Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 39. Путь через гору Мэй

Чжан Му, который и так не отличался красноречием, услышав слова Ли Цинчэна, почувствовал звон в голове, будто его ударили по ней молотом. Перед глазами поплыло, и земля ушла из-под ног. Он не знал, как ответить, ведь самые страшные последствия, долгое время таившиеся в глубине его сердца, были обнажены всего несколькими короткими фразами Ли Цинчэна.

Чжан Му пристально смотрел на Ли Цинчэна, и его грудь судорожно вздымалась от учащённого дыхания.

— Ты… с тобой всё в порядке, немой? — Ли Цинчэн даже испугался под его взглядом. Он хотел встряхнуть Чжан Му, но не посмел к нему прикоснуться. Вспомнилось, как в зале Цихуан этот немой одним взмахом руки обрушил глинобитную стену. Пожалуй, каждое движение Чжан Му таило в себе силу в тысячу цзиней, и при одном неверном действии, сам Ли Цинчэн тут же мог отправиться бы на тот свет.

— Немой? — дрожащим голосом спросил Ли Цинчэн. — Есть тут кто? Сюда!

Фан Цинъюй быстро вошёл в пещеру и спросил:

— Что случилось?

Фан Цинъюй стоял в железных доспехах с мокрыми и растрёпанными волосами. Он снял военную шпильку, и по плечам рассыпались длинные влажные пряди. Нахмурив брови, он смотрел на Ли Цинчэна.

Ли Цинчэн замер, три секунды молча глядя в глаза Фан Цинъюю, затем его ярость вырвалась наружу, и он закричал:

— Фан Цинъюй!!!

Тот вздрогнул, и Ли Цинчэн приказал:

— Схватите его! Схватите этого мятежника!

На прекрасном лице Фан Цинъюя проступила улыбка, полная недоумения. Он спросил:

— Ты… всё вспомнил?

Ли Цинчэн, выхватив Безымянную саблю со спины Чжан Му, покачнувшись, поднялся и изо всех сил рубанул им Фан Цинъюя. Клинок был тупым, и у Ли Цинчэна не было такой могучей силы, как у Чжан Му, но удары всё же заставили Фан Цинъюя, пошатываясь, отступать, пока тот не вывалился из пещеры.

Фан Цинъюй, переполненный радостью, воскликнул:

— Цинчэн?!

Ли Цинчэн, волоча длинную саблю, вышел наружу. Это действие встревожило окружающих солдат, но он ещё не осознал, что что-то не так, и приказал:

— Схватите Фан Цинъюя! Не дайте ему сбежать! Он мятежник!

Среди сопровождающих поднялся переполох. Фан Цинъюй, встав, громко рассмеялся и вновь рухнул в грязь, вымазавшись с головы до ног. Ли Цинчэн взревел:

— Чему ты смеёшься?! Бейте его!

Солдаты схватили Фан Цинъюя и прижали к земле. Ли Цинчэн скомандовал:

— Бейте его!

С Фан Цинъюя сняли доспехи, и воины принялись избивать его кулаками и ногами. Он падал на землю, поднимался и снова падал. Легкая одежда и нижние штаны полностью вымазались в грязи. От удара под глазом сразу же появился синяк. С опухшими веками он умолял:

— Цинчэн, выслушай меня! Хватит бить!

Ли Цинчэн, тяжело дыша, рявкнул:

— Забейте его насмерть!

— Цинчэн… Я же твой Цин-гэ… Твой Цин-гэ… Как ты можешь… — Фан Цинъюя жестоко избивали, он выглядел жалко, но в его голосе сквозил смех, время от времени прорывающийся сквозь слова.

Ли Цинчэн, глядя на Фан Цинъюя в таком жалком виде, вдруг осознал одну проблему.

— Что-то не так, — с подозрением произнёс Ли Цинчэн. — Что это за место? Кто вы такие? Стойте, стойте, стойте, пока прекратите бить.

Спустя мгновение, в пещере.

Фан Цинъюй с распухшим левым глазом и посиневшим правым, избитый до неузнаваемости, стоял на коленях и с улыбкой произнёс:

— Я буду говорить, а Чжан Му дополнит. Если я говорю правду, ты, Чжан Му, скажи «да». Если я хоть в чём-то совру — скажи «нет». Цин-гэ клянется небом и землёй, если в его словах будет хоть капля лжи, пусть он в наказание навеки останется в этом мире без перерождений.

Чжан Му долго молчал и наконец медленно кивнул.

Ли Цинчэн почувствовал, что голова раскалывается от боли, и устало произнёс:

— Говори.

