Готовый перевод Marrying My Best Bro / Когда друг стал мужем: Глава 51

Глава 51. Допрос

Свет в комнате будто вспыхнул чуть ярче.

Фан Тяньци резко сел, с трудом переводя дыхание. В нескольких шагах перед ним неподвижно стоял высокий, статный юноша, на чьём лице застыла едва заметная улыбка.

Черты его неимоверно красивого лица терялись в колеблющемся пламени свечи — полусвет, полутень, жуткая и непредсказуемая. Кадык Фан Тяньци судорожно дёрнулся. Невидимая сила сковала тело, не позволяя отвести взгляд, словно стоящий напротив обладал гипнотической, зловещей властью.

В затуманенном разуме Фан Тяньци вспыхнули строки из прочитанного когда-то текста:

«Ясное небо мгновенно померкло, налившись тяжёлой свинцовой синевой. В мёртвой тишине чащи Фан Тяньцзун застыл истуканом в тени деревьев, и в его потухших глазах замер животный ужас. На груди зияла сквозная кровавая дыра.

Бледная, тонкая ладонь медленно выскользнула из развороченной грудины. В этой безупречной, белой кисти всё ещё билось горячее сердце.

Сердце Фан Тяньцзуна — верного друга, верного брата, чей разум до последнего был полон заботы об У Дунсяо.

Человек, державший это сердце, обладал невероятной, почти неземной красотой. Его взгляд выражал полное равнодушие, а тонкие, острые губы тронула лёгкая улыбка, от которой веяло смертным холодом. Пальцы сжались чуть сильнее, и из трепещущей плоти выцедились капли золотистой крови.

Одна, две... семь.

Самая драгоценная эссенция, Кровь семи сокровищ алого солнца, которую Фан Тяньцзун взращивал долгие годы. Капли небрежно упали во флакон — точно бессмысленный мусор.

И в этот миг раздался полный отчаяния вопль У Дунсяо:

— Нет!..

Крик отвлёк юношу, похожего на жуткого демона. Он мельком бросил взгляд на мальчика:

— А, Дунсяо...

Он небрежно швырнул под ноги усохший, обескровленный комок. У Дунсяо судорожно подхватил ещё тёплое сердце брата, а когда вскинул голову, юноша уже растворился в воздухе, точно призрачная дымка.

— За что?! — в безумии закричал У Дунсяо. — Маленький дядя! Маленький дядя, почему?! За что ты убил Тяньцзуна?!

Ответа не последовало. Лишь где-то за тысячи ли тихий, насмешливый шепоток мог бы разогнать ночную тишину...»

***

На лбу Фан Тяньци выступила крупная испарина. Тогда, перелистывая главу новеллы, он следил лишь за страданиями главного героя. Гибели Фан Тяньцзуна автор отвёл едва ли тысячу иероглифов, а самому убийце — и того меньше. Он проглядел сцену по диагонали, не вдаваясь в детали. Да и попав в этот мир, он думал лишь о главном герое...

До этой самой секунды.

Слова, казавшиеся когда-то туманным текстом на экране, вдруг ожили. Каждая строчка заставляла волосы вставать дыбом.

Это были не шутливые комментарии внизу страницы вроде «Осторожно, тут психопат!», «Появился главный безумец!», «Маленький дядя пришёл, маленький дядя ушёл, маленький дядя снова тут!». И не шаблонный злодей из очередного романчика.

Перед ним стоял монстр во плоти. Монстр, прознавший про его главную тайну и способный раздавить его, точно букашку.

Фан Тяньци охватил панический ужас. Только сейчас до него дошло, насколько страшен настоящий психопат. Все его высокомерные мысли — дескать, уровень сил у них одинаковый, сюжет на его стороне, бояться нечего — мигом развеялись в прах.

В голове мелькнула ещё более дикая, леденящая душу догадка: а что, если... этот ублюдок переродился?!

Но если он перерожденец, почему восстановил силы раньше срока? Неужели он уже вернул своё сопутствующее сокровище и просто притворяется калекой? Неужели он прознал про инородных пришельцев из другого мира и нарочно расставил сети, чтобы перебить их всех одним махом?!

Неужели... Неужели... Неужели?!

Дикий рой мыслей разрывал череп, раздувая панику до небес. Кровь в жилах застыла ледяной коркой.

***

Прошла ли вечность, или утекла лишь секунда? Атмосфера в комнате сделалась настолько тяжёлой, что воздух словно превратился в свинец. Фан Тяньци судорожно глотнул ртом, заходясь хриплым, надрывным кашлем, и выдавил:

— О чём... о чём вы говорите?

Какое ещё «переселение в книгу»?! Он ни за что в этом не признается!

В следующее мгновение стоявший напротив юноша оказался прямо перед ним.

