Готовый перевод Getting Rich in a Period Novel / Теплое место под солнцем 80-х: Глава 33

Глава 33

На следующее утро Шэнь Юя, как всегда, разбудил оглушительный вопль Старухи Сяо и дребезжание стремянки, которую бабка яростно трясла внизу.

Наскоро накрывшись одеялом от сыпавшейся с потолка трухи, юноша выудил из-под себя драный ватник и первым делом нащупал отворот рукава. Заначка была на месте.

Имея на руках эти несколько десятков юаней, он мог не опасаться остаться на улице, даже если бы злополучный сундучок с деньгами пропал бесследно. Съехать теперь получится в любой момент.

Шэнь Юй спокойно оделся и спустился вниз. Завидев его, Старуха Сяо свирепо заломила брови и тут же зашлась бранью:

— Лежебока проклятый! Совесть есть — заставлять старуху вокруг тебя плясать?! Не боишься жизнь себе укоротить, дрянь такая?!

Шэнь Юй мельком взглянул на сырые яйца в ее руке, приготовленные для варки, и насмешливо изогнул губы:

— И то правда, бабушка. Где это видано, чтобы старшие младшим прислуживали? Кто эти яйца съест, тот свой век и укоротит. Так что не волнуйтесь, я на них даже не зарюсь.

Старуха Сяо аж поперхнулась от такой наглости. Чуть не с кулаками на него кинулась:

— Ах ты щенок паршивый! Рот свой поганый завали! Кому это ты укорачивать век собрался, а?!

— Уж точно не себе, — отмахнулся юноша и, подхватив печурку, выскочил в общий коридор.

Там уже сновали соседи. Наученная горьким опытом Старуха Сяо понимала, что при людях спускать шкуру с пасынка чревато, а потому была вынуждена подавить закипающий гнев. Она лишь сжимала в кулаке яйца и задыхалась от злобы.

Когда Шэнь Юй согрел воды, умылся и вернулся в комнату, бабка как раз пыталась сбыть с рук те самые яйца, подбивая клинья к соседке, Старухе Ван. Ей и самой было боязно уплетать «проклятое» угощение, и любимым внукам давать страшно, вот она и выдумала хитрость.

В их рабочем квартале все знали: Старуха Сяо своего не упустит. Покупая яйца, она всегда отбирала самые крупные, так что выгода от обмена казалась очевидной.

Вот только с чего бы этой скряге отдавать отборные крупные яйца в обмен на мелкую замухрышку? Старуха Ван смерила соседку подозрительным взглядом и замялась, сжимая в ладони свои яйца.

Заметив это, Шэнь Юй ехидно ухмыльнулся и рявкнул на весь коридор:

— Бабушка! А куда делись те яйца, от которых век укорачивается? Что-то я их не вижу!

Старуху Ван аж передернуло. Она моментально отпихнула руку с яйцами назад и заверещала дурным голосом:

— Ах ты старая вешалка! Ах ты гадина червивая! Я-то думаю, с какого перепугу ты ко мне с обменом полезла, а ты меня сжить со свету вознамерилась?! Тьфу на тебя!

Старуха Ван с чувством плюнула бабке прямо в физиономию, а едва из дверей выскочил перепуганный шумными воплями Сяо Цзяньшэ, тут же вцепилась в него мертвой хваткой:

— Цзяньшэ! Ты погляди, что твоя матушка вытворяет! Мы ж с вами столько лет бок о бок живем, а она меня извести решила?! Если вы мне сейчас же объяснений не дадите, я про ваш гадюшник всему заводу раструблю!

С утра пораньше получить такой скандал на ровном месте — у Сяо Цзяньшэ аж в глазах потемнело от злости. На виновника этой заварухи, Шэнь Юя, он посмотрел с такой лютой ненавистью, будто готов был удавить его прямо на месте.

— Тётушка Ван, да не слушайте вы этого мерзавца! — выдавил он, пытаясь сгладить угол. — Паршивец совсем от рук отбился, целыми днями кровь нам сворачивает. Мать его вчера слегка пожурила, вот он и мстит, клевету возводит!

