Глава 41. Воссоединение
— Спасибо тебе, добрый человек, да только мы не за работой пришли, — ответил Чжэн Шаньчэн.
Сказав что-то Гэ'эру Линю, он вместе с остальными направился к уездной управе.
Мужик, с которым они только что говорили, уставился вслед Гэ'эру Линю и Чжэн Цинъиню, и глаза его маслянисто блеснули: в уезде Синьфэн отродясь не видывали таких красавцев.
Сердце Гэ'эра Линя замирало от предвкушения. Но едва они подошли к воротам управы и уперлись взглядом в двух огромных каменных львов, как у всех троих дух перехватило. Каково же это — вершить дела в таком величавом месте!
Красная черепица, ослепительно белые стены, а у входа вышагивают двое стражников. Чжэн Шаньчэн судорожно сглотнул, сжал кулаки и, собравшись с духом, шагнул вперед:
— Господа уважаемые! Я... я старший брат чиновника Чжэна. Мы из деревни Цинсян приехали, ищем его.
Стражник сперва с презрением оглядел обтрепанный вид Чжэн Шаньчэна и уже собирался прогнать оборванца, но при словах «брат чиновника Чжэна» мгновенно подобрался. Он въедливо смерил посетителя подозрительным взглядом, отчего Чжэн Шаньчэн густо покраснел и замялся.
— Вы это... пождите покамест. Я пойду доложу, — буркнул стражник.
Поди пойми, правду ли врет этот деревенский. Но если правда — не дай бог нагрубить, чиновник Чжэн с потрохами сожрет. О таких вещах лучше доложить в любом случае: соврали — ну, получишь нахлобучку от начальника, а вот если промолчишь да прогонишь родню... Э-э, тут и без головы остаться можно.
Стражник, убавив спеси, поспешил во внутренние дворы к Чжэн Шаньцы.
— Что стряслось? — Чжэн Шаньцы оторвал взгляд от разложенных на столе бумаг.
— Господин чиновник, у ворот управы стоят какие-то люди. Один божится, что он ваш старший брат и прибыл из деревни Цинсян, — запыхавшись, подобострастно выложил стражник.
Чжэн Шаньцы тут же поднялся из-за стола:
— Я сам выйду.
Раз добрались в такую пору, значит, точно родные из Цинсян! Сердце Чжэн Шаньцы радостно забилось. Он ускорил шаг, торопясь во двор. С неба лениво посыпались первые крупные хлопья снега, и слуга Ван Фу, подхватив зонт, на ходу прикрыл хозяина от непогоды.
Стражник, видя, с какой поспешностью шагает господин, суетливо засеменил следом.
Чжэн Шаньчэн со своими добирались пешком и зонтами, разумеется, не обзавелись. Снег повалил внезапно, и им оставалось только жаться под навесом крыши управы. Их стеганые хлопковые халаты были слишком худыми для настоящих холодов, и ледяной осенний ветер быстро пробирал до костей.
У Чжэн Цинъиня от мороза уже заалел кончик носа.
Гэ'эр Линь, парень не из пугливых, вытягивал шею, пытаясь разглядеть, что происходит в глубине двора. Второй стражник предпочёл сделать вид, будто ничего не замечает. Уловив приближающийся гул шагов, Гэ'эр Линь тут же отпрянул и шепнул родным:
— Идут!
Едва Чжэн Шаньцы переступил порог управы, его взгляд сразу упал на Чжэн Шаньчэна, Гэ'эр Линя и Чжэн Цинъиня. Внешне они мало изменились с их последней встречи, разве что выглядели осунувшимися и измотанными от долгой дороги.
— Ван Фу, живо принеси три грелки с горячей водой, вели протопить мою комнату пожарче и найди три тёплых плаща, — на ходу распорядился Чжэн Шаньцы.
— Слушаюсь, господин! — Ван Фу передал зонт стражнику и торопливо унесся исполнять поручение.
Чжэн Шаньчэн поначалу даже не сразу узнал младшего брата. Вид Чжэн Шаньцы в светло-зеленом чиновничьем халате, парадной шапке и со свитой подобострастных стражников за спиной заставил сердце старшего брата сжаться, а к глазам подступили слезы.
