Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 35. Гнев императора

В ту ночь, после того как два лагеря войск за пределами города были взяты под контроль, Фан Цинъюй повел солдат в резиденцию губернатора провинции, чтобы принять документы. Тан Хун и Чжан Янь переформировали старые отряды Линь Си, полностью заменили войска гарнизона и внедрили восемьдесят личных солдат Ли Цинчэна в число стражей, обороняющих Тинчжоу.

Чжан Янь, поспешно унаследовав должность генерал-губернатора провинции, не мог избавиться от внутреннего беспокойства, опасаясь, что прежние войска откажутся ему подчиняться. Однако люди, внедренные Тан Хуном, как раз решили эту проблему.

Ли Цинчэн также лично пообещал оставить Чжан Яню тысячу солдат, расположив их у резиденции генерал-губернатора на случай непредвиденных обстоятельств. Их непосредственно перевели в личные телохранители Чжан Яня.

Этот указ развеял последние остатки сомнений Чжан Яня. Мобилизация войск в городе была делом сложным, а Тан Хун под предлогом оказания помощи фактически осуществлял надзор. Какое-то время донесения потоком поступали в резиденцию, и только к четвертому часу ночной стражи* удалось устранить все скрытые угрозы. Два лагеря за пределами города организованно начали отвод солдат в город Тин.

* 1-3 часа ночи.

На следующее утро Ли Цинчэн вышел из комнаты, потянулся и услышал непрекращающийся шорох от подметания снега за дверью. Весеннее тепло, цветущие растения и наполнявшее город благоухание сливы по-настоящему радовали душу.

Двери Фан Цинъюя и Тан Хуна были закрыты. В зале старуха готовила мазь, а Чжан Му, безучастно наблюдая за ней, сидел рядом.

— Эта простолюдинка приветствует Ваше Высочество, — старуха, увидев Ли Цинчэна, дрожа начала кланяться.

Ли Цинчэн поспешно поддержал её, помогая подняться, и с улыбкой сказал:

— Мы с Ин-гэ выросли вместе, так что обращайтесь со мной как с младшим. Что это такое?

— Лекарство, — старуха улыбнулась. — В глаза господина Ина попала известь, так что за ними нужен тщательный уход.

— Это ведь не серьезно? — спросил Ли Цинчэн.

Старуха ответила:

— Хотя я, Тан-по*, не владею умением воскрешать мёртвых и одевать плотью кости, как наставница Э-нян, но чудесно могу возвращать людям здоровье. Ваше Высочество, можете не беспокоиться. После нанесения этого лекарства через двенадцать шичэней всё будет в порядке, и глаза сохранят свою ясность.

* По (婆) — пожилая женщина, бабушка, не обязательно родная.

Ли Цинчэн увидел, что рядом со столом лежит список с перечислением почти тридцати видов лекарственных средств: столетний корень дяньнянь, корень многоцветкового горца, черная орхидея Биньхай, желчный пузырь змеи и другие, понимая, что все это ценные компоненты. Учитывая, что у Чжан Му лишь покраснели и воспалились глаза, он предположил, что лекарство нужно для профилактики, и перестал тревожиться по этому поводу.

Тан-по закончила готовить лекарство, добавила немного талька, тщательно его перемешала и поставила на стол. Ли Цинчэн радостно сказал:

— Позвольте мне.

Тан-по улыбнулась:

— Одного раза достаточно. Заверяю вас, господин Ин будет видеть ещё дальше и зорче, чем прежде.

Тан-по удалилась. Ли Цинчэн сел за низким столиком, скрестив ноги, и сказал:

— Ложись.

Чжан Му ответил:

— Я сам.

Ли Цинчэн приказал:

— Сядь!

Шум подметания снега во дворе наконец стих. Чжан Му положил голову на колени Ли Цинчэна, а тот, наклонившись, принялся тщательно наносить лекарство.

Фан Цинъюй, позевывая, вышел, и Ли Цинчэн, не поднимая головы, спросил:

— Где Тан Хун? Опять спит? Тащи его сюда.

