалось всё, что проявил У Шаоцянь во время прохождения испытания.

***

Отослав сообщения, наставники вновь впились взглядами в проекцию с У Шаоцянем.

За те недолгие мгновения, что ушли на переписку, свора окружавших его монстров сократилась вдвое. Силуэт юноши мелькал по всему полю боя: возникал, исчезал и проявлялся вновь столь же стремительно, сколь густа была орава нападавших тварей. Он словно неотступно следовал за каждым из них.

Свирепые звери падали один за другим.

Сердца экспертов сжались ещё сильнее.

И вот, наконец, перед У Шаоцянем остался лишь один-единственный соперник.

Свирепый зверь на пике третьего ранга. Исполинский питон.

До этого гигантский змей уже пытался напасть, но мешавшие под ногами сородичи лишь сбивали его натиск, так что толку от прошлых атак не было.

У Шаоцянь натянул тетиву.

В то же мгновение он взмыл в воздух, увернувшись от хлёсткого удара чешуйчатого хвоста. Хвост с оглушительным гулом обрушился на землю! Почва содрогнулась, и во все стороны разбежалась паутина глубоких трещин.

В тот же миг змей взвил оглушительную тушу вверх. Ещё не утих гул, а его раздвоенный алый язык уже взвился к небу, точно наточенная плеть, настигая парящего в воздухе юношу.

Но У Шаоцянь, натянув тетиву, словно заранее просчитал этот маневр: ловко развернувшись в падении, он спустил стрелу.

Один выстрел — оба глаза!

Стрела насквозь пробила змеиную голову. Питон мгновенно ослеп, а его ядовитое жало судорожно втянулось обратно.

Однако чутьё у этой древней твари было колоссальным. Потеря глаз лишь слегка умерила её пыл: змей продолжал безошибочно улавливать движения юноши, нанося неистовствующие удары.

У Шаоцянь же действовал без тени суеты. Каждое его движение дышало невероятной грацией и хладнокровием; он с безупречной легкостью уклонялся от бьющего хвоста.

Распахнув пасть, змей исторг сплошной поток ядовитого пламени. Огонь брызнул во все стороны, превращая землю в шипящее, обугленное месиво, но на одежде У Шаоцяня не появилось даже крошечного опалённого пятна.

***

Эксперты терпеливо наблюдали за развязкой.

Помимо проекции У Шаоцяня, сошедшегося в смертельном танце с исполинским змеем, на стене оставалось от силы полтора десятка мелких экранов. Большинство кандидатов там выглядели измождёнными до предела: их лица пожелтели, а тела были покрыты кровавыми ранами. То, что они смогли продержаться так долго, уже само по себе свидетельствовало о колоссальной выдержке.

***

Боевое испытание в дикой пустоши насчитывало ровно пятьдесят волн.

На протяжении первых сорока волн за раз появлялось не больше тридцати свирепых зверей. С сорок первой по сорок третью волну их число в каждом наплыве уже не опускалось ниже тридцати. Начиная с сорок четвёртой — с каждым разом добавлялось ещё по десятку.

И, наконец, к пятидесятой волне орда разрасталась до целой сотни тварей!

Но даже если практик с трудом выкашивал девяносто девять из них, на арену выходил последний монстр — вершина своего ранга, обладающий чудовищной силой и живучестью. И если обессиленный, измотанный претендент ухитрялся одолеть и этого монстра-венца... результат можно было назвать поистине феноменальным.

***

Наставники оттого и замерли в напряжении, что из всех прошлых гениев, добравшихся до пятидесятой волны, добрая половина сплоховала именно на этой финальной твари.

К тому же время проверки ограничивалось ровно одними сутками — двенадцатью часами.

А до конца испытания оставалось от силы полчаса.

***

Запас таинственной силы У Шаоцяня упал до десяти процентов.

Его лицо оставалось невозмутимым, однако в глубине потухших глаз затеплился тонкий, опасный огонек зловещей ярости.

До чего же досадно.

Эта тварь слишком затянула бой.

Она отняла у него слишком много времени.

Зашибить её.

Покончить со всем этим — и скорее вернуться к А-Цаю.

***

Атаки У Шаоцяня мгновенно обрели беспощадную, лютую мощь.

