Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 43. Огонь, сжигающий степь

После того, как двое обошли военный лагерь, располагающийся среди холмов у подножия горы Мэй, Хань Цанхай подвёл лошадь и сказал:

— Это знаменитый конь, присланный два года назад с Западного края. Дядя уже выходил его для тебя. Его зовут Ляоюань Хо*. Я подготовил его, чтобы в будущем ты въехал на нём в столицу.

* Досл. «Огонь, сжигающий степь» (燎原火) — обр. о революционном движении, также о страстях человека.

Ли Цинчэн не мог удержаться от восхищенного возгласа. С огненным окрасом, золотистой гривой и сияющими черным золотом глазами, этот конь по правде был похож на божественного скакуна.

Хань Цанхай рассмеялся:

— Этот конь за день способен пробежать тысячу ли. Среди ферганских скакунов Западного края на тысячу диких лошадей рождается лишь один такой. Он настоящий царь табуна. Испытаешь?

Ли Цинчэн вскочил в седло, и Хань Цанхай отпустил поводья, позволив племяннику несколько раз объехать военный лагерь. Ли Цинчэн крикнул: «Но!» — взмахнул поводьями, и Ляоюань Хо, словно прекрасное облако, сияющее алым цветом, помчался прочь из казарм Чёрных Доспехов.

Хань Цанхай свистом подозвал свою лошадь. Оседлав вороного коня с белыми копытами, он помчался вдогонку за Ли Цинчэном, его плащ развевался на ветру. Один за другим они вынеслись на равнину за горой Мэй и поехали во весь опор вдоль бурных вод реки Хань.

Наконец, Ли Цинчэн остановился у берега, нагнулся и принялся собирать с отмели гладкую гальку. Хань Цанхай же, слегка откинувшись назад, прислонился к скале и, глядя на речные воды, погрузился в раздумья.

— Дядя, — позвал издалека Ли Цинчэн.

Хань Цанхай поднял взгляд, вопросительно посмотрев на племянника. Тёплые глаза дяди внушали Ли Цинчэну спокойствие и уверенность. Он был истинным образцом благовоспитанности, человеком чести, подобным нефриту. Ли Цинчэн был знаком со множеством людей: с легкомысленным Фан Цинъюем, молчаливым и холодным Чжан Му, нерешительным Тан Хуном. С детства он повидал множество людей, однако среди них никто не мог сравниться с Хань Цанхаем, даже его родной отец Ли Моу.

Хань Цанхай был образован и красив. Его лицо украшали густые, чёрные, словно заточенные клинки, брови, бездонный взор, высокая переносица и мягко очерченные губы. Из-под воинских доспехов выглядывали крепкие и надежные мышцы рук. Но самое редкое — его глаза всегда светились тёплой, лучистой улыбкой ко всем, будь то простолюдин, солдат или принц.

Он не походил ни на полного юношеского задора и кичливости Фан Цинъюя, ни на мрачного и молчаливого Чжан Му. Долгие годы сражений отточили боевое мастерство и превратили его в зрелого мужчину с превосходными манерами, безбрежными, словно море.

Ли Цинчэн швырнул камень в реку, взметнув мелкие брызги:

— Когда ты познакомился с Хэ Цзинем?

Хань Цанхай задумался:

— Когда мы с твоим отцом завоевывали страну. А к чему такой внезапный вопрос?

Ли Цинчэн спросил:

— Как именно вы познакомились?

Хань Цанхай улыбнулся:

— Ревнуешь?

Ли Цинчэн ответил:

— Нет, просто так спросил.

Хань Цанхай продолжил:

— Во время похода на Янчжоу один генерал прежней династии, командовавший мощным войском и оборонявший Юйбигуань, поддавшись на подстрекательства хунну, поднял мятеж. Тогда покойный император находился в Сычуани, а я остался держать оборону в Цзянчжоу, Цзяннани, Янчжоу и других районах. Если бы этот мятежник стремительным маршем прорвался через заставы, то императорские войска оказались бы зажаты в тиски. Не успей мы тогда двинуться на север и перекрыть путь этой армии, покойный император попал бы в опасное положение.

Ли Цинчэн произнес:

— Ты не мог отлучиться сам?