В голове Фан Тяньци взвизгнула сирена кошмара:

«Он убьёт меня!»

«Этот психопат сейчас вырвет моё сердце!»

«Он не пощадит меня! Он не поверил!»

«Бежать! Нужно бежать!»

«К главному герою! Да, главный герой меня защитит!»

«Назад в семью Фан! Прародитель заступится за меня!»

Фан Тяньци изо всех сил перевернулся на живот, прижал грудь к полу и, стеная, отчаянно пополз назад. В слепом ужасе он не заметил, что У Шаоцянь даже не сдвинулся с места. И уж тем более не увидел, что в комнате, кроме них двоих, находился кое-кто ещё.

***

У Шаоцянь молча наблюдал за этим зрелищем.

Сидевший в углу Чжун Цай вовремя зажал рот ладонями, иначе расхохотался бы на всю комнату.

«Что за чертовщина?! Ещё один свихнулся от страха!»

Зная, что старина У находится в городке Цяньцяо, этот пришелец всё равно подкрался к Дунсяо и развёл бурные поиски. Чжун Цай строил кучу догадок: может, старина У в книге не такой уж и страшный, а первый попаденец просто был параноиком? Или этот тип не знал, что старина У восстановил развитие, считая его калекой? Или знал, но думал, что тот ещё слаб?

Чжун Цай специально выверил освещение, продумал реплики, дабы нагнать жути и хорошенько проучить паршивца. До кучи попросил старину У изобразить зловещий вид, а медного воина — скрыть ауру и давить на мозги пленнику, усиливая нажим при необходимости...

Но кто же знал, что этот дурень повторяет путь своего предшественника? Навоображал себе чёрт-те чего и полностью лишился рассудка! Да ещё и удирает на четвереньках...

Судя по реакциям, бедолага уверовал, будто старина У сотрёт его в порошок. Причём самым зверским способом.

Чжун Цая прямо-таки раздирало любопытство: кем же был его старина У в этой проклятой книге?

***

У Шаоцянь бесстрастно взирал на мечущегося пленника, не забивая голову лишними размышлениями. Он лишь сжал пальцы в воздухе. В тот же миг невидимая хватка сдавила горло Фан Тяньци и потащила его обратно.

Переселенец кубарем покатился по полу, забыв о собственных силах и развитии. В полном душевном крушении он снова барахтался, гребя конечностями назад. У Шаоцянь не мешал ему. Позволял отползти на пару саженей, а затем снова сгребал бестелесной ладонью и возвращал на место. Раз за разом.

Но тот будто не ведал усталости. Сколько бы его ни подтягивали назад, в его испуганном разуме остался один-единственный инстинкт — вырваться из когтей этого дьявола!

***

Видя, как пленник уже содрал ногти до крови, Чжун Цай вздохнул. Хоть этот мерзавец и пытался навредить ребёнку, до беды дело не дошло, а для урока с лихвой хватит и этого.

Чжун Цай перевёл взгляд на У Шаоцяня. Тот уловил молчаливый знак, переглянулся с ним и, в очередной раз притянув ползущего, закончил игру в кошки-мышки.

Перед глазами Фан Тяньци всё плыло, в уме билась единственная мысль — бежать. Но внезапно тело перестало слушаться. То ли силы иссякли, то ли охватил паралич. В следующий миг в его рот затолкнули какую-то пилюлю, и остатки разума окончательно затянула густая туманная мгла.

Из глубины этого тумана призрачным, едва различимым эхом донёсся тихий голос, зазвучавший прямо в его сознании:

— Как тебя зовут?

— Откуда ты родом?

— Ведь ты добился своего, верно?..

— Научишь меня, как составлять столь безупречные замыслы?..

— Ты же наверняка помнишь ещё так много... Не хочешь поделиться? У тебя ведь отличная память...

В затуманенном сознании Фан Тяньци всплыли прежние замыслы, а вслед за ними — и стройные ряды сюжетных поворотов.

Значит, всё и впрямь шло по его указке?

Раз так, он наверняка успел прибрать главного героя к рукам. И все будущие счастливые случаи, все небесные сокровища мальчишки теперь достанутся ему!

А что до так называемого «сумасшедшего дяди»... Безумец! Перерожденец! Он всё раскусил!

В голове Фан Тяньци вновь взвизгнула оглушительная сирена опасности. Но мягкая, струящаяся сила тут же убаюкала его разум:

— Не думай об этом... Никаких безумцев нет...

— И перерождений тоже...

— Всё хорошо...

— Всё идёт точь-в-точь по книге...

— Сюжет ни капли не изменился...

— Что ещё тебе известно? Выложи всё — и страх уйдёт...

***

Ещё до того как солдат в медных доспехах сгрёб Фан Тяньци, Чжун Цай и У Шаоцянь всё детально обсудили. Они решили устроить инородному пришельцу допрос с пристрастием, выудить до последнего фрагмента весь известный тому сюжет, дабы сверить данные и понять текущий расклад.