Фан Цинъюй сказал:

— Ты тяжело заболел в городе Цзя, из-за чего полностью забыл всё прошлое. Чжан Му повёз тебя к Фэнгуань, а в Хэцзяне мы встретились снова. Чжан Му, да или нет?

Чжан Му молча кивнул, даже не утруждая себя словами.

Фан Цинъюй чётко мыслил и излагал события крайне структурированно. Он подробно изложил произошедшее, начиная с битвы у Фэнгуань и заканчивая моментом, когда они покинули город Тин, не упустив практически ни одной детали, как крупной, так и мелкой. Ли Цинчэн слушал, затаив дыхание.

— Всё это… сделал я? — недоверчиво спросил Ли Цинчэн.

— Да, — наконец проговорил Чжан Му.

Фан Цинъюй продолжил рассказ о событиях после ухода из города Тин и похода к горе Мэй, а затем добавил:

— Остального я не знаю. Немой провёл с тобой больше всего времени. Если я что-то упустил, спроси его.

Ли Цинчэн снова обратился к Чжан Му:

— Среди всех больших и малых событий… есть ли что-то особенно важное, о чём он не упомянул?

Глаза Чжан Му были полны печали. Он очень долго молчал, прежде чем ответить:

— Нет.

Ли Цинчэн не стал расспрашивать дальше и обратился к Фан Цинъюю:

— Тогда почему ты сбежал той ночью?

Фан Цинъюй сказал:

— В ту ночь я не знал, скончался ли Его Величество и боялся, что это ложные слухи, распущенные моей тётей. Чжан Му посчитал меня врагом, а я не мог придумать оправдания, потому и пришлось бежать.

— Ты лжёшь! — сказал Ли Цинчэн. — Почему ты вывел меня из дворца в ночь Праздника середины осени? Ты точно что-то знал!

Фан Цинъюй ответил:

— Я даже отбросил жизнь и благополучие своей семьи, не говоря уже о репутации, а ты всё ещё не веришь мне?

Ли Цинчэн спросил:

— Что ты знал в ту ночь?

Фан Цинъюй ответил:

— Твой отец хотел казнить высокопоставленных сановников. Моя тётя знала об этом и велела мне вывести тебя из дворца. Но я совершенно не подозревал, что она замышляет узурпировать трон! С самого начала она остерегалась меня и только расспрашивала о тебе, но никогда не позволяла мне действовать!

Ли Цинчэн насмешливо произнёс:

— Но ведь она твоя тётя.

Фан Цинъюй горько усмехнулся:

— Мои родители давно умерли. Тётя всегда меня недолюбливала, считала бездельником, упрекала, что я занимаюсь боевыми искусствами, но не следую указаниям семьи Фан…

— Ты всё ещё лжёшь, — тихо сказал Ли Цинчэн. — Цин-гэ, я вижу, когда ты врёшь.

Фан Цинъюй наконец тяжело вздохнул и спокойно произнёс:

— Она знала, что ты мне нравишься, что ты — мой возлюбленный.

Ли Цинчэн замолчал.

Фан Цинъюй произнёс:

— Блудному сыну Фан Цинъюю было всего десять лет, когда он покинул зал Цанхай и стал скитаться по свету, не стремясь к успеху. Этот беспутный сын знатного рода стал презираем товарищами Улинь и был позором для семьи Фан.

— Позже я отправился к дяде и тёте на восточной границе, годы жил под их крышей, терпел холодные взгляды и часто сетовал на превратности судьбы. Лишь с того года, как стал твоим телохранителем во дворце, я узнал, что в мире есть человек, который искренне ко мне относится, привязан ко мне, во всём со мной советуется и считает меня старшим братом, всё из-за этой капли тепла.

— Цинчэн, если не веришь мне, возьми меч и убей, — Фан Цинъюй склонился и поднял длинный меч.

— Выйди, — сказал Ли Цинчэн. — Дай мне побыть одному.

Фан Цинъюй поднял голову:

— Жар спал?

Ли Цинчэн через силу кивнул. Фан Цинъюй убрал меч в ножны, вышел из пещеры и облачился в доспехи.

Ли Цинчэн спросил:

— Немой, все, что он сказал, правда?

Чжан Му, всё ещё стоящий на одном колене с бесстрастным выражением лица, не дожидаясь приказа Ли Цинчэна, сам поднялся, подошёл к краю входа в пещеру и тихо встал там.

Этот немой никогда не подчинялся приказам. Ли Цинчэн решил, что лучше оставить всё как есть.

Затем он заметил, как пальцы Чжан Му, свисавшие вдоль тела, судорожно подёргивались, словно дрожали.