— Брат! Ну что же вы не предупредили заранее? Я бы все приготовил, выслал бы людей встретить вас у городских ворот, — шагнул навстречу Чжэн Шаньцы. — На улице стужа, пойдемте скорее в дом, там и поговорим.
— Ох, да... — Чжэн Шаньчэн на автомате сделал шаг вслед за братом. — Мы решили сначала с уборкой урожая закончить, хлеб с полей убрать, а уж потом в путь. Подумали, что в Синьфэне сразу тебя в управе найдем, к чему понапрасну письма гонять.
Он ступал по подворью уездной управы, едва ощущая под собой ноги от благоговейного трепета.
Проходившие мимо мелкие служащие и писари в официальных платьях при виде Чжэн Шаньцы склонялись в почтенном поклоне: «Приветствуем вас, чиновник Чжэн!».
У Чжэн Шаньчэна от этого дух перехватывало. Он не смел даже глаза поднять, чувствуя невероятный стыд за свой грубый, потертый хлопковый халат, и мечтал только об одном — сквозь землю провалиться.
Гэ'эр Линь и Чжэн Цинъинь плелись следом. Гэ'эр Линь украдкой разглядывал пышные галереи и ухоженный двор. Подумать только, какие длинные крытые переходы! И перед Чжэн Шаньцы каждый кланяется! Вот она — настоящая власть уездного начальника!
Чжэн Цинъинь же сжал рукав Гэ'эр Линя так, словно держится за последнюю соломинку, не смея отвести взгляд от земли.
Они пришли во внутренний двор, предназначенный исключительно для работы начальника уезда. Чжэн Шаньцы поспешно жестом пригласил родных внутрь. Ван Фу уже успел распорядиться, чтобы в кабинете разжгли побольше жаровен, так что в помещении царило благодатное тепло.
— Проходите, садитесь скорее! — Чжэн Шаньцы за руку усадил старшего брата за стол, а затем усадил Гэ'эр Линя и Чжэн Цинъиня.
Едва переступив порог, они почувствовали, как промерзшие тела накрывает волной благодатного тепла. После уличного студеного ветра здесь было истинное райское местечко.
Гэ'эр Линь наконец осмелился в упор взглянуть на Чжэн Шаньцы. Подумать только, каков размах! Стал чиновником — и выправка изменилась, и держится совсем иначе.
В этот момент вернулся Ван Фу с тремя плащами: один, строгий черный, передали Чжэн Шаньчэну, а два других, приятного бирюзового оттенка, отдали Гэ'эр Линю и Цинъиню. Слуга проявил недюжинную проворность: не просто быстро нашел новые плащи, но и подгадал с цветом.
Чжэн Шаньцы одобрительно кивнул:
— Брат, невестка, Цинъинь, у вас одежонка довольно легкая. Едва надумаем выходить, обязательно набросьте плащи. Как только закончу с делами, отведу вас прогуляться по уезду Синьфэн.
Гэ'эр Линь взглянул на добротные плащи, аккуратно развешанные на вешалке, и на душе у него потеплело. Смотри-ка, Чжэн Шаньцы заметил, что они налегке! Выходит, чиновничий чин действительно пошел ему на пользу — поумнел. Впрочем, помня прежнюю неприязнь деверя, Гэ'эр Линь все же держался скованно, вовсе не так развязно, как дома.
Чжэн Цинъинь же лишь мельком взглянул на второго брата и тут же уткнулся взглядом в пол, залившись густым румянцем. Они не виделись целую вечность, и он просто понятия не имел, о чем говорить со вторым братом. Да и, честно говоря, все еще немного его побаивался.
— К чему такие траты, — тихо буркнул Чжэн Шаньчэн.
И хотя старший брат ворчал для порядка, в глубине души он таял от радости: младший-то о них помнит, печется!
Ван Фу тем временем разлил по пиалам дымящийся напиток. Достаточно было сделать один вдох, чтобы понять: чай здесь подают отменный.
— Вы, должно быть, проголодались? — спросил Чжэн Шаньцы. — У меня есть свежие сладости к чаю, а если хотите по-настоящему перекусить, я прямо сейчас отведу вас в трактир.
