Готовый перевод Getting Rich in a Period Novel / Теплое место под солнцем 80-х: Глава 38

Глава 39

Покинув полицейский участок, Шэнь Юй не стал спешить домой: первым делом он отправился за покупками.

Теперь, когда с семейством Сяо было покончено раз и навсегда, следовало запастись тканью и ватой. Он рассчитывал попросить тётушку Юй сшить ему тёплое зимнее одеяло и новехонькую ватную куртку.

Впрочем, вата оказалась товаром дефицитным. Достать удалось ровно столько, чтобы хватило на куртку да штаны, так что о стёганом одеяле пока приходилось только мечтать — придётся искать дальше.

Проходя мимо почтового отделения, Шэнь Юй на миг заколебался, но всё же шагнул внутрь. Покопавшись в памяти, он отыскал нужный адрес и перевёл по почте пятьдесят юаней.

Как ни крути, а поднять свой маленький бизнес ему удалось во многом благодаря стартовому капиталу предыдущего владельца тела. Будь у него хоть трижды светлая голова, без гроша в кармане каши не сваришь.

Каково приходилось семье Шэнь в деревне, он толком не знал — лично сталкиваться не доводилось. Это, к слову, и удерживало его в своё время от побега из дома Сяо в деревенскую глушь.

К тому же Шэнь Юй твёрдо намеревался учиться, сдавать экзамены в университет и зарабатывать деньги, а в городе возможностей было не в пример больше, чем в деревне.

Те двадцать с лишним юаней, что Шэнь Аньминь отдал ему в своё время, отец занял у деревенских. А долги нужно возвращать.

В деревне заработать почти негде. Ковыряйся в земле хоть круглый год: если урожай удастся и у бригады останутся излишки, на трудодни перепадёт от силы пара десятков юаней. И это в удачный год! А случись неурожай — тут бы с голоду не протянуть ноги, не то что о деньгах мечтать.

Шэнь Юй не считал себя святым праведником, но и закрывать глаза на нужду родных, делая вид, будто его это не касается, просто не мог.

Этих пятидесяти юаней хватит с лихвой, чтобы покрыть прежний долг, а если останется лишнее — сгодится на хозяйство.

Больше посылать пока не стоило: он плохо представлял, как сейчас живёт семья Шэнь. Прежний хозяин тела уехал из деревни семь лет назад — совсем ещё сопляком, не соображавшим, что к чему.

Вместе с денежным переводом он отправил и короткое письмо. Выгораживать Лян Фэнся Шэнь Юй не собирался, а потому написал без экивоков: мол, в семье Сяо ему места не нашлось, мать души не чает в младшем сыне, вот его и выставили за порог. Теперь он сам зарабатывает на жизнь подработками, а эти деньги шлёт в знак сыновьего долга.

Покончив с почтой, он заглянул на рынок за продуктами. Прикупил муки, сочной свиной грудинки, свежих рёбрышек, а также специй и приправ. Хотел было захватить яйца, но побоялся разбить по дороге и затею бросил.

Заталкиваясь в набитый автобус с ворохом кульков и пакетов, Шэнь Юй с ностальгией вспомнил новенький трёхколёсный велосипед Чэнь Мэйли. До чего же удобная штука! Туда бы вся эта поклажа поместилась без труда.

Сегодня Сяо Дун отправился торговать резинками для волос, но одолжить велосипед постеснялся. Будь багажник собственностью Шэнь Юя — дело другое, но брать без спроса чужую вещь парень не решился.

В итоге они с Сяо Ся просто подстелили в заплечную корзину мешковину, загрузили туда товар и поплелись пешком.

«Интересно, как у них идут дела?..»

Шэнь Юй с удовольствием проведал бы ребят, да вот беда: где именно они расположились, он понятия не имел. Оставалось только ждать.

Конечная остановка автобуса находилась далековато от их дворика — после неё приходилось топать пешком ещё минут пятнадцать. По дороге Шэнь Юй пересекся с Да Луном, старшим сыном тётушки Юй. Увидев, сколькими тюками навьючен сосед, тот без лишних слов шагнул навстречу и подставил руки.

Семья тётушки Юй считалась самой зажиточной во всём дворе. Её муж по фамилии Ли работал на кирпичном заводе в соседнем уезде и дома появлялся лишь по большим праздникам.

