Готовый перевод Atypical Salvation [Quick Transmigration] / Спасение через постель?: Глава 34

— На самом деле вы можете спросить Сун Цзячжу напрямую, — предложил Линь Чжи. — Он отличный парень и точно не откажет.

Влезать с просьбами вместо них Линь Чжи не собирался: и маску скромника нужно было беречь, и афишировать свои связи с Цзячжу в стенах школы не хотелось. Ему требовалось создать видимость их близости глазами окружающих, а не демонстрировать её самому — только так инициатива навсегда останется в его руках.

К тому же подобная отстранённость играла важную роль в его игре, лишь усиливая диссонанс. Пока в полумраке разворачивалась их личная, скрытая от чужих глаз история, а он сжимал в кулаке постыдную, немыслимую для посторонних тайну юноши, на людях они оставались едва знакомыми чужаками. Какая тонкая, ироничная забава.

— Может, сходим вместе и попробуем? — загорелась идеей Хэ Юйцин.

— Идите без меня, мне нужно отойти в уборную, — с виноватой улыбкой ответил Линь Чжи, опуская взгляд на прорезиненное покрытие беговой дорожки.

Попрощавшись, Юйцин и две её подруги переглянулись и направились к месту, где расположился Сун Цзячжу.

Услышав приглушённые шаги, Цзячжу инстинктивно подумал, что к нему снова подбирается Линь Чжи. Но, вскинув голову, увидел перед собой троих одноклассниц во главе с Хэ Юйцин, старостой по английскому.

— Э-э-э... мы тут над одной задачей бьёмся, — замялась Юйцин под его невозмутимым взором. Сбиваясь, она с трудом выдавила: — Поможешь? Учителя математики сейчас нет... Впрочем, если не знаешь, мы потом к преподавателям сходим, ничего страшного.

Цзячжу беззвучно кивнул и быстро вывел на черновике короткое: «Задачу».

Хэ Юйцин поспешно выудила из кармана листок с условием, которое ей переписала Ван Лин.

— Это из продвинутого сборника, — шепнула Ван Лин, будто извиняясь. — Возможно, материал выбивается из программы.

Даже признанный гений имел полное право развести руками перед таким заданием!

Сун Цзячжу взял листок, ненадолго задумался и заскользил стержнем по бумаге.

Девушки замерли. Вскоре они с изумлением осознали, что парень вовсе не прикидывает варианты на черновике — он сразу выстраивает безукоризненное, готовое решение. Закончив, Цзячжу аккуратно вырвал исписанный лист и вернул его Хэ Юйцин вместе с её бумажкой.

— Спасибо огроменное! — затрепетала Юйцин от восторга. — А... можно взглянуть, над чем ты сам сейчас работаешь?

Ей безумно хотелось узнать, какого уровня задачи щёлкает местный гений.

Цзячжу молча развернул к ним свою тетрадь. Девушки, непрестанно кланяясь и рассыпаясь в благодарностях, попятились прочь.

— Какая жуть, — прошептала Хэ Юйцин, отойдя на безопасное расстояние. — Просто монстр!

— Это удар по психике, чистое безумие! — вторила ей Ван Лин.

Цяо Юйси воздержалась от комментариев, лишь глубокомысленно кивнув.

***

Наблюдавший за этой сценкой с верхних ступеней Линь Чжи тихонько отступил в самый дальний угол, привычно сливаясь с окружением. Послеполуденное солнце клонило в сон. Прислонившись к бетонной колонне, юноша прикрыл глаза, погружаясь в лёгкую дремоту. Он сидел на грани тени и света, и ласковые лучи прорисовывали мягким золотом профиль его лица.

Проходивший мимо ученик случайно закинул голову и замер.

— Лю Гао, мы чипсы взяли! Дуй сюда! — крикнул кто-то с поля, приложив ладони ко рту.

Застывший у лестницы Лю Гао встрепенулся и побежал на зов приятелей. Но, сбегая по ступеням, всё же не удержался и бросил ещё один взгляд наверх. Извечно неприметный одноклассник всё так же покоился в тени, подобно трепетному блику света на глади воды.

Свисток учителя физкультуры созвал всех на построение. Хэ Юйцин тут же щедро сунула Линь Чжи очередную конфету. Эта круглолицая девчонка с короткой стрижкой питала к сладостям нежную страсть и всякий раз угощала его чем-то новеньким.