— Да мы в полдень на подводе сухомяткой перекусили, пока не голодны, — возразил Чжэн Шаньчэн.
Гэ'эр Линь скривил губы. Сравнил тоже — черствые сухари и трактирные разносолы! В телеге они только и сделали, что червяка заморили, а теперь, когда появилась возможность поесть по-человечески, муж сам от всего отказывается! В душе Гэ'эр Линя закипела досада, но высказывать претензии при всех он не решился и лишь сглотнул обиду.
— К слову, деверь, — вспомнил вдруг Гэ'эр Линь, вынужденный подать голос. — Извозчик, что нас привез, до сих пор ждет на постоялом дворе. Все наши вещи остались в телеге.
Раньше или позже, а сказать об этом надо было — не заставлять же человека ждать на морозе.
— Ван Фу, отправь людей, пусть заберут наши пожитки и перенесут в поместье. И щедро рассчитайся с извозчиком, добавь ему за тяжелую дорогу. Погода разгулялась, пусть переждет снегопад в Синьфэн пару дней, а то в такую метель возвращаться опасно.
— Будет исполнено, господин!
Гэ'эр Линь невольно сменил гнев на милость: распорядился деверь толково, без лишних споров и пререканий. Прежде-то на любое его слово Чжэн Шаньцы обязательно ответил бы ядовитой колкостью или презрительной ухмылкой. А сегодня словно другого человека подменили!
— А как отец и папа? Почему они не поехали с вами? — поинтересовался Чжэн Шаньцы.
Приезду старшего брата он был искренне рад, но отсутствие отца Чжэна и фулана Чжэн оставляло лёгкую грусть.
— Они решили, что встретят Новый год дома, в Цинсян. Да и холода стоят такие, куда старикам в дальний путь... Вот мы и поехали сами, навестить тебя, — ответил Чжэн Шаньчэн, ощущая себя бедным родственником, пришедшим просить милостыню.
— Брат, что ты такое говоришь! — тепло улыбнулся Чжэн Шаньцы. — Кабы ты не горбатился, зарабатывая мне на учебу, разве стал бы я чиновником? Так что живите здесь спокойно, ни о чем не беспокойтесь. Посмотрели на меня — и назад ни к чему возвращаться. Я подберу тебе в уезде какую-нибудь спокойную, непыльную должность.
Услышав это, Гэ'эр Линь окончательно убедился: деверь-то стал надежным человеком! Видать, поездка в столицу и впрямь прочистила ему мозги, раз он научился думать о житейских делах и печься о старшем брате.
Пока мужчины разговаривали, Гэ'эр Линь тихонько сцапал с подноса лакомство из маша и откусил кусочек. Его глаза тут же округлились от изумления: «Мать честная, да это ж невпроворот как вкусно! Неужто господа чиновники только такую вкуснотищу и едят?!»
«И то верно, чего ж столько народу рвётся в науки да в чиновники! Эка жизнь-то барская, просто загляденье!»
Чжэн Шаньцы тем временем вел неспешную беседу со старшим братом. Чжэн Шаньчэн постепенно отмяк, его плечи больше не сводило судорожным напряжением:
— За дом ты не беспокойся. Отец с папой под присмотром, да и родичи наши рядом. Я к тому же своих закадычных друзей попросил, чтобы приглядывали за стариками да с хозяйством помогали.
— Рад, что у тебя всё ладится, брат, — тихо улыбнулся Чжэн Шаньцы. — Я от вас так долго ответов на письма не получал, уж грешным делом подумал, что и не приедете вовсе.
От этих слов по сердцу Чжэн Шаньчэна разлилось приятное тепло. Превозмогая остатки робости, он подался вперёд и похлопал младшего по плечу. Чиновничий халат под ладонью ощущался прохладным — видать, только-только начал оттаивать с мороза.
— Как ты чин получил, в деревне все мне завидовать стали, — со смущённой улыбкой проговорил Чжэн Шаньчэн. — Гонишь от себя эти мысли, а всё равно на душе гордо: мой родной брат — сам уездный начальник! Получил я твоё письмо с зовом, да и решился... приехал вот, будто приживал какой.