Хань Цанхай покачал головой:

— Цзяннань находилась еще не под полным контролем. Я опасался, что, уйди я на север, разгорелся бы новый мятеж.

Ли Цинчэн спросил:

— А что было потом?

Хань Цанхай сказал:

— Позже Хэ Цзинь с пятьюдесятью людьми отправился на север, взяв с собой сто тысяч лян серебра. Он перехватил того пограничного генерала, выдав себя за перебежчика, и добился того, что тот стал безгранично ему доверять. Проникнув в военный лагерь, он стравил того генерала, охранявшего границу, с его правой рукой, поднял ночной мятеж и устранил серьезную угрозу. А знаешь ли ты, кто был правой рукой того человека?

Ли Цинчэн медленно покачал головой.

— Старший брат императрицы Фан, Фан Чжогэ, — произнёс Хань Цанхай.

Ли Цинчэн ахнул, и Хань Цанхай продолжал:

— С Хэ Цзинем мы прошли огонь и воду. Он не раз спасал мне жизнь. Он сам вызвался сопровождать тебя, когда мы поднимем войска, и дядя уже дал на то согласие. Прислушивайся к его советам, но не следуй им слепо. Любое дело требует взвешенных решений.

Неужели Хэ Цзинь переметнулся ко двору? Ли Цинчэну стало не по себе. Его сердце тревожно забилось, но вслух он радостно произнёс:

— Нам как раз не хватало советника.

Хань Цанхай улыбнулся:

— Цинчэн, боюсь, в душе ты все равно против. Ладно, сам все увидишь, когда его встретишь.

Ли Цинчэн, чьи мысли были раскрыты, понял, что прятать их от Хань Цанхая было бесполезно, поэтому спросил:

— А Хэ Цзиню можно доверять?

Хань Цанхай ответил:

— Подобрав людей — доверяй им. Если работаешь с кем-то, то не следует в нем сомневаться.

Ли Цинчэн, медленно кивнув, хмыкнул. Хань Цанхай, выхватив за спиной черный железный прут, взвесил его в руке и небрежно бросил:

— Если работаешь с кем-то, то не следует в нем сомневаться... Чжан Мучэн, выходи.

У Ли Цинчэна все похолодело внутри. Из-за прибрежного камня вышел Чжан Му. До Хань Цанхая было добрых пятьдесят шагов, у берега с шумом струилась вода, да и стоял Хань Цанхай к Чжан Му спиной. И даже так он почуял засаду?! Воистину невероятно.

Не оборачиваясь, Хань Цанхай спросил:

— Раз уж помыслы твои чисты, зачем прятаться? Чжан Мучэн, чего ты боишься?

Ли Цинчэн раздражённо воскликнул:

— Я же велел тебе выздоравливать дома! Зачем ты сюда пришел?!

Чжан Му не ответил. Стоя у реки, он вытащил из-за спины длинный меч.

— Прошу наставления, — сказал Чжан Му.

Хань Цанхай не придал этому значения. Оперев черный железный прут о землю, он поднялся:

— Сейчас ты мне не соперник. Чжан Мучэн, ты слишком высокого о себе мнения. Лучше скажи, куда ты отлучался? И почему вернулся втихомолку?

Ли Цинчэна охватила тревога. Стоя за спиной Хань Цанхая, он яростно подмигивал Чжан Му, давая ему понять, что сейчас не время об этом говорить. Тот понял, но по натуре не умел лгать.

Чжан Му замер:

— Не могу сказать.

Хань Цанхай усмехнулся, но не стал допытываться. Сжимая черный металлический прут, он задумался и уже открыл рот, как Фан Цинъюй, грациозно склонившись, съехал с холма к реке.

— Вот вы где. Заставили вы меня побегать, — Фан Цинъюй усмехнулся, заметив Чжан Му: — О, и ты здесь?

С появлением Фан Цинъюя и Чжан Му Ли Цинчэн тут же произнёс:

— Уже вечереет. Давайте возвращаться.

Пока Хань Цанхай смотрел на Чжан Му, он скользнул взглядом по боевым сапогам Фан Цинъюя, сплошь покрытым жёлтой грязью, однако промолчал, медленно кивнул и повёл троих в лагерь.