Сун Цзячжу краем глаза уловил, как Линь Чжи сжимает ладонь в кулак, и снова зафиксировал взгляд на чужой фигуре, облачённой в его собственную одежду. Парень против воли прижмурился: в памяти всплыло вчерашнее прикосновение — гибкая прохладная ладонь Линь Чжи, накрывшая его веки и медленно соскользнувшая вниз.

Звонок возвестил об окончании физкультурной передышки. Ученики потянулись обратно в корпус, погружаясь в привычный учебный шум.

В перерывах между уроками класс гудел, словно улей. Сун Цзячжу заглянул в уборную и, сполоснув руки, вернулся через заднюю дверь. Из угла доносился весёлый смех Хэ Юйцин и её компании. Слушать чужие пересуды он не собирался, однако тонкий слух подвёл.

— Наш гений — просто космос! Взглянул один раз и расписал все формулы! Лю Гао, так и быть, поделюсь решением.

— Респект, Юйцин-цзе! Только с чего вдруг ты пошла к Цзячжу?

— Мы сперва хотели Линь Чжи попросить, они же вроде ладят. А Линь Чжи сказал, мол, идите сами, он не откажет.

— Ладят? — переспросил Лю Гао с нескрываемым удивлением. — А по мне так они чужие друг другу.

Лю Гао, как парень, отлично понимал, как ведут себя настоящие приятели. Ни на уроке, ни после распуска они и словом не обмолвились — разошлись в разные стороны, словно незнакомцы.

— Ну да, вообще-то, — почесала щёку Хэ Юйцин. — Линь Чжи сам сказал, что они просто соседи по парте. Впрочем, какая разница.

Сун Цзячжу с безучастным видом опустился на своё место. Сидевший рядом черноволосый юноша отпил воды из бутылки и выудил из стола учебники на следующий час. Между ними не проскочило ни единой искры общения — обычные холодные соседи.

Впрочем, Цзячжу со всеми держался одинаково: любые попытки сблизиться он на корню подсекал сдержанным отчуждением, так что со временем все привыкали видеть в нём лишь молчаливую тень.

Но Линь Чжи был устроен иначе. Он был несравненно, безмерно хуже всех прочих.

Цзячжу впился взглядом в печатные строки, однако перед взором настойчиво вставал образ малиновой плиссированной юбки, сохнущей на балконе. То, как ткань облегала тонкую, изящную талию; как колыхался подол при каждом движении — порочный, манящий, невинный и развратный одновременно. И то, как Линь Чжи прижимался к нему, пока их бёдра соприкасались, как прикрывал лицо дрожащими пальцами и доводил себя до разрядки, тяжело дыша на его плече...

Цзячжу изо всех сил пытался вытравить эти воспоминания, но чем усерднее старался, тем отчётливее возвращался в ту злополучную ночь. Снова размыкались веки, запечатлевая срамные картины, а в ушах закипал нежный, прерывистый шёпот.

Липкий, влажный жар, оставшийся на его коленях под шуршащим подолом... Этот осенний сезон въелся в память сильнее всех предыдущих.

Никто в школе и не подозревал, какая тёмная, гнилая фальшь скрывается за скромной оболочкой Линь Чжи. Эту тайну знал только Цзячжу. Но скоро — совсем скоро — он вырвется из этой ловушки, и между ними больше не останется ничего общего. Ему сменят соседа, и жизнь вернётся в привычное спокойное русло.

***

Когда окончились вечерние самостоятельные занятия, Сун Цзячжу направился домой.

После первого дня Линь Чжи больше не дожидался его у школы. Зная адрес, он нажимал на педали и приезжал первым.

Однако у подъезда знакомого велосипеда не оказалось.

Поднявшись на третий этаж, Цзячжу не обнаружил у двери и самого юноши, привычно скрестившего руки на груди.

Отперев замок, он прошёл в квартиру и бросил рюкзак на диван. Взгляд зацепился за плед, которым Линь Чжи укрывался в самом прямом смысле на голое тело. Цзячжу мысленно сделал пометку: в воскресенье перестирать чехлы от дивана, а проклятый плед отправится в стирку прямо сейчас.

В половине одиннадцатого Линь Чжи так и не появился.

