Готовый перевод The Butcher’s Son-in-Law Groom / Зять семьи мясника: Том. 1. Глава 47. Чужие люди, пришедшие сюда с беспочвенными обвинениями

Старший Чжоу почувствовал, как у него замерзает сердце. Раньше он считал, что они одна семья, и неважно, кто сколько получает – больше или меньше. С дрожью в руках он спросил:

— Второй брат, твоя семья действительно так думает?

— Старший брат, не слушай эту старую сплетницу! Нин-гэр – мой родной племянник, разве я позволю ему голодать?

Второй Чжоу ловко уклонился от сути вопроса, не упомянув о планах выдать Нин-гэра замуж. Почему ситуация разворачивается все хуже для его семьи? Где именно все пошло не так? Теперь вокруг все говорят кто что, и он не мог разобраться в сути происходящего.

Старуха Ши ахнула:

— Ой, да разве это я наговариваю! Я помню, в тот день у Нин-гэра все личико было в земле – такой жалкий! Только потерял папу, а его уже вторая невестка обижает.

Когда старший Чжоу услышал, как кто-то упомянул его покойного фулана, ему стало еще горше. Его муж не прожил с ним и нескольких дней хорошей жизни, оставив ему лишь маленького гэра, о котором он не смог должным образом позаботиться. Большой мужчина едва не разрыдался на месте.

— Вон, вон, убирайтесь из моего дома!

Старший Чжоу схватил метлу и стал выгонять людей, выметая, как сор, сидевшую на земле Ху Цайюнь. Та еще хотела устроить скандал, но старший Чжоу метлой вытолкал ее за ворота, так что у Ху Цайюнь волосы растрепались и стали выглядеть неопрятно.

Второй Чжоу, увидев, что его старший брат твердо решил не давать серебра, в гневе махнул рукавом и ушел:

— Старший брат, сегодня ты проявил жестокость, в будущем не пеняй на меня, если я поступлю не по-родственному! Не забывай, мой сын – обладатель ученой степени туншэн, в любом случае это лучше, чем быть деревенщиной!

Шэнь Линьчуань усмехнулся:

— Катись отсюда! Всего лишь туншэн, а ведешь себя, будто в твоей семье появился чжуанъюань!

Чжоу Ючэн также злобно взглянул на Шэнь Линьчуаня:

— Шэнь, ты еще у меня попляшешь!

Шэнь Линьчуань проигнорировал его, развернулся и вошел во двор, затем поклонился собравшимся зрителям:

— Благодарю всех за справедливые слова! Моего отца и Нин-гэра все эти годы угнетали семья второго Чжоу, спасибо вам, дяди и тетушки!

Все замахали руками:

— Линьчуань, не стоит церемониться, мы просто сказали правду.

Старуха Ши, насладившись зрелищем, удовлетворенно сказала:

— Семья второго Чжоу все эти годы зазнавалась из-за того, что у них тоже есть грамотный. Если бы не твой отец, который их содержал, разве у них были бы деньги на учебу?

— Верно, я слышала, что плата за обучение в городке очень высока. Может, они завышали сумму и оставляли разницу себе?

— Старший, не хочу тебя осуждать, но я раньше видела, как Ху Цайюнь часто носила мясо в дом своей матери.

Все говорили наперебой, и старший Чжоу уже плохо различал слова. Он изо всех сил старался не показать своего состояния, но чем больше думал о своем муже, тем горше становилось на душе.

Шэнь Линьчуань заметил неловкость отца и снова поклонился:

— Спасибо всем, позже я и мой фулан лично придем к вам выразить благодарность.

— Эй, не стоит церемониться, мы же все из одной деревни.

— Да, старший Чжоу – справедливый человек, он всегда помогает, если у кого-то есть проблемы.

Шэнь Линьчуань вежливо провожал зрителей со двора, а когда все ушли, поспешил закрыть ворота. Старший Чжоу больше не мог сдерживаться: он присел на корточки, закрыл лицо руками и не смог удержаться от слез.

Чжоу Нин за всю свою жизнь никогда не видел, как плачет его отец, и хотел подойти утешить его, но Шэнь Линьчуань остановил его, покачав головой.

Чжоу Нин тоже заплакал, глядя на отца. Шэнь Линьчуань не мог вынести этого зрелища. Семья второго Чжоу – как злокачественная опухоль, и чем раньше от нее избавиться, тем лучше. Мало того, что Чжоу Нин никогда не видел слез отца, Шэнь Линьчуань, прожив с Чжоу Нином почти полгода, тоже ни разу не видел, чтобы его фулан плакал!

