Готовый перевод Marrying My Best Bro / Когда друг стал мужем: Глава 16

Для подготовки ингредиентов для Пилюли Предельного Ян требовалось время. Но поскольку под рукой у Чжун Цая оказалось целых пятьсот комплектов для Пилюли Защиты Головы, он решил для начала набить руку на них.

В обычной жизни Цай любил пошутить и подразнить друга, но, садясь за алхимический котёл, мгновенно преображался, становясь предельно собранным и сосредоточенным.

Пилюля Защиты Головы требовала ценных алхимических компонентов — Травы Небесной Желтизны, байу, а также обычных ингредиентов: травы цанпин, семян сянцзин и Камня Бычьего Сердца.

Чжун Цай начал с Травы Небесной Желтизны: требовалось аккуратно извлечь из каждого её листа тончайшие жёлтые жилки...

У Шаоцянь молча сидел подле него, внимательно наблюдая за точными, выверенными движениями друга. Он отлично понимал: Чжун Цай вовсе не был одержим работой — он просто пытался отвлечь его, не оставляя времени для мрачных думок.

***

Вернувшись в главный дворец, А Да явился с докладом к главе клана, У Минчжао.

— Ну как? — спросил тот.

— Алхимик Чжун юн и пылок, — почтительно отозвался А Да, — однако к молодому господину Шаоцяню относится с глубочайшим уважением и заботой.

Затем он дотошно изложил всё увиденное в дворике, не упустив ни единой детали — вплоть до малейших эмоций на лице Чжун Цая.

У Минчжао задумчиво постучал пальцами по столешнице:

— Прошло ведь всего ничего... Неужели их привязанность так крепка?

А Да понимал, что вопрос риторический, а потому остался безответным истуканом.

Раньше Шаоцянь отличался феноменальным талантом и редкой независимостью. Чтобы не портить отношений с сыном, да и будучи занятым собственным совершенствованием и делами рода, У Минчжао не стал приставлять к нему слежку — сильные мира сего горды, и даже отцовская опека могла показаться оскорбительной. Благодаря осторожности Шаоцяня глава клана даже не подозревал, что тот уже много лет тайно дружит с Чжун Цаем.

Поразмыслив ещё немного, У Минчжао произнёс:

— Приглядывай за ними. Если мастер Чжун останется верен моему сыну — это благословение для Шаоцяня. Если же передумает... всё равно пытайся осторожно с ним сблизиться и умаслить.

— Слушаюсь, — отозвался А Да.

— И если алхимику Чжуну понадобятся какие-либо ингредиенты из клановой сокровищницы, передай, чтобы ему оказывали всяческое содействие.

А Да снова наклонил голову.

Супруга главы, госпожа Ян Цзинфэй, полностью ушла в воспитание младшего сына, У Дунсяо. Узнав о распоряжениях мужа, она сочла их разумными и вмешиваться не стала. На её взгляд, будущее Чжун Цая ещё под большим вопросом, но раз уж муж так решил — пусть будет так. А вот управляющий Хэ Чжоу, прослышав о новостях, от всего сердца порадовался за Шаоцяня.

***

Сильнее всех желчью исходил У Шаоань.

— Искренние чувства? Чушь и собачий бред! — с мрачным лицом процедил он, мгновенно вспомнив день свадебного шествия.

Тот парень в свадебном платье под паранджой, не обращая внимания ни на какие подколки, рвался только к Шаоцяню. Тогда Шаоань, хоть и затаил досаду, всё равно презирал Чжун Цая — кому сдалась верность никчёмного бездаря? Кто ж знал, что этот недоучка в мгновение ока превратится в мастера пилюль, да ещё и останется беззаветно предан калеке!

У Шаоань в ярости с грохотом размозжил очередной стол.

— Подумать только, мастер пилюль — и так унижается!

Ся Цзян стоял подле него, опустив голову и сохраняя полное безразличие на лице.

Хотя у теневых стражей душевные порывы были в дефиците, он всё равно понимал, что брань хозяина абсолютно беспочвенна. В гаремах знатных господ мужчин и женщин всегда пруд пруди, да только держат их ради утехи или высокого наследия. Настоящая, неиспорченная выгодой любовь — редчайшее сокровище.

Во всех пятнадцати ветвях клана У среди скрепивших себя узами брака лишь хозяйка тринадцатой ветви, госпожа У Шуйсянь, да её приставной супруг Хо Вань искренне любили друг друга, не пуская в дом посторонних. Теперь к ним добавились Шаоцянь и мастер Чжун. И то, что Шаоцянь стал калекой, лишь ярче подчёркивало чистоту намерений Чжун Цая. Любой здравомыслящий человек завидовал бы Шаоцяню, а не презирал его избавителя.

Впрочем, Ся Цзян давно привык: его хозяин с рождения отличался завистливым и суровым нравом, так что ядовитые речи из его уст были делом привычным.

***

Когда А Да привёл к Чжун Цаю вереницу красавиц, это видели многие сородичи. Когда же он увёл их обратно, слух о том, что молодой алхимик отверг соблазны, мгновенно разлетелся по поместью.

Зеваки, с нетерпением ждавшие драмы, были поражены. Поместье гудело от сплетен: никто не верил, что новоявленный мастер пилюль на самом деле без ума от покалеченного Шаоцяня.

Сгорающие от любопытства, некоторые молодые люди из клана У уже подумывали нанести визит, чтобы сойтись с алхимиком поближе да разузнать обстановку. Однако день проходил за днём, а двери обители Шаоцяня оставались наглухо закрыты. Даже слуги выходили на улицу лишь по крайней нужде и мгновенно возвращались, явно избегая посторонних расспросов. Сородичи поколебались: навязываться и вызывать раздражение никому не хотелось, поэтому все решили выждать удобного случая.

Благодаря этому Чжун Цай и У Шаоцянь смогли сохранить привычный уклад жизни, день за днём посвящая всё время алхимии.

