Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 59. Пруд Тайе

Полдень. Нещадно палило солнце.

Ли Цинчэну уже почти ничего не нужно было делать, оставалось лишь терпеливо ждать, и дворцовые ворота рано или поздно перед ним откроются.

— За мной, — распорядился Ли Цинчэн.

Орлиный отряд один за другим поднялись и последовали за Ли Цинчэном. Чжан Му развернулся, но Ли Цинчэн с улыбкой в глазах указал на землю у дворцовых ворот:

— Останься здесь, помоги Тан Хуну. Вместо тебя со мной будут парни из орлиного отряда.

Чжан Му замер и впервые за несколько дней заговорил:

— Нет.

Тан Хун сказал:

— Останься. Он хочет, чтобы главная заслуга была твоей.

Чжан Му ответил:

— Мне не нужны заслуги.

С этими словами он направился к Ли Цинчэну.

Тот, не оборачиваясь, произнес:

— Сановник Чжан, что-то опять не так?

Чжан Му остановился и холодно сказал:

— Желаю Его Высочеству блестящей победы*.

* Досл. «только развернулись знамёна ― как победа уже одержана» (旗开得胜).

Затем он учтиво сложил руки и больше не следовал за Ли Цинчэном.

Ли Цинчэн рассмеялся и, выведя орлиный отряд за пределы внешнего города, спросил:

— Все живы?

Один из командиров ответил:

— Братья все на месте, и орлы тоже. Куда угодно отправиться Вашему Высочеству?

Ли Цинчэн сказал:

— Я поведу вас на подвиг. Идите за мной.

Ли Цинчэн выехал за городские ворота и прибыл к большому озеру за стенами. Оно образовалось из вод городского рва, сливаясь в реку Цин.

Воины в чёрных доспехах отдыхали на земле, но, увидев Ли Цинчэна, поспешили подняться.

Ли Цинчэн некоторое время смотрел на озеро, вспоминая тёмную и долгую ночь два года назад. Ему чудилось, будто он видит промокшего Чжан Му, который вынес его из воды, положил на берег и, склонившись, поцеловал, чтобы вытянуть из его лёгких воду.

— Стойте здесь, — распорядился Ли Цинчэн.

Воины в чёрных доспехах оцепили берег. Когда перевалило за полдень, из города донесся глухой раскат.

Внутренний город пал.

Ли Цинчэн смотрел на воду, колышущуюся от крови. Множество тел солдат и офицеров прибило течением из городского рва, Чёрные Доспехи вылавливали их из озера и раскладывали на берегу.

— Орлов оставьте здесь, — сказал Ли Цинчэн. — Кто не умеет плавать, возвращайтесь во дворец и ждите.

Восемьдесят человек последовали за Ли Цинчэном в воду. Благодаря упорным тренировкам под началом Тан Хуна все научились плавать.

Солнечный свет постепенно мерк. Ли Цинчэн, несколько раз переведя дыхание, отыскал в потоке тёмный провал пещеры. Дальше, через длинный отрезок городского рва, каменный тоннель вёл прямо в подземные водные пути столицы, уходя вдаль.

Ли Цинчэн вынырнул на поверхность, едва держась на воде, и сделал вдох. Орлиные стражи подплыли к нему и, взяв под руки, медленно двинулись вперед.

Они плыли под водой почти полшичэня, когда течение изменило направление, увлекая их в стремительный подводный поток. Скорость нарастала, пока наконец над головой не открылось пространство, залитое мерцающим светом. Поток выбросил Ли Цинчэна в большой водоем.

Подняв ногу, он почувствовал, как сапог наступил на что-то твердое. Огромная черепаха, скрытая в иле, открыла глаза и медленно всплыла, подняв Ли Цинчэна к поверхности пруда Тайе.

Повсюду валялись обгоревшие руины зданий, деревянные столбы. Вокруг лежали тела евнухов и дворцовых служанок.

Орлиные стражи вышли из воды. Без приказа Ли Цинчэна десять из них, вооруженные кинжалами, тут же выступили вперед в качестве авангарда. Сорок человек разделились на два фланга, а тридцать остались сзади для защиты наследного принца.