Той ночью, как только Ли Цинчэн вернулся в усадьбу, после ужина он, запершись, начал совещание. Фан Цинъюй и Чжан Му стояли по сторонам от него, пока Ли Цинчэн достал свёрток, тщательно сверяя содержимое.

— Это не подчиненный из гвардии дяди, — произнёс он. — Эти наручи из белого железа. Цин-гэ, что ты обнаружил?

Фан Цинъюй изложил свои дневные находки, и Ли Цинчэн нахмурился.

— Полагаю, тот Хэ Цзинь нечист на руку. Но дядя слепо ему верит, — сказал Ли Цинчэн.

— А ты, — он холодно обратился к Чжан Му. — Почему ослушался?

— Не нужно следовать за мной, если не хочешь меня слушать! — Ли Цинчэн был по-настоящему зол. — Как ты мог показаться перед дядей, зная, что сейчас нам не известно истинное положение дел? Ты чуть всё не испортил. К счастью, дядя тут не при чём.

Чжан Му молча стоял, не говоря ни слова в ответ.

Фан Цинъюй перебил:

— Первым делом убьем Хэ Цзиня?

Ли Цинчэн ответил:

— Не знаю. У дяди с ним дружба до гроба. Пока ничего не понятно. Думаю, сначала разведаем то, что ты обнаружил днём.

Фан Цинъюй кивнул, и Ли Цинчэн добавил:

— В третью ночную стражу, чтобы никого не потревожить. А сейчас пока немного поспим.

Фан Цинъюй изумился:

— И ты пойдешь?

Ли Цинчэн ответил:

— А ты что, найдя труп, собрался приволочь его сюда?

Фан Цинъюю осталось лишь вернуться в свою комнату. Чжан Му вышел, притворив дверь, и молча встал на месте.

Вскоре из комнаты донёсся тяжкий вздох Ли Цинчэна:

— Немой. Я не прошу тебя помогать, только не мешай, хорошо?

Чжан Му долго молчал, а затем кивнул в знак согласия.

В час третьей ночной стражи Фан Цинъюй выскользнул наружу и замер у чёрного входа. Ли Цинчэн, позевывая, подошёл к нему.

— Как мы туда доберемся? — спросил Фан Цинъюй.

Ли Цинчэн произнес:

— По той же дороге за город, по которой мы ехали днем. Я буду поспевать за тобой. Подсадишь меня, когда придется взбираться по стенам...

Фан Цинъюй взял Ли Цинчэна за руку. Чжан Му шагнул следом, и Ли Цинчэн обернулся:

— Не иди за нами.

Они вышли через чёрный ход, и Чжан Му снова последовал за ними.

Ли Цинчэн глубоко вдохнул:

— Господин Чжан, мне упасть вам в ноги и несколько раз ударить лбом о пол?

Наконец, Чжан Му развернулся и зашел внутрь.

Луна стояла в зените, отбрасывая на овраг тени холмов. Фан Цинъюй бесшумно приземлился, и Ли Цинчэн, повернувшись боком, соскользнул вниз. Фан Цинъюй чуть приподнял руку, применив мягкую силу, и плавно поймал его.

— Здесь, — приглушенным тоном произнес Фан Цинъюй.

Вдалеке из лагеря доносился лай собак. Ли Цинчэн предложил:

— Мы можем подобраться поближе к тому месту?

Фан Цинъюй нерешительно покачал головой:

— Слишком опасно.

Ли Цинчэн настаивал:

— Сначала выясним, что там зарыто...

Ли Цинчэн и Фан Цинъюй разгребли землю. Под ней лежал труп солдата. Лунный свет высветил на обезображенном полуразложившемся лице впалую кровавую рану.

На нем отсутствовал левый глаз.

Фан Цинъюй приподнял подбородок трупа и очистил от земли грудь и живот. Тело было изуродовано следами волчьих когтей, а на шее зияла рана от клинка.

— Его убили, — Фан Цинъюй понизил голос. — Но при отступлении он был ещё жив.

— Зачем тогда Хэ Цзинь его устранил?

— Думаю, он был тайным осведомителем. Допустим, получил приказ Хэ Цзиня объединиться силами в горах с волчьим вожаком, и, когда первая попытка погонщика волков напасть на нас провалилась, этому парню выклевал глаз твой орёл, — предположил Фан Цинъюй.