Чжэн Шаньцы прищурился, глядя, как старший брат виновато опускает голову. В душе поднялась волна невольного изумления.
Эх, эта родня Чжэн... До чего же они простые и честные люди!
— Брат, ну что за глупости! К чему эта излишняя учтивость? — с легким укором возразил Чжэн Шаньцы. — Ещё слово — и я всерьёз обижусь. Слышал бы кто: будто мы и не родные вовсе!
— Да я же не в обиду! — торопливо замахал руками Шаньчэн.
— Поешь лучше сладостей, — Шаньцы настойчиво вложил ему в руку кусочек лакомства. Затем перевел взгляд на младшего, который всё так же тихо сидел, уткнувшись носом в колени, и подтолкнул к нему блюдце с пирожными из водяного каштана: — Цинъинь, угощайся. Попробуй, понравится ли.
Цинъинь вскинул голову, торопливо выдохнул:
— Спасибо, второй брат!
Он шустро сцапал угощение и снова спрятал лицо. Чжэн Шаньцы лишь усмехнулся про себя, глядя на эту детскую робость.
***
Посыльный Ван Фу быстро добрался до постоялого двора. На улице у входа застыла подвода, а рядом переминался с ноги на ногу возница.
— Ты ли тот извозчик, что привёз старшего брата господина чиновника? — окликнул его Ван Фу.
— Так точно, почтенный! Я самый, — торопливо отозвался кучер. Опытным глазом он сразу признал в Ван Фу господского слугу и проникся почтением.
— Гони подводу к поместью Чжэн. За труды получишь щедрую надбавку.
Извозчик просиял и закивал чуть не до земли.
Едва повозка остановилась у ворот поместья, дворовые слуги разом взялись за разгрузку вещей.
Юй Ланьи уже знал от Ван Фу, что пожаловали старший брат Чжэн Шаньцы с невесткой и младшим гэ'эром. Выйдя на крыльцо, он поинтересовался:
— Они всё ещё в уездной управе?
— Именно так, молодой господин, — ответил слуга. — И, признаться, одежонка на старшем господине Чжэне совсем худенькая, не по погоде.
Ван Фу отсчитал извозчику целых пять лянов серебра. У кучера от радости едва дыхание не перехватило: он за весь год тяжелой работы таких денег в руках не держивал! А тут за одну поездку — целое состояние! Дорога сразу показалась лёгкой и удачной.
Слуга передал и наказы хозяина: мол, на дворе метель разыгралась, так что лучше переждать непогоду в Синьфэне пару дней. Кучер охотно согласился — он приехал за заработком, а не складывать голову в сугробах, так что лишняя задержка его ничуть не пугала.
Юй Ланьи велел разнести пожитки по гостевым флигелям, а сам уточнил:
— А отец и папа Чжэн Шаньцы не приехали?
— Никак нет, господин. Родители чиновника остались дома. Если более приказов не будет, я вернусь к господину.
— Иди-иди, — махнул рукой Юй Ланьи.
Вернувшись в протопленную комнату, Юй Ланьи никак не мог найти себе места: то сядет у жаровни, то вспрыгнет и наворачивает круги. Слуга Цзинь Юнь только глазами хлопал, глядя на эти метания.
А Ланьи просто-напросто волновался. Он даже заранее переоделся в новый, особенно изысканный халат, желая произвести правильное впечатление.
Тем временем у уездной управы Чжэн Шаньцы усадил родных в экипаж, чтобы отправить их в поместье передохнуть.
— Ланьи — человек добрый и душевный, так что вы, брат, не переживайте, устраивайтесь спокойно. А я как завершу дела в управе, сразу прибуду домой.
Чжэн Шаньчэн понимающе кивнул.
Едва экипаж остановился у ворот поместья и гости вышли наружу, навстречу им из ворот шагнул гэ'эр в ярко-алом нарядном плаще. Ликом он был невиданно хорош, а от всей его фигуры веяло таким благородством и изяществом, что с первого взгляда становилось ясно: перед ними особа высокого рода.
Юй Ланьи внутренне подтянулся, придавая себе как можно более чинный и величественный вид. Подойдя ближе, он с мягкой улыбкой спросил:
— Вы, должно быть, старший брат с невесткой и младший деверь?