Его фулан плакал беззвучно, но слезы капали, как жемчужины. Шэнь Линьчуань чувствовал, как его сердце сжимается от боли, и, обняв Чжоу Нина, стал утешать его:

— Не плачь, не плачь, все уже позади.

Шэнь Линьчуань гладил Чжоу Нина по спине, как ребенка:

— Это я виноват, что заставил нашего Нин-гэра страдать.

— Шэнь Линьчуань, я скучаю по папе.

— Не плачь, если бы наш папа узнал, ему было бы очень больно.

— Отец говорит, что я похож на него.

Шэнь Линьчуань почувствовал, что его плечо промокло от слез. Плач его фулана буквально разрывал ему сердце. Как можно быть таким сдержанным и послушным даже в слезах!

Ему хотелось сказать маленькому Нин-гэру: не нужно быть таким сдержанным, ты можешь капризничать и шалить, как другие дети.

Шэнь Линьчуань долго утешал Чжоу Нина, не зная, что сказать, и лишь крепко обнимал его, желая вобрать его в себя.

При мысли о маленьком Чжоу Нине, который голодал и ел корни трав, сердце Шэнь Линьчуаня готово было разорваться от боли.

Старший Чжоу вскоре встал, умылся и пришел в себя.

Шэнь Линьчуань погладил мужа по спине:

— Все, отец уже в порядке, и ты не плачь. Завтра мы поедем в город развлечься, съедим самую дорогую «снежную вершину» из личи, купим твои любимые миндальные пирожные, каштановые пирожные и с красненькими финиками!

Чжоу Нин шмыгнул носом:

— Завтра отец не поедет в город, он будет забивать свиней.

— Ничего, если отец не поедет, поедем мы вдвоем. Разве мы не можем поехать в город просто так?

— Давай поедем послезавтра, на повозке с мулом.

Чжоу Нин только что проплакался, и в его голосе звучали детские нотки. Шэнь Линьчуань не мог вынести этого:

— Хорошо-хорошо, послезавтра поедем в город за вкусняшками.

В доме старшего Чжоу все рыдали, а в доме второго Чжоу все еще ругались. Из четырех членов семьи у двоих одежда была в земле: Ху Цайюнь вывалялась в грязи во время истерики, а Чжоу Ючэн испачкался, кланяясь.

Ху Цайюнь не переставала ворчать:

— И это твой гениальный план? Зря наш Ючэн кланялся, черт побери!

Второй Чжоу был вне себя от злости. Он схватил сына за руку:

— Ючэн, в следующем году ты обязательно должен сдать экзамен на сюцая, чтобы я мог отомстить!

— Отец, я знаю. Я обязательно стану сюцаем! Шэнь Линьчуань, старший дядя Чжоу, старуха Ван, старуха Ши – я всех их растопчу!

— Хорошо! Вот это мой сын!

— Но как теперь быть с платой за обучение?

— Какие-то несколько лянов – у нас есть! Разве я не смогу тебя содержать без старшего Чжоу-мясника?

Второй Чжоу достал из комнаты свои сбережения: в узелке лежали серебряные слитки и серебряные монеты – довольно много! Чжоу Ючэн всегда думал, что его семья настолько бедна, что даже мяса не может себе позволить, и не ожидал, что у отца столько серебра!

— Отец, откуда это у тебя?

— Неважно. Главное, что я не дам тебе пропустить учебу.

Второй Чжоу взял пять лянов на плату за обучение, еще два – на подарки учителю, и два ляна на карманные расходы для Чжоу Ючэна.

Таким образом, он потратил почти десять лянов, и ему было очень жаль этих денег.

Чжоу Фанцзе вытянула шею, чтобы разглядеть серебро в узелке – там было около тридцати-сорока лянов!

— Отец, эти деньги... Неужели правда то, что говорила старуха Ши, и ты вытянул их у дяди?

Второй Чжоу сердито посмотрел на дочь:

— Вздор! Это я заработал, работая в поле все эти годы!

Чжоу Фанцзе покрутила свою косичку и надула губы. Она-то знала правду: их четырех му полей едва хватало, чтобы прокормиться после уплаты налогов. У ее отца не было никакого ремесла, так как же он мог накопить столько денег? Отец явно лгал!

Увидев, что все семейные сбережения отдали Чжоу Ючэну, Чжоу Фанцзе возмутилась:

— Папа, почему все деньги достаются брату? Я тоже хочу!

— Эти деньги на учебу твоего брата! Тебе-то зачем? Не мешай, иди отсюда!