Ли Цинчэн пробормотал:

— Верно, вожак волков, наверное, излил на нём гнев.

Фан Цинъюй кивнул:

— Посмотри на раны. Это явно волчьи укусы. После того, как он сбежал, Хэ Цзинь убрал его, чтоб тот не разгласил сведения.

Ли Цинчэн содрогнулся:

— Давай сначала закопаем его.

— Не возьмём его с собой? — спросил Фан Цинъюй.

— Зачем?

Они стояли щека к щеке, так близко, что Фан Цинъюй не удержался и прильнул к его губам.

— Чтобы показать его твоему дяде. Иначе как он тебе поверит?

Ли Цинчэн медленно покачал головой.

Фан Цинъюй настаивал:

— Ты всё ещё сомневаешься в нём? Хань Цанхай честен, открыт и оправдывает свое имя. Он обладает великодушием благородного мужа и никогда не опустится до подобных низких уловок…

Ли Цинчэн бросил на него взгляд, холодно усмехнувшись:

— Теперь ясно.

Фан Цинъюй недоумённо спросил:

— Что?

Ли Цинчэн произнес:

— Ты во всём берёшь пример с моего дяди, да?

Фан Цинъюй смутился. На сей раз Ли Цинчэн сам поцеловал его в губы, и Фан Цинъюй сказал:

— Хватит, не шали. Сейчас не время для нежностей. Вон мертвец смотрит.

Лицо Ли Цинчэна засияло лукавой улыбкой. Он подумал и произнес:

— Неважно, давай оттащим его подальше.

Осмотревшись, он кивнул. Фан Цинъюй снял пояс, обмотал его вокруг шеи трупа, раскрутил и швырнул его. Тело приземлилось за склоном с глухим звуком.

Когда двое закопали яму, Фан Цинъюй добавил:

— И что ты теперь собираешься сделать с мертвецом? Сваришь его и съешь?

Ли Цинчэн отмахнулся, вглядываясь в лагерь. В шатре главнокомандующего ещё горел свет. Он нахмурился так, что брови сошлись, и произнес:

— Мы слишком мало знаем. Действовать сейчас нельзя. Сначала спрячем тело.

Фан Цинъюй вырыл яму, положил туда тело и засыпал его землей. Ли Цинчэн наблюдал издалека. Внезапно из лагеря вынесся всадник и помчался вдоль берега реки, направляясь к горе Мэй.

Ли Цинчэн воскликнул:

— Быстрее! За ним!

Фан Цинъюй отбросил меч, служивший лопатой, и Ли Цинчэн крикнул:

— Не думай обо мне! Скорее! К рассвету возвращайся сюда. Если меня не будет, то отправляйся в усадьбу! Живо!

Фан Цинъюй тотчас рванул вперёд, выравнивая дыхание на шагу. Он бесшумно мчался изо всех сих, и скорость его на удивление не уступала резвому скакуну. Спустя мгновения дистанция сократилась, и он последовал за всадником к горе Мэй.

Ли Цинчэн вытер пот. Ночь снова выдалась душной. Он присел на камень перевести дух, а затем продолжил закапывать труп. Не привыкший к тяжёлому труду и уступавший в боевом мастерстве своим телохранителям Фану и Чжану, он вскоре тяжело задышал, обливаясь потом. В ярости Ли Цинчэн набросал сверху листьев и веток и при свете луны ушел.

Вскоре после его ухода Чжан Му выглянул из-за скалы, подошёл к захоронению и, постояв с минуту, доделал работу за Ли Цинчэна, тщательно утоптав землю ногами. Лишь затем он спустился к реке и пошёл вслед за Ли Цинчэном на безопасном расстоянии.

Тот неспешно ступал вдоль берега, а затем свернул к городским воротам. Ночью врата города у реки были заперты. Ли Цинчэн постучал в них:

— Откройте!

В воротах открылось окошко, и показалось лицо солдата:

— Согласно приказу господина губернатора, посторонним ночью воспрещён вход в город Цзя! Жди, когда тебя допросят на рассвете!