Ли Цинчэн, весь мокрый, ненадолго остановился у беседки. Летний ветерок освежал, и вскоре одежда немного подсохла. Мокрые чёрные волосы прилипли к шее. Он поднёс бамбуковый свисток к губам и пронзительно дунул в него.

Орлиные стражи дружно подхватили сигнал. Боевые птицы, находившиеся за пределами императорского города, услышали свист даже за десять ли и один за другим устремились ввысь. Первым прибыл кречет и опустился на наплечник Ли Цинчэна.

Орлиные стражи вновь выпустили орлов-разведчиков, и те закружились над императорским дворцом.

— Докладываю Вашему Высочеству, — сказал один из них. — У зала Дунхуа четыреста солдат, в зале Тайхэ — тысяча всадников, в зале Цзиньлуань — четыреста человек, в зале Минхуан — пятьдесят. В императорском кабинете никого, у ворот зала стоит тысяча стражников, у пруда Си — сто. Войска на восточном направлении одерживают победу вдоль центра императорского города. Около четырёх тысяч оставшихся вражеских солдат стягиваются к Полуденным воротам.

— Наши войска уже взяли Полуденные ворота и сейчас перегруппировываются перед ними. Судя по расположению орлов, перед кабинетом императора должно быть ещё около тысячи человек, но они не представляют угрозы. Вероятно, это служанки, евнухи и члены императорской семьи.

Ли Цинчэн спросил:

— А в зале Яньхэ?

В этот момент самый ближний орёл пролетел через императорский сад.

— У зала Яньхэ никого нет.

Ли Цинчэн приказал:

— Направляемся к залу Яньхэ.

Зал Яньхэ оказался пустым. Ли Цинчэн прищурился, отправил стражей на осмотр, и вскоре поступил доклад:

— Ваше Высочество, все вещи вынесены из дворца. В зале Яньхэ никого.

Ли Цинчэн потер виски, голова раскалывалась.

Кречет склонил голову, рассматривая Ли Цинчэна. Тот улыбнулся и спросил:

— Сможешь найти кого-нибудь похожего на Сунь Яня?

Кречет: «?»

— Сунь Янь, — растянул слова Ли Цинчэн, — Сууунь Яяянь...

Кречет уловил звуки и разобрал их по губам, но в его орлином взгляде всё ещё читалось недоумение. Ли Цинчэн вошёл внутрь, огляделся и заметил парчовое одеяние императрицы. Именно то, что нужно.

Он показал наряд кречету. Тот, поняв, взмыл в небо и улетел.

— Отдыхайте, — сказал Ли Цинчэн. — Присаживайтесь.

Одна из групп по собственной инициативе отправилась патрулировать вокруг зала Яньхэ, а остальные расселись прямо на земле.

Ли Цинчэн опустился на ступени и подумал, что этот отряд ему невероятно по душе. Когда не нужно, они не произносят ни слова, и приказы выполняют без вопросов. Когда он только принял командование, это не так бросалось в глаза, но теперь он почувствовал, что они ему нравятся всё сильнее.

— Помню, когда вы только прибыли, то не были такими молчаливыми, — невзначай поддразнил Ли Цинчэн. — Это Чжан Му вас этому научил?

Стражи рассмеялись, и один из командиров ответил:

— Генерал Чжан весь этот месяц тренировал нас.

Ли Цинчэн спросил:

— И чему же он вас учил?

— Владению мечом, — ответил один. — Метанию дротиков, захватам, ударам ладонью, когтями, пальцевой технике и тринадцати формам боевого Орлиного стиля.

Ли Цинчэн сказал:

— Я тоже кое-чему научился. Орлиный стиль и вправду невероятно мощен.

С этими словами он непринуждённо взмахнул рукой, поднял ладонь и продемонстрировал комплекс приемов прямо перед залом Яньхэ.

— Ван Мучжи, ну как? — Ли Цинчэн небрежно назвал имя одного из стражников.