Но Старуха Ван на эту уловку не клюнула. Чай, не из ума выжила, сама всё видит! Раньше Шэнь Юй был тише воды ниже травы, словом не обмолвится. В последнее время оживился немного — так повзрослел парень, оперился. А мальчишка-то добрый: позови его, когда с тяжелыми сумками тащишься, никогда не откажет, донесет до двери.

А Старуха Сяо — что за фрукт? Столько лет со смутьянкой через стену прожила, не знает её, что ли?! Подобное подлое вредительство — как раз в её духе!

Тут из квартиры неспешно выплыл Старик Сяо. Нацепив на физиономию добродушную мину, он елейно произнес:

— Сестрица Ван, не берите в голову. Сяо Юй просто вздор речет, от обиды глупости мелет. Яйца — продукт питательный, полезный, с чего бы от них веку убавляться?

Шэнь Юй только того и ждал. Напустив на себя вид глубоко оскорбленной невинности, он звонко выкрикнул:

— Я не вру! Не верите — заставьте бабушку самой съесть те яйца! Посмотрим, прикоснется ли она к ним!

Не успели Старик Сяо с сыном рот открыть, чтобы замять скандал, как бабка взвилась на дыбы и огласила коридор исступленным визгом:

— Не буду я их жрать! Выродки проклятые, так и норовите старую мать в гроб загнать! Мечтаешь, чтобы я лапки отбросила?! Хрен тебе! Не дождешься!

Старик Сяо и Сяо Цзяньшэ онемели.

Старуха Ван вопила победоносно:

— Ах вы ироды! Совсем сжижить вздумали?! Думаете, за меня заступиться некому?! Старшой, Второй, Третий, Четвертый! Вы что, вымерли там все?! Смотрите, как вашу мать в грязь топчут!

— Сестрица, давайте спокойно… — попытался задобрить ее Старик Сяо.

— Спокойно?! Да пошел ты к черту!

Из дверей квартиры Ванов вывалилась целая орава: четверо дюжих, здоровых лбов и с десяток подрастающих крепких парней.

***

Когда потасовка наконец утихла, Сяо Цзяньшэ стоял, прижимая ладонь к распухающей щеке — кто-то из сыновей Ван успел съездить ему по физиономии. Гнев сжигал его изнутри. Попадись ему Шэнь Юй прямо сейчас — плевать на последствия, избил бы парня до полусмерти, лишь бы душу отвести!

Старуха Сяо, у которой соседка выдрала клок волос и до крови разодрала щеки, жалобно стенала на весь дом.

В обычной драке бабка Сяо скрутила бы Старуху Ван в бараний рог — силенки у нее имелись. Но у той оказалась целая армия поддержки: три невестки висели на ней мертвым грузом, заломив руки и придавив ноги к полу.

Переступив порог, едва живая от ярости бабка с порога накинулась на Лян Фэнся, срывая голос. Чужие снохи за свекровь горой стоят, а эта тварь забилась в угол и носа не высунула! Смотрела, как матери ее мужа бока наминают!

«И в кого этот щенок Шэнь Юй такой выродок?! — заходилась в крике бабка. — В мамочку свою! Оба хороши, червивое семя!»

Сяо Цзяньшэ и сам затаил глубокую обиду на жену — нечего было в свое время приволакивать в дом пасынка. Потому заступаться за Лян Фэнся он не стал, молча слушая, как мать поливает ее последними словами.

Из всей троицы невредимым вышел только Старик Сяо — успел вовремя отступить в глубину квартиры. Но позор-то какой! Пожилой человек, всю жизнь берегший репутацию увальня и праведника, под старость лет получил мордобой прямо на пороге! А главное — и пожаловаться кому-то стыдно, ведь глупая бабка сама дала соседям неопровержимый повод.

Тем временем проснулись младшие. Сяо Цзяхуэй и Сяо Цзясинь порывались было броситься на выручку отцу и бабушке, но, глянув на свирепую ораву Ванов, струхнули. Сяо Цзясинь тут же попятилась назад, а Старик Сяо, пожалев любимого старшего внука, сам не пустил Цзяхуэя в драку.