Ли Цинчэн вспомнил события, произошедшие до бегства. После того, как ему удалось соединить обрывки памяти, казалось, словно та ночь Праздника середины осени случилась лишь вчера, но всё же, согласно рассказу Фан Цинъюя, в действительности он шаг за шагом преодолевал самые тяжёлые испытания и завершил великое дело по восстановлению государства почти наполовину. Он не мог не почувствовать внезапного просветления, и на душе у него полегчало.

Ли Цинчэн произнёс:

— Это же гора Мэй, да? Близко к месту, где живет мой дядя. Я не видел его несколько лет, интересно, состарился ли он.

— Нас всё ещё преследуют. Эти люди посланы матерью-императрицей? — Ли Цинчэн, нахмурившись, стал перебирать вещи в своей сумке. Он вытащил круглый шарик, поднёс к глазам, с недоумением осматривая его, и обнаружил, что это человеческий глаз. В ужасе он закричал.

— Что случилось? — Фан Цинъюй быстро вошёл внутрь.

— Ничего, — Ли Цинчэн сказал. — Выйди.

— Немой, откуда здесь человеческий глаз? — Ли Цинчэн убрал глазное яблоко. — Кто мне это дал?

Чжан Му молчал. Ли Цинчэн сказал:

— Кто послал этих людей? Не дядя же. Может, его подчинённых подкупила императрица Фан? Дядя ко всем был добродушным… Хм, не удивительно, если его подчинённых переманили на свою сторону. Надо с этим глазом сверить всех по одному. Надеюсь, тот человек ещё жив.

Ли Цинчэн наткнулся на бамбуковый свисток и какое-то время с недоумением разглядывал его, а затем вложил в рот и дунул.

Внезапно перед глазами промелькнула застывшая черно-белая картина, словно нарисованная тушью:

В западной долине, где воздух был напоён ароматом сливовых цветов, Чжан Му пристально смотрел на Ли Цинчэна, взял его за руку и прижал пальцы к своим губам. Глаза его были полны нежности. Он тихо дунул.

Зазвучал свисток.

Воспоминания растворились. И вот уже, призванный свистом, примчался кречет, взмахнул крыльями и опустился на землю.

Ли Цинчэн пришел в себя, протянул руку и погладил его голову. Птица, не понимая, что происходит, подняла клюв и клюнула его.

— Это ты приручил для меня этого кречета, да, немой? — Ли Цинчэн заметил, как Чжан Му пристально наблюдает за тем, как он забавляется с птицей.

Чжан Му не ответил, и Ли Цинчэн добавил:

— Спасибо тебе за все эти дни, немой.

Чжан Му снова задрожал, словно свирепый орёл, распушивший перья во всю ширь.

Ли Цинчэн немного пробормотал себе под нос, а затем подумал и позвал:

— Цин-гэ!

Фан Цинъюй вошёл, а Чжан Му стремительно развернулся и вылетел из пещеры. Ли Цинчэн сделал несколько шагов вслед и увидел, как Чжан Му, мокрый под моросящим дождём, яростно бил кулаками в огромный валун безо всякой на то цели. В конце он поднял руку и последним ударом свирепо размозжил его пополам. Упёршись головой в камень, он бешено хватал ртом воздух, словно загнанный зверь.

Ли Цинчэн немного понаблюдал за ним и сказал:

— Ладно, не обращай внимания. У немого слишком странный характер.

Ли Цинчэн, поправляя кожаные доспехи, спросил:

— Цин-гэ, что нам теперь делать?

Фан Цинъюй ответил:

— Я тоже не знаю. Я привык следовать за тобой, ты всегда отдавал приказы. Ты сообразительный — прикажи, и Цин-гэ все сделает.

Ли Цинчэн не знал, смеяться или плакать. Зашнуровывая сапоги, он сказал:

— Какой уж там сообразительный? Я буду благодарен небесам, если не напортачу. Есть еда? Дай что-нибудь.

Фан Цинъюй вышел из пещеры и велел солдатам принести сухой паёк. Увидев, как Чжан Му в изнеможении стоит на коленях у валуна, он издали крикнул:

— Чжан-сюн, сейчас не время для печали! За работу, а то сложим здесь головы. Еще целая вечность впереди! Будет и на твоей улице праздник*, раньше же ты не видел, чтобы я жаловался на несправедливость.

* Досл. «крутится колесо судьбы» (风水轮流转).

Чжан Му вошёл внутрь, сжав кулаки и с угрюмым выражением на лице.

— Что за бредни ты там кричал? — спросил Ли Цинчэн, продолжая жевать сухой паёк.

Фан Цинъюй улыбнулся:

— Ничего особенного. Ешь больше, наверное, сильно проголодался.

Ли Цинчэн оттолкнул его:

— Отвали! Не суй сюда своё лицо.