Чжэн Шаньцы, обогнав экипаж, уже успел спешиться рядом и тепло улыбнулся супругу:
— Именно так. Это мой старший брат Чжэн Шаньчэн, невестка Гэ'эр Линь и младший брат Чжэн Цинъинь. Они только с дороги, а мне нужно срочно вернуться к делам в управе. Позаботься о них, пожалуйста. — И, повернувшись к родным, представил: — А это мой фулан, Юй Ланьи.
— Мы ведь теперь одна семья, так что не переживай и ступай исполнять службу, — с достоинством произнёс Ланьи.
Вид у него при этом был чрезвычайно степенный и надежный. Чжэн Шаньцы, со спокойной душой доверив ему заботу о родне, отправился обратно.
Стоило Шаньцы удалиться, как над присутствующими повисла неловкая пауза. Чжэн Шаньчэн, простой деревенский мужик, понятия не имел, как вести себя с родовитым фуланом младшего брата, и от смущения у него буквально язык отнялся.
Цинъинь же, украдкой взглянув на Юй Ланьи, замер от восхищения: «Второй брат-невестка такой красивый!»
— Брат, невестка, младший деверь, пойдёмте в дом, я провожу вас в комнаты, — первым нарушил молчание Юй Ланьи.
— Спасибо вам, второй брат-невестка, — отозвался Гэ'эр Линь.
Слышать подобное обращение Юй Ланьи было в новинку, но он лишь дружелюбно кивнул:
— Невестка, зови меня просто Ланьи. Если в комнатах чего-то не хватит или что-то придётся не по нраву — сразу скажи, я прикажу слугам всё переделать или принести нужное.
Ланьи лично проводил Чжэн Шаньчэна и Гэ'эр Линя до приготовленного покоя. Понимая, что супругам после долгой разлуки и дороги нужно поговорить наедине, он не стал задерживаться:
— Скоро слуги принесут горячую воду. Помойтесь с дороги да отдохните как следует.
— Премного благодарны... за хлопоты, — осторожно выбирая слова, проговорил Чжэн Шаньчэн.
— Ну что вы, брат, это мой долг, — с безупречной вежливостью откликнулся Ланьи.
Выйдя в коридор, он невольно перевёл дух. Чжэн Шаньцы и его старший брат были заметно похожи: у Шаньчэна были мужественные, суровые черты лица, в то время как Шаньцы отличался яркой, броской красотой и той особенной статностью, благодаря которой выделялся в любой толпе.
А уж младший брат, Цинъинь — настоящий расцветающий бутон!
Постойте... а где же сам Цинъинь?
Юй Ланьи замер.
Он уже испугался, что умудрился потерять гостя, как вдруг заметил, что скромный гэ'эр тихонько тенью плетется у него за спиной. Ох, точно! Ему же еще нужно проводить Цинъиня в его покой!
«Удивительно... Творение такой красоты, а держится настолько незаметно!» — промелькнуло в голове у Ланьи.
— Цинъинь, вот твоя комната. Посмотри, нравится ли? Если что не так — сразу скажи, — Ланьи отворил перед ним двери.
Учитывая, что Цинъинь — юный, незамужний ещё гэ'эр, Ланьи приказал оформить покой в свежих, радостных тонах. Комната утопала в нежно-лазурных оттенках; на столе стояла изящная ваза со свежесрезанной веткой зимоцвета, а легкий полог кровати струился, точно невесомая дымка.
У стены возвышались два вместительных шкафа.
— В шкафу лежат новые исподние халаты, — добавил Ланьи. — Посмотри, подойдут ли по размеру, я брал со свободной посадкой.
Цинъинь застыл на пороге, поражённый убранством:
— Спасибо, второй брат-невестка, это уже очень хорошо.
— Ты пока отдыхай. Скоро подадут горячую воду и сладости к чаю. Кстати, какие пирожные ты больше любишь?
Цинъинь кротко качнул головой:
— У меня нет особых предпочтений.