Все семейство задыхалось от злобы. С Ванами сцепляться себе дороже, но ведь виноват-то во всем Шэнь Юй!

— Где этот никчемный прихвостень?! — визжала Сяо Цзясинь. — Ремня по нему слезы текут!

Сяо Цзяхуэй стоял мрачнее тучи:

— В школе симулянтом прикидывался, учительница меня заставила его до дома провожать! Специально мне учебу срывает, мерзавец, только и знает, что пакости исподтишка делать, совсем на мужика не похож.

Лян Фэнся жаждала свести счеты с сыном не меньше остальных. Ей казалось, что с ней поступили чудовищно несправедливо: всего-то немного повалялась в постели, а вышла — и на нее свалился весь этот кошмар! Ну выскочила бы она на крик — так ее бы вместе со свекровью и подмяли! Зачем лезть под кулаки?!

Всё из-за этого недородка Шэнь Юя! Весь в своего папашу-неудачника — ни ума, ни совести, только и знает, что проблемы на ее голову привлекать!

Вот только срывать злость было не на ком: Шэнь Юй давно унес ноги. Он даже завтракать не стал — к тому же, из-за драки стряпню так и не закончили.

В итоге без утренней каши остался не только пасынок, но и все семейство Сяо. Время поджимало — и старшим на завод, и младшим в школу грозило суровое опоздание. Задыхаясь от злобы и непрерывно проклиная юношу на чем свет стоит, они впопыхах разбежались кто куда.

А сам Шэнь Юй в это время с комфортом устроился в небольшой уличной харчевне. Он с удовольствием умял пару пышущих жаром паровых пирожков баоцзы, запив их пиалой сладкой рисовой каши. Приятная теплота мгновенно разлилась по телу.

За обед можно было не беспокоиться: в портфеле лежали два маньтоу, оставшиеся от вчерашнего похода в заведение. Не то чтобы ему жалко было денег на полноценный обед, просто до окончательного разрыва с семейкой Сяо следовало соблюдать осторожность и не привлекать лишнего внимания.

К школе юноша пробежал легкой трусцой, совмещая приятное с полезным. Нагрузка пошла на пользу: он почувствовал, что выносливости в его истощенном теле немного прибавилось.

То ли благодаря сытному завтраку сил прибавилось, то ли просто повезло, но, не застряв утром в очередном скандале семейства Сяо, Шэнь Юй добрался до школы намного раньше обычного. Впрочем, некоторые его опередили: в классе вовсю толпились деревенские ребятишки из интерната, да те, у кого дома не водилось утренней работы или кому невтерпёж было поднажать на учёбу.

К его приходу за партами уже сидело с три десятка учеников. В углу сгрудились семеро или восемь девчонок, о чём-то оживлённо и без умолку сговариваясь. Юнь Байя тоже была здесь, но в общую кучу не лезла: сидела на своём месте, тихо уставившись в учебник, словно погружённая в занятия. Однако Шэнь Юй, мазнув по ней беглым взглядом, уловил едва заметную тень затаённой досады на её лице.

Впрочем, до чужих обид ему не было никакого дела. Мельком отметив это про себя, юноша даже задерживать мысль не стал и весело устремился к своей парте, откуда ему уже вовсю махала рукой соседка.

— Ну ты как? Всё в порядке? — с тревогой в голосе спросила Чэнь Мэйли.

Шэнь Юй замер: это были первые искренние слова заботы, услышанные им после всей эпопеи с «болезнью», причём от человека, который прекрасно знал о симуляции. В груди откликнулось приятное тепло. Вот уж действительно верный друг — с такой не пропадёшь!

— Да нормально всё, — улыбнулся он. — Кстати, велосипед я тебе сегодня вечером пригоню. А вот ватник верну чуть позже: я его надевал, так что сначала постираю.

— Не горит! Можешь вообще не отдавать, всё равно носить не буду. Отец обещал новый купить.

Чэнь Мэйли про себя рассудила: раз той бедной девчушке даже тёплую одежду приходится одалживать, до чего же тяжко ей приходится! Лучше уж оставить куртку бедняжке в подарок.