Каждый раз, натягивая тетиву, он выпускал всего одну стрелу. Но этот единственный выстрел выпивал огромную порцию энергии и несся под невероятно искушённым, убийственным углом. Из-за точнейших расчётов траектории лицо У Шаоцяня становилось всё бледнее, а во взгляде проступала мрачная угроза. Извиваясь и пропадая с глаз с невиданной скоростью, он превратился в зловещую тень, кружащую вокруг бьющегося монстра.

Змей оглушительно ревел и судорожно бился, но его туша уже покрылась десятками горящих стрел. Огонь быстро прожигал прочную чешую.

Питон в панике закрутился по земле.

Внезапно У Шаоцянь материализовался прямо у него на голове. С силой всадив тяжелый лук в костяной щиток змея, он намотал тетиву вокруг его одинокого рога. Прочный шнур глубоко въелся в роговое вещество, мертвой хваткой сковав рукоять лука с черепом твари.

Сжав плечо лука, юноша упёрся и взмыл вверх.

Произошло нечто невообразимое: колоссальная змеиная туша была напрочь оторвана от земли! У Шаоцянь буквально вздернул исполинского змея в воздух за его собственный рог.

Натянутая тетива въелась в основание рога, а тяжесть собственного тела гиганта лишь ускоряла процесс — рог со страшным треском вырывался из черепа. Змей корчился в дикой агонии, пытаясь достать обидчика хвостом, но безуспешно: его кончик хвоста ещё мгновение назад был намертво прибит к земле несколькими стрелами.

Зависнув в воздухе, У Шаоцянь лишь слегка уклонялся от скудеющих струй ядовитого пламени. Загнать зверя в угол — бессмысленная затея, если у него иссякают силы.

С оглушительным хрустом рог наконец был вырван с корнем.

А ведь именно в нем кроилось жизненное средоточие змея!

Гигант забился в предсмертных судорогах, с дикой силой молотя хвостом и круша всё вокруг. Почва под тяжестью ударов развалилась на куски.

Но под ним распахнулась бездна.

Стрелы, державшие хвост, выскочили, и змей обрел свободу — лишь затем, чтобы рухнуть в провалившуюся под ним глубокую пропасть.

Падая на дно расселины, монстр с грохотом бился о скалы, а торчащие в его теле стрелы впивались все глубже, причиняя невыносимые увечья. И все же жизненная сила твари поражала: даже из глубины провала продолжал доноситься её глухой, яростный клекот.

Зависнув над разверзшейся пастью ямы, У Шаоцянь с абсолютно равнодушным видом продолжал пускать стрелу за стрелой прямо в темноту провала.

Шум и яростный хрип внизу постепенно затихали.

Наконец наступила гробовая тишина.

Юноша замер в поднебесье, не выражая ни единой эмоции.

Новых зверей больше не появлялось.

***

В комнате наблюдения наставники дружно перевели дыхание.

До истечения суток оставалось ещё около четверти часа, но сомнений не осталось: этот парень не просто сдал испытание, а показал абсолютный, наивысший результат!

Ли Ин не скрывала искренней улыбки:

— Что ж, пришли мы сюда не зря!

Остальные эксперты молча согласились с ней.

***

Тем временем на других участках пустоши измождённые практики всё ещё вели отчаянную рубку с монстрами.

И вдруг прямо над их ушами громогласно раздался незримый голос:

— Испытание боем в дикой пустоши завершено!

— Все практики, выстоявшие до этого мгновения, успешно преодолели первый этап!

— Немедленно приступайте к восстановлению сил. Спустя время, необходимое чтобы выпить чашку чая, начнётся второй этап!

Множество практикующих вдруг обнаружили, что окружавшие их свирепые звери исчезли без следа. В следующий миг люди бессильно опустились на землю, охваченные глубоким облегчением.

Иссохшие от усталости, они едва переводили дух — этот бесконечный, изнурительный день вытянул из них все жилы.

***

У Шаоцянь плавно опустился на изрытую, израненную землю — едва ли не единственный уцелевший клочок суши среди всеобщего хаоса. Недвижный, словно древнее изваяние, он слушал громовой голос, оглашавший итоги. Лишь когда прозвучали слова о начале второго этапа, его суровые черты слегка смягчились.

