Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 25. Угол дворцовой стены

Автору есть что сказать: те, кого смущает сцена брачной ночи BG, могут пропустить эту главу.

Говоря о Сюй Линъюне, когда тот проснулся на рассвете, легкий жар уже спал. Размышляя о событиях прошлой ночи, он никак не мог припомнить, в какой именно момент уснул. Он лишь смутно помнил, как рассказывал какую-то историю, а потом начал бредить в полудреме. Расспросив дворцового евнуха за дверью, он узнал, что Ли Сяо провел всю ночь за чтением книги и вернулся отдыхать в покои лишь тогда, когда его пришла искать Линь Вань.

После завтрака Сюй Линъюнь стоял в императорском саду, бесцельно слоняясь вдоль высоких стен за пределами зала Яньхэ.

Зал Яньхэ был разделён на внутренний и внешний дворы. Во внутреннем проживали император и императрица, а во внешнем находилось несколько свободных комнат, где евнухи могли ненадолго отдохнуть во время дежурств. Одну из них выделили Сюй Линъюню.

Изначально, согласно этикету предыдущей династии, всем без исключения, императору с императрицей, принцам, наследным принцам и даже вдовствующей императрице не следовало жить вместе со слугами. Придворные должны были проживать в отдельных служебных помещениях, а стражи вообще не имели права бродить по внутренним покоям. Они находились на смене, а в свободное время возвращались в свои уединённые дворы.

Однако Тайцзу государства Юй, будучи выходцем из военной семьи, не придавал особого значения этикету. Когда он восстанавливал дворец государства Юй в столице, страна только что была основана, поэтому множество старых дворцовых правил упразднили. А когда на престол взошел Чэнцзу Ли Цинчэн, на внутренние покои и вовсе перестали обращать внимание. По прошествии долгого времени новые порядки укоренились: главные правила соблюдались, но никто не стеснял себя мелочами.

Лишь десять лет назад, когда канцлер Фу Фэн лично разобрался с учиненной евнухами коррупцией, при дворе подали прошение о наведении порядка в императорских покоях. Ли Сяо для виду изгонял и без того малочисленных евнухов, одних выдворяя, а других наказывая. Численность слуг сократилась, и дворец приобрел нынешний безлюдный вид.

По правилам, Сюй Линъюню как телохранителю, вдобавок и взрослому мужчине, не полагалось жить во дворце. Но его статус был особым, да и Ли Сяо издал соответствующий указ. Даже вдовствующая императрица считала это естественным. Все потому, что со времен эры Тунли должность Инну была чрезвычайно важной. Еще первый Инну Чжан Му неотлучно следовал за императором, деля с ним кров и пищу, а раз уж Инну — тень императора, что странного в том, что он живет у зала Яньхэ?

Вдовствующая императрица не высказалась против, поэтому никто тоже не осмелился. Но Сюй Линъюнь все равно понимал важность соблюдения приличий.

В зале Яньхэ имелись отдельные проходы между внутренним и внешним дворами, и Сюй Линъюнь ни в коем случае не осмеливался переступать внутренние ворота, чтобы не навлекать на себя проблем. Обычно он строго соблюдал правила, перемещаясь только между внешними воротами и императорским садом. Линь Вань без дела тоже не выходила, а если хотела прогуляться по саду, евнухи заранее расчищали путь в сопровождении служанок, так что, издалека заметив это, Сюй Линъюнь мог заранее удалиться.

Однако, хотя он не искал неприятностей, неприятности искали его.

Сюй Линъюнь стоял у ограды, прислонившись спиной к высокой стене, и рассеянно смотрел на осеннее лазурное небо. В тот момент бескрайнее небо светлело, а бесчисленные гуси летели на юг — зрелище неописуемой красоты радовало глаза и сердце. Прямо за его спиной, в саду внутренних покоев, раздался тихий голос Линь Вань:

— Скажи помощнику министра Тину, чтобы он больше не придумывал поводы для частых визитов во дворец.

Сюй Линъюнь от неожиданности вздрогнул.

Служанка тихо ответила:

— Да.

Сюй Линъюнь огляделся — никого не было. Он понимал, что во внутренних покоях Линь Вань было множество глаз и ушей. Поскольку ей постоянно прислуживали толпы служанок и евнухов, утром, избегая придворных, она приводила доверенных лиц в укромный уголок сада для передачи поручений, не рискуя даже написать письмо, чтобы не оставить улик. Но как бы она ни старались все предусмотреть, не учла одного — за стеной, во внешнем дворе, оказался человек, который все слышал.

Линь Вань продолжила:

— Даже если придет, я больше не желаю его видеть.

Служанка промолчала, и Линь Вань сказала:

— Передай ему еще, что сердце… для него больше не бьётся. Пятнадцатое число седьмого месяца прошло, и той ночью он не решился со мной бежать. Значит, в этой жизни незачем тешить себя несбыточными надеждами. Линь Вань желает ему вечной славы и богатства, молодой прекрасной жены и чтобы его дом полнился детьми и внуками.