— А почему мне не надо? Я хочу купить модные шелковые цветы – у Хун-гэра уже есть, и я хочу! И мое платье уже совсем старое, в этом году мне даже нового не сшили. Почему все тратится на Чжоу Ючэна? Я тоже хочу!

Узнав, что в семье есть деньги, Чжоу Фанцзе решила во что бы то ни стало урвать свою долю. Почему такая несправедливость?

Второй Чжоу в ярости занес руку для удара:

— Попробуй еще поныть!

Чжоу Фанцзе подставила лицо:

— Давай, бей! Только посмей тронуть – я тут же пойду по деревне кричать, что ты вымогал деньги у дяди! Пусть вся деревня знает!

Второйго Чжоу чуть не хватил удар. Снаружи его довел до белого каления старший брат, а дома – строптивая дочь. У него потемнело в глазах:

— Негодница!

— Плевать, негодница я или нет! Если Чжоу Ючэну дали, то и мне положено!

Не в силах вынести ее нытье, второй Чжоу вынул небольшой серебряный осколок [прим. ред.: «碎银» [суйинь] – битое/дробленое серебро – разменная валюта старше монеты (вэнь/фэнь, медяк и т.д.), чаще всего именно из них складывается лян серебра – по весу 1/16 цзиня; в текста моих переводов оно, обычно, просто серебряная монета]:

— На, возьми и отвали! От тебя и твоей матери у меня голова пухнет!

Чжоу Фанцзе обрадовалась серебру и тут же начала планировать, какие цветы купить.

Ссора между семьями старшего Чжоу и второго Чжоу быстро разнеслась по деревне Даяншу. Вечером, когда стало прохладнее, женщины и фуланы, закончив ужин, собрались вместе, обмахиваясь веерами, чтобы посплетничать.

— Я всегда говорила, что старшему брату давно пора было порвать с младшим. Хоть они и родные братья, но вся деревня знает – младший всегда наживался за счет старшего.

— Я слышала, Чжоу Ючэн тратит по двадцать-тридцать лянов в год!

— Боже правый! Двадцать-тридцать лянов! Моя семья за три года столько не заработает! Видно, старший Чжоу хорошо зарабатывает!

— Да сколько бы он ни зарабатывал, такие траты не потянуть. Посмотрите – старший Чжоу больше десяти лет в бизнесе, а у него даже скотины нет. Он сам работает, как вол, пока молодой – куда ни шло, но что будет через пару лет?

— Верно говорите. Вот бы и у меня такой брат был – я бы его на руках носила!

— Ху Цайюнь просто дура. Если бы старший Чжоу не одумался и не нашел зятя для Нин-гэра, все его деньги в итоге перетекли бы к младшему брату.

— Согласна. Старший Чжоу хорошо разбирается в людях – взгляните, какого зятя он подобрал для Нин-гэра! Тот и отца жалеет – и учебу бросил, и скотину купил.

— Да-да! Говорят, он даже на кухне помогает. Кто еще из мужчин такое делает? В их семье он с Нин-гэром готовят, и ничего – мне аж завидно стало.

Легкий ветерок разнес деревенские сплетни вдаль. В разговорах людей отражались непростые судьбы каждой семьи.

На следующий день старший Чжоу отправился закупать свиней на своем новом муле. Еще пару дней – и он сделает перерыв: в такую жару мясо долго не хранится.

По пути ему встретились женщины, отдыхавшие у въезда в деревню:

— Дядя Чжоу, опять за свиньями?

— Ага, по соседним деревням поеду.

— Дядя Чжоу, у моего младшего брата есть свинья на продажу – как будет время, загляните, оцените.

Услышав о свинье, старший Чжоу потянул поводья, останавливая мула:

— Вот незадача – сегодня последняя закупка, потом перерыв. В жару мясо не сохранить.

— Ой, ничего! Подождем, пока похолодает.

— Договорились.

Старший Чжоу щелкнул языком, и мул вновь зашагал вперед. Старший Чжоу пользовался уважением в деревне. Хоть вчера он и поссорился с младшим братом, односельчане считали его правым и по-прежнему здоровались с ним, даже теплее обычного.

Из-за жары бизнес Шэнь Линьчуаня и Чжоу Нина по продаже тушеной свинины процветал – иначе мясо отца бы испортилось. Постоянные клиенты были в восторге: больше мяса – больше шансов его купить!

Втроем они, как обычно, отправились в город на продажу. Хозяин лавки Лу уже отправил своего сына с миской занимать очередь, а сам стоял за прилавком, насвистывая и лениво смахивая пыль с товаров перьевой метелкой.

Он наказал сыну попросить лишнюю ложку подливки – днем они сварят рис и польют его этим соусом. Вот это будет жизнь!