«Несчастная» же «сестрица Сяо Мао» решила, будто соседка просто брезгует донашивать вещи с чужого плеча. Что ж, вполне понятное дело: девчонки часто этим грешат, да и отдавать девичью одежду после того, как её поносил парень, действительно не совсем ловко.

Шэнь Юй не стал настаивать. Долг за ним не заржавеет, а если что — сам скроит и сшьёт для Мэйли какую-нибудь вещь. Чай, на швейной фабрике не один день проработал!

Тем временем из стайки девчонок донёсся дружный хохот. Заметив, с какой завистью Чэнь Мэйли косится в тот угол, Шэнь Юй подумал, не хочется ли той примкнуть к подружкам. Как-никак, сам он парень и при всём желании не заменит ей девичьей компании — девчонки ведь, если сдружатся, даже в туалет ходят стайкой.

— Шэнь Юй! — вдруг обернулась к нему Мэйли. Её глаза засияли любопытством. — Ты как-то говорил, что можешь достать красивых резинок для волос... А когда?

— Что стряслось? — Юноша нащупал лямку портфеля.

Чэнь Мэйли, всё ещё не сводя взгляда со стайки одноклассниц, вздохнула:

— Ван Пин сегодня пришла в новой резинке. Хвасталась, что двоюродная сестра из медучилища подарила. Красивая такая, с бантиком, просто глаз не оторвать...

Шэнь Юй молча залез в портфель и выудил пышную резинку, увенчанную аккуратным бантиком:

— Вроде этой?

Чэнь Мэйли застыла, а в следующее мгновение её лицо озарилось задорным восторгом:

— Откуда она у тебя?! Ты что, для меня достал? Боже, какая прелесть! Да она в сто раз красивее, чем у Ван Пин!

Она бережно приняла резинку, разглядывая её со всех сторон, будто драгоценность, и с нетерпением спросила:

— Сколько с меня? Я сейчас отдам!

— Да брось, это тебе подарок, — Шэнь Юй с хитринкой придвинул портфель ближе к ней. — Порыщи-ка ещё.

Девушка несмело запустила руку внутрь и нащупала что-то мягкое. Вытащила — и ахнула! Эта резинка оказалась не менее прелестной, да ещё и с симпатичными оленьими рожками. Настоящее чудо!

— Там ещё есть, — Шэнь Юй просто высыпал содержимое на парту. Все лучшие образцы, которые, по его мнению, могли понравиться подруге, он отложил специально для неё.

Чэнь Мэйли так и обомлела. На столе перед ней пестрела целая гора узорчатых резинок и объёмных скранчей — одна красивее и необычнее другой! Ван Пин со своей хвалёной обновкой рядом с этой красотой и близко не стояла.

— Зачем же так много... — Наконец опомнилась девушка. Она судорожно сжимала в руках резинку с кроличьими ушками и пышный скранч с большим бантом, явно не желая с ними расставаться, но в её голосе проскользнула тревога: — Сколько ты потратил? У меня... у меня сейчас столько денег с собой нет, но в обеденный перерыв я сбегаю домой и всё принесу!

Она ведь знала, как тяжело приходится Шэнь Юю в чужом доме. На какие шиши он накупил такую ораву украшений? Наверняка спустил все свои скудные сбережения!

— Я же сказал — денег не надо, это подарок, — отмахнулся Шэнь Юй. Найти в себе силы взять с неё плату он бы точно не смог: соседка столько раз выручала его, к тому же они друзья. А друзьям подарки делают от чистого сердца.

— Но ведь...

— Никаких «но». Ладно, открою тебе секрет. — Шэнь Юй понизил голос, и Чэнь Мэйли тут же послушно подалась вперёд. — Все эти резинки я сшил сам. Вчера я как раз ходил их продавать. И, если не ошибаюсь, то украшение у Ван Пин — тоже моих рук дело.

Чэнь Мэйли потеряла дар речи.

Когда шок немного улёгся, её лицо расплылось в широкой искренней улыбке:

— Да ну! Шэнь Сяо Юй, ты просто невероятен!

