Глава 18. Праздничный размах
Едва пронёсся клич об общем пире, как соплеменники высыпали из жилищ, неся всё, что нашлось в кладовых. Цзянь Мо помимо своей доли захватил запасы перетёртых пряных трав и толчёного ракушечного мяса. Рагу он варганил по-своему: сперва обжаривал сочные куски на раскалённой каменной плите, и лишь затем отправлял в котлы — оттого аромат выходил куда гуще и аппетитнее, чем у обычной варёнки.
Народ обступил его плотным кольцом — каждый норовил подглядеть хитрости кулинарного дела. Пережарив уже несколько плит мяса, Цзянь Мо обернулся и наткнулся на вереницу горящих, предельно сосредоточенных глаз. Даже несмышлёные детёныши, ещё не умевшие принимать человеческий облик, выстроились в первом ряду: сплошь пушистые непоседы, поднявшиеся на задние лапки и вытянувшие мордочки. Юноша не сдержал доброй улыбки.
Чжоу Фу забавно задвигал носом и сокрушённо вздохнул:
— Я вроде всё повторяю за тобой, а выходить выходит какая-то ерунда! И в чём только секрет?
— Дело, скорее всего, в огне и приправах, — с охотой отозвался Цзянь Мо. — Прогадал со зноем — и кушанье либо пересохнет до жёсткости подмётки, либо останется сырым. Да и специи чуть не так засыплешь — весь вкус насмарку.
Чжоу Фу уныло протянул:
— Эх, и когда же я научусь стряпать так же вкусно?
— Только практика поможет, — улыбнувшись, Цзянь Мо похлопал его по плечу.
Взяв небольшую деревянную ложку, юноша зачерпнул на пробу навара из каждого котла. Убедившись, что соли в самый раз, он оставил похлёбку весело бурлить на углях. Убедившись, что стряпня под присмотром, соплеменники уселись у пламени, завязав неторопливые разговоры. Ребятня со звериными малышами с весёлым визгом носилась неподалёку. Глядя на эту тёплую, уютную картину, Цзянь Мо ощутил, как долгое напряжение наконец отпускает его.
Подхватив остатки пирожных из мучного фрукта, он нанизал их на тонкие прутики и подставил жарким углям. От нагрева корочка подсушилась, покрывшись аппетитными золотистыми подпалинами, а середина стала совсем мягкой, тягучей и источала нежный, хлебный аромат.
Зачуяв сладостный дух, малышня бросила игры и тихонько потянулась к костру, облепив юношу со всех сторон.
Маленький Бань Цзю — пушистый котёнок, ещё не овладевший человечьим обличием, — знал Цзянь Мо лучше прочих. Подскочив к его ногам, малыш легко вспрыгнул юноше на колени. Потоптавшись мягкими лапками и убедившись, что его не прогоняют, котёнок устроился поудобнее, повернул круглую мордочку и замер, не сводя заворожённого взгляда с румяной галеты.
Цзянь Мо отвёл прутик от огня, дал стряпне остыть, после чего отщипнул кусочек и отправил себе в рот. Убедившись, что горечи нет, а мякоть не обжигает язык, он отломил ещё ломтик и протянул малышу.
— Мяу! — пискнул Бань Цзю.
Понюхав угощение розовым носиком, котёнок слизал его язычком, заправил за щёку и принялся усердно жевать, забавно перекатывая кусочек.
Остальная малышня у ног Цзянь Мо мгновенно подняла гвалт: детёныши тянули лапки, цеплялись за одежду и отчаянно тявкали, требуя своей доли. Улыбнувшись их напору, юноша нащипал галету мелкими кусочками и раздал каждому по старшинству. Глядя на это, взрослые тоже нанизали пирожные из мучного фрукта на прутья и уселись запекать. Вскоре над поляной поплыл соблазнительный аромат поджаренного мучного фрукта.
Цзянь Мо смотрел на всеобщее оживление, чувствуя: чего-то для полного счастья не хватает. Поразмыслив, он помахал рукой старшим ребятам.
Дневавший у костра Цзян Син тут же подскочил:
— Братец Цзянь Мо! Чего принести?
— Сбегаешь ко мне в дом за горшком джема? На полке стоит, джем из плодов Пинхуа.
Цзян Син, частенько крутившийся на кухне во время готовки, сразу понял, о чём речь:
— Весь горшок тащить?
Цзянь Мо кивнул.
— Жди, мы мигом! — крикнул Цзян Син и вместе с гурьбой мальчишек наперегонки помчался к его жилищу.