Ли Цинчэна, прыгая по домам и стенам, вытащил из города Фан Цинъюй. Теперь, увидев городские ворота высотой в десять чжанов, он понял, что самому ему точно на них не взобраться. Внезапно ему пришла в голову мысль обманом заставить стражников открыть ворота, и он сказал:

— Я прибыл из столицы! У меня срочное дело к господину Хань Цанхаю! Этот вопрос не терпит промедления, если дело из-за вас сорвется, вы не снесете головы!

Однако страж произнес:

— Всем, кроме посланников из Сычуани, вход запрещён! Предъяви документы и жди, когда о тебе доложат господину Ханю!

Ли Цинчэн зашёл в тупик.

Он уже собрался переждать рассвет у стен, как внезапно за спиной прозвучал мужской голос:

— Ваше Высочество?

Ли Цинчэн вздрогнул от неожиданности и резко обернулся, увидев лицо, залитое лунным светом.

В десяти шагах от него стоял мужчина средних лет в одеянии ученого, и из-за его спины горели огни. Лицо было Ли Цинчэну совершенно незнакомо.

— Господин Хэ? — удивился стражник за воротами.

Чиновник поспешно подобрал полы одежд и опустился на колени. Ли Цинчэн жестом остановил его.

— Вашего покорного слугу зовут Хэ Цзинь, — представился мужчина. — Как Ваше Высочество оказались ночью за городом?

Когда Ли Цинчэн услышал это имя, его сердце дрогнуло, но он тут же улыбнулся:

— Мне не спалось, так что я решил прогуляться.

Хэ Цзинь приказал:

— Быстрее, открывайте ворота! Это Его Высочество наследный принц! У меня тоже есть срочное дело к генералу Ханю.

Ворота города Цзян отворилась, и Хэ Цзинь продолжил:

— Прошу, Ваше Высочество. Простите вашего слугу за грубость, но позвольте заметить, что от Вашего Высочества зависит будущее страны. Как можно ночью выходить из города одному?

Хотя Хэ Цзинь говорил по положенным правилам, своими словами он бил прямо в цель. Он задал вопрос так внезапно, что Ли Цинчэн растерялся. К счастью, его сообразительность не подвела, и с улыбкой на лице он ответил:

— Меня кое кто сопровождал, но меня это раздражало, поэтому я ненадолго его отослал. Наверное, бездельничает где-то…

Не успел он договорить, как из-под тени у ворот выступил Чжан Му.

Ли Цинчэн: «...»

Хэ Цзинь спросил:

— Это...

Ли Цинчэн пришел в ярость:

— Чжан Му! Где тебя носило? Я весь тебя обыскался!

Чжан Му почтительно склонился и последовал за Ли Цинчэном в город. Лишь тогда Хэ Цзинь распорядился подать карету. Ли Цинчэн не мог прогнать его, но присутствие Хэ Цзиня внушало тревогу. В конце концов, ему пришлось сесть с ним в одну карету и велеть Чжан Му также войти. Вместе они отправились в резиденцию Цзянчжоу.

Пять дней спустя, под вечер, Сюй Линъюнь отложил книгу. Его взгляд был ясен. За окном кареты угас закат, и на краю неба застыл лишь великолепный пурпурный отблеск. Звёзды усыпали небосклон, оттеняя своим светом луну.

— Ваше Величество, — улыбнулся Сюй Линъюнь.

Лишь тогда Ли Сяо пришел в себя и неспешно вздохнул.

Тин Хайшэн искренне произнёс:

— Эти дни господин Сюй рассказывал историю так увлекательно, что я неосознанно слушал ее всю дорогу. События прежних лет поведаны так, словно я сам стал их участником. Даже зная заранее, что произойдет дальше, все равно невозможно оторваться от рассказа.

Сюй Линъюнь легко улыбнулся:

— Господин Тин столь глубоко сведущ в исторических трудах, что мне просто стыдно перед вами.

— Сколько ещё до города Фэн? — спросил Ли Сяо.

— Скоро, мы уже с минуты на минуту въедем в город. Ваше Величество, прислушайтесь... — Уголки губ Сюй Линъюня тронула улыбка, и он склонил голову, вслушиваясь.

Помимо скрипа колёс повозки, слышалось лишь журчание вольной реки Фэн.