Говорят, новое блюдо ресторана «Ванъюэ» – «мясная пагода» – стало сенсацией в Цинхэ. Ресторан перенял метод Шэнь Линьчуаня: ограниченное количество порций по пять лянов за штуку.

Лу мог бы позволить себе такое раз в полгода, но... больно дорого! Простым людям приходилось записываться заранее. Даже зажиточные купцы и чиновники из соседних городков специально приезжали попробовать – у входа в «Ванъюэ» собирались очереди из повозок, бизнес шел на ура.

Хозяин Лу фыркнул – «мясную пагоду» он позволить себе не мог, но тушеную свинину-то купит! Десять монет за кусок – вот это по-народному.

Тут вернулся его сын с миской, доедая по дороге кусок маринованного тофу и размазав соус по лицу. Лавочник Лу рассмеялся:

— Не смей воровать мясо из миски! Всего два куска – в обед мать еще острое рагу из тыквы сделает.

— Отец, хозяин Чжоу сказал, что сегодня последний день продаж.

— Прекращают?

— Угу. Говорит, в жару мясо не хранится.

Лавочник Лу аж подпрыгнул – как же он теперь без своего любимого блюда? Выглянув на улицу, он увидел толпу у обоих прилавков Чжоу.

— Дядя Чжоу! Мой балбес говорит, вы сегодня последний день работаете?

— Только закупку прекращаем, а не продажу тушеного мяса! — крикнул в ответ старший Чжоу.

Лавочник Лу рассмеялся и шлепнул сына по затылку:

— Только есть и горазд, а сообщение передать не может!

Очередь тоже засмеялась:

— Если вы закроетесь, хозяин Лу с горя умрет! Каждый раз его сынишка тут с миской торчит.

Закончив торговлю пораньше, Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин отправились на рынок. Три дня назад Шэнь Линьчуань обещал угостить мужа мороженым «снежная вершина».

Летний рынок ломился от свежих овощей – тыквы, перцы, баклажаны, люффа, всяческая зелень. Фрукты тоже радовали изобилием: черешня, нектарины. Благодаря проходящему через Цинхэ каналу сюда завозили даже экзотику – дыни, лонганы, личи и арбузы с юга.

Шэнь Линьчуань скупал все свежее, и вскоре корзина Чжоу Нина наполнилась разноцветными фруктами, создавая живописную картину.

— Давай купим еще арбуз. В этом году мы еще не ели арбузов. Возьмем два – один себе, один старшему брату и его жене.

— Они слишком дорогие.

Чжоу Нин пожалел денег. Арбузы, которые привезли из Луяна, стоили целых два ляна за штуку!

— Тогда возьмем один и поделим пополам с семьей старшего брата.

— Ладно.

Неожиданно в эту эпоху арбузы стали деликатесом. Как можно прожить лето, не попробовав арбуза? Да не только арбузы – даже вишни и виноград, которые он купил, стоили немало.

В деревнях редко кто выращивал фрукты – все сажали зерно, едва сводя концы с концами. Кто рискнет сажать такие капризные культуры, не зная, как за ними ухаживать?

К счастью, сегодня он взял с собой много денег, иначе бы точно не хватило.

Шэнь Линьчуань никогда не скупился на еду и одежду. В прошлой жизни, после того как он начал работать, он тоже жил в достатке. Жаль его просторную квартиру – он почти не успел в ней пожить, прежде чем перенесся сюда. Но по сравнению с шумным мегаполисом ему больше нравится спокойная деревенская жизнь.

— Брат Чжоу, посмотри на эти личи – говорят, их поставляют ко двору! Нам, простолюдинам, такое не по карману.

Навстречу им шли несколько студентов в конфуцианских одеждах. Шэнь Линьчуань поднял голову – да это же Чжоу Ючэн! Торговля фруктами и напитками находилась далеко от мясных и рыбных рядов, так что встреча была неожиданной.

Шэнь Линьчуань улыбнулся и поздоровался:

— Брат Ючэн.

Чжоу Ючэн посмотрел на него с ненавистью. Как говорится, на узкой дороге враги неизбежно столкнутся. То, что старший Чжоу не дал ему денег, – полностью заслуга Шэнь Линьчуаня, который подстрекал его за спиной. В тот день он видел, как они занавесили окна шелковой тканью сяинша!

Это же сяинша! А они использовали ее как занавески! И его дядя еще говорил, что у них нет денег!

А теперь он видит, как корзина Чжоу Нина наполнена фруктами, а в руках тот держит арбуз. Сердце Чжоу Ючэна наполнилось гневом – почему им можно позволить такие деликатесы?!