Окликнутый стражник улыбнулся:

— Ваше Высочество, в движениях ладоней не хватает смертоносности, у вас нет намерения убивать.

Ли Цинчэн одобрительно кивнул, погрузившись в раздумья.

— Я не убиваю людей кулаками и ногами, — спокойно произнёс он. — Но убил больше всех.

Ещё один стражник заметил:

— Ваше Высочество, генерал Хань говорил, что вам нельзя лично вести войска в бой.

Ли Цинчэн повернулся к нему:

— Вы и у генерала Ханя учились?

— Так точно, — подхватил один из командиров. — Генерал Хань за этот месяц обучал нас военной стратегии, расстановке сил, а также наступлению и взаимодействию в бою.

Ли Цинчэн медленно кивнул. Этот орлиный отряд действительно был элитой из элит. В них сочетались воинская дисциплина и тактика Тан Хуна, преданность и боевое чутьё Хань Цанхая и боевые навыки Чжан Му. Хоть их было всего восемьдесят, пожалуй, во всей Поднебесной не нашлось бы войска, способного их превзойти.

Кречет вернулся, неся в клюве золотую шпильку. Ли Цинчэн обрадовался и воскликнул:

— Нашёл! Это она, где она?

Орлиные стражи тут же один за другим поднялись. Ли Цинчэн быстрым шагом двинулся за кречетом в уединённый дворик за пределами императорского сада.

Это место было холодным дворцом прошлой династии, запущенное и заросшее сорняками. Кречет приземлился у края колодца. Изнутри двора едва слышался женский голос:

— Где же моя шпилька?

Ли Цинчэн, взвешивая в руке тяжёлую золотую шпильку, левой рукой выхватил меч Юньшу у пояса и пешком вошёл в глухой двор.

Раздались шаги, и женщина перебросила белую шёлковую ленту через балку. Когда конец ткани свис вниз, она мельком выглянула во двор.

Весенний ветер пронёсся по двору, осыпая лепестки. Сунь Янь и Ли Цинчэн молча смотрели друг на друга.

Юноша с благородными чертами лица и воинственной осанкой разительно отличался от наследного принца, каким его представляла Сунь Янь. За год нахождения во дворце она повидала бесчисленное множество членов императорской семьи, все принцы и внуки императора несли в чертах неизменный отпечаток рода Ли. Но когда речь заходила о истинном величии дракона, никто из них даже в малейшей степени не мог сравниться с Ли Цинчэном.

Ли Цинчэн стоял перед ней в кожаном доспехе, запятнанном кровью. На плече горделиво восседал кречет, а в дерзких чертах лица юноши читалась кровожадность и жестокость. Стражники позади выглядели чёрствыми и безучастными.

Сунь Янь заметила, что в одной руке он держал меч, а в другой сжимал шпильку. На левой руке не хватало мизинца. Её сердце сковал леденящий страх. Видимо, перед ней стоял воистину отчаянный головорез.

— Императрица!! — одна из служанок в слезах обхватила ноги Сунь Янь и, покрасневшими глазами уставившись на Ли Цинчэна, закричала: — Не трогайте нашу молодую госпожу!

Орлиные стражи наперебой закричали: — Как ты смеешь! — и, бросившись вперед, оттащили служанку.

Сунь Янь холодно приказала:

— Не причиняйте ей вреда!

Ли Цинчэн усмехнулся:

— Не троньте ее.

Стражи отвели служанку в угол, и воцарилась тишина.

Ли Цинчэн произнёс:

— Я помешал тебе свести счеты с жизнью?

Прекрасное лицо Сунь Янь было по-прежнему исполнено достоинства:

— Разве вы не отказывались жениться на мне? Зачем тогда пришли?

Ли Цинчэн улыбнулся:

— Кто сказал, что я отказывался? Твоя младшая сестра? Детские слова не стоит воспринимать всерьёз.

Сунь Янь, даже не взглянув на Ли Цинчэна, расправила белую шёлковую ткань:

— Не утруждайте себя, Ваше Высочество. Мой супруг мертв, и мне, преступнице, следует самой покончить с собой.