Плед крутился в барабане стиральной машины на режиме отжима. Сун Цзячжу с легким раздражением сдернул с сушилки три полностью высохшие вещи и бросил их на диван. Эти предметы, бесцеремонно вторгшиеся в его личное пространство и насквозь пропитанные чужим, юношеским — а точнее, казавшимся почти девичьим — следом, вызывали у него отторжение при одном взгляде.

На диване Цзячжу подушек не держал. Немного поколебавшись, он всё же аккуратно сложил вещи, убрал их в пакет и затолкал в неприметный угол, подальше от глаз.

На душе сразу стало спокойнее. Вернувшись в спальню, он заметил на экране телефона уведомление:

[Линь Чжи: Сегодня не приду]

Значит, придется отдать всё завтра.

Цзячжу не стал уточнять причины и оставил послание без ответа.

Вечер выдался спокойным — не нужно было слушать речи Линь Чжи. Цзячжу намеревался лечь пораньше, однако за последнюю неделю его внутренние часы сбились под чужим влиянием. В итоге он просидел за книгами до полуночи.

Проходя через гостиную, он мельком заглянул в мусорное ведро и наткнулся взглядом на порванные черные чулки. Наскоро выудив несколько бумажных салфеток, Цзячжу прикрыл срамное зрелище, плотно завязал пакет и выставил его за дверь.

***

В это же время Линь Чжи сидел у себя дома и с интересом учил жестовый язык по видеоурокам.

Разумеется, молчаливое досадование Сун Цзячжу, вынужденного беспомощно отмалчиваться в ответ на любые провокации, доставляло немалое удовольствие. И всё же им требовался диалог. Пора было дать парню понять: барьер между ними вовсе не непреодолим.

***

Во вторник Линь Чжи снова не появился.

Он прислал ровно то же сообщение, что и накануне. Цзячжу опять проигнорировал его.

Взгляд парня невольно скользнул к пакету с одеждой, задвинутому в угол. Неужели Линь Чжи решил прекратить эти вечерние занятия?

Что ж, тем лучше. Пусть всё закончится как можно скорее. И пусть вещи спрятаны от глаз, Цзячжу подсознательно помнил: они всё ещё здесь, в его доме, и их хозяин так за ними и не явился.

***

Отправив короткую весточку, Линь Чжи спрятал телефон в карман. Часы показывали лишь десять вечера — город за окном кипел жизнью.

Выйдя из дома, он направился к ближайшему цветочному магазину, наложенному на карту навигатора.

Магазин встретил его ярким светом и рядами пышных горшечных растений.

Линь Чжи целеустремленно разглядывал витрины, когда неподалеку раздался неуверенный голос:

— Линь Чжи?

Вскинув голову, он узнал одноклассника — Лю Гао, ответственного за математику. Это был сдержанный, рассудительный парень в очках.

Они едва общались, поэтому Линь Чжи ограничился сдержанным кивком.

— Это лавка моей сестры, я иногда подменяю её, — пояснил Лю Гао. — Подбираешь что-то конкретное? Скажи, для чего, я помогу сориентироваться.

— Мне нужно какое-нибудь суккулентное растение, подходящее для этого времени года, — ответил Линь Чжи.

Суккуленты считались неприхотливыми, многие выращивали их сами, но хватало и тех, кто предпочитал брать готовые, оформленные горшочки.

— Вот эти варианты хороши, но я бы посоветовал Цзиньхуансин, — Лю Гао указал на изящный вазон с компактным суккулентом. Изумрудные мясистые листья по краям подернулись нежно-алым румянцем. — Выглядит чудесно. За ним легко ухаживать, справится даже новичок. При правильном поливе проживет не один год.

Лю Гао утаил главную мысль: ему показалось, что Цзиньхуансин удивительно подходит самому Линь Чжи. На первый взгляд — обычное зеленое растение, неприметное в густой листве. Но стоит присмотреться ближе, и яркая алая кайма на кончиках листьев приковывает взор, не позволяя отвести глаз.

Линь Чжи кивнул и спросил цену.

Лю Гао назвал стоимость и кратко перечислил правила ухода.

— Давай обменяемся контактами? Если возникнут вопросы по уходу, пиши. К тому же мы одноклассники, в следующий раз сделаю скидку.

— Спасибо, — Линь Чжи добавил его в мессенджере и попрощался.

***

Среда.