Но чтобы выбить из попаденца чистую правду, требовалось кое-какое подспорье.

Чжун Цай без долгих раздумий оттачивал навыки на Пилюле Истинного Слова. Рецепт охватывал первый и второй ранги.

Под действием такого снадобья человек выкладывал всю подноготную по любому вопросу, не в состоянии промолвить и слова лжи. Впрочем, если воля практика оказывалась несломимой, тот мог отделаться парой-тройкой оброненных фраз, спрятав суть на самом дне сознания. А то и вовсе: впадал в короткое забытьё, а затем мгновенно приходил в себя.

Большинство практиков обладало железным духом, так что снадобье, казавшееся пугающим, на деле было сплошным недоразумением. Рецепт даже не входил в число избранных и пылился среди самых обычных.

Но Чжун Цай рассудил, что для их целей хватит и снадобья первого ранга — попаденец-то и до сферы Открытия Дворца не дорос.

План состоял в следующем: старина У до смерти напугает пленника, вобьёт его разум в ступор, и лишь потом в него затолкнут пилюлю. В таком состоянии снадобье сработает на все сто.

А если первого ранга окажется мало, бедолагу запрут на Помосте Назначения Генералов под надзором медных воинов. Оказавшись в тесном заточении, тот уж точно не придёт в себя. Чжун Цай тем временем сварит пилюлю второго ранга, и тогда допрос возобновится.

***

Став мастером пилюль второго ранга, Чжун Цай без труда выковал Пилюлю Истинного Слова первого ранга.

Пусть вышло лишь снадобье низшего качества — так ведь оно предназначалось не старине У. Какая разница, низшее или нет? Ну продержится эффект чуть меньше, и что с того?

Начнёт отпускать — запихнут в глотку ещё одну.

***

Когда дело дошло до запугивания, всё прошло как по маслу. Дух переселенца оказался куда рыхлее, чем они предполагали.

Чжун Цай наготовил столько ловушек, что бедолага если и не свихнулся в ту же секунду, то продержался от силы пару мгновений.

Разум попаденца поплыл, солдат в медных доспехах скормил ему пилюлю, и лицо пленника мигом сделалось чистым листом. Взгляд остекленел — вылитый болванчик, лишённый единой мысли.

Чжун Цай тихонько опешил:

— Ну и ну... А снадобье-то жутковатое. Хорошо хоть, с оговорками работает.

У Шаоцянь полностью уступил инициативу Чжун Цаю и не вмешивался с расспросами.

Чжун Цай начал с простого — спросил имя и происхождение.

Пленник без малейшего сопротивления выдал:

— Настоящее имя — Фан Ци, ныне звать Фан Тяньци.

— Родом с Синей Звезды.

Чжун Цай заметно замер.

У Шаоцянь тут же спросил с заботой:

— Что-то не так?

— Не из моего прошлого мира, — качнул головой Чжун Цай.

Он задал ещё пару уточняющих вопросов про Синюю Звезду, и Фан Тяньци, послушно размыкая губы, выложил всё как по писаному.

***

Фан Ци явился с Синей Звезды, а Чжун Цай жил на Звезде Земли. Миры и впрямь различались. Но судя по ответам Фан Ци, Синяя Звезда во всём походила на Звезду Земли, да и страна, откуда тот явился, точь-в-точь напоминала родину Чжун Цая. Так что если и не земляки, то уж точно выходцы из параллельных миров.

***

Чжун Цай с минуту разглядывал Фан Тяньци. Убедившись, что тот и не думает приходить в себя, он уже собрался расспросить про старину У. Но помедлил, вспомнив, в какой ужас впадал попаденец при одном взгляде на У Шаоцяня. Решив не перегибать палку, Чжун Цай зашёл с менее болезненной темы — расспросил про замыслы относительно главного героя, подталкивая его к разговору.

Вскорости лицо Фан Тяньци напиталось спесью, и он принялся наперебой с упоением всё выкладывать.

Чем больше тот болтал, описывая свои мыслишки да умыслы, тем сильнее хладел взгляд Чжун Цая.

Ну и гнида!

Мало того что натравил свирепых зверей на мальчишку, так ещё и собирался навесить на него всех собак!

Но вящей мерзостью оказалось то, что травля зверьём была далеко не первым подкопом под мальчика: задолго до этого мерзавец успел сжить со света сокровище, способное вернуть ребёнку развитие!

Обладатель древнего алхимического наследия, Чжун Цай прекрасно знал Двуликий цветок и его свойства. И понимал без лишних слов: сорванный цвет не способен завершить превращение. Даже затолкни его в глотку пацана — яд не уйдёт.