За тот месяц, что Шэнь Юй прожил в трущобах, дядя Ли ему на глаза так ни разу и не попался.

В семье росло трое детей. Да Лун школу давно бросил, постоянным местом службы не обзавёлся и перебивался шабашками по всему городу. Младший, Сяо Ху, всё ещё учился, но успеваемостью не блистал: учился спустя рукава и намеревался дотянуть до конца неполной средней школы, после чего поставить на учёбе жирный крест.

Была у Сяо Ху ещё и старшая сестра, Эр Фэн, которая училась в старших классах школы при заводе и жила в интернате.

Тюк с ватой выглядел внушительнее всего, но вес имел шуточный, в отличие от мешка с мукой и увесистого куска свинины.

Да Лун прикинул тяжесть на руку и тут же перехватил муку с мясом, оставив Шэнь Юю лёгкую вату.

У мешков не было ручек, и бечёвки до этого едва не содрали корку с заживающих отмороженных пальцев Шэнь Юя. С появлением помощника дышать стало в разы легче.

— Спасибо, Да Лун! — улыбнулся Шэнь Юй.

Тот лишь сдержанно качнул головой:

— Да ну, соседи ведь. Чего тут спасибокать.

Шэнь Юй настаивать не стал. Переговариваясь ни о чём, они быстро добрались до двора, и Да Лун аккуратно сгрузил поклажу у дверей его комнаты.

Как раз в этот момент во дворе появилась тётушка Юй — она возвращалась с огорода. Как и бабушка Сяо Дуна, она разработала небольшой клочок земли под овощи, чтобы хоть немного сэкономить на провизии.

— Тётушка Юй! — окликнул её Шэнь Юй. — Давайте сегодня вместе пообедаем, я проставляюсь! Дедушка Чжао, вы со своими тоже подтягивайтесь! Все заходите!

День сегодня выдался знаменательный, следовало отпраздновать как следует. К тому же соседи по двору оказались душевными людьми: когда его вышвырнули из дома Сяо, все три семьи помогали чем могли — отдавали утварь, одалживали вещи.

Такой долг доброты требовалось возвращать.

Тётушка Юй на миг опешила, а затем расплылась в улыбке:

— Это что за повод такой? Наш Сяо Юй богатство отрыл, что ли?

Шэнь Юй с улыбкой ответил:

— Да какое там богатство! Просто хочу отблагодарить вас за заботу. Не призри вы меня, сопляка, пропал бы один.

— Ой, да брось ты, — махнула рукой тётушка Юй.

Парень ведь ровесник её дочки, да ещё и учится, а родных рядом нет — бог весть, как он перебивается. Объедать такого сироту ей совесть не позволяла.

Старик Чжао поддержал её со скамейки:

— Вот именно. Ты парень молодой, тебе ещё жить да жить, копейку беречь надо.

Шэнь Юй ткнул пальцем во внушительную кучу покупок:

— Тётушка, я ведь уже всё купил, деньги уплачены! Не выбрасывать же теперь.

Тётушка Юй окинула взглядом провизию — батюшки, да там одной свинины килограмма три! Экий транжира!

— Сложи в погреб да ешь потихоньку, — наставляла она.

— Тётушка... — вздохнул Шэнь Юй. — Я ведь скоро съезжаю. Когда буду перевозить вещи, опять придётся к вам на поклон идти. Считайте этот обед авансом!

Тётушка Юй всплеснула руками:

— Съезжаешь? Куда это тебя понесло?

— Да совсем рядом, на соседнюю улицу! Так что буду забегать в гости к Да Луну и Сяо Ху.

— Так вот для кого бабушка Сяо Дуна про жильё расспрашивала! — догадалась женщина. А она-то думала, с чего вдруг старуха стала проявлять такой интерес к свободным углам.

— Ну да, — улыбнулся Шэнь Юй. — Надо будет сообразить какую-никакую обстановку, вот и попрошу у вас помощи.

— Эка невидаль! — отмахнулась тётушка Юй. — У моего Да Луна дури много, пускай потаскает тяжести.

Старуха Чжао подала голос с завалинки:

— А мама Янь'эр сходит да вымоет там всё. Ты парень молодой, холостой, разве ты толком уберёшься?