Второй рубеж. Что ж, отлично.

В тот же миг в его ладони возникли три золотистых послания. Не ставя под угрозу их сохранность и не спеша распечатывать конверты, У Шаоцянь мысленным усилием отправил письма в глубины Древнего города.

Спустя некоторое время он переступил порог просторной медитативной залы. Помещение, несмотря на внушительные размеры, вовсе не выглядело пустым: там уже собралось немало испытателей.

У Шаоцянь окинул зал беглым взглядом. Тех, кто прибыл раньше него, он застал сидящими в позе лотоса на циновках перед глухой серой стеной. Поверхность её пестрела хаотичной вязью линий, в которых на первый взгляд невозможно было уловить ни смысла, ни порядка. Однако стоило чуть сильнее сосредоточить восприятие, как в этом беспорядочном переплетении угадывался скрытый замысел.

Словно внутри каменной толщи таилось нечто неизмеримо большее.

Сидящие на циновках практиканты не отрывали взоров от странных узоров. Одни застыли с исступлённым восхищением на лицах, другие смотрели с полным недоумением, третьи корчились от дикой головной боли или гримасничали... Впрочем, встречались и те, чей взгляд оставался глубоким и спокойным — они явно погрузились в раздумья, не испытывая видимых страданий.

***

У Шаоцянь мгновенно всё понял.

Здесь проверялось постижение. Практикующие пыжились извлечь суть, зашифрованную в каменных узорах. Обладатели острого ума сохраняли ясность, тогда как тугодумы впадали в ступор, бредили или лишались рассудка.

В этот миг к нему кто-то стремительно приблизился. У Шаоцянь уловил шорох шагов и слегка повернул голову.

Шао Цин.

Тот был истощён до предела, но на его измученном лице сияла искренняя улыбка:

— Брат У, давненько не виделись!

У Шаоцянь сдержанно кивнул:

— Брат Шао тоже продержался до самого конца.

Шао Цин усмехнулся. После целого дня изнурительной бойни он валился с ног, а всё тело ныло от множества ранений. К счастью, жизненно важные органы уцелели — обошлось поверхностными порезами и ушибами, которые легко исцелить после испытаний.

Услышав вердикт, Шао Цин ликовал: первый рубеж был за ним! Но пуще всего его радовала золотая бирка с предложением личного покровительства — наставник сферы Возведения Дворца изъявил желание взять его в ученики.

В испытании на постижение Шао Цину достаточно было показать хотя бы средний результат. А даже если бы он сплоховал, эта рекомендация гарантировала ему зачисление. Пусть пока неизвестно, ждёт ли их третий этап, Шао Цин уже мог с уверенностью считать себя кандидатом в ученики Академии.

Войдя в медитативную залу, он с первого взгляда выхватил из толпы У Шаоцяня — лишь этот человек обладал столь величественной и непоколебимой выправкой. Подойдя ближе, Шао Цин заметил, что в отличие от него самого, У Шаоцянь не получил ни единой царапины, хотя его аура и заметно ослабла по сравнению с началом битвы. Впрочем, иного от него и не ждали.

Шао Цин хотел было поинтересоваться, сколько приглашений получил юный гений, но своевременно прикусил язык. Вокруг кишели другие участники, погружённые в медитацию. Если кто-то из них остался без покровительства наставников, подобный разговор неизбежно накликал бы на У Шаоцяня чужую зависть и вражду.

Поэтому Шао Цин ограничился лишь тёплым приветствием.

***

Вскоре в ушах вновь прибывших участников зазвучал бестелесный голос.

Суть испытания на постижение заключалась в том, чтобы вычленить из хаотичного сплетения линий боевую технику. И не какую-нибудь, а базовый канон, которым владел любой боевой ученик Академии Цанлун — «Метод Боевого Дракона, Разделяющего Дух».

Эта техника являлась особым тайным искусством, гармонично сочетавшим в себе работу ног, методы защиты и боевые приёмы. Освоивший её ученик получал колоссальную прибавку к боевой мощи. Более того, в случае смертельной опасности сородичи по Академии могли объединять свои усилия через этот канон, кратно увеличивая совместный урон. На его основе строилось множество других продвинутых техник, изучаемых в стенах заведения.