Ли Цинчэн ответил:

— По правде говоря, я пришёл не жениться на тебе, а выйти за тебя замуж. Твой брат предложил в качестве подарка на помолвку* миллион двести тысяч лянов серебра из Сычуани. Хочет сделать из меня зятя, вошедшего в дом невесты.

* Cговорный дар родителям невесты (聘礼).

Завязывающая узел на шёлке Сунь Янь, не поднимая головы, проговорила:

— Ваше Высочество шутите. Как может наша скромная семья Сунь позволить себе такие громкие речи? Желаю Вашему Высочеству сотни сыновей и тысячи внуков, боевой славы и несокрушимых гор и рек под вашим правлением. Надеюсь, когда в будущем вы услышите о семье Сунь, то хотя бы мельком вспомните сегодняшнюю Сунь Янь.

Ли Цинчэн спросил:

— Ты твёрдо решила не выходить за меня замуж?

Сунь Янь смотрела на Ли Цинчэна, не говоря ни слова.

Ли Цинчэн усмехнулся:

— Но если я не женюсь на тебе, Му-гэ точно устроит мне головомойку.

Сунь Янь равнодушно ответила:

— Он — это он, а я — это я.

С этими словами она дёрнула за шёлковую ленту, сбросила расшитые узорами туфельки с табурета, и в углу двора служанка издала душераздирающий вопль.

Сунь Янь безмолвно повисла под потолком главного зала заброшенного дворика, закрыв глаза.

Ли Цинчэн небрежно взмахнул рукой. Меч Юньшу, вращаясь, описал сверкающую дугу, пронёсся через зал и рассек белую шёлковую ленту, переброшенную через балку, разорвав её пополам. Затем клинок беззвучно, по самую рукоять вонзился в заднюю стену.

Сунь Янь рухнула вниз.

— Если честно, — усмехнулся Ли Цинчэн, — я пришёл, чтобы убить тебя. Но вдруг передумал.

Сунь Янь лежала на земле, кашляя, и судорожно вздрагивала. Она с трудом поднялась, чтобы сесть.

Ли Цинчэн сказал:

— Теперь умирать тебе не позволено. Вернись, переоденься в парадное платье и идём со мной.

Сунь Янь уставилась в пол и медленно покачала головой.

Ли Цинчэн взревел:

— Иди переоденься!

Сунь Янь вздрогнула. Служанка поспешила к ней, помогла подняться и увела во внутренние покои.

Стражник вытащил меч Юньшу из стены, и Ли Цинчэн вложил клинок в ножны. Вскоре Сунь Янь вышла из комнаты, слегка подкрасившись, и её взгляд был подобен мёртвой воде.

— За кого ты хотела умереть? — Ли Цинчэн взял её за подбородок и небрежно продолжил: — Полагаю, не за меня.

Сунь Янь внезапно разоблачили, и её глаза наполнилась паникой.

Ли Цинчэн усмехнулся:

— Раз ты не хотела выходить ни за Ли Гуна, ни за меня, значит, в твоём сердце уже кто-то есть, верно? Мне бы очень хотелось узнать, кто этот человек, но, полагаю, ты не скажешь. Ладно, давай для начала притворимся мужем и женой, хорошо? Просто сыграем спектакль, а в конце, хоть мечом размахивай, хоть на верёвке вешайся, как пожелаешь.

Сунь Янь склонила голову. Ли Цинчэн вставил золотую шпильку в её причёску «Летящий феникс» и равнодушно произнёс:

— Императрица, прошу.

В это время битва у Полуденных ворот вступила в завершающую стадию. Чжан Му, весь в крови, словно легендарный бог войны, во главе тысячи всадников прокладывал кровавый путь вперёд. Как отточенный клинок, он рассекал боевой строй армии Чжэньдуна, и везде, где появлялась его Безымянная сабля, оставались лишь груды тел.

Армия Чжэньдуна сражалась с невероятной отвагой. Закалённая в битвах с хунну на восточных границах, она не знала бегства. Императорская конная стража уже была разгромлена, и у зала Тайхэ оставалось две тысячи солдат, принявших последний смертный бой.