Внучку семейства Чжао звали Чжао Янь. Она училась в одном классе с Эр Фэн, дочкой тётушки Юй, и они вместе жили в интернате. Шэнь Юй видел девушку пару раз, когда та приезжала на выходные.

— Вот видите! Так что сегодня отпразднуем, — с ухмылкой подытожил Шэнь Юй. — А где бабушка Сяо Дуна? На огороде, наверное? Пойду проведаю. Тётушка Юй, тётушка Чжоу, помогите с мясом, а? Я в кулинарии не силён! Жарьте всё, ничего не оставляйте!

И, не давая им спохватиться, дал дёру.

Соседи только рты разинули.

Что тут поделаешь? Придётся готовить.

Тётушка Юй отвесила сыну лёгкий подзатыльник:

— Чего встал? Дуй в погреб, достань яйца да пару кругов вяленой колбасы!

Нельзя же садиться за стол с пустыми руками.

Бабушка Чжао напутствовала невестку:

— Достань нашу крахмальную лапшу и сушёную рыбу.

Тётушка Чжоу — та самая мама Янь'эр — кивнула и пошла за припасами.

Бабушки Сяо Дуна на огороде не оказалось. Старуха переживала за внуков и пошла к перекрёстку — высматривать их с дороги.

Шэнь Юй разыскал её и мягко привёл обратно:

— Как распродадут товар, так сразу и вернутся. А если и не распродадут — я им велел долго не задерживаться. Вы не переживайте раньше времени, бабушка.

Нынче темнело рано, а поздно вечером двум детям на улице делать нечего — небезопасно. Шэнь Юй не раз повторял им: выручку спрятать подальше, долго не задерживаться и возвращаться засветло. Лучше потерять время, чем рисковать. Будь Сяо Дун один, Шэнь Юй извелся бы от беспокойства, опасаясь, что парень в погоне за медяком потеряет голову. Но с ним была Сяо Ся, а ради младшей сестрёнки тот ни за что не станет лезть на рожон.

Вернувшись, он застал тётушку Юй и тётушку Чжоу за работой. Бабушка Сяо Дуна, прослышав, что Шэнь Юй устраивает пир, тоже поспешила на кухню. Три семьи взялись за дело сообща, и каждая внесла свою лепту: достала из закромов самые вкусные припасы, отчего стол обещал быть ещё богаче. Каждая хозяйка старалась блеснуть кулинарным талантом на своём коронном блюде. Очаги задымили одновременно на трёх кухнях, стряпня поспевала одна за другой, и вскоре над двором поплыл густой аппетитный дух домашней еды, создавая чистый, уютный домашний очаг.

— Ой, как вкусно пахнет! Кто-то мясо тушит! — раздался с улицы звонкий детский голосок Сяо Ся.

Бабушка тут же выронила из рук охапку дров и выскочила во двор. Увидев, что внуки вернулись целые и невредимые, старуха наконец облегчённо перевела дух. При чужих расспрашивать не стала, лишь смахнула слезу и запричитала:

— Ну слава богу... Вернулись, и ладно, вернулись...

Сяо Дун сбросил с плеч заплечную корзину и сгорающим от восторга взглядом уставился на Шэнь Юя:

— Братец Сяо Юй, мне надо тебе кое-что рассказать!

— Идите-идите, нечего вам под ногами путаться! — с улыбкой вмешалась тётушка Юй, сунув Сяо Ся в рот румяный шарик из редьки.

Шэнь Юй увёл Сяо Дуна в свою комнатку, а Сяо Ся, точно преданный хвостик, увязалась следом.

Едва за ними захлопнулась дверь, Сяо Дун выпалил на одном дыхании:

— Братец, всё расхватали! До единого!

Он сдёрнул ватник, залез рукой в заранее надротый шов подкладки и выгреб оттуда целую горсть мятых купюр вперемешку с клочками ваты. Аккуратно отделив деньги, он выложил их на стол, а вату застряс обратно. Это были крупные купюры — по пять и десять юаней.

Следом он притянул к себе корзинку Сяо Ся, сдёрнул верхнюю тряпицу и перевернул её над столом. Из корзинки дождём высыпались медяки и мелкие бумажки, образовав солидную горку.

— Народу набежало — страсть! Все с руками отрывали! — у Сяо Дуна от волнения аж щёки пылали. Ещё бы: одно дело бегать на посылках у Шэнь Юя, и совсем другое — зашибить такую сумму самому, вместе с сестрёнкой!

