Готовый перевод Walk on Water / Идти по воде [❤️]: Глава 4.5

Из-за неудобной постели я то и дело просыпался и снова проваливался в беспокойный сон, пока наконец не поднялся с кровати. Ноющая боль внизу всё не утихала.

«Надо было плюнуть на стыд и попросить какую-нибудь мазь для слизистой».

Сколько я ни сжимал ягодицы от ощущения, будто там всё ещё раскрыто, явственнее становилась только боль.

После полуночи уже наступил новый день, но с того момента, как я переспал с Гленом Маккуином, прошло всего семь часов. Уже миновали те мгновения невыносимого напряжения, когда меня захлёстывали мутная, вязкая тоска и подавляющее до ломоты в загривке присутствие Маккуина. Но жгучая боль осталась.

В конце концов, так и не сумев вытерпеть это пекущее чувство, будто там, внизу, всё ещё раскрыто, я тронул пальцами область вокруг ануса. На ощупь она слегка припухла. Неудивительно. Несмотря на смазку, в столь узкое место целиком вошёл член. Однако настоящая проблема заключалась не в раздражении, оставшемся в теле.

В семнадцать, в возрасте не слишком позднем, но и не слишком раннем для секса, я впервые переспал со своей девушкой. Я прожил не так уж долго, но, оглядываясь назад, тот первый опыт стал точкой, разделившей жизнь на «до» и «после».

После того как я познал секс, изменилось очень многое. До секса я был молод, но после уже не был ребёнком, который лишь держит девушку за руку.

Быть может, то же самое произойдёт и с сексом с Маккуином. Сейчас от него осталась только физическая боль, но не припишет ли время этому опыту какое-то иное значение? Со вчерашнего дня, после близости с Маккуином, я, по правде, чувствовал лёгкую тревогу.

Мысли снова и снова возвращались к тем мгновениям. Маккуин двигался на мне, успокаивал меня, настойчиво проникая; к тому приливу чуждых ощущений, когда Глен Маккуин целиком накрывал меня собой, густо, развратно и вязко. Но смешно другое: всё это не было мне отвратительно. Мне было просто страшно.

Рассеянно глядя в темноту, я принялся искать телефон, шаря рукой по кровати. Оказалось, пока я был погружён в свои мысли, он упал на пол, и я нашёл его лишь после того, как включил свет.

Бессильно присев на край кровати, я тупо смотрел на экран телефона. Там был открыт поисковик. После непонятных колебаний я вбил в поиск «Глен Маккуин». И сразу же выскочила статья о нём в Википедии.

Глен Маккуин, настоящее имя Клид Маккуин, гей-порноактёр и режиссёр, а также основатель и CEO крупнейшей в Нью-Йорке компании по производству гей-фильмов для взрослых McQueen Entertainment. Он также известен резкими высказываниями о христианстве и консервативных партиях, а также критикой употребления наркотиков и небезопасного секса в гей-комьюнити.

Он родился в штате Миссисипи, с трёх до восьми лет жил с матерью в Германии, а затем вернулся в США к отцу. Во время учёбы в университете в Нью-Йорке он работал ню-моделью, снимался в любительском гей-порно и оказывал эскорт-услуги. На заработанные таким образом деньги он основал McQueen Entertainment.

Ниже на экране шли ссылки на фильмографию и внешние сайты. Среди длинного-длинного списка значились и те фильмы с названиями, от которых становилось неловко, что я видел в тот день, когда впервые пришёл в McQueen Entertainment. Я искал на всякий случай, но никак не ожидал, что он окажется настолько знаменит, чтобы о нём была статья в Википедии.

Его слова об учёбе в миссионерской школе стали для меня неожиданностью, но то, что он родом с консервативного американского Юга, укладывалось в голове ещё хуже. В одиннадцать лет он уже настолько остро осознал своё желание, что хотел заставить исказиться аскетичное лицо учителя богословия. Но, признав себя геем, не чувствовал ли он хоть толику вины, когда зарабатывал на жизнь собственным телом?