Фан Цинъюй лениво ответил:

— Он боялся, что его выпорют, поспал всего один шичэнь и отправился проверять лагерь.

Ли Цинчэн хмыкнул и распорядился:

— Сначала позавтракай, а потом я дам тебе задание.

Фан Цинъюй спросил:

— Что за чудное лекарство? Дай и Цин-гэ немного.

Ли Цинчэн поднял руку, поманив его. Фан Цинъюй приблизился, и он высыпал ему на лицо талька. Тот, не зная, смеяться или плакать, повернулся, присел под крышей коридора и, приняв из рук служанки Тан Хуна чашу, начал есть.

Все солдаты были высланы из резиденции, но, к счастью, они заранее приняли к себе женщину, иначе ранним утром не хватило бы рабочих рук, и все остались бы без еды.

Ли Цинчэн как раз подумал о Сунь Яне, как услышал, как Фан Цинъюй за пределами двора окликнул:

— Сунь-сюн, спасибо за труды.

Сунь Янь улыбнулся:

— Это моя обязанность. Господин Фан, вы рано поднялись.

— Так вот кто это, — Ли Цинчэн притворно улыбнулся. — С самого утра кто-то снаружи мёл снег. Оказывается, это дорогой сановник Сунь.

Сунь Янь поставил метлу, вытер пот и, стоя за пределами зала с сияющей улыбкой, спросил:

— Ваше Высочество, хорошо ли вы спали прошлой ночью?

Ли Цинчэн, склонившись и нанося мизинцем мазь Чжан Му, лежавшему у него на коленях, с улыбкой ответил:

— Разве я не велел тебе прийти после полудня?

Сунь Янь поклонился:

— Вашему слуге всё равно было нечего делать и захотелось явиться пораньше, чтобы быть ближе к Вашему Высочеству. Ваш слуга, ослеплённый собственным невежеством, рад хотя бы подмести снег у ваших дверей.

Ли Цинчэн хмыкнул, уклонившись от ответа. Он знал, что лекарство для глаз Чжан Му несомненно принес Сунь Янь, поэтому спокойно сказал:

— Входи, садись.

Сунь Янь вошёл в зал, сложив руки в рукава, и почтительно встал, ожидая указаний.

Ли Цинчэн распорядился:

— Янь Хун, принеси господину Суню миску риса.

Певичка откликнулась из соседней комнаты и принесла поднос, встав за пределами зала. Сунь Янь поспешно взял миску обеими руками, и Ли Цинчэн между делом сказал:

— В моём окружении никогда не было строгих правил. Садись здесь и ешь, не стесняйся. Немного позже я дам тебе задание.

Сунь Янь горько усмехнулся:

— Ваше Высочество ещё не ели, как слуга может есть в вашем присутствии? — Взяв чашу, он уже собирался выйти, но Фан Цинъюй снаружи, с набитым ртом и жуя, проговорил: — Его Высочество считает тебя одним из своих, Сунь-сюн. Не церемонься, бери пример с меня.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, и слышалось лишь тяжёлое, прерывистое дыхание Чжан Му и лёгкие вздохи Ли Цинчэна.

— Чжан Мучэн, готово, — тихонько сказал Ли Цинчэн. Он тут же потянулся и взял чёрную тканевую полоску, завязав её узлом над глазами Чжан Му.

Сунь Янь ел очень осторожно, но быстро покончил с завтраком. Янь Хун убрала миску, и Ли Цинчэн спросил:

— Необходимо назначить нового губернатора Тинчжоу. Кого ты видишь на этом месте?

Сунь Янь на мгновение замер, а затем его сердце наполнилось дикой радостью. Должность губернатора Тинчжоу всегда была как гвоздь в глазу для семьи Сунь. Со времён прихода к власти Ли Моу каждое назначение производилось из столицы, постоянно создавая препятствия местным влиятельным кланам и не давая усилиться семье Сунь. То, что Ли Цинчэн задал такой вопрос, означало, что он хочет, чтобы Сунь Янь сам предложил кандидата.

