— Старик! Что с тобой?!
Не дождавшись мужа внизу, старая госпожа Цзян поднялась на второй этаж и от ужаса всплеснула руками. Старый господин беспомощно сползал по креслу, судорожно впившись пальцами в область сердца, а по полу разлетелись белые таблетки. Перепуганная старуха в мгновение ока оказалась рядом.
— Отец! — Цзян Бо обомлел. — Я сейчас вызову скорую!
—... Не надо... Я в порядке... — превозмогая боль, прохрипел старик.
— Что за глупости ты несёшь?! — со слезами на глазах запричитала старуха. — Я сейчас же велю Цзян Бо везти тебя в больницу!
В этот миг ни любимая дочь, ни изнеженный внук не шли ни в какое сравнение с человеком, с которым она прожила бок о бок всю жизнь.
Лицо главы семейства приобрело мертвенно-серый оттенок. Закрыв глаза, он перестал сопротивляться, лишь выдохнул с трудом:
— Не смейте вмешиваться в дело Юйцзинь... И немедленно вызовите Цзян Хуна. Он должен знать... В конце концов...
Закончить фразу у старика не хватило духу — слишком стыдно. Он прекрасно знал: старший сын больше десяти лет сгорал от тоски по сгинувшему мальчику. Как он перенесёт страшную правду? Все эти годы Цзян Хун души не чаял в сестре и её семье, во всём помогал им... А в ответ получил предательский удар милосердия прямо в сердце.
Цзян Бо судорожно перевёл дыхание и взглянул на приёмную мать. Но той было уже не до чужих проблем.
— Хорошо, хорошо, не буду вмешиваться! — залепетала старуха. — Я сейчас же вызову Цзян Хуна! Только живи, умоляю!
Цзян Бо мертвенно побледнел. Понимая, что план рушится, он попытался спасти положение:
— Мама, а как же Сяо Бай?
— Ты что, доконать отца решил?! — гаркнула на него старая госпожа. В этот момент даже любимый приёмный сын вызывал у неё лишь раздражение.
Старый господин Цзян с трудом перевёл дух, разомкнул веки и въелся взглядом в приёмного сына:
— Отправь его за границу! Вы же сами твердили, что там медицина лучше. Вот и вези его на лечение. И лично проследи за этим!
Глава семьи желал лишь одного — выставить Цзян Бо из столицы от греха подальше. Хотя в последние годы старик отошёл от дел, он насквозь видел приёмного сынка. Цзян Бо души не чаял во внешнем внуке, а с родным внуком, пропавшим во младенчестве, даже толком не успел познакомиться. Было очевидно, чью сторону тот примет в конфликте.
В этот момент в комнату поднялась домработница:
— Губернатор Цзян звонил. Сказал, что уже сошёл с самолёта и едет домой.
Цзян Бо сжал кулаки так, что побелели костяшки. Цзян Хун прилетел так быстро! Значит, узнал обо всём заранее. Чёрт возьми! Выходит, действительно не оставалось иного выхода, кроме как срочно увозить Сяо Бая.
Пряча закипающую ярость под маской покорности, Цзян Бо склонил голову:
— Хорошо. Я отвезу отца в больницу, а потом сразу заберу Сяо Бая и улечу. Там ему обеспечат лучший уход.
Старый господин Цзян немного успокоился, хотя сердце всё ещё заходилось мучительной болью. Ему нелегко далось это решение, но одно он знал наверняка: брату и сестре отныне не ходить по одной земле. Цзян Хун никогда не простит Юйцзинь.
***
Вэй Сянжун извёлся, пытаясь дозвониться до Цзян Бо, но тот не брал трубку. Мужчина нервно мерил шагами кабинет. Он прекрасно понимал: взлётом своей карьеры он целиком и полностью обязан клану Цзян. В столице с ним считались лишь благодаря влиятельной родне жены.
И пусть за спиной шипели, клеймя его альфонсом, он сносил всё безропотно. Без слепой преданности Цзян Юйцзинь ему никогда не видать нынешних высот. Потому-то он и носил её на руках, выполняя любой каприз.
Но теперь всё рушилось.
Проклятье! Знай он заранее, что эта сумасшедшая затеяла такое, костьми бы лёг, но остановил её! Она совсем из ума выжила?! Раз уж пошла на такой шаг, нужно было заметать следы наглухо, а не оставлять неопровержимые улики! Из-за своей спеси эта дура подставилась так, что любой за версту разглядит в ней гадину.