— Тогда я велю принести разного понемногу, попробуешь всё и выберешь, что по душе, — щедро пообещал Ланьи. Заметив, что юноша всё стесняется и опускает взор, он с теплой улыбкой прибавил: — Вечером, как все отдохнут, прогуляемся по городу. В Синьфэне есть на что посмотреть!
— Спасибо, второй брат-невестка, — Цинъинь невольно улыбнулся в ответ.
Убедившись, что всё устроено, Ланьи вышел, дабы не мешать гостям с дороги. Он сам прекрасно помнил, как выматывает долгий переезд: вроде бы всё время сидишь в экипаже, а тело ломит так, словно на тебе пахали.
Едва за ним закрылась дверь флигеля, былая чинность слетела с Ланьи без остатка. Он с гордым видом повернулся к слуге:
— Ну, Цзинь Юнь? Как я держался?
Слуга восторженно поднял большой палец:
— Выше всяких похвал, молодой господин! Настоящий хозяин дома!
Ланьи просиял ещё пуще, но придал лицу деловитое выражение:
— Работы ещё невпроворот! Сбегай на кухню, пусть к ужину приготовят блюда посолиднее, да непременно заварят наваристый куриный бульон — гостям нужно восстановить силы.
— Будет исполнено, молодой господин!
— Как они проспятся, Чжэн Шаньцы должен вернуться, — рассуждал вслух Ланьи: — Чжэн Шаньцы так похож на своего старшего брата, невестка тоже выглядит очень красивой, а его младший брат выглядит таким послушным.
«И что же, у них все в семье такие красавцы?!» — только и выдохнул поражённый Юй Ланьи.
Цзинь Юнь про себя подумал: «Так и в нашей господской семье дурнушек нет...»
Для Юй Ланьи это был первый опыт приёма родичей, да ещё и со стороны Чжэн Шаньцы, отчего в груди его бушевал восторженный азарт. Он был твёрдо намерен устроить всё наилучшим образом, чтобы супруг ахнул от восхищения!
Едва эта мысль укоренилась в голове, как силы нахлынули с новой силой.
***
Вскоре слуги принесли горячую воду, свежие фрукты и исходившие паром пирожные. Гэ'эр Линь заглянул в гардеробную: внутри не было лишней одежды, зато аккуратной стопкой лежали два стёганых исподних халата. Он осторожно погладил ткань — мягкую, плотную, дорогого сукна.
— Господи милостивый, да это же словно во сне! — Он провёл пальцами по шёлковому пологу кровати, а затем заворожённо уставился на баночки да скляночки, выстроенные на туалетном столике. В глазах его заплясали зелёные искорки детского восторга.
И этот стол, и изящная ваза, и ложе... Это же не жизнь, а сказка!
— Если мыться не собираешься, я первым полезу, — подал голос Чжэн Шаньчэн.
— Ну уж нет, стану я за тобой воду допивать! — фыркнул Гэ'эр Линь и с блаженством погрузился в глубокую бадью. Напевая под нос незамысловатый мотивчик, он разнежился в горячей воде и даже заставил Шаньчэна очистить и скормить ему сочный апельсин.
Чжэн Шаньчэн лишь качнул головой, упрекая муженька в ребячестве.
— Вот бы всю жизнь так прожить! — счастливо зажмурился Гэ'эр Линь.
Облёкшись в приготовленные Юй Ланьи тёплые халаты, он опустился на перину и ощутил, как тело плавно утопает в мягкости, будто лёг на пышное облако. Не удержавшись, он с детским задором перекатился с боку на бок.
До чего же мягко!
Умывшийся Шаньчэн вышел из-за ширмы и застал супруга, с блаженной миной обнимающего стёганое одеяло.
Чжэн Шаньчэн онемел от такого зрелища.
— Да здешние убранства в сто, в тысячу раз шикарнее того, что мы видели в поместье Сян! — Гэ'эр Линь вскинул взор к резному балахину. — Муженёк, я в жизни на таких перинах не спал... Глаза сами слипаются!
— Ты бы поумерил пыл, — осадил его Шаньчэн.
Он прекрасно знал, как его супруг грезит о барской жизни. Прежде, служа у господ, тот даже подумывал поискать доли посладче да пристроиться к кому понадёжнее, да вовремя опомнился, трезво оценив своё положение. Куда разумнее оказалось выйти за простого, честного человека да строить счастье своими руками.