Хотя в душе Сунь Янь обрадовался, он не был уверен, не пытается ли Ли Цинчэн его проверить, поэтому с лёгкой улыбкой ответил:

— Ваш слуга считает, что если говорить о способностях, то кроме господина Фана нет других достойных кандидатов.

Ли Цинчэн нахмурился:

— Не болтай ерунды. Раз велел предложить кандидата, так предлагай. Нет времени ходить вокруг да около.

Фан Цинъюй рассмеялся:

— Как я, великий господин Фан, могу довольствоваться какой-то должностью губернатора Сычуани?

Сунь Янь крайнее смутился и поспешно выдавил из себя пару притворных смешков. Подумав, он ответил:

— В Сычуани ежегодные рекомендации чиновников всегда находились в ведении прежнего губернатора провинции. Губернатор Сунь отвечал за представление кандидатов ко двору. Год назад был человек по имени Ван Чжи, порядочный, очень талантливый и с безупречной репутацией. Его имя внесли в перечень кандидатов вместе с Сунь Сином и Ню Фу, планируя отправить послужные списки ко двору. Но из-за тех событий в конце года всё застопорилось.

Ли Цинчэн спросил:

— Сунь Син — из семьи Сунь?

Сунь Янь подумал и ответил:

— Не совсем. Его послужной список всё ещё в управлении провинции, это совсем близко, всего шичэнь пешком на север по главной улице. Прикажете вашему слуге принести записи обо всех троих для того, чтобы Ваше Высочество с ними ознакомились?

Ли Цинчэн взял кисть:

— Не нужно. Раз ты склоняешься выбрать Ван Чжи, пусть он временно займёт пост губернатора провинции. Кто ещё может помочь в управлении? Выбери кого-то из семьи Сунь и замени главу ведомства по заслугам и назначениям чиновников.

Сунь Янь на мгновение задумался, осознав, что Ли Цинчэн действительно оказал ему невероятную милость. Рекомендация на пост губернатора провинции и замена чиновника, отвечающего за назначения, означали, что весь административный аппарат Сычуани перейдёт под контроль семьи Сунь.

Сунь Янь сказал:

— Сунь Ли — родной брат Сунь Чэна, рождённый от наложницы моего покойного шестого дяди*, но он внебрачный ребёнок...

* Досл. «младший брат отца» (叔).

Ли Цинчэн радостно ответил:

— Это неважно. Героев не судят по происхождению. — С этими словами он взял кисть, быстро написал указ о назначении на должности главы ведомства по заслугам и губернатора провинции, а затем добавил: — Пусть немедленно приступают к обязанностям. Сановник Сунь, вернись и принеси десять тысяч лянов серебром...

Сунь Янь поспешно сказал:

— Ваш слуга, прибыв утром, предположил, что Вашему Высочеству сегодня могут понадобиться деньги, и захватил немного. — Затем он достал из-за пазухи толстую пачку серебряных банкнот по пятьсот лянов каждая и, почтительно склонившись, положил их на стол. — Двадцать тысяч лянов банкнотами. Если недостаточно, ваш слуга принесёт ещё.

Ли Цинчэн удовлетворённо произнёс:

— Хватит. Пока этого достаточно. — Отобрав четыре банкноты, он передал их Фан Цинъюю, поручив тому задание: — Сановник Сунь, выдели человека сопроводить Фан Цинъюя. Обязательно заверши переустройство управления в течение дня. Где можно используй деньги, где нельзя — меч.

Фан Цинъюй, получив приказ, ушёл, и Ли Цинчэн задумчиво взглянул на Чжан Му, сидевшего рядом.

Чжан Му всё время молчал, сохраняя своё обычное бесстрастное выражение лица. Поскольку глаза прикрывала черная повязка, его лицо стало неописуемо краше.

— Раньше был немым, а теперь ещё и слепой, — с усмешкой сказал Ли Цинчэн.

Чжан Му не ответил. Сунь Янь притворно хихикнул, и Ли Цинчэн взял кисть, проведя ею по лицу Чжан Му. Тот слегка покраснел и поднял руку, чтобы коснуться лица.

Ли Цинчэн громко рассмеялся и приказал:

— Распорядись подать еду.