Если Цзян Юйцзинь пойдёт ко дну, выкарабкается ли он сам? Оставалось лишь уповать на то, что Цзян Хун пожалеет родного племянника и не станет добивать корпорацию «Вэй». А значит, Вэй Цзябай должен остаться невредим. Его благополучие — единственная нить, скреплявшая клан Цзян и семейство Вэй.
Едва Цзян Бо перезвонил и пересказал решение главы семейства, Вэй Сянжун без колебаний согласился. В итоге Вэй Цзябай, так ни о чём и не догадавшись, вместе с дядей поднялся на борт самолёта, взявшего курс за границу. Парень капризничал и выражал недовольство, но Цзян Бо терпеливо и ласково успокаивал его на протяжении всего пути.
***
Навестив отца в больнице, Цзян Хун сразу направился в отделение полиции. Ему жизненно необходимо было посмотреть в глаза Цзян Юйцзинь и спросить: из какого же чёрствого камня высечено её сердце, если она так поступила с его дитём?
Дело находилось под личным контролем начальника районного управления. Понимая, какая высокопоставленная фигура оказалась в эпицентре скандала, чиновник беспрепятственно устроил Цзян Хуну свидание с задержанной.
— Она внутри, — лично встретив губернатора Цзяна, доложил начальник управления. — Правда, постоянно качает права, требует, чтобы её немедленно отпустили, и зовёт старого господина с госпожой.
Лицо Цзян Хуна выглядело суровым и осунувшимся. С тех пор как пришли страшные вести, он не прилёг ни на минуту; глаза его налились алой сеткой сосудов.
— К ней кто-нибудь приходил?
— Никого, кроме адвоката.
— Понял. Я войду один. Подежурьте снаружи.
— Есть.
Цзян Хун толкнул дверь. Цзян Юйцзинь, выбившаяся из сил после долгих воплей, сидела на табурете. Услышав звук, она резко вскинула голову. Увидев старшего брата, женщина начисто забыла, что украденный ею младенец был его плотью и кровью. Она подскочила, порываясь броситься к нему, но стальные наручники брякнули, больно врезавшись в запястья.
— Брат! Слышишь, вели этим идиотам сейчас же выпустить меня! — заверещала она истерично. — Это всё проклятая тварь Ся Минфэн! Я же сто раз твердила тебе вышвырнуть эту дрянь! Почему ты меня не слушал?! Посмотри, до чего она меня довела! Брат, я не останусь в этой конуре! Пойди и скажи им: если эти твари смеют арестовывать кого-то из клана Цзян, я им всем жизни не дам!
Цзян Хун смотрел на безумствующую сестру с полнейшим ошеломлением. По долгу службы он годами пропадал в регионах, появляясь в столице лишь набегами. Они виделись редко и никогда не были особо близки, но он и во сне не мог представить, насколько спесивой, развращённой и безнаказанной стала его сестра!
В его памяти она оставалась лишь слегка капризной да избалованной. А во что она превратилась теперь?!
От её бредовых выкриков на душе у Цзян Хуна становилось всё холоднее. Все эти годы он пахал без продыху — не только ради того, чтобы найти сгинувшего сына, но и ради чести клана Цзян. Но иметь подобную змею на шее? Да проще прямо сейчас уйти в отставку, чем дожидаться, пока она окончательно втопчет в грязь его имя и репутацию!
— Юйцзинь, ответь мне только на один вопрос, — звенящим от напряжения голосом произнёс Цзян Хун. — Это ты подкупила няньку и заставила её унести Чэньчэня?
Цзян Юйцзинь нахмурилась. Вместо того чтобы немедленно вызволять её, брат выпытывал какую-то чушь!
— Ну я, и что с того?! — заявила она с безграничной наглостью. — Сам виноват! Нечего было этой шлюхе рожать! Я хотела, чтобы эта сука на своей шкуре узнала, что такое настоящая боль! Ишь, возомнила о себе, дрянь: думала, выскочила замуж за Цзяна — и теперь может мной командовать?! Да если бы ты меня послушал, у тебя давно были бы другие сыновья! Это всё она, зацепила тебя своими чарами и не отпускала!
Запредельная ярость смешалась у Цзян Хуна с горьким отчаянием. Она призналась. Собственным ртом признала свою вину! Но когда, скажите на милость, Минфэн пыталась ею командовать?! Он и понятия не имел, что сестра питает к его жене столь лютую, испепеляющую ненависть!