Цзянь Мо тем временем достал ещё десяток галет и разложил над углями. Вскорости Цзян Син, запыхавшись, приволок увесистый глиняный сосуд:
— Держи, старший брат Цзянь Мо!
Цзянь Мо принял горшок:
— Спасибо. Погоди, не убегай!
Он сдёрнул крышку, обмакнул чистую палочку в густой янтарный джем и щедро сдобрил румяную горячую галету. Нагретая мякоть мгновенно впитала сладость, источая восхитительный ягодный аромат. У ребятишек аж глаза заблистали, а изо ртов чуть слюнки не потекли.
Цзянь Мо раздал по прутику каждому из юных помощников, а отдельную, самую румяную галету с джемом протянул У Цзюню. Дети без лишних слов набросились на угощение, а взрослые переглянулись, то и дело переводя хитрые взгляды с Цзянь Мо на вождя, и сдержанно ухмыльнулись. Лишь Чжоу Фу не замечал этих знаков, с нескрываемым восторгом уставившись на джем:
— Надо же, и так лакомиться можно?!
— Отчего же нет? Выходит очень вкусно, — улыбнулся Цзянь Мо, подвигая горшок ближе. — Намазывайте сами.
Внимание народа мгновенно переключилось на сладость. Чжоу Фу первым потянулся за лопаткой:
— Пахнет — загляденье! Я тогда скромничать не стану!
Густо сдобрив поджаристый мякиш, он первым делом преподнёс прутик Цзянь Мо, затем оделил спутника и малышню, после чего с маху укусил горячую галету:
— М-м-м! До чего же объедение! Сладкая, тягучая!
Соплеменники, пробуя горячее кушанье с ягодным джемом, замирали с точно такими же блаженными минами. Цзянь Мо с улыбкой наблюдал за ними: сочный союз углеводов и сахара просто не способен оставить человека равнодушным.
— Ешьте, ешьте, на всех хватит!
Пока народ с аппетитом уплетал угощение, наперебой мечтая, как при первой возможности наберёт ещё больше мучных фруктов, полузверолюд Е Ло внезапно проговорил:
— А ведь я припоминаю... Кажется, и в наших землях произрастают эти фрукты.
Бань Мин тут же запротестовал:
— Да ну, быть такого не может! Мы каждый уголок окрестных земель исходили, отродясь ничего подобного не видывали!
Е Ло, друживший с Цин Ко, на его выпад лишь усмехнулся:
— А за гору, что у Зелёных топей, вы заглядывали?
Бань Мин поперхнулся на полуслове:
— Нам-то с чего туда тащиться? Мы ж рыбу не особо жалуем.
— Вот оттого ты их и не приметил, — пожал плечами Е Ло.
Цин Ко лёгким щелчком осадил Бань Мина и повернулся к Е Ло:
— И когда ты их там заприметил?
— Да уж пару лет прошло, — прищурился тот, припоминая. — Места там дальние, вот я больше туда и не забредал.
Зверолюд Дэ Цзян, скормив кусочек поджаренной галеты своему малышу, подал голос:
— Озёр там и впрямь без счёта, и низина кругом. Сходить стоит, благо путь не ближний, но всё ж ближе, чем до племени Чжэнчи.
Цин Ко глянул на румяную галету в своих руках:
— Пирожные из мучного фрукта в таком виде — припас знатный. Может, и впрямь наведаемся?
Все взгляды скрестились на У Цзюне.
Вождь неторопливо кивнул:
— Добро. Завтра выйдем засветло. Если мучных фруктов не найдём, наловим в Зелёных топях рыбы да вяленой заготовим на зиму.
Возражений не последовало. Прежде соплеменники избегали тех мест из-за нелюбви к речной рыбе, но теперь, благодаря кулинарным изыскам Цзянь Мо, морщиться никто не стал бы.
К тому времени, как доели сухомятку, поспело и рагу с пирожными из мучного фрукта. Уплетая сочное, наваристое кушанье, соплеменники от души благодарили Цзянь Мо — ведь именно его стараниями скудный зимний рацион превратился в настоящий пир.
Перед тем как разойтись по домам, Цин Ко вручил юноше запечатанный кувшин с плодово-ягодным хмелем — в знак признательности за всё, что тот сделал для общины. Цзянь Мо смутился от такого подарка, но народ со смехом заставил его принять кувшин.
На следующее утро, лишь только развиднелось, отряд устремился к гряде за Зелёными топями. Трава серебрилась от раннего инея.
Добравшись до места, охотники и собиратели сразу заприметили пышные заросли мучной травы, поднимавшиеся прямо из воды. Е Ло не ошибался: мучной фрукт рос и здесь.