Чжун Цай тихо проронил:

— Двуликий цветок — главное лекарство для Пилюли Продления Жизни пятого ранга.

У Шаоцянь удивлённо приподнял бровь.

***

В самом начале, когда Чжун Цай ещё не ведал, что У Шаоцянь сумеет исцелиться, он, обретя наследие, не смел заглядываться на высокие сферы, но досконально изучил ингредиенты для Пилюль Продления Жизни всех рангов.

Для пятого ранга существовал лишь один рецепт, однако главное лекарство в нём допускало замену. Двуликий цветок как раз и числился среди таких редких компонентов.

Если сглотать его сырым, практик сферы Возведения Дворца продлит свои дни на сотню лет. Но если заменить им главное лекарство в Пилюле Продления Жизни пятого ранга, сила снадобья возрастёт многократно!

Пилюля низшего качества пятого ранга всё так же прибавит сотню лет практику сферы Слияния. Однако среднее, высшее и безупречное качество поднимут этот срок ещё выше — каждый ранг прибавит по дополнительному веку!

Более того, высшее и безупречное качество смогут продлить жизнь даже практикам сферы Возведения Дворца — пусть и наполовину меньше: на сто пятьдесят и двести лет соответственно.

По сути, приготовленная на этом цветке Пилюля Продления Жизни пятого ранга по силе стояла аккурат между пятым и шестым рангами.

Тогда Чжун Цай с горечью думал: если его собственный талант так и застрянет на месте и пределом станет пятый ранг, он из-под земли достанет этот редкий цвет, сварит пилюлю и подарит старине У ещё пару-тройку веков совместной жизни...

***

Ныне у Чжун Цая и У Шаоцяня впереди простирался чистый, светлый путь, и чужие судьбоносные шансы их мало волновали. Двуликий цветок утратил былую ценность для Чжун Цая, но по иронии судьбы попаденец сам принёс его на блюдечке.

Глубоко вдохнув, Чжун Цай скрутил в бараний рог закипающую ярость и холодным взглядом впился в Фан Тяньци, слушая изливающиеся из того помои.

Когда тот наконец иссяк, Чжун Цай задал самый главный вопрос:

— Кто такой У Шаоцянь? И каков был его конец?

Фан Тяньци, остекленев, пролепетал:

— Он... безумный дядя главного героя...

Едва проронив это, он вновь исказился диким ужасом и, обхватив голову, с воплем забился по полу!

Чжун Цай вздрогнул, мгновенно сбавил тон и принялся тихо, убаюкивающе заваривать его разум спокойствием. Фан Тяньци быстро поддался.

Когда Чжун Цай повторил вопрос, тот уже реагировал ровнее.

— Что стало с У Шаоцянем?

— Он умер, — донеслось в ответ.

Чжун Цай вскочил на ноги и с замирающим сердцем гаркнул:

— Как умер?! Что за бред ты несёшь?!

У Шаоцянь тут же перехватил его за талию и крепко прижал к себе. Чжун Цай вцепился пальцами в его рукав, не сводя горящего взгляда с пленника.

С какой стати старине У умирать?! Этот слизняк сам до смерти боится старину У! Не мог старина У сдохнуть!

Чжун Цай процедил сквозь зубы, буквально выжимая из себя слова:

— Как... как именно он умер?!

Фан Тяньци с трудом восстанавливал обрывки памяти, косноязычно промямлив:

— У Шаоцянь лишился сил и стал калекой... Прознала пара разбойников из сферы Открытия Дворца... Пробрались ночью... и прикончили его.

Глаза У Шаоцяня потемнели, наливаясь опасной тяжестью.

Не восстанови он вовремя силу — и сгинул бы от рук пары вшивых грабителей? Какая нелепая, фарсовая смерть!

Чжун Цай мигом всё понял.

Грабители припёрлись к старине У не просто так — позарились на нажитое добро! Как ни крути, а старина У в прошлом занимал ранг Освящения. Даже не имей он рядом сильной руки и распоряжайся богатством спустя рукава, всё равно скопил бы немало ценностей.

В глазах эдаких разбойников добро практика сферы Освящения — лакомый кусок. Убей старину У — и всё нажитое перейдёт к ним в руки!

У Шаоцянь невозмутимо поинтересовался:

— И что, грабители уцелели?

— Пришло пятеро, а сгинуло двое, — остекленело отчеканил Фан Тяньци.

У Шаоцянь перехватил ладонь Чжун Цая и успокаивающе проговорил:

— Видишь? Я хотя бы двоих с собой прихватил.

Чжун Цай глубоко вдохнул и сквозь зубы процедил:

— Заткнись!

С этими словами он вновь впился взглядом в Фан Тяньци.

— Что было дальше?

— Потом он воскрес, — донеслось в ответ.

— Как воскрес?