— Это ребёнок Минфэн... и мой кровный сын! — тяжело выдохнул Цзян Хун. — За кого же ты держишь меня, своего родного брата?!
— Брат, ты что вообще несёшь?! — вспыхнула Цзян Юйцзинь. — Ты забыл, что родители завещали тебе защищать меня до конца дней?! Что эта тварь тебе навешала? Зови сюда маму! Я с этой суки шкуру сдеру!
— Я защищал тебя, а ты пустила по ветру мою семью и обрекла моего сына на неизвестность и скитания! — багровея от гнева, отчеканил Цзян Хун. — Мне не нужна такая сестра! Запомни, Цзян Юйцзинь: палец о палец никто не ударит, чтобы вытащить тебя. Ты сгниёшь в тюрьме по закону, и я лично посмотрю на того, кто дерзнёт за тебя заступиться! И запомни раз и навсегда: Ся Минфэн была, есть и останется моей единственной женой!
Вся его жизнь в одно мгновение превратилась в жестокий, абсурдный фарс. Он с ног сбился, ища своего мальчика, а тварь, разрушившая его судьбу, всё это время жила под боком, да ещё и пользовалась его опекой! Каковой иронией обошлись с ним небеса!
И если бы он сам оказался на месте Минфэн или их сына... он бы вовек не простил такого мужа и отца.
Цзян Хун пришёл лишь за правдой. Теперь, когда маски были сорваны, говорить было не о чем. Он развернулся и направился к выходу.
— Брат, вернись! — забилась в истерике Цзян Юйцзинь, с грохотом рванувшись вслед за ним. — Ты же обещал беречь меня всю жизнь! Вернись, ты не имеешь права уходить!..
Но сколько бы она ни визжала, Цзян Хун даже не обернулся.
Дежурившие за дверью полицейские, слышавшие каждую реплику, пребывали в шоке. До чего же безумная, чудовищная чёрствость! И эта дрянь ещё требовала, чтобы брат защищал её до гробовой доски?! Пошла она к черту! Откуда только берутся настолько эгоистичные твари? Пользователи в сети окрестили её «самой ядовитой золовкой в истории» — и попали в самое яблочко.
Кому вообще нужна такая родственница?! А ведь раньше в столичных высших кругах Цзян Юйцзинь все завидовали: знатная семья, пылкая любовь родни, да и муж, пусть и не блещущий происхождением, души в ней не чаял и ползал перед ней на коленях.
Едва грянули эти скандальные разоблачения, каждый, кто знал Цзян Юйцзинь, проклинал её чёрствость и злобу. Жила в шоколаде, ни в чём не ведала отказа — так нет же, обязательно нужно было выкинуть безумную штуку и прийти к логическому финалу: остаться у разбитого корыта, когда отвернулись абсолютно все.
Вражда между ней и Ся Минфэн началась из-за банальной спеси. Минфэн происходила из простой семьи, но благодаря собственному труду окончила престижный университет и познакомилась с Цзян Хуном на работе. Тот сам долго добивался её расположения, однако Цзян Юйцзинь сочла, что какая-то провинциалка — не пара её влиятельному брату.
Зато когда пришла пора выбирать мужа самой, она выскочила за человека, чей род был куда более захудалым, чем у Ся Минфэн. Вот только о своей прежней спеси она тут же благополучно забыла: благоверный казался ей идеалом, и она рта никому не давала открыть, чтобы сказать о нём хоть худое слово.
Двойные стандарты в чистом виде.
***
Начальник управления провожал Цзян Хуна к выходу, собираясь попрощаться, когда кто-то из журналистов узнал губернатора. Газетчики толпой рванули к нему, наперевес с микрофонами.
— Губернатор Цзян, вы вернулись из-за дела Цзян Юйцзинь?! Как вы прокомментируете случившееся?!
— Губернатор Цзян, правда ли, что пятнадцать лет назад ваша родная сестра подкупила няню и похитила вашего сына?! Нашли ли вы ребёнка, и как он себя чувствует?!
— На чью сторону вы встанете — жены и сына или родной сестры?! Как собираетесь улаживать этот семейный конфликт?!
Начальник от неожиданности обомлел и хотел было призвать охрану, чтобы выставить репортёров и дать Цзян Хуну уйти, но тот лишь остановил его жестом. Это был идеальный момент во всеуслышание заявить о своей позиции.
— Закон один для всех, — отчеканил Цзян Хун, глядя прямо в объективы камер. — Всякий, кто совершил преступление, обязан понести заслуженное наказание. Никому не дозволено ставить себя выше закона.