Плащ Чжан Му почернел от запёкшейся крови, доспехи пропитались ею насквозь, а лицо покрылось копотью от пожаров. Он не принимал капитуляций и не издавал боевых кличей. Всякий, кто вставал на его пути, без лишних слов встречал взмах сабли.

Никто не мог устоять перед сокрушительной силой его клинка. Те, кто осмеливался поднять против него щит, вместе с конями беспощадно рассекались надвое!

Чжан Му, похожий на купающегося в крови всадника из царства мёртвых, прорубился сквозь ряды от Полуденных ворот прямо к залу Тайхэ. Солдаты в ужасе закричали:

— Не удержать! Закрывайте ворота!

В мгновение ока стрела рассекла воздух, преодолев сотню ступеней перед Полуденными воротами, и с сокрушающей силой вонзилась в солдата, закрывавшего ворота, разорвав его пополам. Кровь хлынула на землю!

Ворота, сомкнувшиеся наполовину, застыли.

Ли Цинчэн и Сунь Янь вышли со стороны плаца у Полуденных ворот.

— Закончили? — спросил Ли Цинчэн.

На закате верные трону войска опустились на колени перед Полуденными воротами.

Ли Цинчэн провозгласил:

— Воины, поднимайтесь!

Раздался оглушительный клич, подобный рёву гор и моря. Десятки тысяч солдат встали как один.

Ли Цинчэн, держа Сунь Янь за руку, поднялся на первую ступень нефритовой лестницы. Фан Цинъюй подскакал верхом и вместе с Чжан Му спешился, за ними следовал Тан Хун с алебардой Фаньхай в руках.

— Где сановники? — спросил Ли Цинчэн.

Тан Хун ответил:

— В императорском кабинете, под надзором.

Ли Цинчэн с довольным видом кивнул и поднялся на самую верхнюю ступень. Чжан Му и Фан Цинъюй подошли вперёд и, напрягая силы, плечом распахнули тяжёлые створки медных ворот.

С грохотом двери распахнулись, встречая закатное солнце.

Ли Цинчэн вошел в зал Тайхэ. Внутри было пусто и тихо. На драконьем троне сидел человек.

— Матушка-императрица, — произнёс Ли Цинчэн, — готова ли ты к казни тысячей надрезов? Твой мятеж унёс жизни ста тысяч подданных Великой Юй.

Императрица Фан разразилась смехом, пронзительным и истеричным.

— Дитя моё, дитя, — вызывающе промолвила императрица, — род Ли никогда не стоил доброго слова. Кто из тех, кто сражался на стороне твоего отца, остался в живых, кроме подлеца Хань Цанхая?

— Чжан Сюй сгорел заживо по приказу твоего отца, генерала Кэ казнили у Полуденных ворот палачи, из двух канцлеров одного отравили, а другой бросился в колодец. Разве Тан Инчжао думал, что, выдав младшую сестру за твоего отца, сохранит процветание своей семьи? В ночь Праздника середины осени именно его и Фу Иня охватило пламя. А если бы я ничего не предприняла? Разве твой отец оставил бы в живых наш клан Фан перед своей смертью?

Ли Цинчэн усмехнулся:

— Вздор.

На лице императрицы Фан расцвела улыбка:

— Твой отец убил столько людей, лишь чтобы усадить тебя на драконий трон рода Ли. И самое смешное, что их сыновья теперь, как псы, бегут за тобой, отчаянно помогая сыну убийцы их отцов вернуть престол. Разве это не самая потешная вещь на свете?

Ли Цинчэн со смехом сказал:

— Матушка-императрица, эти слова лишь усугубят участь твоего рода Фан. Неужели ты не боишься, что этот сын раскопает могилы твоих предков и предаст твои девять родов казни тысячей надрезов?

Императрица Фан томно вздохнула:

— Разве я не скоро умру? Какое мне дело до других?

Ли Цинчэн покачал головой:

— Не так быстро, матушка-императрица. Как насчёт того, чтобы отрубить тебе конечности и посадить в кувшин?