Однако для постижения столь комплексного канона требовался непревзойдённый интеллект. Если у адепта не хватало сноровки усвоить фундамент, весь его дальнейший путь в Академии оказывался ущербным. В таком случае, вместо того чтобы терпимо сносить унижения и отставать от сверстников, разумнее было поискать счастья в других сектах.

Говоря проще: тот, кто не смог уловить даже искру этого искусства, признавался безнадёжно бездарным.

***

У Шаоцянь не стал тратить попусту время. Простившись с Шао Цином, он отыскал свободную циновку и опустился в позу лотоса.

Перед его взором расстилался хаос серых штрихов.

У Шаоцянь сосредоточился, устремив дух в каменную толщу.

В то же мгновение хаотичные линии словно ожили, закружились в пляске и стали разворачиваться перед ним в череду явственных движений.

У Шаоцянь на мгновение изумлённо замер, но тут же покорно устремился за этим потоком образов, погружаясь в глубокое постижение.

***

Тем временем в тайной комнате наблюдения наставники пристально следили за ходом испытания на постижение.

Разумеется, взоры большинства были прикованы к У Шаоцяню. Вскоре они подметили интересную деталь: Шао Цин, на которого положил глаз Ай Чжун, оказался неплохо знаком с юным гением.

Ай Чжун прищурился.

Как сообщали доверенные слуги, уже трое старших наставников направили У Шаоцяню свои золотые приглашения. Покровитель самого Ай Чжуна пока медлил, но вовсе не из-за отсутствия интереса — напротив, тот проявлял предельную осмотрительность и прямо сейчас готовил куда более щедрые посулы. Стоило У Шаоцяню завершить постижение, как их фракция сделала бы свой ход.

В то же время сам Ай Чжун уже вручил приглашение Шао Цину.

Если всё сложится удачно...

Выражение лица Ай Чжуна стало весьма двусмысленным. Человек, вознамерившийся взять У Шаоцяня в ученики, приходился Ай Чжуну старшим дядей-наставником.

В таком случае Шао Цин, которого забирал сам Ай Чжун, рисковал стать... младшим племянником по ученической линии для У Шаоцяня?

Забавная наклёвывалась комедия.

***

Стоило У Шаоцяню опуститься на циновку, как наставники затаили дыхание, подмечая каждое его движение.

Он лишь едва устремил взор на серую стену, а вокруг него уже заструилась странная, мистическая аура.

— Он уже погрузился в постижение! — не удержавшись, воскликнула Ли Ин.

Сунь Цянь изумлённо качнула головой:

— Невероятно быстро...

Остальные наставники также не верили своим глазам.

Ведь этот канон отличался крайней сложностью. Пусть Академия Цанлун открывала свои двери перед соискателями из сотен городов, являясь силой восьмого ранга, она отсеивала плевелы с беспощадной строгостью. Из сотен тысяч адептов, прибывавших на испытания, во внешний двор попадали от силы три тысячи.

Из этой трехтысячной орды подавляющее большинство так и оставалось во внешнем дворе. Спустя три года их ждал новый отбор, который не проходила и девятая часть. В итоге из первоначального набора удерживались едва ли три сотни. А далее следовали новые испытания, каждое из которых становилось суровее предыдущего. Академия давала адептам тысячи возможностей для роста, но лишь те, кто неустанно соответствовал высочайшим планкам, заслуживали право именоваться истинными учениками Цанлун.

Даже практики сфер Освящения и Подвешенного Сияния далеко не всегда зачислялись во внутренний двор напрямую. Большинство из них всё равно попадало во внешний двор и доказывало своё право на возвышение на общих основаниях. Что же до избранных гениев сферы Освящения, проходивших сразу во внутренний двор, отбор ждал и их — его результаты определяли их содержание и привилегии.

Иными словами, предлагаемая боевая техника обладала запредельной сложностью. Даже присутствующие здесь наставники в годы своей юности тратили не один час лишь на то, чтобы сделать первый шаг и подступиться к её пониманию.

http://bllate.org/book/15860/1504324