Кортеж остановился, и императорская гвардия рассредоточилась полукругом. Сюй Линъюнь спрыгнул с повозки и сделал несколько шагов вперёд. В его глазах отразился город Фэн — весь ночной город был озарен огнями.

Сюй Линъюнь резко свистнул, и стая орлов дружно взметнулась в воздух. Кречет, наконец-то вернувшийся на родину, повёл за собой двадцать чёрных орлов, скользящих по ночному небу.

Боевой порядок гвардии встревожил стражу города Фэн. На городских стенах тотчас появились солдаты, и через некоторое время перед воротами наконец показался начальник города Фэн.

В вечерних сумерках императорская гвардия сверкала стройными рядами золотых доспехов. Ли Сяо же по-прежнему был в той самой выцветшей серой форме императорского стража. В этот миг его охватило странное ощущение нереальности.

Он снова вернулся сюда.

Тан Сы возвестил:

— Прибыл Его Величество! Советник по делам управления Северных рубежей, выходите и встречайте Сына Неба!

Мгновенно три тысячи гвардейцев двинулись как один. Золотые алебарды синхронно опустились к плечам, и весь строй, грохоча доспехами, преклонил колено. Казалось, их голоса были способны сокрушить сами горы:

— Да здравствует император!

— Советник по делам управления Северных рубежей, Лао Хуан, встречайте Сына Неба! — ясно возгласил Сюй Линъюнь с улыбкой на лице.

Врата города Фэн медленно открылись. Лишь только подъёмный мост был благополучно опущен, под почтительные поклоны простого люда, выстроившегося вдоль дороги, Ли Сяо решительно ступил первым в город. За ним шли Тин Хайшэн и Сюй Линъюнь, а следом — двадцать обученных стражей Орлиного отряда.

Советник по делам управления Северных рубежей был пожилым генералом по фамилии Хуан, которому уже перевалило за седьмой десяток. Он безвыездно правил городом Фэн двадцать лет. Дело было в том, что он не получал никаких вестей о том, что Ли Сяо отправился на осеннюю охоту за пределы дворца.

— Что это значит? — спросил советник Хуан. — Документ о сокращении войск лишь только достиг столицы, как Ваше Величество уже самолично пожаловали, дабы повязать этого старика?!

Ли Сяо сначала опешил, но затем расплылся в улыбке:

— Сановник Хуан преувеличивает. Ничего подобного и в помине не было. О каком указе о сокращении войск речь?

Тин Хайшэн, не к месту, напомнил:

— Ваше Величество, тот доклад был приложен к новому указу. Как раз на второй день после вашей свадьбы.

Ли Сяо вновь остолбенел. Смутные воспоминания наконец проступили в его сознании, и он тут же почувствовал себя очень неловко.

Советник Хуан громко фыркнул, почтительно поклонился, а затем смерил Сюй Линъюня взглядом.

— Инну, — произнес он.

Сюй Линъюнь улыбнулся:

— Все так. Его Величеству стало тоскливо во дворце, и он повел войска за Фэнгуань на осеннюю охоту. Не мог бы пожилой господин Хуан выделить нам немного военного провианта для удобства в загоне?

Советник Хуан буркнул:

— Ладно уж. Приглядывай за своим господином. Этот старик сейчас отдаст распоряжения.

Лицо Ли Сяо омрачилось. Он явно был крайне недоволен отношением командующего пограничным гарнизоном. Советник Хуан добавил:

— Ваше Величество, соблаговолите отдохнуть ночью в городе. Перед рассветом вы сможете двинуться за перевал. А ты — парень из семьи Тан? Иди за мной, распределим припасы.

Тан Сы поспешно последовал за советником Хуаном. Ли Сяо же остался брошенным у городских ворот — он не мог ни войти, ни уйти.

— Это же просто... — Ли Сяо едва сдерживал ярость.

Сюй Линъюнь улыбнулся:

— Он не связал Ваше Величество «козлом»* и не отправил обратно ко двору, так отчего тут испытывать недовольство?

* Cвязывание одной верёвкой шеи и заведённых за спину рук (五花大绑).

Ли Сяо лишь беспомощно покачал головой.

— Он чересчур уж своеволен и дерзок. Совсем ни во что не ставит меня, — холодно проговорил Ли Сяо.