Даже сидя плечом к плечу с Линь Чжи за одной партой, Сун Цзячжу не задал мучивший его вопрос о прекращении занятий. Он опасался, что предсказуемое упрямство соседа сыграет против него: вознамерься Линь Чжи отступить, прямой разговор лишь подтолкнет его продолжить эту игру из чистого упрямства.

После вечерних уроков Цзячжу снова не обнаружил велосипеда у подъезда и не застал Линь Чжи на лестничной площадке.

Похоже, и сегодня парень не появится.

Терпения Цзячжу было не занимать. Чтобы вырваться из липких сетей Линь Чжи и с честью дотянуть до конца назначенного месяца, он готов был подождать с возвратом одежды до промежуточных экзаменов. Главное — поставить жирную точку.

Спустя пару минут в дверь постучали.

Распахнув её, Цзячжу замер на пороге. Перед ним стоял Линь Чжи.

Прижимая к груди горшок с суккулентом, юноша бесцеремонно отодвинул хозяина квартиры свободной рукой и переступил порог.

— Чего уставился? Мы же не вечность не виделись, — окинув его взглядом, Линь Чжи сверкнул глазами и сверился с наручными часами: — Всего минут десять прошло.

Воздух снова наполнился тем самым знакомым, дурманящим ароматом — совсем не таким, как в душных школьных коридорах.

Цзячжу пристально смотрел на гостя. Казалось бы, возобновление их встреч должно было вызвать досаду, однако парень с удивлением осознал, что укол разочарования оказался не таким уж сильным.

«Просто я знал, что всё так легко не закончится», — попытался убедить себя Цзячжу, так и не заметив, как в момент появления Линь Чжи его душу на мгновение заполнило странное, успокаивающее чувство безопасности.

— Это тебе, в знак благодарности. За то, что встретил меня в тот раз, — с этими словами Линь Чжи поставил вазон на столик в гостиной.

Он привёз растение из дома еще днем, оставил в камере хранения неподалеку от школы, а перед приходом забрал.

Два дня намеренного отсутствия требовались лишь для того, чтобы сбить Цзячжу с толку, заставить его гадать, придет ли сосед или нет.

Цзячжу требовалось время и пространство, чтобы в тишине переваривать всё, что между ними произошло.

Цзячжу уже собрался отрицательно качнуть головой, но Линь Чжи опередил его:

— Выбросить даже не думай. Выбросишь один — принесу два. Выбросишь два — поставлю четыре. Не откроешь дверь — оставлю прямо на пороге.

Юноша лукаво прищурился, глядя на него с безмятежной улыбкой, пока с его прекрасных, чистых губ слетали откровенные угрозы.

Взгляд Цзячжу упал на пышный суккулент. Плотные сочные листья, окаймленные нежным румянцем... Не будь этих алых штрихов, растение казалось бы самым обыкновенным кусочком зелени, теряющимся среди прочей травы. Но именно эта яркая, хищная кайма привлекала взор и делала его особенным.

Этот цветок до странности походил на своего хозяина.

Мысль мелькнула в голове Цзячжу сама собой, пока он разглядывал стоящего перед ним Линь Чжи.

— Я скину тебе памятку по уходу. Смотри... заботься о нём как следует, — Линь Чжи с особым значением выделил слово «заботься» и свободно опустился на диван.

Откуда только берутся столь бесцеремонные, упрямые люди? Сам решил вручить подарок, сам же в ультимативной форме потребовал проявлять о нём трогательную заботу.

Не имея возможности высказать всё в лицо, Цзячжу лишь беззвучно вздохнул про себя и приступил к занятию.

Он уселся напротив Линь Чжи, привычно выдерживая дистанцию — так повелось с самого первого дня их репетиторства.

Когда уроки подошли к концу, Цзячжу молча протянул юноше пакет с выстиранной одеждой.

***

Школьные дни потекли своим чередом — размеренно и монотонно. Линь Чжи возобновил свои ежедневные визиты, хотя время от времени под настроение пропускал вечер-другой.

Его жизнь в классе тоже немного изменилась: хотя внешне он оставался всё той же неприметной тенью, Хэ Юйцин с подругами теперь всё чаще подсаживались к нему на переменах, а иногда даже звали перекусить вместе.

Линь Чжи угостил Хэ Юйцин и её подруг сладостями, которые прислали из-за границы родители прежнего владельца тела. Это простое внимание ещё сильнее сблизило их.