***

Алхимический талант Чжун Цая не вызывал сомнений — в конце концов, Пилюля Восполнения Ци была далеко не самым простым снадобьем, и раз он сумел с ней справиться, то и другие рецепты ему покорятся.

Пилюля Защиты Головы считалась одной из самых капризных среди снадобий, защищающих разум и череп. Сварить её было даже сложнее, чем Восполнение Ци.

Главная сложность заключалась в Камне Бычьего Сердца: он отличался невероятной твёрдостью. Требовалось перетереть его в мельчайший, невесомый порошок и с ювелирной точностью отмерить дозу. Малейшая ошибка — и все остальные ингредиенты испорчены.

Вторая проблема заключалась в конфликте двух редких трав — Травы Небесной Желтизны и байу. Сглаживать их вражду приходилось с помощью сока семян сянцзин. В тот самый миг, когда байу и Трава Небесной Желтизны сливались воедино, нужно было выдавить сок семян прямо на возникающие на поверхности кипящего отвара пузыри. Причём капать следовало строго в момент, когда поднимется ровно три пузыря! Лишь тогда реакция утихала, а отвар в котле снова становился гладким.

Порядок закладки был строгим: сначала Трава Небесной Желтизны, байу и сок сянцзин, затем порошок Камня Бычьего Сердца, и только в самом конце — трава цанпин.

Даже если алхимик преодолевал оба препятствия, на этапе плавления травы цанпин требовалось безупречно держать огонь. Чуть скакнёт температура — трава обуглится, слитная капля жидкой эссенции с громким шипением распадётся, оставив после себя лишь кучку зловонной чёрной гари.

Несмотря на возросшую сложность, на первую успешную закладку у Чжун Цая ушло меньше времени. На исходе пятого дня, ровно в полдень, котёл затих.

Чжун Цай с предельной осторожностью извлёк готовые пилюли и пересыпал их в небольшую пиалу, которую бережно держал Шаоцянь.

— Раз, два... — Чжун Цай огорчённо вздохнул. — Эх, всего четыре штуки. Да ещё и все низшего качества.

Шаоцянь, однако, разочарованным не выглядел:

— Это совершенно нормально. Рецепт-то куда мудрёнее. Набьёшь руку — и качество сразу подскочит.

Чжун Цай косо взглянул на друга:

— А ты, я вижу, в меня веришь больше, чем я сам.

Шаоцянь усмехнулся:

— Я ведь теперь полностью на твоём содержании. Как тут не заискивать перед благодетелем?

Чжун Цай закатил глаза:

— Что-то не заметно, чтобы ты особо старался.

Подшучивая друг над другом, Цай убрал пилюли в деревянный ларчик и сразу же принялся за подготовку новой порции травы. Шаоцянь же умело вычистил котёл от нагара, позволяя другу продолжить работу в любой момент.

За эти дни они наладили идеальное взаимопонимание, и совместная жизнь стала приносить подлинное удовольствие. Для Шаоцяня общество Чжун Цая стало лучшим лекарством от душевных ран, а Чжун Цай подле друга обретал внутренний покой и уверенность.

***

Успешная плавка уже сама по себе была радостным событием, но когда они оба увлечённо хлопотали каждый над своим делом, внезапно раздалось:

Хруст.

Оба мгновенно замерли, переглянувшись.

У Шаоцянь приподнял широкий рукав. Чжун Цай осторожно протянул обе ладони, подставляя их снизу.

В следующее мгновение на его ладони плавно скользнуло круглое бирюзово-зелёное яйцо редкого зверя. Цай тут же уложил его на заранее припасённую мягкую подушечку.

На самой верхушке скорлупы медленно расползалась тонкая трещинка.

Чжун Цай и У Шаоцянь затаили дыхание.

Спустя мгновение острый клюв пробил скорлупу, и наружу выскользнуло маленькое крылышко, покрытое нежным зелёным пухом. Край крыла казался острым, словно лезвие: птенец пару раз потянулся, царапнул скорлупу изнутри, и трещина расползлась ещё шире. Наконец яйцо раскололось пополам, явив миру пушистый зелёный комочек.

Пушистый комочек склонил головку набок и уставился на них блестящими золотистыми глазками — вид у него был трогательный и ужасно милый.

Чжун Цай облегчённо выдохнул:

— Надо же, вылупился прямо сейчас.

Шаоцянь одновременно с ним с улыбкой отозвался:

— Настоящая двойная радость.

С тех пор как они вытянули это яйцо, они спали с ним вповалку, согревая своим теплом: один день под одеялом у одного, другой — у другого. А когда Цай садился за алхимический котёл, яйцо перекочевывало в рукав Шаоцяня, прижимаясь прямо к его запястью.

И вот птенец благополучно родился — оба искренне радовались этому чуду.

Маленький зеленокрылый рух принялся жадно клевать скорлупу, и аура вокруг него начала расти с невероятной скоростью. Только вылупившись, он казался совсем беспомощным, но сейчас его дыхание уже превосходило по силе нынешнего Шаоцяня.

Шаоцянь с лёгким вздохом замешкался:

— И впрямь... от рождения сразу второй ранг.

Чжун Цай не спускал глаз с малыша, собственными глазами наблюдал за его стремительным преображением.

Новорождённый птенец преображался на глазах: нежный пух с бешеной скоростью густел и твердел, превращаясь в плотный, шёлковый на вид, но невероятно прочный прослой перьев. Кромка каждого пера поблёскивала холодным, сокрушительным блеском. Стоило птенцу насторожиться, и это оперение в мгновение ока превратилось бы в сотню острейших лезвий, способных с лёгкостью располосовать любую плоть.

В следующее мгновение лазурная вспышка метнулась прямо Чжун Цаю в лицо, и птенец всей тушкой врезался ему в щёку.

Чжун Цай потерял дар речи:

—...

У Шаоцянь, едва сдерживая смех, поспешно снял пернатого дебошира с лица друга.