Линь Вань вздохнула и приказала:

— Ступай. Если я не ошибаюсь, сегодня он, скорее всего, отправится в императорский кабинет и будет ждать у пруда возле зала Минхуан.

Служанка покорно приняла приказ, во внутреннем саду воцарилась тишина, и Сюй Линъюнь медленно поднялся.

— Господин Сюй! — издалека крикнул евнух.

По обе стороны стены и Линь Вань, и Сюй Линъюнь мгновенно изменились в лице. Сюй Линъюнь поспешно сделал знак замолчать, но было уже поздно. Он быстро обошел беседку у пруда Тайе и крикнул:

— В чем дело? Орёшь с утра пораньше!

— Вдовствующая императрица просит господина Сюя зайти для беседы.

Сердце Сюй Линъюня бешено забилось, и он отправился за евнухом в зал Янсинь. Линь Вань, побледневшая, стояла в углу, переводила дыхание и, всё ещё находясь в смятении, вернулась в покои.

После полудня Сюй Линъюнь вышел из зала Янсинь, неся в руках какую-то вещь. Проходя мимо императорского кабинета, он мельком увидел Тин Хайшэна, разговаривающего со служанкой за декоративной горкой. В спешке бросив взгляд, он отвлёкся и внезапно чуть с кем-то не столкнулся.

— Куда ты идёшь? — холодно спросил Ли Сяо.

Когда Сюй Линъюнь услышал голос Ли Сяо, то сильно перепугался. Он тут же ударил кулаком о землю, преклонив колено, и ответил:

— Ваш слуга только что из зала Янсинь.

Ли Сяо сказал:

— Поднимайся.

Ли Сяо шёл в сопровождении двух телохранителей. Видимо, только что закончил дела в императорском кабинете и направлялся обратно в зал Яньхэ. Сюй Линъюнь подал знак глазами, и стражи с пониманием отступили, оставив правителя и слугу идти впереди.

Ли Сяо сказал:

— Постоянно скрытничаешь. Что, есть какие скелеты в шкафу?

Сюй Линъюнь улыбнулся:

— Никаких.

Ли Сяо резко повернулся:

— Что у тебя за пазухой? Мать что-то пожаловала? Покажи.

Сюй Линъюнь сначала замер, затем, взглянув на выражение лица Ли Сяо, неловко вынул из-за пазухи предмет — квадратный белый шелк размером в два чи, предназначенный для постели новобрачных.

Ли Сяо: «?»

Ли Сяо не мог понять. Он взял шелк, взвесил в руке и спросил:

— О чем вы ранее говорили?

Сюй Линъюнь нерешительно пробормотал:

— Ваше Величество уже три ночи как вступили в брак, но так и не… не начали жить супружеской жизнью. Евнухи не смеют об этом напоминать, а вдовствующая императрица спросила, в чем дело, вот и вызвала вашего слугу…

— Ты… — Ли Сяо… у него буквально не хватало слов от злости. Он развернулся и ушел.

— Ваше Величество! — Сюй Линъюнь поспешил догнать его: — Умоляю Ваше Величество выслушать вашего слугу!

Чем больше Ли Сяо думал, тем сильнее злился. Он остановился:

— О скольких делах ты уже разболтал вдовствующей императрице? Я велю отрезать тебе язык!

— Ваше Величество, смилуйтесь! Ваш слуга не проронил ни слова! — взмолился Сюй Линъюнь. — Ваше Величество, подумайте, разве это не очевидно?

— Как ты смеешь! — Ли Сяо взревел в ярости. — Думаешь, можешь вмешиваться в мои дела?! Ты не ведаешь ни высоты неба, ни толщины земли!*

* «не ведать ни высоты неба, ни толщины земли» (不知天高地厚) — ничего не понимать, не разбираться, не знать, что к чему.

Сюй Линъюнь благоразумно замолчал, и Ли Сяо продолжил:

— Вдовствующая императрица решила, что ты мне близок? Остальные говорить не смеют, вот ты и вызвался? Или же, осмелев, взял на себя ответственность верноподданнически уговорить государя начать жить супружеской жизнью? Эй, Сюй Линъюнь, ты поистине бесстыж.

Сюй Линъюнь, преклонив колено, молча выслушивал выговор. Ли Сяо ледяным тоном добавил:

— Возгордившийся из-за своей благосклонности, не различающий добра и зла — это как раз про таких угодливых сановников, как ты! Одним словом я могу возвысить тебя, другим — уничтожить! Как ты стоишь на коленях?! Встань как положено!

Сюй Линъюнь тихо произнес:

— Ваше Величество, Инну, кланяясь хозяину, никогда не касается земли обоими коленями. Таково правило, установленное Чэнцзу.