Но теперь, очутившись в поместье уездного начальника на правах дорогих гостей, Гэ'эр Линь едва не задыхался от нахлынувшего восторга.
Раздался лёгкий стук в дверь, и Линь мгновенно подскочил, принимая чинный вид.
— Старший господин, мы принесли отвар из груши с кореньями. Позволите подать?
— Входите, — отозвался Шаньчэн, всё ещё не привыкший к тому, что его величают «старшим господином».
Слуги со скромно опущенными взорами расставили на столе пиалы с грушевой пастой, а двое других внесли ещё одну жаровню с углями, после чего бесшумно удалились. Отвар из снежной груши, сваренный с добавлением ремании, кудзу, редьки, ландышника, имбирного сока, рябчика и мёда, был не просто лакомством, а настоящим целебным снадобьем.
Гэ'эр Линь мигом спрыгнул с кровати, зачерпнул себе пару ложек в малую пиалу и пригубил.
Он счастливо зажмурился, смакуя каждый глоток. Глядя на его упоительную мину, Чжэн Шаньчэн не удержался, подошёл к столу и тоже налил себе немного. Вкус оказался приятным, но особого восторга не вызвал — обычное сладкое пойло, ничего эдакого.
Тем временем Чжэн Цинъинь, смыв с себя дорогу и выпив целебного отвара, забрался в мягкую постель. Едва голова его коснулась взбитой подушки, как веки тяжелели, и юноша погрузился в глубокий, безмятежный сон.
***
В уезде Синьфэн снегопады выдались куда более обильными, чем в окрестных землях. Чжэн Шаньцы заранее вывесил указ, повелевавший горожанам исправно расчищать снег перед своими домами под угрозой денежного штрафа. Стоило народцу просечь угрозу монетой, как даже самые ленивые обыватели, кряхтя и ругаясь, взялись за лопаты: почистить сугроб у порога — дело нехитрое, а вот платить звонкую монету в казну никому не хотелось.
Правда, на главных улицах сугробы выросли такие, что проехать стало невозможно. Разгребать городские тракты доверили уездным стражникам, причём Чжэн Шаньцы лично распорядился выплачивать каждому заснеженному работнику по пять монеток в день сверху.
Деньги пусть и небольшие, а всё приятная прибавка!
Получив такое подспорье, стражники работали с удвоенным усердием.
Разобравшись с государственными делами, Чжэн Шаньцы не стал задерживаться в управе и сразу направился домой.
— Что-то господин уездный сегодня больно спешно отбыл, — задумчиво протянул помощник начальника уезда Ци. — Не иначе как приключилась какая беда?
Регистратор Цзян хмыкнул:
— Слыхал я, будто к господину Чжэну родичи пожаловали. Вот он и торопится к семейному очагу.
Сам же Цзян уже прикидывал про себя: на днях надобно обязательно наведаться в поместье Чжэн с визитом. Прихватить нехитрых подарков — якобы для родных чиновника. Слишком дорогое приносить не следует, а вот у его женушки из родных мест как раз привезли кое-какие редкие снеди да прочие гостинцы. Подарить эдакие деревенские продовольствия — и господин Чжэн не сможет упрекнуть в подкупе, и забота выйдет душевной.
Убедившись, что никаких чрезвычайных происшествий не предвидится, помощник Ци лишь махнул рукой и ушёл к себе.
Зима в этом году выдалась снежной, но жителям Синьфэна это было лишь в радость: обильный снег обещал богатый урожай на будущий год. Если Небеса благоволят, то и простому люду жить веселее.
***
Едва переступив порог поместья, Чжэн Шаньцы застал за беседой Юй Ланьи и Гэ'эр Линя. Чиновник подошёл и с почтением приветствовал старшую невестку.
— Да вот, толкуем со вторым братом-невесткой, — смущённо проговорил Гэ'эр Линь. — Он надумал прикупить нам новой одежонки, а я говорю — к чему лишние траты? У нас и своего добра хватает.