Маленький Небесный Рух перекатился на ладони У Шаоцяня, после чего, неуклюже взмахивая крыльями, снова поднялся в воздух. На этот раз он аккуратно приземлился рядом и ласково потёрся о щёку Цая.

Пары переглянувшихся взглядов хватило, чтобы оба пришли к единому мнению: питомец вырос невероятно милым.

Впрочем, Шаоцянь тут же бережно подхватил птенца, не позволяя ему больше донимать Чжун Цая и мешать работе.

Чжун Цай почесал чешущуюся щёку, чувствуя, как на душе становится легко и светло.

— Я продолжаю плавку.

У Шаоцянь погладил птенца по крошечной головке и с улыбкой отозвался:

— Мы с этим малым будем внимательно за тобой наблюдать.

Цай внезапно кое-что вспомнил и поспешно напомнил:

— Не забудь дать ему имя!

— Договорились, — улыбнулся У Шаоцянь.

***

Обретя внутренний покой, Чжун Цай вернулся к котлу. Его движения стали точными, выверенными и абсолютно размеренными.

Вторая закладка прошла без сучка и задоринки: снова четыре Пилюли Защиты Головы низшего качества.

Третья — аналогично: ровно четыре штуки низшего сорта.

Четвёртая и пятая попытки закончились неудачей, но шестая и седьмая вновь принесли успех...

За несколько дней Цай провёл больше десятка плавок, и показатель успешности неожиданно подскочил до невероятных семидесяти процентов! Мастерство его стабилизировалось с поразительной точностью: каждый успешный котёл стабильно давал ровно по четыре пилюли низшего качества.

Чжун Цай повернул голову и победоносно уставился на Шаоцяня.

Тот всё понял без слов и с уважением поднял большой палец вверх:

— Ты просто невероятен. Лучший из лучших.

Цай с удовлетворением принял похвалу, но скромно заметил:

— Ну, по качеству и количеству нам ещё есть куда расти.

Шаоцянь продолжил расточать комплименты:

— И в скорости прогресса тебе тоже нет равных.

Лицо Чжун Цая так и засияло от гордости.

Едва сдерживая смех, Шаоцянь принялся за привычную чистку котла. Маленький зелёный птенец, уютно устроившийся у него в рукаве, каждый раз в такие моменты принимался радостно пищать.

Чжун Цай же сперва пересчитал и бережно убрал готовые снадобья, затем навёл порядок среди ингредиентов... и не удержался, слегка потискав мягкий пушистый комок прямо через ткань рукава Шаоцяня.

Между делом они стали держать совет:

— Вышло тридцать шесть Пилюль Защиты Головы. Может, сдать часть в Зал Снадобий?

— Ты сумел получить готовый отвар всего за пять дней — это выдающийся результат. Продавать их или нет — решать тебе, всё зависит от того, насколько ты готов раскрывать свои карты.

— Тогда ну его, подождём ещё полтора месяца. Надо бы выделить парочку... нет, пять штук для моего папаши. Да и младшим братьям и сёстрам от наложниц в четвёртой ветви они тоже пригодятся.

— Как пожелаешь.

***

Дни летели незаметно и приятно. Проскочило ещё десять дней.

Чжун Цай вставал к алхимическому котлу около двадцати раз в сутки, и стабильно четырнадцать-пятнадцать закладок завершались успехом. В первые дни он неизменно получал по четыре низкосортные пилюли, но в какой-то момент его словно осенило: улов с одного котла не просто подскочил до восьми штук, но три-пять из них стабильно получались среднего качества!

В тот день, подсчитывая запасы, Чжун Цай обнаружил, что накопленное богатство составляет ни много ни мало шестьсот двенадцать пилюль низшего качества и двести сорок — среднего!

— Старина У, а ну-ка посчитай по-быстрому, сколько мы на этом поднимем! — с азартом воскликнул Цай.

У Шаоцянь охотно включился в игру:

— Семь тысяч семьсот семьдесят шесть золотых.

— А теперь посчитай, сколько духовной эссенции я загребу! — не унимался Цай.

— Ровно одна тысяча девяносто две нити духовной эссенции, — без запинки выдал Шаоцянь.

Глядя на два битком набитых ларца с пилюлями, Чжун Цай почувствовал себя настоящим властелином мира.

— Смотри, Шаоцянь! Вот она — империя, которую я завоевал для тебя!

У Шаоцянь не совсем понял, при чём тут империя, но за годы дружбы научился улавливать ход мыслей друга. С мягкой улыбкой он поддержал тон:

— Великая и прекрасная империя! Поистине величественное зрелище!

Цай довольный хохотнул, наклеил на ларчики пометки и убрал их в сумку из горчичного семени.

— На этот рецепт уходит больше сил, так что скажем, будто я мучился больше двух недель и выдал всего четыре успешных котла с эффективностью в десять процентов... Выйдет пятнадцать пилюль. Отдадим часть отцу, а оставшиеся десять пусть Чжун Да отнесёт в Зал Снадобий.

Шаоцянь одобрительно кивнул: разумный план.

***

Они вместе вышли из тренировочной комнаты.

С раскидистого дерева во внутреннем дворике, хлопая крыльями, слетела птаха размером с ладонь. Едва оперившийся птенец, рассекая воздух крошечными крыльями, стремительной молнией опустился прямо на правое плечо У Шаоцяня.

Шаоцянь уже успел дать ему имя — Цин Юй, Лазурное Перо.

Чжун Цай повернулся и пару раз ласково погладил птаху по головке. Малыш лишь забавно покрутил головой, даже не думая вырываться.

Помимо того дня, когда птенец только вылупился, во все последующие дни, пока Чжун Цай был занят алхимией, Шаоцянь оставлял его гулять во дворе. Из-за благородной и древней родословной Небесного Руха птенец всего за пару дней научился виртуозно летать. Когда он разгонялся, то превращался в крошечную зелёную молнию, оставляя за собой лишь смазанный силуэт.