— Брат Чжоу, ты его знаешь?

— Нет. Кто его знает, чей это человек пришел сюда с беспочвенными обвинениями.

Шэнь Линьчуань рассмеялся. Семья второго Чжоу – классический пример того, как доброта рождает не благодарность, а ненависть. Сколько денег они им давали, а теперь даже не признают знакомства.

Шэнь Линьчуань покачал головой:

— Брат Ючэн, даже если у нас с тобой разногласия, мой отец тебя никогда не обижал. Он же твой старший родственник.

Услышав про старшего Чжоу, Чжоу Ючэн изменился в лице – он боялся, что кто-то узнает о его связи с уличным мясником.

— Пойдем.

Чжоу Ючэн развернулся и пошел в другую сторону. Один из его однокурсников спросил:

— Кто это был? А вот гэра рядом с ним я узнал – это сын мясника Чжоу с рынка.

Чжоу Нина было легко узнать – он годами помогал отцу продавать мясо. Редко какой гэр занимался таким делом – больше походил на мужчину.

— Не знаю, не знаком.

— Вы оба носите фамилию Чжоу – какое совпадение.

Эти слова заставили Чжоу Ючэна нервничать – он боялся, что его свяжут с мясником Чжоу.

Шэнь Линьчуань тоже не хотел больше иметь дела с Чжоу Ючэном. Он сказал мужу:

— Пойдем есть мороженое «снежная вершина».

— Давай не сегодня, мы уже купили арбуз.

— Хорошо, тогда поедим арбуз, а мороженое в другой раз.

Шэнь Линьчуань не хотел, чтобы его муж переел холодного – арбуз и так прохладный, а если еще и мороженое, может и живот прихватить. Но его муж выглядел таким милым, жалея деньги! Шэнь Линьчуань понял, что зарабатывает еще недостаточно – нужно больше, чтобы его муж мог тратить, не жалея.

Они вернулись с полными руками покупок. Солнце уже поднялось высоко, и на лбах выступила испарина.

Увидев арбуз в руках сына, старший Чжоу ахнул:

— Арбуз купили!

Это же лакомство для богатых – он сам никогда не покупал.

У мясного прилавка уже было мало народу, и троица сидела в тени, отдыхая. Чжоу Нин помыл вишни и поставил миску перед отцом:

— Папа, поешь вишен.

— Ага-ага.

Старший Чжоу взял горсть. Чжоу Нин также угостил соседа – старика Вана, его сына и невестку. Все с улыбкой взяли по несколько ягод. Старик Ван сидел рядом со старшим Чжоу и болтал:

— Значит, завтра уже не увидимся, брат Чжоу.

— Еще как увидишься! Я продолжу торговать вместо молодых, пусть дома отдыхают.

— Вот и хорошо, будем вместе болтать.

С тех пор как Чжоу начали продавать готовую еду, лепешки старика Вана стали пользоваться большим спросом, и жизнь стала зажиточнее. Сын с невесткой переняли его лоток, и он мог отдохнуть.

Старик Ван не знал, что Шэнь Линьчуань и Чжоу Нин уходят пораньше, чтобы учиться. Он лишь знал, что Шэнь Линьчуань раньше был ученым, а теперь помогает отцу в бизнесе.

Старший Чжоу тоже не рассказывал, что его зять – ученик, который в следующем году будет сдавать экзамены на сюцая. Он боялся, что если разболтает, это покажется хвастовством, а если Шэнь Линьчуань провалится, будет стыдно. Лучше делать все тихо.

— Папа, мы только что встретили Чжоу Ючэна, когда покупали фрукты.

Услышав имя Чжоу Ючэна, старший Чжоу перестал улыбаться. В детстве Чжоу Ючэн часто приходил к нему, называя дядей, и был милым ребенком. Но теперь вырос и стыдится своего дяди-мясника.

Старик Ван знал Чжоу Ючэна – он много лет был соседом старшего Чжоу и знал, что тот оплачивал учебу племянника в городе.

Старик Ван заулыбался:

— Это же твой племянник-ученик? Брат Чжоу, тебе повезло – и дети деньги зарабатывают, и племянник грамотный.

Старший Чжоу грустно покачал головой:

— Вырос и стыдится своего дяди-мясника.

Старик Ван неловко засмеялся:

— Зато у тебя есть Нин-гэр и Линьчуань. С такими детьми не пропадешь.

Про себя старик Ван сокрушался – столько денег потрачено впустую. Как ни крути, родной сын лучше любого племянника.

http://bllate.org/book/15795/1412667