Я попытался представить подростковый период Маккуина, бунтующего против всего, что его окружало, но отложил телефон. Сна по-прежнему не было.

За окном виднелась только стена дома напротив. Я приоткрыл окно, и шум дождя ворвался внутрь. За ночь ливень немного поутих. В свете из комнаты дождевые капли, падая, рассыпались, словно серебристые рыбки. Я ещё долго сидел на кровати, глядя на это, потом всё же поднялся.

Устроившись на диване в гостиной, я раскрыл синюю папку. Обе папки оказались толстыми, как телефонные справочники: одна была отсортирована по режиссёрам, другая — по названиям. Среди записей значились и те фильмы, что я смотрел ещё в театральном кружке старшей школы: «Заводной апельсин» и «С широко закрытыми глазами» Стэнли Кубрика, работы Ингмара Бергмана.

Те фильмы, что он пересматривал чаще всего, были особо отмечены: подчёркнуты синей ручкой, а рядом шёл мелкий комментарий. Возле «С широко закрытыми глазами» рукописным почерком было приписано: «Gentlemen. Please, Gentlemen…» («Господа. Прошу вас, господа…»).

Я проследил оставленные Гленом Маккуином следы размышлений, а затем вернул папку на место.

Казалось бы, я всего лишь просматривал список фильмов и книг, но стрелки часов уже подбирались к пяти. Провёл здесь ночь, пора было потихоньку собираться домой. Подумав, что короткой записки с благодарностью будет достаточно, я уже открыл дверь в ванную, но моим скромным планам не суждено было сбыться: на пороге возник он.

Я умылся и как раз выдавил пасту на щётку, когда дверь резко распахнулась.

— А… доброе утро.

Увидев меня, он сделал удивлённое лицо, но тут же поздоровался. Похоже, лёг спать с ещё влажными волосами: на затылке у него сорочьим гнездом торчали спутанные вихры. При виде этого я невольно усмехнулся.

Должно быть, мой смех поразил его. Он широко раскрыл глаза, отчего на лбу проступили морщины, а потом, взглянув на себя в зеркало, тоже тихо рассмеялся. Приглаживая растрёпанные волосы, он спросил:

— Хорошо спали?

Я встретился с ним глазами в зеркале. Поднеся щётку ко рту, чтобы почистить зубы, я кивнул.

— Да.

Вопреки моим ожиданиям, что он выйдет, он босиком прошёл по сухому полу ванной. Встав рядом со мной, он с ещё заспанным лицом выдавил пасту на свою щётку. Я колебался: предложить ли ему сначала воспользоваться ванной или так и чистить зубы вместе, но потом решил, что просто выйти будет ещё нелепее, и тоже начал чистить.

Когда-то в каком-то фильме я видел сцену: любовники после ночи страсти поздно просыпаются и вместе, плечом к плечу, чистят зубы. У нас, конечно, всё обстояло иначе, но секс всё-таки был, и мысль о том, что двое мужчин вот так стоят рядом и вместе чистят зубы, показалась мне загадочной. Впрочем, осознавал странность момента, похоже, только я. Он, слегка приспустив веки, сосредоточенно занимался своим делом.

Стоило ему встать рядом, разница в росте стала особенно заметной. Мои глаза находились на уровне его нижней челюсти.

«И правда, всё у него крупное», — подумалось мне.

Я сплюнул обильно скопившуюся во рту пену. Он тоже сплюнул. Мы чередовались, сплёвывая пену, пока я поспешно не прополоскал рот и не вышел наружу.

«Проклятье, ну почему моё лицо опять норовит покраснеть?»

С этой мыслью меня бросило в жар, и перехватило дыхание.

Выдохнув воздух, будто распиравший грудь изнутри, я зашёл в комнату и без сил опустился на край кровати.

«С ума сойти».

Я тёр мокрое лицо сухой ладонью, когда вдруг осознал: я даже рот толком не прополоскал, и в уголке губ осталась зубная паста. От собственной нелепости невольно вырвался вздох.