Запинаясь от нахлынувших чувств, он принялся выкладывать, как прошёл день, а Сяо Ся то и дело вставляла свои пять копеек.

Перед уходом Шэнь Юй преподал им урок торговли: сегодня воскресенье, занятия не идут, в школах остались разве что интернатские, да и прежние покупатели уже отоварились — словом, точку надо менять. Разве что в педучилище стоит заглянуть повторно: в прошлый раз многим не хватило. А ещё Шэнь Юй навёл его на мысль попытать счастья у ворот жилого городка госслужащих. Главное — смотреть в оба: если охрана или дворники начнут гнать, сразу давать дёру.

Сяо Дун запомнил каждый совет. Он решил сначала сходить к городку служащих — он был ближе, — а оттуда махнуть к педучилищу, благо оттуда домой вела короткая срезка. Поначалу у него поджилки тряслись: там ведь такое начальство живёт, куда ему, заморышу, соваться! Но авторитет Шэнь Юя в его глазах вырос до небес, так что, пересилив страх, парень поплёлся к заветным воротам.

Да только дойти не успел — его окликнули прямо на подходе. Какая-то женщина пригляделась к нему и спросила, не тот ли он паренёк, что резинками для волос торговал, и осталось ли что про запас?

Сяо Дун подскочил: да, мол, за этим и пришёл! Тётушка как крикнет на всю улицу — и к ним со всех сторон повалил народ.

Оказалось, жительницы городка, успевшие прикупить обнову у Шэнь Юя, растравили душу всем соседкам. Для семей со связями и деньгами один юань — смешные медяки, да вот беда: штука редкая, в универмагах о таком и не слыхивали! Увидев Сяо Дуна, бабёнки чуть с ума не сошли от радости. Весть разнеслась по дворам за считаные минуты, и у перекрёстка собралась такая толпа, что проезд перегородили.

Даже те, кто уже брал резинки, хватали снова — да не по одной, а сразу оптом, будто их даром раздавали! Сяо Дун аж опешил от такого напора.

— Представляешь?! — он взмахнул руками, чуть не задев потолок. — Все пятьсот штук! До педучилища даже дойти не успели, всё на месте смели!

— И я! Я тоже помогала! Я много продала! — затараторила Сяо Ся, боясь, что её заслуги обойдут вниманием.

— Сяо Ся у нас просто умница, — Шэнь Юй никогда не скупился на похвалу для детей. — Да и Сяо Дун молодец, выше всяких похвал.

Ребята смущённо заулыбались, а девчушка добавила:

— А ещё тётеньки спрашивали, куда моя сестричка делась.

Шэнь Юй потерял дар речи. «Вот же пристали... Покупаете резинки — ну и покупайте, какое вам дело до хозяйки!»

Сяо Дун тут же поспешил успокоить:

— Ты не переживай, братец! Мы всё сделали, как ты велел. Сказали, мол, сестрица Сяо Мао — наша дальняя родственница и уже уехала обратно в деревню.

— Вот и молодцы, — одобрил Шэнь Юй. — Впредь всем так и отвечайте, кто бы ни спросил. Поняли?

— Поняли! — хором отозвалась детвора.

Сяо Дун подтолкнул Шэнь Юя к столу:

— Братец Сяо Юй, давай деньги делить!

— Ну-ка, давайте вместе. Сказываю вам, пересчитывать хрустящие бумажки — лучшее развлечение на свете!

И они втроём уселись за стол предаваться этому упоительному занятию. Улов Сяо Дуна за день оказался более чем солидным: за пятьсот резинок они выторговали три с лишним сотни юаней. Выручка вышла чуть скромнее, чем у Шэнь Юя, лишь потому, что узорчатых и усложнённых моделей у них было меньше, а ведь именно они приносили основной доход.

По заранее оговоренному уговору доля Шэнь Юя за материалы и заготовки составила двести двадцать пять юаней. А оставшиеся девяносто пять переходили в полное распоряжение Сяо Дуна.

Когда Шэнь Юй подвёл итог, брат с сестрой обомлели.

Девяносто пять юаней! Почти сотня! И всё это — их собственное, заработанное своими руками!