***

В третьей декаде октября луна пошла на убыль.

Выйдя со школьного двора после вечерней самоподготовки, Линь Чжи заметил вокруг лунного диска сияющий ореол: алый изнутри и пурпурный по краям. Ореол окутывал ночное светило, придавая ему умиротворенную, почти сказочную красоту.

Ученики вместе с встречавшими их родителями завороженно поднимали головы, а многие тут же доставали телефоны, желая запечатлеть редкий миг.

Линь Чжи спешить не стал. Дождавшись Сун Цзячжу, он шагал рядом, не спеша катя велосипед, и жестом предложил спутнику взглянуть на небо.

Обычно люди восхищаются подобными капризами природы, однако Цзячжу, лишь коротко всматриваясь в высь, достал блокнот и вывел четыре иероглифа.

В сумерках Линь Чжи с трудом разобрал написанное:

«Поднимется сильный ветер».

Ореол вокруг луны предвещает ветер, а отпотевший фундамент — дождь. Это оптическое явление, вызванное преломлением света в кристалликах льда, действительно сулило скорую непогоду.

Линь Чжи прекрасно всё понимал, но всё же с сокрушенным вздохом заметил:

— Маленький немой, а ты совсем не романтик.

Цзячжу оставил упрёк без внимания. Романтика была ему ни к чему.

Ночью и впрямь разбушевался сильный ветер, от которого дрожали и дребезжали оконные рамы.

Цзячжу ожидал, что Линь Чжи останется ночевать, но тот ушел.

Стоило парню шагнуть за порог, как в подъезде один за другим зажглись датчики движения, провожая его шаги светлыми вспышками.

Цзячжу вышел на балкон, глядя вслед одинокой фигуре, неверно вилявшей на велосипеде под порывами шквального ветра.

Постояв немного, он затворил балконную дверь, на миг задержал взгляд на аккуратном суккуленте в гостиной и ушел к себе в спальню.

***

Свирепый ночной ветер изрядно затруднил Линь Чжи дорогу домой.

Промерзнув до костей, юноша не стал сразу пить горячую воду или принимать обжигающий душ, а нарочно выждал какое-то время.

В конце концов, простудиться после такой прогулки было бы вполне естественным исходом, верно?

Линь Чжи привык тонко выстраивать ритм событий. Он не торопил развязку, но и затягивать игру не собирался.

Каково же было его удивление, когда слабоватое от природы тело вполне успешно перенесло ночной выгул на ледяном ветру. На следующее утро Линь Чжи лишь пару раз чихнул — да и только, даже заложенности носа не появилось.

Заниматься самоистязанием Линь Чжи не планировал: не сработал этот план — сработает следующий, ведь до вступительных экзаменов Цзячжу всё равно никуда не денется.

Однако вскоре он заметил странность в самом Цзячжу. Хотя тот держался как ни в чём не бывало, от наблюдательного взгляда Линь Чжи не укрылись ни легкий румянец на его щеках, ни непривычная медлительность в движениях. Похоже, парень всё-таки заболел.

Задавать вопросы Линь Чжи не стал и лишь молча проводил его взглядом, когда после обеденного звонка Цзячжу покинул класс.

***

Было воскресенье — день, когда школьникам полагалось законное полдня отдыха.

Короткая осень настигла город врасплох: ещё вчера стояла почти летняя жара, а после ночного урагана температура резко упала.

С самого утра небо затянуло свинцовыми тучами. Почувствовав сырой холод, многие ученики накинули поверх летних футболок плотные зимние куртки.

Около часа или двух дня, когда на улице было ещё относительно светло, хлынул проливной дождь.

Вслед за ним налетел порывистый ветер, загнав прохожих под навесы.

Плотно закрыв окна у себя дома, Линь Чжи связался с 01, чтобы узнать координаты Сун Цзячжу.

[01: Он дома, отметки координат не меняются.]

Теперь Линь Чжи окончательно убедился, что парень свалился с лихорадкой. Каждое воскресенье Цзячжу проводил в книжном магазине — это было неизменным ритуалом его строго распорядка, нарушить который могла лишь серьезная причина.

Прихватив зонт, Линь Чжи вышел на улицу. Поймать такси в такую погоду оказалось невыполнимой задачей, поэтому он сел на автобус.

Добравшись до квартиры Цзячжу, Линь Чжи постучал, но из-за двери не донеслось ни звука. Возможно, стук просто затерялся в шуме дождя и завывании ветра.