Хоть заросли уступали в густоте прежнему низинному озеру, тяжёлые плоды гирляндами клонились к воде — привезённых корзин явно едва хватало, чтобы вместить весь урожай.
Единственным изъяном оказалась глубина водоёма. У берегов толща воды достигала четырёх-пяти метров, а к середине уходила во тьму на все десять. Ходить по дну и спокойно собирать урожай не выходило — оставалось только добывать плоды вплавь.
Увидев, что соплеменники намерены с ходу плюхнуться в воду, Цзянь Мо замахал руками:
— Погодите! Сперва разогрейте мышцы! Без разминки в ледяной воде судорога скрутит ноги!
Уроки физкультуры не прошли для него даром, и рисковать понапрасну, подобно бесстрашным зверолюдям, юноша категорически не желал.
Цзянь Мо уже снискал немалый авторитет в племени, оттого, пусть народ и не совсем понимал суть упражнений, все послушно начали повторять за ним. С самым серьёзным видом юноша провёл разминку, заставив отряд повращать суставами и размять поясницу, и лишь затем разрешил спуск.
Кто бы мог подумать, что пока зверолюды и полузверолюды грациозно рассекали водную гладь, сам «наставник» окажется в самом жалком положении! Едва погрузившись, Цзянь Мо принялся отчаянно молотить руками и ногами, пытаясь удержать равновесие.
Озёрная вода обжигала стужей, а бездонная глубина выбила из памяти все навыки плавания в бассейне.
Цин Ко, наблюдавший за его мучениями с берега, не выдержал:
— Может, пусть У Цзюн перекинется в зверя, а ты усядешься к нему на загривок? Звериной туше держаться на воде проще простого!
— Не надо... буль-буль... Я сам...
Зазевавшись, он ушёл под воду с головой, вытолкнув на поверхность целый сноп пузырей.
Цин Ко испуганно ахнул и рванулся к нему, но Цзянь Мо вынырнул сам. Смахнув с лица озёрную воду, юноша тяжело выдохнул:
— Вода связывает... не привык я к диким водоёмам. Сейчас освоюсь — и всё пойдёт на лад.
Дикое озеро — далеко не гладкая чаша бассейна, к подобному юноша готов не был. Цин Ко, тревожась за него, окликнул вождя:
— У Цзюн, присмотри за ним! Как бы беды не вышло!
Вождь без лишних слов подплыл ближе. Едва Цзянь Мо снова качнуло на волне, У Цзюн властно обхватил его за талию, намереваясь приподнять над водой.
Вода сводила пальцы холодом, отчего пышущая жаром ладонь У Цзюня на голой талии отозвалась обжигающим толчком. Цзянь Мо вздрогнул, окончательно потерял опору и принялся отчаянно барахтаться, точь-в-точь задыхающаяся на суше рыба.
Кое-как выровнявшись, юноша упёрся ладонями в широкие плечи зверолюда и смущённо оттолкнул его:
— Не надо... я сам справлюсь.
У Цзюн, уловив его неловкость, ослабил хватку:
— Не буду трогать. Держись за меня.
Цзянь Мо кивнул, ухватившись за его плечи, чтобы устоять на воде. Вождь хотел сказать что-то ещё, но юноша, вглядываясь в озерную гладь, вдруг ушёл под воду с головой.
— Ты чего?! — У Цзюн мгновенно забыл обо всём и цапнул его за руку, не дав окончательно кануть на дно.
Цзянь Мо с шумным всплеском вынырнул, судорожно ловя воздух:
— Там... под водой... кажется, на самом дне полно мучных фруктов!
У Цзюн озадаченно нахмурился:
— Ну да, они и на ветвях растут.
— Да не на ветках! — Цзянь Мо замотал головой, сгоняя с лица воду. — Я про то, что всё дно ими усыпано!
На их шум повернулись остальные.
Объяснять на пальцах в ледяной воде было выше его сил, поэтому юноша просто ткнул пальцем вниз, предлагая глянуть самим.
Соплеменники, не совсем понимая, в чём дело, один за другим нырнули во тьму. Раскрыв глаза под водой, они онемели: сквозь ажурную вязь затопленных стеблей на иле покоились тысячи пухлых, ровных плодов.
Не пара штучек, не скромная россыпь — всё озерное ложе, насколько хватало взгляда, было устлано ковром из мучных фруктов!
Сколько же лет плоды опадали с пышных крон и тонули в этой глубине?!
Никому и в голову не могло прийти подобное. Картина потрясала воображение. Видно, отродясь никто не обирал эти заросли, вот мучные фрукты из года в год и осыпались в водяную могилу. Десятилетие за десятилетием — пока дно не превратилось в настоящий кладезь.