Маленький Рух души не чаял в обоих хозяевах. Помимо полётов, стоит им появиться на пороге, птенец тут же выбирал чьё-то плечо и принимался с энтузиазмом тереться о щёку.

Чжун Цай души в нём не чаял и при каждом удобном случае любил потискать птенца в кулаке — отличное средство от усталости.

Видя, с какой нежностью Цай относится к птенцу, Шаоцянь берег питомца пуще прежнего. Погладив Цин Юй по спинке, он громко окликнул Чжоу Линя:

— Готовы ли сегодняшняя свежая кровь и мясо?

Чжоу Линь поспешно подбежал и почтительно доложил:

— Малыша уже накормили, молодой господин.

Шаоцянь удовлетворенно кивнул.

Чжун Цай, видя такую заботу, радостно улыбнулся. Но глядя на птенца, который, подергав их за одежды, снова взмыл в небо, Цай вдруг поджал губы, а во взгляде промелькнула лёгкая светлая грусть.

Пройдёт совсем немного времени, и этот Небесный Рух вырастет настолько, что сможет носить на себе человека...

Если подумать, даже если бы не история с местью, он всё равно подарил бы этого зверя другу. Просто потому, что они идеально подходили друг другу.

***

Практикующие Тайной Сокровищницы обретают способность летать только на пике девятой ступени Сферы Открытия Дворца. К этому моменту Дворец Дао расширяется до предела, переполняясь таинственной силой. А поскольку все каналы уже очищены и открыты, в теле устанавливается идеальная циркуляция энергии — практик становится легким, точно перышко, и свободно взмывает в небеса.

У Шаоцянь в свое время достиг Сферы Освящения, так что летать умел безупречно. Едва научившись держаться в воздухе, он тут же выманил Чжун Цая наружу, чтобы похвастаться мастерством.

В клане Чжун хватало мастеров Сферы Открытия Дворца, и Цай видал немало парящих в небесах практикующих, но ни один из них не выглядел так ослепительно, раскованно и величественно, как Шаоцянь.

Чжун Цай тогда сгорал от зависти и был совершенно заворажён этим зрелищем.

... В итоге он так извёл Шаоцяня просьбами, что тот сдался и взял его с собой в полёт.

На самом дне глухого ущелья Шаоцянь, посадив Цая на спину, выписывал в поднебесье такие сумасшедшие пируэты, будто рассекал родную стихию подобно рыбе в воде.

Оба тогда хохотали во всё горло, заходясь от полного, безудержного восторга, и прекращали эти воздушные забавы только тогда, когда у Шаоцяня окончательно истощался запас таинственной силы.

И это было не единожды. Каждый раз, когда Чжун Цай заикался о том, что хочет покружить в небесах, Шаоцянь ни разу ему не отказал.

Цай до сих пор помнил, каким гордым и исполненным жизни был Шаоцянь в вышине. Но теперь... потеряв прежний ранг, У Шаоцянь больше не мог летать.

Шаоцянь держался настолько философски и легко, будто его это ни капли не задевало. Но Чжун Цай задевало — да ещё как. Он всей душой хотел, чтобы его лучший друг снова поднялся в небо. И чем скорее, тем лучше.

***

На губах Чжун Цая снова расцвела улыбка.

Небесный Зелёный Рух славится феноменальной скоростью и маневренностью. Он способен идеально подстраиваться под хозяина, паря в облаках. С таким зверем его друг сможет полностью перекрыть разницу между прошлым и настоящим.

Более того, оседлав столь величественную и редкую птицу, Шаоцянь будет выглядеть куда эффектнее и раскованнее многих мастеров Сферы Освящения!

При этой мысли Чжун Цай по-братски закинул руку Шаоцяню на шею и привычным, беззаботным тоном с улыбкой выдал:

— Эй, покатаешь меня через пару месяцев на ветерке?

Шаоцянь на мгновение замер. Осенившая его догадка об истинных мотивах друга заставила его глаза засиять от теплоты, и он с улыбкой ответил:

— Идёт.

Оба глуповато улыбались, с нетерпением предвкушая этот день.

Вдруг Чжун Цай с размаху хлопнул себя ладонью по лбу.

Шаоцянь аж вздрогнул от неожиданности:

— Ты чего?

Цай выпятил губу и с трагическим видом пробормотал:

— Беда... Кажется, этот малый Цин Юй пустит нас по миру.

***

Маленький Небесный Рух едва вылупился, а уже достиг пятой ступени второго ранга — результат превзошёл все их ожидания. Пока аппетит у птенца был скромным, но даже сейчас для нормального роста ему требовалось съедать по целой туше дикого зверя второго ранга каждые три дня. Это выливалось минимум в пятьсот золотых... К счастью, у Шаоцяня имелись личные запасы провизии и мяса, так что на пару месяцев им хватит.

Но когда птенец вырастет до размеров взрослого Руха, ему понадобится по туше в день! Расходы подскочат до двадцати тысяч золотых в месяц — а это больше двухсот тысяч в год!

Даже если Чжун Цай станет без перерыва варить исключительно дорогие Пилюли Защиты Головы, дневного дохода едва хватит, чтобы покрыть прокорм этой прожорливой птицы.

И пусть сейчас их сбережения составляли солидные три миллиона золотых, отдай они три миллиона на прокорм Руха — этого хватит от силы лет на двенадцать-тринадцать. А ведь птенец не будет сидеть на месте! С его-то талантом через пару лет он гарантированно совершит прорыв до третьего ранга. И когда ему потребуется по туше зверя третьего ранга в день, суточные расходы превысят пятьдесят тысяч золотых!

Ужас, да и только!

Раньше Чжун Цай всерьёз надеялся вытянуть себе яйцо редкого высокорангового зверя, но теперь эта мысль испарилась без следа. Появись у них ещё один такой питомец — и они точно пойдут по миру!