У Сяо Дуна и в мыслях не было обижаться, что Шэнь Юй забрал львиную долю. Пусть резинки сшил и продал он сам, но ведь ткань и фурнитуру дал Шэнь Юй, ремеслу научил тоже он, да и за уши вытащил в этот бизнес! В душе парня жила одна лишь бесконечная благодарность.

— Столько... и всё мне?! — у Сяо Дуна перехватило дыхание.

Девяносто с лишним юаней! Да на эти деньги можно полсвета купить!

— Разумеется, тебе, — Шэнь Юй подвинул стопку купюр к парню. — Честно заработанная плата за твои труды.

Сяо Дун едва решился прикоснуться к деньгам. А когда сжал их в кулаке, пальцы задрожали: за всю свою жизнь он и близко не держал в руках такого богатства, которое принадлежало бы ему одному!

— Эй, к столу давайте! — донёсся со двора зычный голос Сяо Ху.

Звали к обеду. Дворовые ребятишки уже давно ошивались у стола, сглатывая слюнки: экого пиршества тут и на Новый год не видывали!

— Пошли, сначала наедимся, а рассуждать потом будем, — Шэнь Юй спрятал свою часть денег и поманил ребят за собой.

День выдался погожий, солнечный, так что обедать решили прямо на свежем воздухе. Соседи снесли свои столы и сдвинули их в один длинный общий ряд, который уставили мисками да блюдами.

Во главе стола, разумеется, возвышалось главное кушанье — тушёная свинина. Шэнь Юй отгрохал несколько килограммов отличного мяса, и тётушка Юй, щедро добавив картошки да моркови, наварила целую бадейку сочного, истекающего соусом мяса.

Рядом красовалось коронное блюдо тётушки Чжоу — острая сушёная рыба. Сначала её обдавали паром, а затем обжаривали с жгучим перцем: хрустящая снаружи и нежная внутри.

Дополняли натюрморт квашеная капуста со стеклянной лапшой, яичница с древесными грибами, тушёная капуста, хрустящая соломка из картофеля и разная прочая зелень. А в глубокой миске исходил паром наваристый бульон из свиных рёбрышек с пышными фрикадельками из редьки — стряпня бабушки Сяо Дуна.

Порции были поистине исполинскими — еду подавали едва ли не в тазиках! На второе подали домашнюю лапшу: Шэнь Юй обмолвился, что скучает по мучному, и тётушка Юй накатала и нарезала вручную целый ворох.

Каждому наложили по щедрой миске лапши, полив сверху густой, ароматной подливой от тушёной свинины — за уши не оттащишь, даже без мяса!

Вся эта гора провизии исчезла без остатка. Красная свинина пользовалась особым успехом у детворы, но сам Шэнь Юй отдавал предпочтение острой рыбе и умял не один сочный кусок.

Сытые и довольные соседи дружно взялись за уборку, переговариваясь и смеясь на весь двор.

Нежась на солнышке под неторопливый гомон соседей, Шэнь Юй с искренним наслаждением думал: о лучшей жизни нечего и мечтать.

Когда утварь прибрали, взрослое население двора разошлось по работам, а Сяо Дун тут же юркнул в свою комнатку — делать резинки для волос. Заработанные за день девяносто пять юаней так распалили его азарт, что парень готов был хоть в восемь рук пахать, лишь бы штамповать их без перерыва.

У Шэнь Юя же имелись заботы поважнее: настала пора заняться поиском собственного жилья.

Попрошенная об этом ранее бабушка Сяо Дуна подошла к делу со всей душой и выведала сразу несколько подходящих вариантов.

По законам тех лет свободная купля-продажа недвижимости находилась под запретом. Но где есть закон, там сыщется и обходной путь: подобные одноэтажные домики ведомственным жильём не считались, хозяева владели ими единолично, а потому дом можно было оформить на Шэнь Юя под видом банального «дарственного» взноса. Шэнь Юй выплачивал задаток, владелец передавал права на домик, после чего покупатель гасил оставшуюся сумму.

Разумеется, в таких делах не обходилось без поручителя, пользовавшегося доверием обеих сторон. Бабушка Сяо Дуна годилась на эту роль как нельзя лучше: прожив здесь не одно десятилетие, она знала каждого в округе, и верить ей могли безоглядно.