Как-то раз в разговоре юноша обронил, что его иероглиф «Юй» означает ту самую вкусную «рыбу», а вовсе не «излишек» или «лишний рот».

Девушка искренне радовалась за друга. Раз он умеет мастерить такую красоту и способен сам зарабатывать на жизнь, значит, пропасть ему не дадут.

— Скажи... а ты останешься жить у Сяо? — тихо спросила она.

Шэнь Юй удивлённо воззрился на неё. Он ни с кем не делился своими планами — пока дело не доведено до ума, сорить словами не стоило. Сейчас, правда, развязка была уже близко, но он всё равно не подавал виду. Откуда у Мэйли родилась такая мысль?

Словно прочтя его немой вопрос, Чэнь Мэйли мягко улыбнулась:

— Мне кажется, ты не станешь терпеть их вечно. Ты сможешь сам встать на ноги, и тебе вовсе не обязательно с ними связываться.

Шэнь Юй изумился ещё сильнее. Ещё во время той стычки между главными героями он заметил, что его соседка по парте рассуждает весьма здраво, но, оказывается, всё равно недооценивал её. А девчонка-то проницательная!

— Твоя правда. У меня скоро день рождения, и я планирую съехать. Заведу собственную домовую книгу. — Раз уж подруга сама обо всём догадалась, таиться смысла не было.

— А денег тебе хватит? — тут же перехватила инициативу Мэйли. — Если нужно помочь — только скажи!

— Хватит, не переживай, — весело откликнулся Шэнь Юй. — Мы же друзья! Сейчас, конечно, условия не те, но как только обустроюсь на новом месте — обязательно позову тебя в гости.

— Договорились! — без колебаний согласилась Чэнь Мэйли. — Приду праздновать твоё новоселье и день рождения!

— Отлично, с меня торт!

И хотя дело было далёкого будущего, оба с восторгом принялись строить планы.

— И всё-таки... сколько стоят эти резинки? — Чэнь Мэйли так и не остыла. Одно дело — получить мелкий сувенир, но взять целый ворох украшений нахаляву она просто не могла.

Шэнь Юй наигранно насупился:

— Я у тебя постоянно еду подворовываю да с просьбами пристаю. Мне что, тоже тебе за всё платить?

— Да нет же... Просто их тут так много... — смутилась девушка.

— Я отбирал их специально для тебя, — смягчился Шэнь Юй. — Сделано своими руками, себестоимость — копейки. Я выбрал самые красивые, а остальные распродал. Не хочешь — как хочешь, выброшу.

— Хочу! — Чэнь Мэйли закусила губу и тихонько шепнула: — Спасибо. — А затем принялась без остановки нахвалять мастерство и сообразительность Шэнь Юя, восторгаясь каждой строчкой на ткани.

От похвалы юноша аж расплылся в довольной улыбке и горделиво заявил:

— Я ещё и косы плести умею! Хочешь, тебе причёску сработаю?

Чэнь Мэйли онемела от неожиданности во второй раз.

— Ну... давай? — пробормотала она с заметным сомнением.

— А ну подставляй голову! Сделаю в лучшем виде, а если не понравится — можешь меня отлупить!

Шэнь Юй не мог позволить, чтобы его мастерство ставили под сомнение — в прошлой жизни этим ремеслом он зарабатывал себе на кусок хлеба!

Мэйли смущённо наклонила голову. К её счастью, маленькое зеркальце шло в комплекте с небольшим плоским гребешком. Шэнь Юй взял расчёску, сделал пару пробных взмахов, приноравливаясь, и пальцы моментально вспомнили привычную работу.

Ловким движением он разделил её густые пряди на две равные части. В отличие от местных девчонок, привыкших туго затягивать косы, Шэнь Юй плёл свободно, не натягивая волосы. Да и выбрал он не банальную трехпрядную косу, а изящный «рыбий хвост», закрепив концы резинками с пышными бантами.

Мэйли как раз накануне вымыла голову. Её волосы от природы слегка вились крупной волной; из-за этой волнистости короткая стрижка превратилась бы в неуправляемый одуванчик, поэтому девушка и носила длинные косы — иначе даже отцовский запрет не удержал бы её от желания остричься.