Цай, естественно, не стал утаивать от друга их финансовое положение и с удручённым видом вздохнул:

— Да уж, прокормить высокорангового зверя — та ещё задача...

У Шаоцянь не сдержал короткого смешка, покашлял, прочищая горло, и с улыбкой возразил:

— А кто сказал, что свежее мясо для малого Цинпэна нужно обязательно покупать?

Чжун Цай обомлел.

Шаоцянь указным жестом показал на себя:

— Пусть сейчас я могу использовать силу лишь на пике Сферы Небесного Притяжения, сноровка и боевой опыт никуда не делись. С твоими Пилюлями Восполнения Ци мне вполне под силу завалить парочку диких зверей начальной ступени второго ранга. Да даже если я не справлюсь, есть Сян Линь. В конце концов, Рухи хищны по своей природе, птенец и сам способен охотиться.

Чжун Цай хлопнул себя по лбу: и впрямь! Зачем всё покупать за звонкую монету?

Шаоцянь продолжил делиться соображениями:

— Если мы как следует займёмся воспитанием Сян Линя, лет через десять он вполне может совершить прорыв в Сферу Освящения. Тогда ему станет под силу охота и на зверей третьего ранга. А если не справится в одиночку, всегда сможет действовать в паре с Цинпэном. Главное — снабдить их надёжными защитными средствами. К тому же, вытягивая карты, ты получаешь таинственные жемчужины и камни, а ненужные ресурсы я всегда смогу сбыть через свои каналы. На жизнь нам хватит с лихвой.

Цай заметно повеселел, и морщинка у него на лбу разгладилась.

В глазах У Шаоцяня блеснули тёплые искорки.

Если бы Цай не переживал за него так сильно, Шаоцянь и сам с радостью отправился бы в лес на охоту. Каждая принятая Пилюля Восполнения Ци высшего качества давала ему достаточно таинственной силы, чтобы свалить одного-двух диких зверей второго ранга, а это приносило бы не меньше тысячи золотых дохода.

Он ни за что не позволил бы Цаю сутками простаивать у котла, зарабатывая ему на пропитание. Поэтому, как только Чжун Цай освоит ещё несколько рецептов, а малый Цинпэн окрепнет и перерастёт младенческий возраст, Шаоцянь, как и в прежние времена, станет регулярно вытаскивать друга «погулять» на природу.

***

Чжун Да, выполняя поручение хозяина, доставил пять Пилюль Защиты Головы в поместье клана Чжун. В последнее время ингредиентов Чжун Цаю хватало с избытком, выходить наружу ему было лень, поэтому он решил просто отдать предку готовый результат, не пытаясь выгадать лишнюю выгоду.

Чжун Гуаньлинь крутил в пальцах одну из пилюль, на его лице всё ещё держалось изумление.

В этот момент дверь отворилась, и в комнату вошла нарядно одетая красавица с небольшим подносом в руках. На подносе дымилась пиала с густым отваром. Грациозно двинув кистью, она поставила угощение перед супругом.

— Дорогой, откуда у тебя Пилюли Защиты Головы? — с лукавой улыбкой поинтересовалась женщина, чарующе поведя глазами.

Чжун Гуаньлинь, никогда не остававшийся равнодушным к ласкам красавиц, зачерпнул ложкой отвар, пригубил и шутливо ответил:

— А ты угадай.

Женщина кокетливо улыбнулась и, нежно прильнув к плечу мужа, промолвила:

— Мне ни за что не догадаться. Сжалься, подскажи!

Гуаньлинь поцеловал её в румяную щёку и не стал больше тянуть резину:

— Это работа нашего сына, Шестого младшего господина. Он сварил их собственными руками.

Красавица замерла в оцепенении:

— А-Цай?! Он стал мастером пилюль?! — На неё вдруг нахлынуло прозрение, сменившееся досадой: — Так вот почему он приезжал тогда пару раз... оказывается, привозил тебе снадобья! Знать бы заранее, что у парня такой талант, разве мы отдали бы его в семью У? У дочки из третьей ветви хоть и высокий потенциал, да только не факт, что она добьётся большего, чем наш Цай-эр... Ах, супруг мой, как же сильно прогадала наша четвёртая ветвь!

Чжун Гуаньлинь со вздохом закивал:

— И не говори! Упустили такую сокровищницу... — С этими словами он достал две Пилюли Защиты Головы и протянул жене: — Возьми. Выбери подходящее время и отдай их Юнь-эру и Лань-эр.

***

Красавицу звали Ло Фэнсянь — она была третьей супругой Чжун Гуаньлиня. Обладая высшим потенциалом Жёлтого ранга, в свои тридцать с небольшим года она была даже на год моложе старшего законного сына Гуаньлиня, Чжун Ханя.

Когда она только вошла в этот дом, Чжун Цай едва появился на свет, так что ей довелось приглядывать за малюткой. Однако пару лет спустя на свет появился её собственный сын, Чжун Юнь, а ещё через год — дочь Чжун Лань-эр, после чего отношение к Цаю стало охладевать. Учитывая, что природный потенциал мальчика считался никудышным, выслуживаться перед ним не было никакого смысла, поэтому она ограничивалась лишь формальной вежливостью.

Будучи главной хозяйкой четвёртой ветви, Фэнсянь не могла не заметить двух прежних визитов Чжун Цая. Впрочем, перечить мужу она не собиралась: первая жена Гуаньлиня обладала низшим потенциалом Таинственного ранга, да и среди наложниц хватало женщин с высшим потенциалом Жёлтого ранга. Не имея возможности полностью подавить соперниц своей властью, ей приходилось отдавать все силы удержанию внимания супруга, обладателя среднего потенциала Таинственного ранга.

К тому же, Чжун Цай принёс четвёртой ветви немало выгоды своим замужеством, и раз уж Чжун Гуаньлинь решил оказать парню уважение, Ло Фэнсянь в глубине души не имела ничего против.