Сюй Линъюнь отдал приказ:

— Гвардия, разбить лагерь за городом и готовиться к выступлению перед рассветом. Орлиный отряд, посменно сопровождать Его Величество.

Когда государь со своими слугами вошли в город Фэн, весь город искрился огнями фонарей. Осенью множество купцов из Западного края и других земель стекалось сюда, ведя торговлю с малыми народностями на пограничном базаре. Даже под покровом ночи ночной рынок города Фэн кипел жизнью.

Ли Синь неспешно прогуливался:

— Во время осенней охоты пять лет назад я не заглядывал в город Фэн. Теперь же вижу, что здешние обычаи разительно отличаются от уклада Центральной равнины. Не думал, что у самых границ империи встретится столь процветающий город.

— Это крупнейший пограничный город. Вот уже почти сто лет здесь не было крупных войн. Разве что кочевые племена из-за Великой стены изредка тревожат мелкие поселения, — пояснил Сюй Линъюнь.

Ли Сяо спросил:

— И всё вследствие оборонительной битвы Чэнцзу?

Сюй Линъюнь медленно покачал головой. В глазах мелькнули тени минувших лет.

— Нет, — ответил он. — Решающая битва случилась позже, после восшествия Чэнцзу на престол. Великая Юй заплатила чудовищную цену, но купила этим двухвековой мир на границах.

Сюй Линъюнь вздохнул, и Ли Сяо не стал расспрашивать его дальше. Государь и слуга добрались до самой большой гостиницы города Фэн и остановились на отдых. Император, зная меру своего положения, не стал утруждать советника Хуана гостеприимством, дабы не навлечь на себя очередной холодный приём.

Пусть и дерзок, но если управится с делом, то ладно. Подготовить за ночь припасы для трёх тысяч императорских гвардейцев к осенней охоте — задача не из лёгких. Однако неудивительно, что этот советник Северных рубежей не пришелся по вкусу придворных фракций, раз даже сам Ли Сяо его невзлюбил. Он совершенно не ведал искусства лести, хотя бы и показной. Недаром чиновники настаивали на сокращении войск.

Советник Хуан был не сведущ в почтительном обращении с гостями, но дела вершил с безупречной чёткостью и без волокиты. К крику петухов императорская гвардия уже получила полные кожаные охотничьи костюмы, вместе со шлемами и стёгаными куртками. Каждый стоял с длинным луком за плечом, охотничьим ножом у пояса, в сапогах для верховой езды и защитных штанах. Вдобавок им предоставили десятки тысяч капканов, восемьсот кожаных палаток, верёвки, соль, селитру и другие снасти.

Переодевшись в охотничий костюм, Ли Сяо стоял у городских ворот, отстранённо наблюдая за подготовкой.

Ли Сяо спросил:

— Знаешь, о чём думает твой государь?

Сюй Линъюнь ответил:

— Ваше Величество намерены отменить решение о сокращении его войск.

Довольно кивнув, Ли Сяо с лучами зари поднялся в седло и тронулся в путь.

Однако через три дня:

— Донесение!! —

— Указ вдовствующей императрицы! — С запада во весь опор мчался всадник. Гонец выдохнул, едва переводя дух: — Её Величество повелевает Его Величеству немедленно вернуться ко двору!

Советник Хуан затрясся от ярости, встопорщив усы и выпучив глаза:

— Его Величество отбыл за перевал Фэнгуань на осеннюю охоту! Это дело никак не касается этого старика!

Гонец крикнул:

— Это чрезвычайно срочное дело! Скорее оповестите войска! Господин советник, умоляю, немедленно разыщите Его Величество!

Советник Хуан взревел:

— Даже если хунну прорвутся за Великую стену, это не дело этого старика! Ищите сами! Разве господа при дворе не всесильны? Держали взрослого здорового мужчину целый день на привязи во дворце, вот и сами навлекли на себя беду…

— Войска восточных хунну штурмуют Юйбигуань! По всей территории источника Цысюэ в районе восьмисот ли введено военное положение! Господин, сейчас не время для шуток! Двор находится в панике! Если мы не найдем Его Величество, я не знаю, что нам делать!

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400735