Он всё ещё стеснялся: выкидывать эдакие деньги на ровном месте казалось ему непозволительной роскошью. Хоть в их деревенской семье всеми финансами заправлял фулан Чжэн, Гэ'эр Линь прекрасно понимал, во сколько обойдётся содержание такой уймы ртов. Они пришли сюда за счастьем, а не для того, чтобы проявлять бесстыдную жадность. Нельзя же вечно сидеть на шее у Шаньцы! Надобно и самим какое дело сыскать, иначе даже самая крепкая родственная любовь быстро истлеет.
— Ничего страшного, — мягко возразил Чжэн Шаньцы. — Одежонка на вас и впрямь легковата, видать, не гадали, что в Синьфэне зимы столь суровые. Лучше купить по доброму стёганому халату, нежели потом хворать да спускать деньги на снадобья у лекарей.
— Вот-вот! Муженёк дело говорит, — тут же подхватил Юй Ланьи, опять подбоченившись с привычной купеческой размашистостью. — Вы, невестка, попусту не кручиньтесь. Нынче вечером отужинаем да отправимся по лавкам. Выбирайте всё, что душе угодно, за всё уплачено!
Гэ'эр Линь изумлённо хлопнул глазами.
Ланьи спохватился и мгновенно сбавил тон:
— Я хочу сказать... у Чжэн... у моего муженька деньги водятся, так что переживать не о чем.
Чжэн Шаньцы улыбнулся и кивнул:
— Мой супруг совершенно прав.
Вечернюю трапезу Юй Ланьи заказал у поваров с особым старанием. Он лично подложил в пиалу Чжэн Шаньчэна сочный куриный окорочок:
— Старший брат, я слышал от муженька, что у тебя ноги побаливают. Чем болит — тем и лечись! Поешь курочки, её долго томили с кореньями, да наваристая какая — силушек сразу прибавится!
Чжэн Шаньцы не удержался от лёгкого смешка, но кивнул:
— И то верно! Брат, ешь побольше мяса да бульон запивай.
Ужин выдался на загляденье богатым. Гэ'эр Линь попробовал каждое кушанье: блюд на столе стояло много, но порции повара рассчитали разумно, так что под конец трапезы от угощения почти ничего не осталось. Даже обычно робкий Чжэн Цинъинь, отродясь не пробовавший эдаких яств, наелся от души.
При этом юноша недоумевал: отчего это второй брат-невестка смотрит на него так ласково да по-матерински тепло? Ланьи ведь сам ещё совсем юн, а взором одаряет — точно умудрённая годами свекровь!
— Повара в поместье дело своё знают: готовят разносолы малыми порциями, дабы не переводить зря добро, — заметил Чжэн Шаньцы.
Чжэн Шаньчэн с одобрением качнул головой:
— И то верно, младший брат.
Выросшие в деревне, они привыкли беречь каждую крошку, и вид выброшенной еды отозвался бы в их сердцах тяжкой болью.
***
Справив ужин, вся компания отправилась на прогулку.
Снег с неба больше не валился. Гэ'эр Линю и Цинъиню не пришлось перемывать гору посуды — едва они отставили пиалы, как смогли сразу выпорхнуть на улицу. О таком диве они прежде и помыслить не смели: слуги сами всё уберут да вычистят, не нужно гнуть спину над каждым пустяком!
Узнав от Ван Фу о приезде родственников, Юй Ланьи ещё днём с важным видом наведался к счетоводу и затребовал пятьдесят лянов серебра — под предлогом домашних расходов. Увидев внушительную осанку барчука, счетовод лишь молча выписал нужную бумагу.
И теперь, ощущая в кармане приятную тяжесть пятидесяти лянов, Юй Ланьи вновь исполнился прежней барской удали!
Гэ'эр Линь и Цинъинь застыли перед лавкой с безделушками. Линь заворожённо разглядывал браслеты, сплетённые из алых бобов, и в душе его зажглось непреодолимое желание.
Юй Ланьи лишь мазнул взглядом по лотку да щедро махнул рукой:
— Заворачивайте!
У Гэ'эр Линя аж глаза просияли.
Чжэн Шаньцы лишь вздохнул, не зная, смеяться ему или плакать.
http://bllate.org/book/15809/1436215
Сказали спасибо 58 читателей