Разумеется, она досконально изучила характер мужа. Раз Гуаньлинь стал так радушно принимать сына, значит, тот обрёл новую ценность. Продав уши и узнав о прибытии слуги от Цая, она приготовила отвар, чтобы укрепить супружеские узы и заодно выведать подробности.

Но Ло Фэнсянь и в страшном сне не могла представить, что парень с нижайшим потенциалом вдруг превратится в мастера пилюль!

На мгновение её охватило острое сожаление.

Прояви она к нему чуточку больше тепла и заботы в детстве, Чжун Цай сейчас искренне уважал бы её как законную мать. А это принесло бы огромную пользу её собственным детям! Увы, теперь подступиться к Цаю стало куда сложнее, и прежние упущения уже не исправить.

***

Ло Фэнсянь приняла флаконы и пристально осмотрела снадобья. Пилюли выглядели куда более гладкими и налитыми, чем те, что ей приходилось видеть раньше. Пусть они и не дотягивали до среднего качества, но и низкосортным браком их назвать язык бы не повернулся.

Самое то для её Юнь-эра и Лань-эр.

Фэнсянь просияла от удовольствия и с признательностью произнесла:

— Приму эти дары от имени младших братьев и сестёр Шестого господина. — Затем добавила мягким, обволакивающим голосом: — А-Цай всё-таки душой тянется к родному дому. Жизнь в семье У несладка, тебе, дорогой, следует почаще оказывать ему поддержку.

Чжун Гуаньлинь всегда ценил в супруге чуткость и уживчивый нрав, поэтому с улыбкой отозвался:

— Это само собой! Я ведь ещё раньше отправил ему целую гору лекарственных трав, и парень оправдал мои надежды — так быстро освоил целых два вида пилюль!

Ло Фэнсянь, конечно же, подхватила похвалу:

— Шестой господин наверняка прислал тебе оба вида? Какой же он всё-таки заботливый и почтительный сын.

Гуаньлинь расплылся в довольной улыбке ещё сильнее.

Пусть он и понимал, что глубокой привязанности между ним и сыном нет, но кому не приятны льстивые речи? К тому же, когда законная жена во всём поддерживает мужа, наладить отношения с сыном куда проще. А если кто-то из наложниц в задних покоях начнёт проявлять недовольство или глупость, жена всегда сможет приструнить их.

Ло Фэнсянь вновь чарующе улыбнулась:

— А-Цай всё тонко просчитал: количество пилюль аккурат совпадает с числом младших. Смотри, даже двухлетней Вань-эр досталась доля! Раз уж он проявил такую заботу, не забудь напомнить детям, чья это заслуга, чтобы они помнили доброту старшего брата. Братьям и сёстрам надлежит жить в согласии.

Гуаньлинь посчитал эти слова весьма разумными. Впрочем, возиться с мелюзгой у него не было ни малейшего желания, поэтому он просто сгрузил оставшиеся три пилюли супруге:

— Ты их законная мать, вот и займись этим сама.

Ло Фэнсянь, не намереваясь упускать доверие мужа, ласково ответила:

— Не изволяй беспокоиться, дорогой, я лично передам снадобья детям. А долю Сихуа отдам сестрице Тан, пусть пока подержит у себя.

Гуаньлинь одобрительно кивнул и тоже произнёс пару тёплых слов:

— Потрудилась ты на славу.

***

Будучи законной женой, Ло Фэнсянь занимала Двор Кленового Леса, располагавшийся ближе всего к Главным покоям. По своим размерам он уступал лишь резиденции главенствующего хозяина. Здесь жила сама хозяйка вместе со своими детьми, а перед домом раскинулся живописный кленовый гай, придающий усадьбе особый уют.

Перед кленовыми деревьями тренировалась пара юных практикующих — юноша и девушка. В обмене стремительными ударами ощутимый перевес удерживал юноша. Потенциал у обоих был примерно равным, однако парень был старше и сильнее, поэтому скорее просто оттачивал навыки младшей сестры.

Заметив приближение матери, брат с сестрой молниеносно разошлись и замерли на месте.

— Матушка! — радостно окликнули они её.

В глазах Ло Фэнсянь блеснула материнская нежность. С улыбкой обняв детей, она увлекла их за собой к каменной скамье.

Чжун Юню исполнилось пятнадцать, а Чжун Лань-эр — тринадцать. Оба унаследовали яркую внешность матери, отличались бойким нравом и души не чаяли друг в друге.

Фэнсянь достала два небольших нефритовых флакона и вручила каждому по одному.

Брат и сестра приняли подарки, а когда откупорили крышки и заглянули внутрь, опешили:

— Пилюля Защиты Головы?!

Ло Фэнсянь с улыбкой кивнула и рассказала, откуда взялись эти снадобья.

Чем дальше дети слушали, тем шире становились их глаза.

Серьёзно?! Их незаметный Шестой брат Чжун Цай после замужества словно заново родился?

Главная цель Ло Фэнсянь заключалась в том, чтобы внушить детям: при первой же возможности им следует завязать с Чжун Цаем тёплые отношения.

— Прежде между вами никогда не было раздоров, да и я в своё время присматривала за ним. Пусть сильной привязанности между нами не возникло, но и обид я ему не чинила. Разумеется, сейчас вы хотите сойтись с ним из-за его мастерства, но ведь весь мир ищет выгоды. Он ушёл в чужой род, однако вы рождены от одного отца, и делительного интереса у вас нет — а значит, доверия между вами всяко больше, чем с посторонними людьми.

Она сделала паузу, и взгляд её стал глубоким:

— Ваш отец уже начал склонять его на свою сторону, и вам стоит следовать его примеру. Раньше я не вникала в характер А-Цая, но теперь вижу: парень он сметливый и от вашей дружбы отказываться не станет.