Когда я снова вышел, уже принявший душ Глен Маккуин выходил из ванной, тряхнув мокрыми волосами. Запахивая белый халат, он заметил меня, уже пересекавшего гостиную и направлявшегося к лестнице, и окликнул:

— Не хотите позавтракать?

— Простите?

— Я спрашиваю, вы обычно завтракаете?

— Да так… что-нибудь лёгкое.

— Тогда не уходите, подождите.

Он скрылся в своей комнате и вскоре вышел уже переодетый, во всём чёрном. Увидев меня, стоявшего в нерешительности, он бросил:

— Можете не делать такое лицо, будто вам не терпится сбежать. Я вас не задерживаю.

Мне просто было неловко злоупотреблять его гостеприимством, но он, похоже, истолковал всё по-своему. Криво усмехнувшись, он хлопнул меня по плечу и направился на кухню. Молчание, конечно, не разрешит недоразумения, но, судя по всему, даже если он и поймёт что-то не так, между нами от этого ничего не изменится.

Я почему-то представлял его человеком ночи, и то, что он просыпался на рассвете, стало неожиданностью. Я и сам всегда открывал глаза с первыми лучами солнца, так что почувствовал что-то вроде родства.

Сидя на стуле, я бездумно смотрел на спину Глена Маккуина. Повязав белый фартук, он открыл дверцу холодильника и достал самые разные продукты. Было даже немного удивительно видеть, как этот рослый мужчина ловко, без единого лишнего движения готовит еду. Каждое его перемещение, каждый звук складывались в лёгкий, бодрый утренний ритм.

Поставив передо мной огромную тарелку, он уселся напротив. Просторный четырёхместный стол теперь был уставлен едой: салат, несколько долек фруктов, тосты с маслом и сыром, бекон, смузи с голубикой, запечённая с чесноком куриная грудка. Поражённый таким разнообразием, я посмотрел на него, а он лишь пожал плечами и сказал:

— Нужно поскорее разделаться с продуктами, так что я нарочно приготовил побольше… ешьте.

— Спасибо, буду есть.

— Ешьте как следует, не стесняйтесь.

Стоило мне взять вилку, как я почувствовал: взгляд Глена Маккуина, нарезавшего свою порцию, следует за моими кончиками пальцев.

— Вкусно?

— Да.

Я наколол на вилку куриную грудку и печёный чеснок, прожевал и, решив, что стоит добавить ещё хоть что-то, отпил воды и произнёс:

— Вы отлично готовите.

Он, до этого резавший куриную грудку, поднял на меня глаза.

— Я всё делаю отлично. Вообще всё.

Он улыбнулся.

— Раз я всё делаю отлично, нет нужды изображать скромность.

Я невольно хмыкнул, не разобрав, шутит он или говорит всерьёз, уж слишком серьёзен был его тон.

— Хм… это была шутка, но можете в неё верить.

Расслабленно, обезоруживающе улыбнувшись, он наколол вилкой мясо.

Я уже определил его для себя как человека трудного и неудобного, но такие вот неожиданные проблески делали его совершенно непредсказуемым. Я смотрел в его глубокие глаза и, отпивая смузи, спросил:

— Во сколько вы едете в аэропорт?

— Позавтракаю и начну потихоньку собираться. Осталось только взять уже упакованные вещи, так что спешить некуда.

— Хорошо, что дождь стихает.

— И правда. А вчера так лило.

При этих словах мы оба почти одновременно замерли.

Из-за дождя.

В груди что-то сочилось, будто из насквозь промокшей губки, если её сжать. Его рука, подхватывавшая салат вилкой, спустя долгую паузу снова пришла в движение.

— Джен, конечно, не из тех, кто проявляет такое рвение…

Он, казалось, что-то припомнил, уставившись в пустоту, и вдруг фыркнул.

— Внезапно позвонил взбудораженный, разбудил меня ни свет ни заря и сообщил, что закончил монтаж.

— …

— Выйдет в четверг.

— …А-а.