— Не знаю.

Чжун Цай чуть не лопнул от злости, из его рта плотным потоком посыпалась ругань:

— Мать твоя волчица, как это ты не знаешь?! Как, чёрт возьми, старина У вернулся к жизни?! Не знаешь сюжета до конца, а ходишь павлином? Ты совсем идиотина?! С какого перепугу ты вообще взял, что старина У потом ожил?!

Фан Тяньци послушно выложил:

— Первую сотню бесплатных глав я перечитывал не раз. Из платных пролистал лишь парочку — хотел узнать, чем кончит Фан Тяньцзун, ну и наткнулся на упоминание, что дядя главного героя жив. Да и в комментариях к бесплатным главам постоянно об этом трепались.

Чжун Цай тяжело, прерывисто задышал, мысленно кроя бедолагу последними словами.

— Ладно. Тогда излагай в деталях всё, абсолютно всё, что тебе известно про дядюшку главного героя.

В глазах Фан Тяньци на мгновение мелькнуло замешательство.

Чжун Цай подал знак.

Солдат в медных доспехах ловко затолкнул пленнику в глотку ещё одну Пилюлю Истинного Слова.

Замешательство улетучилось бесследно, и попаденец без малейшего сопротивления продолжил выкладывать всё подряд:

— Ожив, дядя главного героя превратился в настоящего сумасшедшего. Он сеял вокруг хаос, выкашивал людей сотнями и топил земли в крови. Он вырвал сердце у любимой жены главного героя, а потом вырезал сердце и у Фан Тяньцзуна. К тысяча триста девяносто шестой главе он всё ещё был жив.

Чжун Цай зажмурился и судорожно выдохнул.

На сей раз тяжесть с души понемногу спала.

Пусть непонятно как, но старина У вернётся к жизни! А ожив, уже никому не уступит...

К счастью... Какое счастье.

***

Лишь теперь Чжун Цай начал осмысливать сказанное.

Старина У оживёт и устроит кровавую баню?

Чжун Цай насупился: бред! Чистейший бред!

— У старины У явно были на то причины! — твёрдо чеканил он.

У Шаоцянь, едва услышав характеристику своей будущей версии, исподтишка следил за лицом Чжун Цая.

Видя, с какой безоговорочной верой тот за него заступается, он... почувствовал невольный укол совести.

И предпочёл промолчать.

***

У Шаоцянь честно признался себе: не будь рядом А-Цая, его рассудок наверняка пошёл бы вразнос. Едва ли он стал бы стеснять себя моралью — ради достижения цели пошёл бы на любые крайности.

И случись так, что поступки, описанные Фан Тяньци, принесли бы ему пользу, он без колебаний совершил бы их.

В исходном сюжете его могла связывать некоторая теплота с У Дунсяо, и потребуйся ему сердце самого мальчишки, он, быть может, пощадил бы племянника. Но если дело касалось лишь окружения Дунсяо — это ни капли не поколебало бы его намерений.

У Шаоцянь слегка потёр нос.

"А-Цай действительно верит мне без оглядки..."

***

Чжун Цай, разумеется, верил У Шаоцяню без тени сомнения и с полным спокойствием продолжил допрос:

— А откуда взялась эта любимая жёнушка У Дунсяо? И кто такой этот Фан Тяньцзун? Каким боком он к тебе относится?

Об этом Фан Тяньци осведомлён был отлично.

Он выложил всё по порядку.

***

В последних двадцати бесплатных главах появлялся Фан Тяньцзун — баловень судьбы из знатного клана, хорош собой, щедр и великодушен, да ещё и проникшийся симпатией к У Дунсяо.

Фан Тяньци с первого взгляда невзлюбил этого персонажа.

Ну откуда взялся такой идеальный тип? Без единого изъяна, с безупречным характером — да он с потрохами затмевал главного героя!

Фан Тяньци изливал желчь, выискивал мнимые грехи и беспрестанно строчил в комментариях, будто Фан Тяньцзун на самом деле таит гнилую душу и желает герою лишь зла.

Эта болтовня была чистейшей отсебятиной, однако Фан Тяньци и представить не мог, что куча читателей забросает его лайками и подхватит его бредни!

Лишь после этого он пролистал оглавление платной части и наткнулся на весьма красноречивые названия глав: «Праведное отречение», «Смерть Фан Тяньцзуна», «Правда за кулисами», «Крах клана Фан», «Великий сон рассеялся» и «Уход на чужбину».

Проглотив тонны сетевой литературы, Фан Тяньци мгновенно раскусил: дело нечисто!

Недолго думая, он отправился на пиратский сайт и перечитал эти главы.

Там-то он и узнал, какой гнилой тварью оказался Фан Тяньцзун на самом деле, какую боль и отчаяние пережил главный герой и как сгинул весь клан Фан.