После завтрака Тан Хун вернулся с Чжан Янем. Чжан Му и Сунь Янь располагались по обе стороны зала.

— Сановник Чжан трудился не покладая рук, — сказал Ли Цинчэн.

Чжан Янь сложил руки в приветствии, преклонил колено и заявил:

— Это долг этого генерала. Я готов следовать за Вашим Высочеством, служа вам и государству верой и правдой!

Ли Цинчэн поспешно сказал:

— Не преклоняй колени! — С этими словами он сам помог ему подняться и, смотря в глаза Чжан Яню, продолжил: — В моём нынешнем жалком положении я глубоко тронут, что ты, сановник Чжан, не отвернулся и помог мне. Отныне, когда бы мы ни встречались, сановник Чжан, я на всю жизнь освобождаю тебя от обязанности преклонять колени.

— С сегодняшнего дня ты главный генерал Сычуани. При встрече с любыми чиновниками империи тебе больше не нужно кланяться. Я нарекаю тебя действующим главнокомандующим.

После этих слов Чжан Янь почувствовал лёгкое головокружение от восторга. Ли Цинчэн вернулся к столу и сказал:

— Садись. Вчера вечером Тан Хун передал тебе жетон на командование, верно?

Чжан Янь поспешно полез рукой за пазуху, и Ли Цинчэн продолжил:

— После гибели генерал-губернатора Линя этот серебряный жетон теперь твой. Впредь при любых непредвиденных обстоятельствах в городе действуй по своему усмотрению, используя его. Я ни в коем случае не стану после упрекать тебя.

Сунь Янь внутренне содрогнулся, и Чжан Янь с безмерной благодарностью произнёс:

— Благодарю Ваше Высочество за милость!

Ли Цинчэн отсчитал и отделил около половины пачки серебряных банкнот, почти десять тысяч лянов, и в присутствии Сунь Яня вручил их Чжан Яню, с улыбкой сказав:

— Это небольшая награда для солдат. Все они всю ночь трудились, теперь пора отдохнуть.

Ли Цинчэн продолжил:

— Когда в будущем я верну войска в столицу, твои солдаты станут моими верными воинами, и, начиная с тебя, сановник Чжан, все будут вознаграждены по заслугам. Иди отдыхай, восстанавливай силы. Когда вскоре прибудет императорский посланник, выступишь со мной в бой.

Чжан Янь, проливая слёзы благодарности, вновь поклялся в верности и лишь затем удалился.

В зале остались трое. Тан Хун, глядя на оставшиеся серебряные банкноты, неожиданно произнёс:

— Дайте и мне немного.

Ли Цинчэн недовольно спросил:

— Что опять? Разве нельзя расходовать меньше денег? Тысячи лянов, что сановник Сунь дал тебе ранее, недостаточно?

Услышав это, Сунь Янь крайне смутился, желая провалиться сквозь землю. Тан Хун же ответил:

— Янь Хун хочет выкупить своих близких подруг... Может, выплатите мне часть военного жалованья наперед? Хватит тысячи лянов.

— Настоящий романтик, — произнёс Ли Цинчэн, не зная, смеяться или плакать. — Бери, бери.

Сунь Янь не мог усидеть на месте. После ухода Тан Хуна он тревожно произнёс:

— Ваше Высочество...

— Прошлое сбросим со счетов, — спокойно сказал Ли Цинчэн. — Сановник Сунь, если ты будешь служить мне всем сердцем и силами, в будущем я, Ли Цинчэн, ни в чём тебя не обделю. Как и говорил вчера: когда я вернусь в столицу, твоя семья направит одного человека, чтобы он вместе со мной вошёл в императорский двор и стал чиновником. Пока он будет при дворе, я освобожу вашу семью в Сычуани от всех налогов.

Сунь Янь дрожа опустился на пол и в знак благодарности поклонился Ли Цинчэну.

Ли Цинчэн подошёл, чтобы помочь ему подняться:

— Вставай. Вы с Чжан Янем равны. Впредь не нужно так кланяться в моём присутствии.