У Цзюн ушёл на глубину и вынырнул с охапкой плодов. Находка мгновенно привлекла всех: охотники сгрудились вокруг вождя.
В этот миг соплеменники забыли, насколько отвратительны сырые мучные фрукты. Каждый выхватил по штуке и без раздумий отправил в рот.
Цзянь Мо лишь глаза вытаращил, глядя, как они махом раскусывают прочную скорлупу, жуют мякоть... и тут же начинают сдавленно давиться и корчиться от тошноты.
— Эй-эй, вы чего?!
— Свежие... кхм-бе-е... Не испортились... э-э-э... — выдавил Цин Ко, отплёвываясь.
Цзянь Мо отчаянно загреб руками:
— Да чтобы проверять, вовсе не обязательно же сырьём пробовать!
Цин Ко, отвернувшись и со вкусом исторгнув из себя остатки горечи, уставился на него:
— А как ещё проверить-то?
Юноша запнулся. Поразмыслив, он так и не нашёлся, что возразить.
Чжоу Фу, утирая слезы и выставив скомканный плод, сдавленно вклинился:
— Мой... тоже добрый... кхм-бе...
— И мой вполне годен, — подал голос Е Ло.
— А вот мой сгнильцой! — выплюнул Бань Мин, скорчив страшную мину. — Тьфу-тьфу! Испорченный — это вообще отрава!
Выбравшись на берег и сличив находки, народ пришёл к изумительному выводу: из десяти утонувших плодов восемь, а то и девять сохранили свежесть.
— Сколько ж зим они пролежали под водой? — дивился Чжоу Фу. — Ну и лежкость!
Цзянь Мо вспомнились лотосы с Земли: их семена в иле способны хранить жизнеспособность тысячелетиями. Похоже, мучной фрукт устроен схожим образом.
У Цзюн переглянулся с юношей и решительно сказал:
— Достаём всё, а там разберёмся.
Озеро было глубоким, выталкивающая сила мешала погружению, так что подъём со дна требовал сноровки — далеко не каждому задачка оказалась по зубам. В итоге У Цзюн отобрал самых отчаянных пловцов из зверолюдей и полузверолюдей, отправляя их на глубину, а прочим велел обдирать нависшие ветви.
Урожая на дне обнаружилось куда больше, чем они смели надеяться. Корзины заполнились в мгновение ока. Пришлось вываливать добычу прямо на сухую поляну у воды, освобождать тару и снова нырять.
Благо плоды лежали плотными пластами: сгребай в корзину загребущими руками — и готово! Работёнка шла куда спорее, чем предполагалось. Охваченные азартом, люди снували туда-сюда: из воды на берег, с берега в воду, забыв про усталость.
Лишь к полудню подтопленные запасы иссякли.
Глядя на выросшую у воды внушительную кучу, отряд в изнеможении повалился прямиком на сухую траву по соседству. Никто не мог шевельнуть и пальцем. Устали смертельно — экой тяжёлой, но радостной работы они отродясь не знали!
Чжоу Фу смотрел на этот курган с нескрываемым изумлением:
— С ума сойти... Это ж больше, чем мы притаскивали из дальних походов к племени Чжэнчи. Настоящая гора!
— Спасибо Цзянь Мо и Е Ло, — с довольной ухмылкой заговорил Цин Ко. — Нынче зимой голодать точно не придётся.
Бань Мин тут же подхватил:
— Какое там голодать! Я уж боюсь, как бы мы эти припасы до следующей зимы доесть успели!
Ди Я с размаху отвесила сыну лёгкий подзатыльник:
— Скажешь тоже, разбушевался!
Народ дружно расхохотался.
— Как бы там ни было, — подал голос Дэ Цзян, — эта зима станет самой сытой и спокойной за долгие годы.
Дэ Цзян считался сильнейшим среди кошачьих зверолюдей и когда-то даже оспаривал место вождя у У Цзюня. Услышав от него такие слова, соплеменники удивлённо уставились на воина. Тот лишь сдержанно отвёл взор, уставившись на синеющие вдалеке хребты.
— Нынче зимой сможем укрыться в поселении и переждать морозы, — подвёл итог Цин Ко. — Не придётся слепо блуждать по сугробам в поисках хоть какой-то добычи.
От этих слов у всех на душе стало светло и легко. Зимняя охота и промысел в лютую стужу — удовольствие сомнительное.
Несмотря на дикую усталость, отказываться от переправки урожая никто не стал. Вскинув корзины, отряд двинулся в обратный путь. Вернувшись, зверолюди кликнули подмогу и отправились на заготовки второй ходкой. В итоге поднялась добрая половина мужчин племени, и к глубокой ночи весь урожай до единого зерна покоился в поселении.