На телефонный звонок Цзячжу тоже не ответил.

[01: Хост, что будем делать?]

Система уже просчитывала варианты взлома, когда Линь Чжи спокойно набрал номер с наклеенного на стене объявления службы вскрытия замков.

— В дождь выезжать отказываетесь? Я доплачу.

Услышав обещание приехать незамедлительно, Линь Чжи сбросил вызов.

***

Ветер просачивался сквозь оконные щели, извиваясь жутковатым свистом.

Забившись под одеяло, Сун Цзячжу содрогался от озноба. Его лицо горело, а в горле пересохло так, словно он заплутал в бескрайних песках и не пил ни капли многие дни.

Он изо всех сил пытался разомкнуть веки, но тяжелые веки совершенно не слушались.

Разум словно дрейфовал на поверхности туманного океана, никак не желая возвращаться в скованное болезнью тело. Любая попытка сконцентрироваться отнимала последние силы.

В голове расплывались мутные пепельно-серые пятна, а иссушенное горло все так же молило о глотке влаги.

Вдруг чья-то рука приподняла его за затылок, поднеся к губам воду.

Живительное тепло пролилось внутрь, слегка прогнав пелену. Цзячжу с трудом приоткрыл глаза, погруженный в заторможенное полузабытье.

— Открой рот.

Он подчинился на автомате. На язык легла горькая таблетка, после чего последовал ещё один жадный глоток воды.

Человек, напоивший его, отошел к окну и задернул занавески.

В тусклом свинцовом свете дня его силуэт казался мягким и размытым.

***

Когда Цзячжу снова пришел в себя, за окном уже царил полумрак.

Смутно припомнив дневные события, он обулся и вышел из спальни.

В гостиной Линь Чжи смотрел видео на телефоне, уплетая закуски. Заметив хозяина, он небрежно кивнул в знак приветствия.

Цзячжу быстро спросил на языке жестов, как тот попал внутрь.

Сразу после этого он устало потер виски, ругая себя за глупость: из-за болезни совсем растерял сообразительность. Парень уже повернулся, чтобы найти бумагу и ручку, как Линь Чжи произнес:

— Я вызвал слесаря. Не забудь сменить личинку замка. К слову, из-за дождя мастер затребовал двойной тариф, так что эти расходы с тебя.

Мысли Цзячжу хаотично метались между прохладным «Спасибо», растерянным «Зачем ты вообще пришел?» и возмущенным «С какой стати я должен платить за то, что ты взломал мою дверь, безумец?». Лишь секундой позже до него дошел главный факт.

«Ты понимаешь язык жестов?» — снова передал он пальцами.

— Немного, — Линь Чжи пожал плечами. — Конечно, то, что ты молчишь, меня устраивает, но смотреть, как ты каждый раз выводишь буквы с черепашьей скоростью, выше моих сил.

Цзячжу ненадолго замер, после чего на пальцах сдержанно передал слова благодарности, добавив, что в следующий раз приходить не стоит.

— А вот этого я уже не разобрал, — Линь Чжи предпочел проявить избирательную слепоту, зная, что Цзячжу все равно не проверит истину. — Забегаловок с кашей поблизости не нашлось, так что я сварил немного сам. Сходи на кухню, наложи себе.

На этот раз пауза затянулась еще сильнее. Бросив на Линь Чжи долгий взгляд, Цзячжу не стал продолжать разговор. Он прошел в ванную, освежил лицо и лишь затем направился на кухню.

В подсвеченной панели мультиварки томилась густая горячая рисовая каша. Взгляд Цзячжу стал нечитаемым.

Опустив взор, он неторопливо наполнил пиалу.

Он уже и не помнил, когда в последний раз кто-то проявлял о нем подобную заботу. И уж тем более не ожидал, что человеком, вернувшим это забытое чувство в его жизнь, окажется именно Линь Чжи.

Обычная белая каша — ничего изысканного или сложного. Никаких особых кулинарных талантов. Но стоит Цзячжу подумать, что ее сварил Линь Чжи, как в душе поднималась странная, ни на что не похожая волна эмоций. Это ощущение заставило его надолго замереть перед простой пиалой.

Ему не особо хотелось есть... но и отказываться почему-то совсем не хотелось.

http://bllate.org/book/15821/1435184