Сунь Янь спросил:

— Каковы дальнейшие планы Вашего Высочества?

Ли Цинчэн произнёс:

— Как ты считаешь, сколько времени потребуется, чтобы подготовить припасы для содержания ста тысяч солдат, если это ляжет на твои плечи?

Сунь Янь понимал, что теперь Ли Цинчэн серьёзно спрашивал его мнение, и нельзя было ошибиться ни в слове. Он внутренне взвешивал всё около одного кэ, а затем взял бумагу и кисть, задумчиво делая расчёты.

Ли Цинчэн не прерывал его, терпеливо ожидая. Вскоре Сунь Янь заговорил:

— Если мобилизовать все силы семьи, чтобы помочь Вашему Высочеству собрать сто тысяч кавалерии, потребуется три года.

Ли Цинчэн спросил:

— А пятьдесят тысяч кавалерии и пятьдесят тысяч пехоты?

Сунь Янь ответил:

— Два года. Если призвать солдат со всей территории Сычуани, больше мы не соберём.

Прежде всё время молчавший Чжан Му вдруг произнёс:

— В столице двадцать тысяч императорской гвардии и пятьдесят тысяч конной стражи императорского города, всего семьдесят тысяч войск.

Ли Цинчэн сказал:

— Я знаю. Но справиться с семьюдесятью тысячами...

Чжан Му сказал:

— Нам нужно победить только пятьдесят тысяч из них.

Сунь Янь спросил:

— Чжан-сюн, почему ты так думаешь?

Чжан Му ответил:

— Пока с нами Его Высочество, двадцать тысяч солдат императорской гвардии можно заставить сдаться и сложить оружие.

Ли Цинчэн произнёс:

— Но моя цель не ограничивается столицей. Я намерен уничтожить семью Фан и подготовиться ко всем переменам, что неизбежно возникнут после восхождения на трон.

Сунь Янь улыбнулся:

— Когда Сын Неба занимает трон, ему покоряются все четыре моря, и отдает свое сердце весь народ. Какие ещё могут быть перемены?

— Хунну, — Ли Цинчэн, с улыбкой в глазах, поднялся и сказал: — Как только мы захватим столицу и начнём противостоять семье Фан, они непременно оставят Юйбигуань на северо-востоке, обратятся к царю хунну за войсками и вновь вторгнутся через перевал. Веришь моим словам?

— Войска Инь Ле стоят на перевале Фэнгуань, и их отзывать нельзя, — сказал Ли Цинчэн. — Если источник Цысюэ и Юйбигуань падут, как я предполагаю, вся северо-восточная граница будет захвачена, и столица окажется в опасности. Поэтому, Сунь Янь...

Ли Цинчэн продолжил:

— Даю тебе полгода. Собери для меня пятьдесят тысяч всадников — только кавалерию. После сражения они смогут сложить оружие и вернуться на поля. Подготовь двойное жалованье для содержания этой армии. Они мне ещё пригодятся.

Сунь Янь выглядел озадаченным. Ли Цинчэн сказал:

— Иди. Я найду другой способ убедить всю вашу семью. На этот раз у тебя действительно нет возможности со мной торговаться.

Сунь Янь наконец принял твёрдое решение, кивнул и отправился исполнять поручение.

После ухода Сунь Яня Ли Цинчэн вызвал всё ещё сонного Тан Хуна и приказал:

— Возьми отряд солдат на гору Вэньчжун, привези тот большой колокол в город, переплавь его и отправь медные слитки семье Сунь. Просто скажи, чтобы их передали Сунь Яню.

Тан Хун, недоумевая, принял приказ и удалился.

Ли Цинчэн наконец распределил все дела, почувствовав головокружение и усталость, и бессильно опустился на стол.

Чжан Му спросил:

— Зачем двойное жалованье?

Ли Цинчэн пробормотал:

— Новобранцы не годятся для поля боя и разбегутся после первого сражения. Послать наспех собранную Сунь Янем армию Сычуани против обученной лично моим отцом конной стражи императорского города и императорской гвардии — всё равно что яйцом пытаться разбить камень.