Мужчины выбились из сил настолько, что не могли и пальцем шевельнуть. Видя это, Цин Ко вместе с полузверолюдьми вновь вытащил съестное и хмельной настой, устроив общий ужин прямо под открытым небом. Так каждый воин — холостой или семейный — получил свою долю горячей, сытной стряпни.
После трапезы, под кротким светом первых звёзд, начался раздел добытого. Поскольку в сборе участвовала большая часть общины, всё принесённое сперва свалили в общую кучу, а затем распределили по справедливости. Возражений не возникло.
Впрочем, Цин Ко с помощниками выделили Цзянь Мо и Е Ло по дополнительной доле.
Так Цзянь Мо досталась двойная порция.
Глядя на свой курган из мучных фруктов, юноша почувствовал смущение:
— А не слишком ли это? Кажется, мне отвалили чересчур много...
Цин Ко с усмешкой вскинул взор:
— Много, скажешь тоже!
Не дав юноше вставить слово, он махнул рукой:
— Забирай и не сомневайся! Кабы не вы с Е Ло, мы б про это богатство и не узнали. К тому же, тебе ещё прожорливых крылатых зверей да тото-зверей выкармливать. Им сколько ни дай — всё мало будет!
Вспомнив ненасытный аппетит своих питомцев, Цзянь Мо разумно решил промолчать.
У Цзюн подоспел вовремя и помог взвалить и отнести запасы к жилищу.
Впервые в жизни доля Цзянь Мо превзошла добычу самого вождя!
Взирая на два кургана — большой и поменьше, — загромоздившие весь первый этаж, юноша ощутил укол законной гордости. Пусть он не обладает звериной мощью местной братии, но и простаком его не назвать. Случись что — на улице не пропадёт, сам себя прокормит.
У Цзюн, заметив его заворожённый взгляд, негромко произнёс:
— Умывайся и отдыхай. Утром разберёмся.
— Ладно, — Цзянь Мо обернулся. — Слушай, на первом этаже и яблоку упасть негде. Перебирайся сегодня ко мне наверх?
Ещё в прошлый раз юноша предлагал ему подняться на второй этаж, но вождь из скромности отнекивался. Нынче же отступать ему было попросту некуда.
Глядя на забитые мешками и плодами сусеки первого этажа, Цзянь Мо невольно повеселел. Все эти дни У Цзюн ютился внизу, отчего юношу не оставляло смутное чувство, будто он бессовестно выжил хозяина из собственных хором.
Пусть в этом диком мире между зверолюдьми и полузверолюдьми соблюдался строгий уклад, сам-то он был человеком разумным — иным видом, а стало быть, и предрассудки прочих его касаться не должны.
— Позже переберусь, — отозвался У Цзюн, переводя взор на гору урожая. — Что делать планируешь? Всё пустим на галеты или часть оставим про запас?
Цзянь Мо проследил за его взглядом:
— Стряпать всё разом нет смысла — сгнить успеет раньше, чем съедим.
— Сколько тогда пустим в оборот? Завтра займу ракушечный нож и заготовлю первую часть.
Юноша на мгновение заколебался:
— Сам пока в толк не возьму...
Помявшись, он тихо добавил:
— Хочу попробовать сварить из них хмельной напиток.
— Хмель? — переспросил У Цзюн.
— Ага. В них крахмала пруд пруди, по идее, сбродить должно на ура. Хотя ручаться не стану.
Фруктовое винцо соплеменников годилось для готовки, да только крепости в нём не водилось вовсе. Цзянь Мо рассчитывал заквасить мучную жижу, а после выгнать крепыш путём двойной-тройной перегонки. Для ветеринара жить без чистого спирта под рукой — настоящая пытка.
— Пробуй, коли охота, — поддержал его У Цзюн. — Припасов без счёта, испортишь малость — невелика потеря.
— Да и пропасть не должно, — поразмыслив, заговорил юноша. — Даже если закваска скиснет, скоту сгодится. Кабы не людям, так крылатым зверям да тото-зверям сойдёт за милую душу.
— Стало быть, попытаем счастья. Завтра же налущу побольше плодов.
Цзянь Мо вздохнул:
— Был бы из меня ещё винодел путный...
Каждая наука требует своих знаний. В ветеринарии он разбирался до тонкостей, а вот в прочих ремёслах плавал. Кто бы мог подумать, что судьба забросит его в такую глушь, где придётся самому выгонять первач!
http://bllate.org/book/15825/1433633
Сказали спасибо 23 читателя