В той же ветке сюжета присутствовала флешбэк-сцена, где главный герой наконец осознавал, почему его безумный дядя вырезал сердца — и ему, и его супруге.

Поначалу Фан Тяньци радовался, что Фан Тяньцзун оказался лицемерной дрянью. Но вскоре его снова уязвил другой персонаж, ставший выше героя — всё тот же безумный дядя!

Фан Тяньци тогда прямо излился желчью: что за убогая книга, где героя мучают, а любой встречный выглядит внушительнее главного персонажа?!

Прежде чем бросить чтение, Фан Тяньци отправился в комментарии поливать безумца грязью, но у того оказалась бешеная популярность — совсем не то что у сброшенного с пьедестала Фан Тяньцзуна.

Словесный бой Фан Тяньци проиграл вчистую.

***

Выслушав откровения Фан Тяньци, Чжун Цай плевать хотел на его мыслишки. На его губах заиграла довольная улыбка:

— Ну вот! Я же говорил, старина У вовсе не творил бесчинств без разбору!

Чжун Цай, конечно, в глубине души догадывался, что его старина У — далеко не безгрешный ангел. Ну и что с того? Старина У и так изо всех сил держался!

Его ведь искалечили, оставив совсем одного!

У Дунсяо, попав в такую же беду, хотя бы оставался ребёнком, которому некуда было выплеснуть боль.

А тут старина У никому не переходил дорогу, а на него всё равно упыри-разбойники позарились!

Даже вернувшись с того света и нуждаясь в... скажем так, не самых чистых ресурсах, старина У никогда не трогал невиновных!

Какая бы «добрая» ни была Му Линъэр, её жизнь строилась на горах чужих трупов.

А про Фан Тяньцзуна и говорить нечего — конченная мразь!

Чжун Цай с ещё большей гордостью воззрился на У Шаоцяня.

У Шаоцянь молчал.

Ему всё сильнее казалось, что он едва ли заслуживает такой слепой веры.

***

Фан Тяньци выложил всё, что помнил. Чжун Цай задал ещё несколько вопросов о бесплатных главах.

Почти все они касались мытарств У Дунсяо и перемен в его характере — судя по описанию, жизнь паренька напоминала сплошное бедовосхождение.

Едва У Дунсяо выпадала удача, как следом валились суровые испытания. Преодолевал их — получал новую награду, и всё кружилось по новой...

Довольно много места занимала история о подруге детства главного героя.

Если вкратце: У Дунсяо встретил путешествующую Дуань Юэхуа в городке Цяньцяо. Сойдясь характерами, они назвались назваными братом и сестрой.

Дуань Юэхуа ничуть не смущалась того, что У Дунсяо лишился культивации, а сам У Дунсяо не комплексовал из-за её высокого происхождения и уж тем более не пытался выудить у неё добро.

Они провели какое-то время в наивной и чистой дружбе, пока девушке не пришла пора уезжать.

Перед отбытием Дуань Юэхуа поклялась, что обязательно навестит его, а также обещала усердно тренироваться и, набравшись сил, добыть для У Дунсяо Шестиранговую пилюлю детоксикации.

У Дунсяо не заглядывался на богатства её клана, но искреннюю заботу самой девушки принял с благодарностью.

***

Разумеется, позже героя ждали собственные судьбоносные встречи.

В дальнейшем У Дунсяо почти всё время пропадал в горах. Набивал шишки в стычках со свирепыми зверями да коротал дни в компании прямодушного Серебряного волка, разъедающего кости. Прошлые обиды на клан понемногу выветрились из его головы.

И всё же, как бы У Дунсяо и его волк ни старались, скудность средств подрезала им крылья. Впрочем, благодаря частым мелким удачам они всё равно развивались быстрее большинства избалованных отпрысков из богатых семей.

В шестнадцать лет У Дунсяо наткнулся на тот самый счастливый случай, описанный первым попаденцем: добыл две Таинственные жемчужины, базовые ресурсы и Пилюлю Защиты Сердца. Оставив себе нужные вещи, остальное он распродал.

Лишь тогда У Дунсяо скопил достаточно средств, чтобы купить ингредиенты и приступить к изучению наследия Му Чаншэна.

Вот только... его жестоко обманула первая любовь.

У Дунсяо замкнулся в себе. Детские травмы всплыли с новой силой, заставив его практически закрыть сердце от всего мира.

Почему «практически»? Да потому что спустя всего пару месяцев судьба снова свела его с Дуань Юэхуа.

Как оказалось, достигнув первых успехов в совершенствовании, девушка первым делом отправилась в городок Цяньцяо на его поиски.

Вот только в городке Цяньцяо У Дунсяо задерживался ненадолго, оттого Дуань Юэхуа с ним и разминулась.