Ли Цинчэн поднялся на помост перед троном. Императрица Фан, облачённая в парадное красное одеяние, восседала на драконьем троне, словно миллион ослепительных алых цветов, буйно распускающихся в сумерках.

Голос императрицы Фан становился всё тише:

— Дитя моё, ты можешь править небом и землёй, но не властен над жизнью и смертью.

Сердце Ли Цинчэна дрогнуло, он поспешно приподнял голову императрицы ножнами меча.

Её губы уже почернели, а зрачки слегка расширились. Последними словами, которые услышал только Ли Цинчэн, стали:

— Ваше Величество, пусть род Ли прервётся.

Императрица Фан перестала дышать. Ли Цинчэн мгновение помолчал, затем столкнул её с драконьего трона, и тело императрицы покатилось по ступеням.

Ли Цинчэн развернулся и занял трон девяти и пяти*, выдохнув:

— Наконец-то вернулся.

* В Китае нечетные числа считаются счастливыми. Нечётные числа соответствуют ян 阳, а чётные — инь 阴. Девятка — это высшее число ян, а пятёрка — среднее и самое благоприятное, поэтому «девять» и «пять» символизируют императорскую власть.

Четверо стоящих в зале молчали. Спустя мгновение Ли Цинчэн произнёс:

— Вытащите её труп и посмертно высечете её три тысячи раз. И прикажите раскопать родовые могилы семьи Фан.

Внезапно раздался глухой стук. Фан Цинъюй опустился на колени.

— Что ты делаешь, Фан Цинъюй? — холодно спросил Ли Цинчэн.

Фан Цинъюй коснулся лбом земли, совершив полный поклон, и промолвил:

— Ваше Величество, умоляю, ради всего, через что мы вместе прошли, позвольте похоронить её.

Ли Цинчэн не ответил.

Тан Хун сказал:

— Не нужно посмертно бичевать труп.

Ли Цинчэн спросил:

— Вы поверили её словам?

В мгновение ока трое содрогнулись. Ли Цинчэн равнодушно произнёс:

— Она ошибалась. Я не такой, как мой отец. Ладно, удовлетворяю просьбу Фан Цинъюя. Похороните её с почестями.

Ли Цинчэн облокотился на драконий трон, поставил сапог на золотой стол и сел, уставившись в пустоту. Солнце скрылось за горами, и дворец погрузился в долгую тьму.

Он вернулся. Но почему же ничего из того, что он представлял себе прежде, не свершилось?

Словно изо всех сил взбиравшийся на вершину путник, достигнув заветной высоты, обнаружил, что там ничего нет.

И радость от возвращения ко двору вовсе не была такой, как он ожидал. Его глаза медленно скользнули по лицам Фан Цинъюя, Чжан Му и Тан Хуна.

Взгляды Фан Цинъюя и Тан Хуна словно изменились. Лишь выражение лица Чжан Му оставалось прежним. Он смотрел на Ли Цинчэна, будто на свою собственность.

— Скажите что-нибудь, — раздался голос Ли Цинчэна с трона. — Например: «Поздравляем, Ваше Величество», или «Ваше Величество, примите наши поздравления».

— Ваш слуга благодарит Ваше Величество за великую милость, — произнёс Фан Цинъюй. — С признательностью приму дозволенное сегодня и сохраню это в сердце на всю жизнь, никогда не забывая своих корней. Фан Цинъюй почтенно желает Вашему Величеству вечных лет и нерушимого порядка в Поднебесной.

Фан Цинъюй снова учтиво поклонился, коснувшись лбом земли. Ли Цинчэн сказал:

— Иди собери оставшиеся войска и обыщи дворец на предмет уцелевших мятежников.

Фан Цинъюй кивнул и, откланявшись, удалился.

Тан Хун произнёс:

— Мой отец — это мой отец, а я — это я. Я тоже не похож на своего отца.

Ли Цинчэн равнодушно хмыкнул и спросил:

— А где дядя?

Тан Хун ответил:

— Услышав о падении внутреннего города, он сразу поднял войска и отступил в Цзянчжоу.