За последние дни старуха успела присмотреть четыре хозяйства, чьи владельцы подумывали избавиться от недвижимости. Кажется, немало, но объяснялось всё просто: любой человек при деньгах стремился урвать уголок в самом городе, да поближе к центру. Кому сдались эти ветхие лачуги на рабочих окраинах? А местный народ достатком не блеснул: сунься какая ни на есть беда — и семья тут же оказывалась на мели. Вот бабушка Сяо Дуна без труда и наткнулась на несколько предложений, причём четыре варианта — это уже после отсева заведомо сомнительных хозяев!

Раньше у Шэнь Юя руки не доходили, но сегодня, уладив дела с пропиской и имея на руках деньги, он намеревался отдать задаток и закрыть этот вопрос.

Первый вариант располагался буквально под боком: на соседней улочке, прямо перед их двором — пара минут ходьбы, не больше. Правда, с молотка шёл не весь усадебный дворик, а лишь западное крыло из трёх комнат — одной просторной и двух поменьше. Просили за них сущие пустяки, триста юаней, но бабушка шепнула, что хозяина можно ещё немного ужать.

Главный плюс — близость к подворью Сяо Дуна: случись что, достаточно кликнуть, и свои тут же приспеют. К тому же хозяин недавно подлатал крышу и стены, так что строение выглядело крепким — въезжай хоть сегодня.

Вариант казался сносным, да только Шэнь Юй мечтал об обособленном дворике. Здесь же ютились ещё три семьи, где подрастали четверо ребятишек моложе десяти лет. Пока они осматривали жильё, мелюзга беспрестанно носилась туда-сюда, наполняя двор оглушительным гамом.

Поразмыслив, Шэнь Юй попросил показать что-нибудь ещё, и бабушка повела его дальше.

Следующее подворье продавалось почти целиком, да вот беда: на территории оставался жить прежний сожитель, да и само строение заметно уступало первому — одна из несущих стен дала опасную трещину. Брать такое не имело ни малейшего смысла — если уж и делиться двором с чужаками, то лучше уж выбрать вариант с целыми стенами.

На третий адрес бабушка Сяо Дуна возлагала самые большие надежды.

— До автобусной остановки пара шагов, — нахваливала она. — Тебе учиться ездить — лучше не придумаешь!

Усадьба уходила с молотка целиком. Сам дворик уступал по размерам подворью Сяо Дуна, и колодца во дворе не имелось, зато до остановки было от силы минут пять ходу, а за воротами располагалась одна из двух местномасштабных лавок, где можно было прикупить любую мелочовку. Да и сам дом стоял крепко — словом, вариант казался заманчивым.

Вот только цену хозяин заранее бабушке не открыл, заявив, что желает толковать напрямую с покупателем. Узрев же перед собой совсем ещё юного Шэнь Юя, мужик смерил его надменным взглядом и без зазрения совести выкатил аховую сумму:

— Две тысячи юаней.

Шэнь Юй лишь потерянно лишился слов.

Бабушка Сяо Дуна от такой наглости чуть не задохнулась от гнева и едва не сцепилась с горлопаном на месте. Из дома выскочила его мать и, пытаясь замять скандал, сбавила спесь:

— Ладно уж, сойдёмся на тысяче пятистах.

Шэнь Юй лишь сдержанно усмехнулся и ровно отозвался:

— Не по карману мне эта роскошь. Прощайте.

Наскрести такую сумму он, конечно, мог — сшей они ещё пару партий резинок, и деньги были бы на руках. Но к чему переплачивать? Дома здесь тыкались друг в друга, заборчики низенькие — никакой уединённости! В каморке у Сяо Дуна и то было спокойнее: там вокруг хотя бы проверенные, достойные люди живут.

— Не зарись на чужое, коли в кармане вошь на аркане! Сопляк желторотый... — брезгливо бросил вслед мужик.

Бабушка Сяо Дуна рванулась было съездить грубияну по затылку, но Шэнь Юй вовремя подхватил старуху под локоть. Всю дорогу ему пришлось успокаивать спутницу. Мать того хама считалась её давней приятельницей, и подобная бестактность со стороны сынка глубоко уязвила старуху.

Наконец они подступились к четвёртому двору. Ещё на подходах бабушка озабоченно причитала, что не хотела даже заикаться об этом месте, да только хозяин, прослышав про поиски, сам прибежал к ней с мольбами привести покупателя. Отказать просителю не поднялась рука, вот и посулила привесть покупателя взглянуть на подворье — мол, за просмотр денег не берут, а с покупкой торопиться некуда, она ещё пройдётся по соседям.