Теперь же, встретившись вновь, девушка проявила ту же искреннюю заботу, и заиндевевшее сердце У Дунсяо слегка оттаяло.

К тому же, пусть добыть Шестиранговую пилюлю детоксикации ей было пока не под силу, Дуань Юэхуа умудрилась скопить личную заначку — лишь бы при встрече показать «названому брату», как она старалась.

Теплота Дуань Юэхуа исцелила его душу: настороженности парень не утратил, но из жестокого и колючего превратился в сдержанного и рассудительного.

И будто вместе с этой девушкой к нему вернулась удача: вскоре У Дунсяо сошёлся с Фан Тяньцзуном...

***

Чжун Цай задумчиво прикусил губу.

Все те сокровища и возможности главного героя, что перечислил Фан Тяньци, его совершенно не впечатлили.

Как раньше не выказывал к ним интереса, так и выслушав до конца, остался равнодушен.

Одни лишь находки, выбитые им из Алтаря, ценностью превосходили этот хлам в сотни раз!

Поразмыслив, Чжун Цай пришёл к выводу: пользы от Фан Тяньци больше не выжмешь. А если захочется узнать продолжение... может, расспросить Дуань Юэхуа?

Впрочем, к чёрту.

Чжун Цай перевёл взгляд на У Шаоцяня.

Тот лишь тепло улыбнулся:

— Я положился на твоё решение.

— Поступим как уславливались, — проговорил Чжун Цай. — Пока Дуань Юэхуа не замышляет лиха, мы в её дела не вмешиваемся.

У Шаоцянь кивнул.

Выбросив девицу из головы, Чжун Цай впился взглядом в остекленевшую физиономию Фан Тяньци. В его голове неожиданно мелькнула мысль.

Замявшись на миг, он задал последний вопрос:

— А кем ты был в своей прошлой жизни?

Чжун Цай чуял: с этим Фан Тяньци дело нечисто. Ему страшно хотелось уяснить, каков был этот слизняк, пока звался Фан Ци.

Пленник разомкнул губы. По мере того как сухой отчёт слетал с его языка, на безучастном лице проступало странное, уродливое воодушевление.

Словно в том, прежнем мире он вершил великие дела.

Словно искренне гордился содеянным.

***

В той жизни Фан Ци являл собой абсолютную серость.

От рождения и до двадцати лет его существование текло безликим руслом.

Не урод, но и не красавец; звёзд с неба в учёбе не хватал, но в заурядный вуз поступил; общительностью не отличался, хотя и завёл троих-четверых таких же серых приятелей.

Никаких потрясений, никаких душевных травм, никакой дедовщины или травли.

Вот только самому Фан Ци эта заурядность была поперёк горла.

В студенческие годы времени хватало с избытком, и Фан Ци с головой ушёл в сеть, изливая там своё бесценное мнение.

Под каждым видео он учил людей жить; под новостями о чужой беде язвительно строчил: «Чего это именно она пострадала? Сама виновата, небось!» или «Враньё всё, просто жалость вышибает»; на форумах снискал славу мелочного демагога, цеплявшегося к каждому слову и навешивавшего ярлыки.

Со временем народ устал с ним спорить. Поначалу его опровергали толпой, потом перестали замечать и начали просто кидать жалобы. Ему стало скучно.

Тогда Фан Ци переключился на сетевые романы.

Комментарии к мужской беллетристике захлебнулись его апломбом. Если для отзыва требовалась платная подписка, он до изнеможения перечитывал бесплатные главы, выискивал малейшие блохи и строчил разгромные простыни на всех сторонних ресурсах. Он не жалел времени на словесные баталии с фанатами книг и сочно смаковал редкую поддержку таких же желчных троллей.

Купаясь в бесконечных срачах, Фан Ци спускал в сеть весь свой яд и воображал себя пупом земли. А закрыв браузер, снова превращался в пустое место.

Его жрала досада.

И тогда он перешёл на тех, кто не мог дать сдачи.

Поначалу с извращённой жестокостью выкашивал насекомых, потом переключился на купленных цыплят и утят... затем на кроликов... бродячих кошек, покалеченных дворняг... а после и на чужих домашних питомцев.

К двадцати пяти годам Фан Ци воспылал внезапной «любовью» к малым детям.

Особенно к тем, чьи родители ушами хлопали.

Вскоре вокруг него стали случаться несчастья.

Кто-то из ребятишек утонул в речке, какого-то младенца беспечные предки заперли в духоте машины, другой ребёнок бесследно сгинул — списали на похищение, а кого-то нашли через пару дней в овраге с пробитым черепом...

Всё это были дела рук Фан Ци.

Он втирался в доверие, направлял, умело пользовался детской наивностью.

Действовал осторожно: выжидал полгода-год, постоянно менял районы.

И ни разу не попался.