Он посмотрел на меня, издавшего этот неопределённый звук, и продолжил:

— Вообще-то…

Подцепив вилкой салат, он прожевал и добавил:

— Мы снялись вместе в силу обстоятельств… и я обычно не придаю значения тому, первый это раз или нет, но… мне понравилось. Настолько, что я давно так не втягивался.

Он поддел вилкой бекон и говорил при этом так ровно, словно зачитывал инструкцию, без малейшей эмоциональной примеси в голосе. Я опустил глаза и молча жевал. В отличие от него, мне сказать было нечего. Потому что это был первый опыт, который я не мог назвать ни хорошим, ни плохим.

Завтрак сам собой затянулся. Мы понемногу разговаривали о расписании в Англии и о Джанин, постепенно опустошая тарелки. Убеждая себя, что придавать значение его словам глупо, я отсекал все мысли, так и норовившие за них зацепиться.

Я смотрел, как он, закончив есть, заваривает чай, и тут меня осенило: надо ведь и кота покормить завтраком. Как я мог на целые сутки забыть об этом?

— Я, пожалуй, пойду.

— Допейте хотя бы чай.

— …Мне нужно покормить кота.

— А… тот самый кот.

Не знаю, что он думал о коте, которому предстояло голодать целые сутки, но, наливая чай, он понимающе кивнул. Покосившись на меня, он налил горячую воду только в одну чашку и сказал:

— Обувь на обувной тумбе у входа.

— Хорошо.

Взяв чашку, Маккуин небрежно опёрся поясницей о кухонную мойку. Я коротко склонил голову, прощаясь с ним, пока он медленно потягивал горячий чай, и взял обувь с тумбы.

От моих конверсов, ещё недавно промокших, пахло не затхлой тканью, высохшей после дождя, а ароматическим дезодорантом для обуви. Стелька, коснувшаяся босой ступни, была сухой и мягкой.

«Я ведь всего лишь расходный материал для его порно, а он такой деликатный».

Я обернулся, и он, подняв чашку, улыбнулся.

— Спасибо за гостеприимство.

— Счастливо.

Вместо ответа я кивнул и толкнул входную дверь. За миг до того, как она закрылась, он опустил голову и повернулся спиной. Я на мгновение задержал взгляд на его спине в дверном проёме, а затем тихо прикрыл дверь.

Едва я вышел из здания, как судорожно выдохнул, будто наконец выпуская воздух, который долго сдерживал под водой. Когда я только начал задерживать дыхание? Я вдохнул полную грудь сырого воздуха, до боли в лёгких. Так и стоя неподвижно, я сухо, прерывисто дышал. Причину этого напряжения я понять не мог.

Дождь заметно стих по сравнению с недавним ливнем. Мелко моросило, почти щекоча лицо, так что можно было не раскрывать зонт. До предела наполнив лёгкие холодным утренним воздухом, я крепко зажмурился.

А когда открыл глаза, в поле зрения попали бесчисленные толпы людей, спешащих на работу, запруженная улица с односторонним движением и пар от люков, поднимающийся над мокрой дорогой. В этот миг, словно получив удар молотком по затылку, я вдруг ощутил, как напряжение спало и вернулось чувство реальности, будто всё, что случилось прошлой ночью, было сном. Моей реальностью был город, шумно бурлящий и закипающий жизнью.

Глядя прямо перед собой, я шагнул вперёд. Внутри зудело, оставался какой-то осадок, но я не стал оборачиваться на старинный браунстоун, где остался Глен Маккуин.

Это смутное, колеблющееся чувство было непонятно даже мне самому, тому, кто носил его в себе. Как жена Лота, бежавшая из Содома и Гоморры: обернись я на миг, ведомый этим чувством, и, казалось, тут же обратился бы в соляной столб.

<*«жена Лота, бежавшая из Содома и Гоморры» — отсылка на ветхозаветный сюжет (Бытие 19:26): жена Лота оглянулась вопреки запрету ангела на уничтожаемый Богом Содом (видимо, сожалея о нем) и превратилась в соляной столб.>

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15741/1692453