Но пышные косы, выплетенные Шэнь Юем, в сочетании с легкими завитками создавали удивительно модный, почти заграничный образ.

К тому же Мэйли уже около месяца сидела на диете. По совету Шэнь Юя она взяла себя в руки: перестала жевать на ходу между делами, урезала порции, отказалась от лишних углеводов в пользу грубой клетчатки и следила за сбалансированностью рациона. Добавив к этому ежедневную зарядку, за четыре недели она скинула почти четыре килограмма — событие, вызвавшее в её семье настоящий восторг.

Поначалу родные слышать не хотели о худении. Мэйли родилась семимесячной, росла хилой и рано лишилась матери; отец с бабушкой и дедушкой души в ней не чаяли и без конца пичкали деликатесами, пока «оздоровительное» питание не вылилось в тяжелую тучность. Девушке пришлось самой доходчиво объяснять, что лишний вес опасен. Отец Мэйли сходил к врачу, и когда доктор подтвердил её слова, от ужаса покрылся холодным потом.

Потерять почти четыре килограмма за месяц — результат отменный, хоть и объяснялся он большим исходным весом, с которого жир на первых порах уходит быстрее. Мэйли обо всем откровенно рассказывала Шэнь Юю. Когда накатывала усталость или мучил голод, она плакалась соседу по парте, получала мощную порцию подбадриваний и с новыми силами возвращалась к борьбе за фигуру.

В классе они оба оставались невидимками. Раньше юношу пытались задирать, но едва Шэнь Юй дал сдачи местному хулигану с передней парты, да так, что отца того мерзавца вызвали в школу и тот выпорол сынка до багровых рубцов, дураков цепляться к ним не осталось. Впрочем, и общаться с ними никто не стремился. Из-за этой изоляции одноклассники даже не заметили, как изо дня в день менялась Мэйли.

А ведь её лицо успело заметно очертиться, открыв крупные, правильные черты. Шэнь Юй специально выпустил пару пышных прядей у висков, которые изящно обрамляли овал и зрительно скрадывали остаточную округлость щёк.

Когда он закончил, Мэйли подняла ручное зеркальце и оцепенела, вглядываясь в своё отражение.

«Неужели это я? Неужели я могу быть... красивой?»

— Ну как? Не утерян навык? — с довольной ухмылкой поинтересовался Шэнь Юй. Прошлый хлеб даром не давался!

— Это просто невероятно! — Мэйли чуть не визжала от восторга. — Шэнь Сяо Юй, ты кудесник! Как у тебя всё так ловко выходит?! Ты что, волшебник?!

— Ну что вы, что вы, скромные радости ремесла, — паясничая, юноша изобразил традиционный поклон с прижатыми кулаками, хотя сам буквально сиял от гордости.

— Твою мать, это ещё кто?! — вдруг рявкнул только что вошедший в класс парень с задней парты, случайно мазнувший взглядом по Мэйли, которая все еще бережно баюкала ладонями щеки.

Идущие следом ученики вздрогнули от его вопля, проследили за его взглядом и тоже застыли в оцепенении.

— Это... Чэнь Мэйли, что ли?

— Да ну, бред! Какая к чёрту Мэйли?! Она же жирная свинья!

— Тш-ш! Заткнись, дурак! Снова хочешь, чтобы твоего отца в школу вызвали?!

— Да ладно вам! Я же правду говорю... Стукач хренов, чуть что — сразу жаловаться побежит.

Громкие, беспардонные выкрики мальчишек заставили Мэйли сжаться от неловкости. Шум привлек внимание девчонок, сидевших у окна.

Юнь Байя обернулась. Увидев обновлённую Мэйли, она еле заметно прищурилась, лицо её на миг исказилось, но девушка мгновенно вернула себе привычную бесстрастность.

А вот зычный голос Мэн Юнь разнёсся на весь кабинет:

— Байя, ты погляди! А Чэнь Мэйли, если её причесать, вполне ничего выглядит!