Чжун Юнь задумался, а затем на его лице промелькнуло сомнение:

— Но матушка, отец завлекает Шестого брата щедрыми дарами, а что можем предложить ему мы? Если от нас ему не будет никакой пользы, с чего бы ему с нами считаться?

Чжун Лань-эр кивнула, полностью разделяя мнение брата.

Ло Фэнсянь чарующе улыбнулась:

— Верно. Доброе отношение доказывают не словами, а делом. А-Цай покинул род Чжун, и прямых пересечений интересов у вас действительно нет. Однако ему не нужна власть внутри клана, да и в поддержке братьев и сестёр он особо не нуждается.

Она сделала недолгую паузу и продолжила:

— В нашей четвёртой ветви наивысшим потенциалом обладает Хань-эр. Изначально я рассчитывала, что вы усердно займётесь совершенствованием, а позже встанете под его начало, чтобы вместе укреплять положение четвёртой ветви. Тогда и вам доставалось бы больше ресурсов для прорыва на новые ступени. Но теперь расклад изменился. Ваш Шестой брат стал мастером пилюль. Верно служить ему — куда заманчивее и перспективнее, чем помогать старшему брату.

— Семья Ло, из которой я родом, хоть и невелика, но располагает несколькими экспертами Сферы Освящения. У вашего Шестого брата сейчас нет верных умелых людей, и хотя семья У относится к нему неплохо, ему жизненно необходимы собственные доверенные лица. Впрочем, ваш дедушка хоть и глава рода, да только я у него не единственная дочь. Ваши тётушки тоже плетут интриги ради своих детей и пытаются опереться на силу клана Ло. Так что завоюете ли вы расположение А-Цая и сумеете ли выбить помощь деда — зависит исключительно от вашей собственной хватки.

Чжун Юнь и Чжун Лань-эр всё поняли. Юноша и девушка серьёзно кивнули:

— Мы всё поняли, матушка.

Ло Фэнсянь ненадолго задумалась и добавила:

— И запомните ещё кое-что: даже если А-Цай примет ваше расположение, знать надо меру. У мастеров пилюль всегда избыток снадобий, но если он не предлагает их сам, не смейте выпрашивать, прикрываясь родственными узами.

Брат с сестрой снова покорно соглашались.

Лань-эр лукаво усмехнулась:

— Матушка, ты нас совсем за дурачков держишь?

Ло Фэнсянь не удержалась от улыбки и с глубоким смыслом произнесла:

— Вы-то не дураки. Да только дураков вокруг всегда хватает.

Поразмыслив, брат с сестрой вынуждены были признать: глупцов им и впрямь встречалось немало.

Чжун Лань-эр вдруг вспомнила одну историю и заговорила:

— Кстати говоря! Перед замужеством Шестой брат потребовал у третьей ветви немного золота на расходы. Кузины Цянь и Линь с радостью заплатили, чтобы откупиться и спать спокойно. И лишь у кузины Цяо ума не хватило — всё цеплялась к нему, словно боялась, что он согласится слишком легко! Теперь Шестой брат поднялся, а Цянь и Линь благодаря тому случаю завязали с ним хоть какое-то знакомство. Им-то завтра просить пилюли будет куда проще. А вот что теперь делать кузине Цяо?

Чжун Юнь подхватил:

— Кузина Цяо и впрямь повела себя мелочно. Всё-таки родная кровь, к чему было портить отношения на ровном месте? — Он нахмурился и продолжал: — Впрочем, и мы сами поступили нелучшим образом. Когда Шестой брат уходил в чужую семью, следовало собрать ему хоть какое-то приданое. Пусть немного, но проявили бы внимание.

Чжун Лань-эр тоже с досадой вздохнула:

— Выходит, и мне не стоит смеяться над кузиной Цяо — сама ушла недалеко...

Глядя, как дети рассуждают и делают выводы, Ло Фэнсянь испытывала искреннее удовлетворение. Впрочем, полагаться только на сыновей да дочерей она не собиралась: следовало при первой возможности самой выкроить время и нанести визит в родной дом Ло.

Ло Фэнсянь, решив наставить детей, произнесла:

— Раз уж допустили оплошность, нужно её исправить. Сложитесь вдвоём и отправьте ему две тысячи золотых. Причину придумали?

Чжун Лань-эр звонко отчеканила:

— Всё произошло слишком скоропостижно, мы просто не успели приготовить дары заранее!

Чжун Юнь подхватил:

— Мы долго собирали средства и вот только сейчас набрали нужную сумму!

И оба хором завершили:

— Пусть Шестой брат не сердится за такую задержку!

Выслушав их, Ло Фэнсянь с одобрением кивнула.

***

Ло Фэнсянь всегда действовала решительно и без промедления, поэтому сразу отправилась распределять Пилюли Защиты Головы между детьми от наложниц.

В гареме Чжун Гуаньлиня лишь наложниц, родивших ему наследников и получивших официальный статус, насчитывалось восемь человек, а уж прочих очаровательных красоток без статуса было и вовсе не счесть.

Помимо Чжун Юня и Чжун Лань-эр, обладателями драгоценных снадобий должны были стать ещё трое: Чжун Цзиньчуань, рождённый Сюй Цин-эр; Чжун Цзымин, сын Цю Кэ; и совсем крошечная Чжун Вань-эр, дочь Тан Сяои.

Первым делом Ло Фэнсянь направилась в дворик Сюй Цин-эр и постучала в ворота.

Служанка отворила дверь, и, войдя внутрь, Фэнсянь увидела сидевших за чаем мать и сына.

Сюй Цин-эр торопливо поднялась навстречу, поклонилась и с радушной улыбкой проговорила:

— Госпожа, какими судьбами к нам? Предупредили бы заранее, я бы послала Цзиньчуаня за лакомствами, посидели бы, поболтали по-сестрински!

Чжун Цзиньчуань тоже поспешно встал и с почтением приветствовал законную мать.