— Узнав о случившемся, я немедленно прилетел в столицу. Я потрясён, взбёшен и глубоко раскаиваюсь. Это моя вина: я не сумел уберечь собственного ребёнка и обрёк его на скитания.
— Я стою и буду стоять на стороне закона. Попытки замять дело или уйти от ответственности недопустимы. Полиция обязана довести расследование до конца в кратчайшие сроки и дать общественности исчерпывающие ответы.
Прямая трансляция мгновенно разлетелась по сети. Зрители, хлынувшие на эфир, по одному лишь осунувшемуся, мертвенно-бледному лицу Цзян Хуна понимали, насколько тяжкий удар пришёлся по нему. Какая чудовищная несправедливость — стать жертвой подлости собственной сестры!
***
Ся Минфэн тоже смотрела этот эфир. Едва трансляция прервалась, её телефон снова зазвонил. На этот раз она приняла вызов Цзян Хуна и сухо назвала адрес. Цзян Хун тут же велел секретарю везти его туда.
Она остановилась в отеле. Цзян Хун разыскал её в приватной чайной комнате.
Когда-то они души друг в друге не чаяли. Но за десять с лишним лет разлуки, полных боли, тоски и затаённой обиды, между ними пролегла невидимая пропасть. Они стали почти чужими людьми.
Все эти годы Цзян Хун тайком следил за судьбой Ся Минфэн. Он знал, через какой ад ей приходится проходить, но не смел её останавливать — понимал, что пока сын не найдётся, Минфэн не отступит.
По сравнению с Цзян Юйцзинь, прожившей всю жизнь в неге и роскоши, Минфэн выглядела осунувшейся и измождённой. В её некогда смоляных волосах пробивалась седина. При мысли о том, кто сломал ей жизнь, сердце Цзян Хуна сжималось от мучительной боли. Ведь он и сам был виновен — потакал гадине, пригретой на груди.
Ся Минфэн всматривалась в мужа. С их последней встречи он сильно сдал: виски побелели, в глазах застыла смертельная усталость. Душа её разрывалась от противоречивых чувств, но простить клан Цзян она была не в силах.
— Минфэн... прости меня, — произнёс Цзян Хун, опустившись на стул напротив. Все его невысказанные слова вылились в эту единственную просьбу.
Слёзы молча покатились по щекам Ся Минфэн. Она отвернулась:
— Поздно. Слишком поздно для этих слов.
— Я знаю... Я и не смею просить о прощении. Я пришёл только узнать... Наш мальчик ведь нашёлся, верно? Как он? С ним всё в порядке?
В полиции Цзян Хун сдержался и не стал расспрашивать начальника, хотя по косвенным оговоркам понял: сына нашли. Но в сети не было ни единого упоминания о его местонахождении. Цзян Хун догадывался, что Минфэн прячет ребёнка от чужих глаз, ведь мир полон жестокости и дурных намерений.
Едва речь зашла о сыне, Ся Минфэн резко повернулась к нему:
— Ребёнок?! Ты вообще вспомнил, что у тебя есть сын?! А наш мальчик чудом остался жив! Если бы не добрая супружеская пара, он замёрз бы насмерть в лютый мороз в глухих горах! Или его растерзали бы дикие звери, и мы даже костей его не нашли бы! Мы вовек бы его не вернули!
Эти страшные картины отозвались в душе Цзян Хуна невыносимой, терзающей болью. Почему, ну почему он не разглядел ядовитую гадюку в собственной сестре раньше?! Он ненавидел Цзян Юйцзинь, но ещё сильнее ненавидел себя.
— Минфэн, прости... Моя вина. Это я погубил нашего мальчика.
Ся Минфэн задыхалась от слёз. Она запрокинула голову, не желая показывать мужу свою слабость. Да, она ненавидела Цзян Хуна, но ведь и сама до последнего не подозревала золовку. Грех лежал на них обоих, и уклониться от этой ответственности было невозможно.
Справившись с рыданиями, она произнесла:
— Чэньчэня спасли добрые люди. За день до сильнейшего снегопада они привезли его в больницу. Поскольку отыскать родителей не удалось, а своих детей у той пары не было, они усыновили его. Жили они бедно, но воспитали нашего мальчика прекрасным человеком. Чэньчэнь вырос умным, работящим и не по годам рассудительным. Сейчас он учится в десятом классе, в следующем году сдаёт гаокао. Я уверена, он поступит в лучший университет.