В тридцать лет Фан Ци угодил под машину.

Очнулся он уже Фан Тяньци.

И тут же принялся строить планы.

Все вокруг казались ему персонажами из прочитанной книжки — а сам он, провидец, держал все карты на руках.

***

К горлу Чжун Цая подступила тошнота:

— То-то он на Дунсяо без тени сомнения попёр! И сообразил-то как быстро...

У Шаоцянь слегка сжал его плечо, утешая:

— К счастью, с твоей родиной этот урод ничего общего не имеет.

Чжун Цай глубоко выдохнул и выдавил из себя бледную улыбку.

***

Допрос окончился, и перед парнями вырисовалась вся гнилая суть Фан Тяньци.

Если сперва Фан Ци был обычным мелким завистником с кучей комплексов, то, давши волю порокам, стремительно скатился до трусливого палача, охотившегося исключительно на беспомощных.

Вся его «храбрость» распространялась лишь на тех, кто не мог дать сдачи.

Переродившись, он взирал на людей вокруг как на неодушевлённых персонажей, а к прочим относился с высокомерием барчука из клана Фан.

Главного героя он презирал, считая сопляком, которого можно безболезненно раздавить — совсем как тех несчастных детей.

К иным попаденцам он питал лютую ненависть, и не попадись он в руки Чжун Цаю и У Шаоцяню, следующим его шагом стало бы убийство Дуань Юэхуа руками У Дунсяо.

***

Чжун Цай замахнулся и изо всех сил всадил сапог ему в бок!

Рёбра Фан Тяньци треснули, и тот взвыл, корчась на полу от дикой боли.

Чжун Цай стоял плечом к плечу с У Шаоцянем и хладнокровно взирал на стенающую тварь.

Сейчас Фан Тяньци выглядел куда жалче и раздавленнее, чем минуту назад, но Чжун Цай больше не чувствовал ни капли жалости.

Эта мразь заслужила самую лютую смерть!

***

Удар, ещё удар, и ещё!

Чжун Цай безжалостно втаптывал пленника в каменный пол, следя, как тот заходится в судорогах.

У Шаоцянь не останавливал его — лишь когда Чжун Цай в слепом гневе начал оступаться, подхватил его под мышки и мягко отвёл назад.

Лишь тогда Чжун Цай смог перевести дух.

Он судорожно выдохнул, уже со счёта сбившись, в какой раз за день пытается взять себя в руки.

***

От адской боли Фан Тяньци очнулся. Вся тушка его превратилась в сплошной кровавый синяк.

Вдруг разум его прояснился, и он вспомнил... всё, что только что выложил!

Лицо его мгновенно пошло мертвенной бледностью. Пленник в ужасе вскинул голову.

Перед ним, помимо жуткого У Шаоцяня, стоял юноша.

Тот впился в него взглядом, излучавшим бешенство.

Юноша всё ещё не опустил ногу — это он только что ломал ему рёбра!

Губы Фан Тяньци затряслись. В памяти всплыли вопросы, заданные этим юнцом.

И его осенило.

— Так тут есть ещё один попаденец! — заверещал он. — У Шаоцянь вовсе не переродился, это ты ему всё выболтал! Ты, конченный идиотина! Зачем ты выложил сюжет местному?! Да он же тебя первого сожрёт...

Грохот!

Мощнейший удар ладони обрушился сверху, швырнув гулкое эхо по помещению, и вопли Фан Тяньци вмиг оборвались.

Всё его задыхающееся злорадство мгновенно захлебнулось.

Сокрушительная сила размозжила его тело, превратив в кровавую кашу.

***

Боль. Боль на грани безумия.

Сознание Фан Тяньци словно заперли в тёмном капкане, обрекая на бесконечные, мучительные пытки без возможности умереть.

Так долго... Слишком невыносимо...

***

У Шаоцянь опустил руку.

Останки на полу едва заметно дернулись.

— Я хотел швырнуть его на съедение... — Чжун Цай сжал зубы, но вдруг сдулся и недовольно махнул рукой: — А, к чёрту. Всё равно тело не его.

У Шаоцянь небрежно бросил марионетке в медных доспехах:

— Сгребите останки и караульте. Как только разум окончательно угаснет, сожгите.

Чжун Цай помолчал немного, но возражать не стал:

— А прах развейте в горах.

Солдат в медных доспехах коротко склонил голову.

У Шаоцянь обнял Чжун Цая за плечи и мягко шепнул:

— Будет тебе, остынь.

Чжун Цай обнял его в ответ, прижавшись лбом к его лбу.

***

Мучения Фан Тяньци длились недолго: спустя пару часов его дух окончательно развеялся.

Когда Чжун Цай и У Шаоцянь узнали об этом, солдат в медных доспехах уже всё исполнил.

http://bllate.org/book/15860/1443886