Благородные брови Чжан Му дрогнули, но глаза всё еще были лишены зрения, он спросил:

— И что?

Ли Цинчэн ответил:

— Поэтому нужно двойное жалованье. Как только армия будет собрана, немедленно отправь её к перевалу Фэнгуань. Пусть Инь Ле выпустит их за границу, и они двинутся на север вдоль реки Сяогу, чтобы убивать хунну. Только те, кто выживет и вернётся, смогут с нами идти на столицу.

Ли Цинчэн продолжил:

— Ещё по возвращении из Фэнгуань я всё продумал. Те восемьдесят воинов, что нам ранее передал советник Ван, через несколько дней, когда императорские войска прибудут в Сычуань, будут полностью мобилизованы. Каждый возглавит отряд солдат, чтобы атаковать императорскую кавалерию, а мы оценим их способности. После завершения боевых действий все войска, набранные Сунь Янем, передадим им для тренировок за пределами Великой стены.

Чжан Му сказал:

— Использовать хунну для подготовки — хороший план. Они и так связаны с ними кровной враждой, и, как только получат войска, то будут готовы действовать беспощадно.

Ли Цинчэн кивнул и спокойно произнёс:

— Через несколько дней, как только мы бесспорно выиграем эту последнюю битву, то сразу отправимся в Цзянчжоу. Цзянчжоу — родина моей матери. Семья Хань — влиятельный род, веками контролирующий территорию бассейна реки Хань. Мой дядя по материнской линии, должно быть, согласится предоставить мне войска. В следующем году, объединив силы двух провинций и разделив их на восточное и западное направления, мы сможем собрать армию, достаточную для захвата столицы.

Чжан Му хмыкнул. Они сидели молча и неподвижно. Ли Цинчэн зевнул и лениво произнёс:

— Когда полно дел — весело, а теперь, когда их нет, снова тоскливо.

Чжан Му сохранял своё обычное бесстрастное выражение лица, пока Ли Цинчэн украдкой косился на него. Оба были похожи на подростков, впервые познавших любовь, и чем дольше Ли Цинчэн думал, тем сильнее от досады ныли зубы. Ему страстно хотелось схватить Чжан Му за воротник и закричать: «Разве ты не тот, кто ради любви позабыл о героическом долге и кто обожает весеннее вино?! Пей же ещё, давай!»

Ли Цинчэн глубоко вздохнул.

Чжан Му растерянно спросил:

— Что?

Ли Цинчэн тут же ответил:

— Ничего.

Взгляд Ли Цинчэна несколько раз менялся от страсти до уныния, и иногда ненависти. Но в конце концов он так и не смог ничего поделать с Чжан Му.

Ли Цинчэн молчал, и Чжан Му тоже. Они сидели тихо. Ли Цинчэн размышлял о том, каков же был рецепт того весеннего вина, что приготовили в ту ночь в борделе. Если бы он раздобыл ещё один кувшин — нет, десять кувшинов — и заставил Чжан Му выпить всё, то посмотрел бы, как долго тот сможет оставаться молчаливым и сохранять свое бесстрастное выражение лица.

Чжан Му произнёс:

— Ты очень рад.

Ли Цинчэн ответил:

— Нет, я расстроен.

Чжан Му спросил:

— Почему? Скажи, и Му-гэ все для тебя сделает.

Ли Цинчэн прохладно ответил:

— Забудь. — Затем он внезапно спросил: — Ты знаешь моего дядю?

Чжан Му медленно кивнул:

— Хань Цанхай, совмещает должности губернатора и генерал-губернатора Цзянчжоу.

Ли Цинчэн спросил:

— Какой он человек?

Чжан Му ответил:

— Очень похож на твою мать. Очень добр к тебе. Верный чиновник. Даже если весь мир восстанет против тебя, он этого не сделает.

Ли Цинчэн сказал:

— Твои суждения о людях не слишком точны. Вот, к примеру, Сунь Янь, этот скользкий тип...

Лицо Чжан Му, слегка покраснев, выглядело ещё более красивым и решительным.