— Это же ты меня избил, — усмехнулся Фан Цинъюй, а затем развернул карту и указал на точку: — Мы здесь. Этим утром немой отправил кречета на разведку. Засада — тут.

— Вот незадача, нам здесь не пройти, — с нахальной ухмылкой сказал Ли Цинчэн, подперев щеку рукой.

— Да уж… — Фан Цинъюй, глядя на Ли Цинчэна, улыбаясь, спросил: — Что будем делать?

Ли Цинчэн облизнул губы, слизав крошки, и вздохнул:

— Раз мы не сможем их одолеть, значить будем бежать.

Фан Цинъюй спросил:

— Правда будем бежать? Тогда решено.

Ли Цинчэн сказал:

— Если у тебя сил в десять раз больше, чем у противника, окружи его со всех сторон; если у тебя сил в пять раз больше, нападай на него; если сил меньше, сумей уклониться от него*… Но победить малыми силами тоже возможно. Я подумаю… Может, ты возьмешь отряд, устроишь засаду и нанесешь внезапный удар? Не уверен.

* Цинчэн цитирует п. 4 главы 3 «Искусства войны» Сунь Цзы.

Фан Цинъюй ответил:

— Немой тоже может командовать войсками. До этого он и вёл сражения.

Ли Цинчэн взглянул на Чжан Му. Тот стоял неподвижно, как столб.

Ли Цинчэн сказал:

— Это единственный способ, если не будем бежать. Но я не уверен, сработает ли план. Если провалимся, то не вините меня. — Он долго объяснял, и Фан Цинъюй улыбнулся:

— Хорошо хоть, что не растерял свою уникальную способность.

Ли Цинчэн растерянно спросил:

— Какую уникальную способность?

Фан Цинъюй произнес:

— Где ты этому научился?

Ли Цинчэн ответил:

— Я сам это придумал. Решай, идешь или нет. Если нет, то будем бежать.

Фан Цинъюй прикоснулся к лицу Ли Цинчэна и спросил в ответ:

— Ты хочешь бежать?

Ли Цинчэн сказал:

— Я не тороплюсь. Можно и бежать, чтобы побыстрее от них уйти. Когда доберемся до дяди, то будем в безопасности.

Фан Цинъюй, улыбаясь, посмотрел на Ли Цинчэна и произнёс:

— Будем сражаться.

— Немой, иди сюда. Я дам тебе отряд солдат, и ты нападёшь на тех людей с тыла. Цин-гэ устроит засаду справа от моста. Когда они пойдут в погоню, нанесете внезапный удар вместе.

Чжан Му сказал:

— Мне не нужны солдаты. Я пойду один.

Ли Цинчэн, нахмурившись, произнёс:

— Если погибнешь, не вини меня за то, что я тебя не предупреждал.

Чжан Му медленно покачал головой, и Ли Цинчэн настоял:

— Возьми с собой пятьдесят человек, а Цин-гэ с тремя сотнями устроит засаду. Я возьму пятьдесят.

Фан Цинъюй и Чжан Му одновременно застыли в недоумении. Фан Цинъюй спросил:

— Что ты задумал? Разве мы не договорились, что сражаться будем мы?

Ли Цинчэн ответил:

— Разумеется, я тоже должен что-то сделать. Я волей-неволей… стану приманкой? Буду сражаться плечом к плечу с вами.

Кречет, в последний раз разведав обстановку в стане врага, пикировал вниз.

Фан Цинъюй спросил:

— Всё ещё там?

Чжан Му кивнул.

Ли Цинчэн, сидя на лошади, сказал:

— Тогда готовимся выдвигаться.

Чжан Му посадил кречета на наплечник Ли Цинчэна. Тот взял птицу за крыло, вернул Чжан Му и произнёс:

— Возьми его с собой, так будет безопаснее.

Чжан Му схватил и передал птицу назад, но Ли Цинчэн взял ее вновь и отправил обратно. Кречет ворчал и гудел, в растерянности не понимая, что происходит. В конце концов Ли Цинчэн, схватив кречета за шею, как курицу, толкнул его вперёд, и Чжан Му снова поднял руку, чтобы отклонить его. Кречет, наконец выведенный из себя, яростно клюнул Чжан Му в палец, прокусив кожу до крови.

— Ты что делаешь?! — в гневе воскликнул Ли Цинчэн. — Неблагодарный!

Чжан Му резко развернул коня, бросив на месте пятьдесят солдат, что должны были следовать за ним, и в одиночку помчался в горы.

Ли Цинчэн провожал взглядом удаляющуюся фигуру Чжан Му, кипя от ярости, и подумал:

«Ну и важничай».

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400731