Ли Цинчэн сказал:

— Возьми под командование императорскую гвардию. Передай Инь Ле и Сяо Мо, чтобы после завершения всех дел завтра в зале Тайхэ состоялось награждение по заслугам. Затем ступай в императорский кабинет и распорядись отправить чиновников по домам, выделив каждому охрану.

Тан Хун поклонился и, подумав, произнес:

— Я не умею говорить красивые слова.

Ли Цинчэн радостно ответил:

— Скажи просто: «Почтенно желаю Вашему Величеству вечных лет», и дело с концом.

Тан Хун произнёс:

— Почтенно желаю Вашему Величеству вечных лет.

Ли Цинчэн кивнул:

— Ладно, иди.

Тан Хун удалился, и в зале остался лишь Чжан Му.

Долгое молчание тянулось, казалось, целую сотню лет, или тысячу. А, возможно, будет длиться и до скончания времён. Если один из них не заговорит, другой, похоже, тоже будет вечно молчать.

Ли Цинчэн спросил:

— Чжан Мучэн, ты рад?

Чжан Му, стоя в двадцати шагах от него, ответил отстранённо и чуждо:

— Почтенно желаю Вашему Величеству вечных лет.

Ли Цинчэн сказал:

— Подойди ближе.

Чжан Му произнёс:

— Ваш слуга не смеет.

Ли Цинчэн повторил:

— Подойди.

Чжан Му не ответил.

Ли Цинчэн настоял:

— Я приказываю тебе подойти.

Чжан Му долго молчал, и, наконец, сделал шаг. Когда его армейские сапоги коснулись пола, металлические доспехи звякнули. Густая чёрная кровь сочилась из щелей лат, оставляя на полу тёмно-багровые следы.

Он шаг за шагом приближался к престолу, пока наконец, держа шлем в руках, не преклонил колени перед девятью ступенями трона истинного дракона.

— Поднимись, — сказал Ли Цинчэн.

Чжан Му покачал головой. Ли Цинчэн уже хотел вновь произнести «я приказываю», но почему-то передумал.

— Му-гэ, — пробормотал Ли Цинчэн. — Я не притронусь к тебе, не волнуйся. И не стану соблазнять, между нами уже давно всё кончено. Сегодня я в последний раз зову тебя «гэ».

— Но в ту ночь, когда мы покидали столицу, я дал клятву, и одно желание осталось неисполненным. Прошу, поднимись на несколько ступеней. Ненадолго.

Чжан Му поднял голову и, встав, шаг за шагом прошёл по ступеням к трону.

Ли Цинчэн подвинулся вправо, освобождая место:

— Садись.

Чжан Му уставился на левую половину драконьего трона.

— Ты боишься смерти, Му-гэ? — снова рассмеялся Ли Цинчэн.

Чжан Му не ответил, и он продолжил:

— Тогда считай его обычным стулом. Что такого в том, чтобы немного на нём посидеть?

Чжан Му сел, и Ли Цинчэн закинул ногу ему на колено:

— Откуда столько крови?

Чжан Му ответил:

— Это чужая.

В это время кречет влетел в зал, запрыгал по императорскому столу и принялся царапать когтями высочайшие указы.

Ли Цинчэн: «...»

Чжан Му встал и свистнул, но кречет проигнорировал его, отвернулся и продолжил рвать когтями.

Ли Цинчэн поднял глаза и вдруг заметил за дверями ещё один силуэт.

— А, жену-то забыл, — усмехнулся Ли Цинчэн. — Чжан Мучэн, отведи свою младшую сестру в зал Яньхэ. Пусть кто-нибудь приберётся там и приготовит ей комнату.

Чжан Му встал и подошёл к Сунь Янь. Та недоверчиво подняла голову, разглядывая этого высокого, статного мужчину.

— Му-гэ, — тихо произнесла Сунь Янь.

Чжан Му сказал:

— Янь-эр, Му-гэ отведёт тебя в зал Яньхэ.

Прошло очень много времени. Из далёкой тьмы, с возвышающегося императорского трона, донёсся тихий вздох Ли Цинчэна.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400751