Ли Цинчэн пробормотал:

— Но я забыл всё прошлое. Вдруг он решит, что я самозванец?

Чжан Му медленно покачал головой, и Ли Цинчэн сказал:

— Ладно, впереди ещё много времени.

Они снова некоторое время сидели в тишине, и Ли Цинчэн потянулся, явно будучи раздражённым. Чжан Му предложил:

— Я отведу тебя развлечься.

Ли Цинчэн не знал, смеяться или плакать:

— Немой да ещё и слепой. Как ты собираешься развлекаться?

Чжан Му ответил:

— Мои глаза не видят, но видит сердце. Идём за мной.

Ли Цинчэн слегка нахмурился. Чжан Му протянул руку. Ли Цинчэн подумал, что раз со всеми делами покончено, можно и прогуляться, наконец насладившись видами города Тин. Он с радостью взял Чжан Му за руку, и они вышли из резиденции, намереваясь хорошенько поразвлечься в городе.

Сюй Линъюнь закрыл книгу и посмотрел в глаза Ли Сяо.

Тот медленно покачал головой и с сожалением произнёс:

— Как и ожидалось от Чэнцзу. Я думал, что раз у него есть солдаты, но нет командиров, то даже имея при себе сотню тысяч новобранцев, их будет трудно использовать. Не ожидал, что он продумал стратегию ещё в Фэнгуань.

Сюй Линъюнь улыбнулся:

— Хотя у Чэнцзу было всего восемьдесят личных солдаты, эти воины были элитным отрядом. Изначально их лагерь на верхнем течении реки Сяогу был уничтожен хунну, что оставило между ними непримиримую кровную вражду. Как только они вышли из Фэнгуань, получив командование, они сразу бы повели новобранцев в смертельную схватку. А когда вернулись, то каждый из них стал бы кровожадным и опытным военачальником.

— Кроме того, Чэнцзу также установил систему наград, где количество голов хунну определяло вознаграждение. Независимо от возраста и пола — пять голов давали серебро, десять — дом, сто — должность, тысяча — титул и привилегии для потомков, десять тысяч — титул правителя*. Таким образом, он не только нанёс хунну сокрушительный удар, ослабив их перед решающей битвой у источника Цисюэ, но и закалил новобранцев в боях. Даже когда войска Сычуани столкнулись с императорской кавалерией, защищавшей столицу, они уже не ведали страха. Во время штурма города они шли впереди даже личной охраны дяди Чэнцзу из Цзянчжоу. Его способности в управлении войсками превзошли даже навыки Тайцзу.

* Имеется в виду правитель какого-то региона.

Ли Сяо, видя, что уже наступили сумерки, дал понять:

— Достаточно. Оставь интересные моменты на потом, когда я захочу послушать.

Сюй Линъюнь убрал книгу, но Ли Сяо задумчиво смотрел на воды озера Тайе.

— Ваше Величество о чём-то размышляете? — с улыбкой спросил Сюй Линъюнь.

Ли Сяо слегка прищурился, и в его взгляде мелькнула игривая искорка:

— Действительно, кое-что меня вдохновило.

— Ты, — сказал Ли Сяо. — Сегодня вечером вернись и отдай распоряжение своим подчинённым, чтобы к рассвету собрались у задних ворот дворца.

Сюй Линъюнь с лёгкой улыбкой ответил:

— У вашего слуги всего двадцать подчинённых.

Ли Сяо приказал:

— Собери всех, а затем сообщи Тан Сы, чтобы собрал три тысячи стражей императорской гвардии и ожидал у городских ворот.

Сюй Линъюнь спросил:

— Ваш слуга осмелится спросить, что намеревается сделать Ваше Величество?

Ли Сяо заявил:

— Я отправляюсь на осеннюю охоту! Чэнцзу покорял Поднебесную, и все четыре моря трепетали перед ним. Каждый подданный при виде него дрожал от страха. Как же я дошёл до такого жалкого состояния? Это слишком унизительно! С завтрашнего дня я не потерплю дальнейших вольностей от этих чиновников!

Ли Сяо резко развернулся и ушёл.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400727