— Чэньчэнь знает правду о своём происхождении. Но возвращаться в семью Цзян он не хочет. Поэтому до тех пор, пока он не сдаст экзамены, не смейте лезть к нему! От такого семейства Цзян даже меня тошнит, а уж Чэньчэню вы и подавно не нужны.
— Хорошо. Пусть будет по-твоему. Главное — чтобы с Чэньчэнем всё было хорошо. Как скажешь, так и сделаем.
Камень с души Цзян Хуна упал. Он не смел требовать немедленной встречи с сыном — сама мысль о том, что мальчик жив и здоров, казалась величайшей милостью небес.
Когда разговор о сыне иссяк, в приватной кабинке повисла тяжёлая, гнетущая тишина. За прошедшие годы между ними не осталось иных тем, кроме общего горя. Любое другое слово могло спровоцировать лишь новую ссору.
Дежуривший у двери секретарь Сун не выдержал. Заподозрив неладное из-за затянувшегося молчания, он несмело приоткрыл дверь и обратился к Ся Минфэн:
— Госпожа Ся, губернатор очень плох! Узнав о случившемся, он кашлял кровью, но отказался ехать в больницу, чтобы успеть на самолёт...
— Я в порядке, не говори глупостей, я сам знаю своё состояние... — Цзян Хун испуганно взглянул на жену.
Ся Минфэн мысленно вздохнула и произнесла холодным, надломленным голосом:
— Мы с тобой в неоплатном долгу перед Чэньчэнем. Не вздумай унести этот долг в могилу. Я согласилась встретиться только для того, чтобы ваш клан Цзян оставшуюся жизнь не лез ни ко мне, ни к моему сыну.
Секретарь Сун заметил, как мертвенно побледнел его начальник. Ся Минфэн знала, куда бить, чтобы ранить Цзян Хуна в самое сердце. Но, зная всю подноготную, секретарь не мог судить её: в этой кошмарной истории именно она и её ребёнок были единственными невинными жертвами.
— Я понял. Не волнуйся, Минфэн, я не подпущу к вам ни отца, ни мать. Я сейчас же поеду в больницу и сделаю всё, чтобы выжить.
Да, Минфэн права. Он обязан жить — хотя бы ради того, чтобы вернуть долг сыну.
Цзян Хун поднялся и вышел. Когда за ним закрылась дверь, из комнаты донеслись сдавленные рыдания. Сердце Цзян Хуна сжалось в комок, но он не обернулся.
***
Старый господин Цзян слёг в ту же больницу, где лежал Цзян Хун. Это связывало старуху по рукам и ногам: у неё попросту не оставалось времени вызволять Цзян Юйцзинь.
Узнав о решении Ся Минфэн и внука, старик лишь тяжко вздохнул. Как бы ему ни хотелось взглянуть на мальчика, пришлось смириться. Семья Цзян совершила чудовищный, неизгладимый грех. Он до сих пор отказывался верить, что весь этот кошмар, разрушивший покой их дома, сотворила его собственная дочь.
Вэй Сянжун пытался приехать в больницу, но попавшая под горячую руку старуха выгнала его прочь с бранью. Свою слепую ярость она перенесла на зятя — точно так же, как когда-то винила Ся Минфэн в том, что сын отказывался разводиться и заводить другую семью. Для неё всегда были виноваты чужие.
Цзян Хун тоже слышать не хотел о Вэй Сянжуне. Ни его, ни Цзян Юйцзинь он простить не мог.
***
Суд над Цзян Юйцзинь прошёл с невиданной скоростью. Улики были неопровержимы, к тому же подсудимая неоднократно признавала свою вину на камеру и в протоколах. Какими бы ухищрениями ни пользовались адвокаты, нанятые Вэй Сянжуном, ввиду особых отягчающих обстоятельств и мерзости преступления Цзян Юйцзинь приговорили к пятнадцати годам лишения свободы. Ван Чжаоди получила аналогичный срок.
Цзян Юйцзинь, разумеется, отказалась принять приговор и заверещала о немедленной апелляции. Однако общественность встретила решение суда ликованием: люди открыто аплодировали суровому наказанию для обеих преступниц. Глядя на то, как эта женщина брызжет слюной на скамье подсудимых и орангутаном визжит на репортёров, вся страна окончательно убедилась: мерзавка так ничего и не поняла.
http://bllate.org/book/15835/1443291
Сказали спасибо 77 читателей