Ло Фэнсянь тепло улыбнулась юноше, а затем лёгким взмахом руки бросила Сюй Цин-эр небольшой флакон:

— Вовсе не за угощениями я пришла. Погляди-ка лучше, что я тебе принесла.

Сюй Цин-эр подхватила пузырёк, откупорила и ахнула от изумления:

— Пилюля Защиты Головы! Ах, госпожа, неужели это она?! Огромное спасибо! Мы уже который день ищем её по всем лавкам, да везде говорят — раскуплено, заказы расписаны на месяцы вперёд. Уж и не знали, дождёмся ли!

До рождения Цзиньчуаня у Сюй Цин-эр уже был первенец, но тот едва достиг отрочества, как сгинул в стычке во время странствий. Цин-эр безутешно горевала и лишь после рождения Чжун Цзиньчуаня вновь обрела смысл жизни. Она берегла сына пуще глаза и, хотя парню исполнилось семнадцать и он достиг четвёртой ступени Сферы Небесного Притяжения, ни за что не отпускала его за пределы семейных владений.

Чжун Цзиньчуань, сияя от радости, снова с почтением поклонился Ло Фэнсянь.

Ло Фэнсянь улыбнулась:

— Своё спасибо за труды я заслужила, но вы должны знать: эти снадобья — подарок от вашего Шестого брата.

Сюй Цин-эр остолбенела:

— От А-Цая?!

Ло Фэнсянь подхватила:

— Именно от него! Парень ушёл в семью У, призвал алхимический котёл и проявил редчайший талант. С молодым господином Шаоцянем у них полная гармония, а сам А-Цай уже стал мастером пилюль первого ранга! Он у нас и сыновий долг чтит, и о родне заботится: узнал, что младшим братьям и сёстрам не хватает снадобий, и прислал эти пилюли.

Такого поворота они никак не ожидали. В голове Сюй Цин-эр перепутались сотни мыслей, и она смогла лишь растерянно пробормотать:

— Так это подарок А-Цая... Огромное ему спасибо.

Чжун Цзиньчуань тоже ошарашенно поддакнул:

— Да, спасибо Шестому брату.

Понимая, что матери с сыном нужно переварить новость и переговорить наедине, Ло Фэнсянь легко взмахнула рукой:

— Мои дети тоже получили по флакону. Пойду я дальше — нужно ещё заглянуть к Цю Кэ и Сяои. Никого не обделил, прислал всем младшим.

Сюй Цин-эр и Чжун Цзиньчуань немного скованно проводили гостью до ворот. Едва дверь закрылась, мать и сын переглянулись.

Чжун Цзиньчуань в недоумении спросил:

— Шестой брат так близок с законной матерью, что передал пилюли прямо ей в руки?

Сюй Цин-эр, уже пришедшая в себя, ответила:

— Едва ли. Скорее всего, снадобья получил твой отец. А раз он доверяет госпоже, а та славится своей справедливостью, вот ей и поручили раздать пилюли.

Цзиньчуань добавил:

— Шестой брат восхитителен... Всего на год старше меня, а уже мастер пилюль! Теперь понятно, почему он так быстро совершал прорывы. Не похоже это на никудышный потенциал.

Сюй Цин-эр мягко улыбнулась:

— Я думала, тебе придётся и дальше сдерживать развитие, но с Пилюлей Защиты Головы ты можешь спокойно готовиться к прорыву. — Она сделала паузу и наставительно добавила: — Сначала напиши Шестому брату письмо с благодарностью. И упомяни, что как только прорвёшься, сам отправишься на охоту и добудешь для него тушу дикого зверя, чтобы порадовать деликатесом.

Чжун Цзиньчуань послушно кивнул.

***

Тем временем Ло Фэнсянь нанесла визиты Цю Кэ и Тан Сяои.

Чжун Цзымину исполнилось всего тринадцать, и до применения пилюли ему было ещё далеко, но Цю Кэ всё равно не помнила себя от радости.

Её старший сын, Чжун Хошань, давно обзавёлся семейством, оброс детьми и съехал из усадьбы. Обладая низшим потенциалом, он лишь несколько лет назад предпринял попытку пробиться на пятую ступень Сферы Небесного Притяжения, на что ушло редкое лекарство, которое Цю Кэ копила долгие годы. Младший сын тоже не блестал талантом, а сама Цю Кэ, будучи давней наложницей, давно лишилась пылкого внимания супруга. Её ежемесячного содержания едва хватало на собственные нужды, а скопить на редкие снадобья, не говоря уже о пилюлях, было немыслимо.

И вот теперь дары пали прямо с неба!

Проводив Ло Фэнсянь, Цю Кэ от радости крепко обняла сынишку и бережно спрятала флакон на самом дне сундука. При этом она строжайше велела Цзымину запомнить доброту Чжун Цая, немедля отправить ему благодарственное письмо и приложить пару стряпанных ею лакомств.

Что же до Тан Сяои, ей едва перевалило за двадцать, замуж она вышла не так давно, а её двухлетняя дочурка Чжун Вань-эр ещё даже не проходила проверку потенциала.

Впрочем, будь у Вань-эр хоть непревзойдённый талант, пилюля всё равно пришлась бы как нельзя кстати. Будучи девушкой смышлёной, Тан Сяои уговорила Ло Фэнсянь задержаться, прямо при ней написала письмо с изъявлением признательности и даже заставила малютку Вань-эр оставить на бумаге отпечаток ладошки.

Ло Фэнсянь лишь шутливо пожурила её за излишнее усердие и грациозно удалилась.

***

События в Саду Юэхе не предавали широкой огласке, однако в восьми ветвях клана Чжун хватало ушей и глаз, следивших за каждым шагом соседей.

Вскоре весть разнеслась по всему поместью.

И в умах сородичей застыл лишь один недоумённый вопрос: с чего вдруг неприметный Чжун Цай, уйдя в чужой род, в одно мгновение перевернул всё с ног на голову?

http://bllate.org/book/15860/1435534