История у этого подворья тянулась непростая, а потому бабушка сочла нужным заранее выложить Шэнь Юю всю подноготную.

Сам по себе дом выгодно отличался от округи: в отличие от трущоб полувековой давности, это строение возвели меньше пяти лет назад. Хозяин по фамилии Сунь в прежние времена числился в округе среди самых состоятельных. На этом месте издавна ютился отцовский домишко, да только семейства в нём почти не видать было: старик Сунь трудился рабочим на машиностроительном заводе, где ему выделяли казённую квартиру.

Когда же пришла пора распределения молодёжи в деревню, старик, дабы уберечь детей от ссылки на целину, уступил своё заводское место старшей дочери. Младший сын тогда ещё до нужного возраста не дорос, так что за него не переживали.

Со временем дочь выскочила замуж и перебралась к супругу. Действующих заводчан в роду не осталось, так что ведомственные хоромы у семьи отобрали, и старик Сунь перебрался на родовое пепелище.

Когда младший подрос, старик потянул за нужные ниточки и пристроил парня на работу. Правда, в городе мест не сыскалось, пришлось устроиться на пригородный кирпичный завод — аккурат туда, где вкалывал муж тётушки Юй.

Сам старик накопил за жизнь грошик, дочка подбрасывала, да и сын приносил копейку в дом — словом, семья не бедствовала. А когда парень женился да подарил отцу внука, семейство решило раскошелиться и полностью перестроить ветхую усадьбу. В восемьдесят втором году Сунь срыли старые развалины до основания и отгрохали добротный дом из дорогого камня да леса — с расчётом, чтобы и внуку на свадьбу хватило.

Вот только не простояло новое гнездо и года, как случилась беда: приехавший в отпуск сын отправился с приятелями посидеть в кабачке, да зацепился языками с местной шпаной. Завязалась потасовка, и в суматохе кого-то прибили насмерть. Аккуратно тогда в стране раскручивали кампанию по жёсткой борьбе с хулиганством: парня поволокли под суд и впаяли такой срок, что он до сих пор протирает нары.

Узнав о приговоре, старик Сунь хватанул удар, слёг в параличе и спустя несколько месяцев испустил дух.

Но лихо на этом не успокоилось. Вскорости невестка Чжао задержалась допоздна, и у ворот её подстерёг отец убитого парня — тот потерял единственного наследника и от горя двинулся умом, выслеживая родню обидчиков. В толкучке бедняжку спихнули в придорожный кювет, она ахнулась затылком о булыжник — да так и затихла навеки.

Шэнь Юй молча покачал головой. Поистине, навалилось так навалилось...

— В прошлом-то году и дочка их с мужем разбежалась, — вздохнула бабушка Сяо Дуна. — Столько лет прожили, а детками не разжились. Семья зятя упёрлась: бесплодная, мол! Выставили бедняжку за дверь, а мужик уже новую молодуху в дом привёл.

— И что, лекари так и сказали? — поинтересовался Шэнь Юй.

Бабушка на миг задумалась:

— Да кабы так! Старуха Чжао божилась, что дочка её вдоль и поперёк изъездила всех врачей, и те в один голос твердили: здорова как бык.

Шэнь Юй лишь саркастично усмехнулся:

— Стало быть, пустоцвет — сам муженёк. Пусть теперь молится, чтобы и новая благоверная не понесла. А коль забеременеет — пусть ухо востро держит, чьё семя взошло!

— Ох, ну и звычай у тебя, сынок! — всплеснула руками бабушка. — Такими вещами не шутят! Тяжко Чжао приходится... На всём белом свете осталась одна старуха с малолетним внуком. Да ещё у парнишки в прошлом году какую-то хворь выявили — оттого старуха Чжао и мечется, за бесценок дом отдать готова, лишь бы на лекарства наскрести.

Бабушка Сяо Дуна понизила голос до таинственного шёпота:

— Люди в округе в один голос твердят: проклято это гнездо! Стоило новый дом отстроить, как на весь род Чжао несчастья градом посыпались. Нечистое место, гиблое! Никто и близко подступаться не хочет. Так что мы одним глазком глянем — и прочь.

http://bllate.org/book/15805/1435465