— Чего там хорошего?! Свинья свиньёй, туша жирная! — донеслось из стайки девиц ядовитое шипение.

— Точно. Уродина, а туда же — рядится!

— Нашлась красавица перед зеркалом крутиться. Не боится отражение испугаться?!

Шипели девчонки, сгрудившиеся в кучу. В их взглядах, направленных на горку ярких резинок, разложенных на парте Мэйли, пылала нескрываемая зависть.

Ещё пять минут назад они сохли по единственной заколке Ван Пин и выпрашивали её примерить, а тут у этой толстухи целый ворох! Она что, специально перед ними красуется?! Дрянь какая!

Отличное настроение Шэнь Юя мгновенно испарилось.

Мэйли легко общалась с ним, но из-за того, что в детстве у неё не было друзей, абсолютно не умела давать отпор. Семья берегла её как зеницу ока, и девушка просто не знала, как огрызаться или ругаться в ответ.

Радостный блеск в её глазах угас. Она судорожно сжала зеркальце в кулачке, не смея больше в него взглянуть, и низко опустила голову. Веки её набухли от подступающих слёз.

В груди Шэнь Юя мгновенно вспыхнула ярость. Он намеренно громко, на весь класс, произнёс:

— Фу-у, чем это так смердит?! Кто-то позавтракал прямо в отхожем месте и зубы забыл почистить? Аж до нашей парты вонь долетает!

Мэйли, несмотря на тоску, попыталась поддержать разговор с другом и шмыгнула носом:

— Да вроде не пахнет...

— Как не пахнет?! — Шэнь Юй изобразил на лице крайнее отвращение. — Такое суровое амбре может возникнуть, только если жрать дерьмо в несколько ртов. Они там что, коллективный обед устроили?!

Мэйли озадаченно потерла носик. Запаха она по-прежнему не ощущала, но раз Шэнь Юй говорит «воняет», значит, так и есть.

Сбитая с толку, она напрочь забыла про свои обиды и любопытно спросила:

— А что такое «отхожее место»? Это забегаловка какая-то?

Шэнь Юй окинул ледяным взглядом стайку одноклассниц, продолжавших громко «шептаться», и с нажимом, чеканя каждое слово, выделил:

— Отхожее место — это нужник, дорогая моя! Сортир!

Мэйли онемела от такой прямоты.

До злобных девиц даже при их скудном уме наконец дошёл смысл его слов. Они вспыхнули и разъярённо уставились на юношу:

— Ты как нас назвал, прихвостень?! Сдурел?!

— А я вас называл? — Шэнь Юй состряпал невиннейшую физиономию. — Я просто сказал, что в классе воняет. Словно кто-то дерьма объелся и рот не прополоскал. Так это от вас, оказывается?!

— Пф-ф... — Мэйли не удержалась и прыснула. Обида и горечь улетучились без следа.

— Ах ты... Ах ты, прихвостень нищетный! Стыд потерял?! Да как ты смеешь... — заверещала одна из заводил.

Девчонки, выскочившие вперёд, со своими перекошенными от злости лицами и брызжущей изо рта бранью меньше всего походили на юных школьниц. Настоящие кикиморы!

А с кикиморами Шэнь Юй церемониться не собирался. Он театрально зажал нос двумя пальцами и закричал:

— Заткнись, умоляю! Я сейчас от твоего дыхания в обморок упаду!

Хоть никакого запаха в классе не было, психология сработала безупречно. Мэйли первой демонстративно зажала нос, а за ней и остальной класс — все, кто до этого просто наблюдал за перепалкой, дружно поморщились и прикрыли лица рукавами.

Визгливая девица огляделась. Ей показалось, будто абсолютно каждый человек в кабинете смотрит на неё с брезгливостью и отвращением. Нервы её не выдержали: она зарыдала в голос и, захлебываясь слёзами, выскочила прочь из класса.

Шэнь Юй лишь мысленно хмыкнул:

«Слабачка. И с таким ничтожным багажом ты дерзнула лезть к моему другу? Совсем страх потеряла».

http://bllate.org/book/15805/1433858