Ли Сяо, однако, замолчал. Он ритмично постучал драконьим сапогом и огляделся, словно подбирая слова, которыми бы мог выругать Сюй Линъюня. Но тот, протянув белый шелк, серьезно произнёс:

— Ваше Величество, простите вашего слугу за то, что он не ведает ни высоты неба, ни толщины земли, но это дело рано или поздно придется совершить.

Ли Сяо сказал:

— Ты… и вправду осмелился идти наперекор мне.

В глубине глаз Сюй Линъюня мелькнула улыбка. Он тихо произнес:

— Ваш слуга не страшится смерти. Испокон веков доля Инну — искать гибель. Вспомните, что генерал Чжан сказал Чэнцзу…

Ли Сяо ледяным тоном спросил:

— Что он сказал?

Сюй Линъюнь ответил:

— Если ты не женишься, я не выступлю в поход.

Ли Сяо замер. Сюй Линъюнь продолжил:

— После бракосочетания Чэнцзу генерал Чжан Му осмелился сказать: «Тебе надлежит начать жить супружеской жизнью, это дело рано или поздно придется совершить». Ваш слуга осмелился дерзить Вашему Величеству и заслуживает десяти тысяч смертей, но он движим преданностью и готов умереть за Ваше Величество. Прошу Ваше Величество наказать вашего слугу.

Ли Сяо глубоко вдохнул, подумал и приказал:

— Стража!

Телохранители позади слышали лишь обрывки фраз, не понимая сути. Подойдя за приказом, они услышали, как Ли Сяо, раздражённо взмахнув рукавом, произнёс:

— Заключить Инну в камеру для смертников. Завтра в полдень обезглавить. Меня об этом не уведомлять.

Сказав это, он многозначительно посмотрел на Сюй Линъюня и холодно произнес:

— Вот теперь ты доволен. Я отправляюсь в комнату новобрачных, а ты — на казнь. Увидимся в следующей жизни, Сюй Линъюнь.

С этими словами он развернулся и ушел, а Сюй Линъюня поволокли под конвоем двух стражников.

Проходя через императорский сад, они случайно встретили доверенную служанку Линь Вань, возвращавшуюся после разговора с Тин Хайшэном. Сюй Линъюнь тихо свистнул и сказал ей:

— Вернись и передай сообщение: есть еще одна такая же вещь из шкатулки с пятнадцатого дня восьмого месяца. Непременно запомни.

Служанка смертельно побледнела, увидев, как Сюй Линъюня волокут в камеру для смертников, и поспешно заковыляла в сторону зала Яньхэ.

Сюй Линъюня втолкнули в камеру. Стражник принес тюремную робу, но никто не решался действовать, опасаясь, что капризный император в один момент может передумать, и тогда за это придется расплачиваться целой толпе людей.

Сюй Линъюнь сказал:

— Не стоит. Завтра я выйду обратно.

С этими словами он взял с тюремного стола кувшин вина, прихватил чашу и, войдя в камеру, принялся наливать его себе сам.

Ночью.

Ли Сяо, словно большая обезьяна, не мог усидеть на месте — то вставал и выходил в сад постоять, то возвращался во дворец и шагал взад-вперед. В конце концов, он остался в покоях, налил себе сам вина и немало его налакался.

— Вон! — охмелев, рявкнул Ли Сяо.

Евнухи вздрогнули, устремив взгляды на Линь Вань, сидевшую у кровати. Та сжала губы, и её нежное лицо залилось румянцем.

Ли Сяо был в ярости. Прошлой ночью он и так не выспался, а на утренней аудиенции Линь И вместе с императорскими советниками обрушились на него с обвинениями. Линь И удержал доклад об осенней охоте, а советники, стоя на коленях в зале, не желали подниматься. Все они цитировали каноны и ссылались на классиков. Каждым словом указывая на тутовник, а браня акацию*, они ругали Ли Сяо на чём свет стоит.

* Указывать на тутовник, а бранить акацию (指桑骂槐) — обр. говорить обиняками; скрытые нападки, завуалированные обвинения; браниться, ругаться.

Министр финансов прямо заявил, что из-за засух и наводнений в Цзяннани урожай скуден, казна нынче пуста, свадебное торжество уже поглотило много средств, поэтому если император желает отправиться на осеннюю охоту, пусть оплатит это из собственного кошелька.

Ли Сяо, одурманенный после распития вина, хотел лишь опрокинуть стол и крушить всё вокруг. Он и вправду не знал, как он должен поступить дальше как император. Он вступил в брак не по собственной воле, и его единственным желанием было выбраться на осеннюю охоту. Но в итоге свадьба состоялась непонятно как, расходы легли на него, а на охоту, на которую он шесть лет не выезжал из дворца и так долго ждал, не осталась средств из бюджета.

Это уже переходило все границы!

А по возвращении во дворец Сюй Линъюнь добавил еще проблем. В этот раз еще и в открытую! Теперь все довольны: завтра Инну отрубят голову, никто никуда не поедет, а двухсотлетнего кречета можно отпустить на волю.

Нет, гнев Ли Сяо всё ещё не утих.

— Кто-нибудь! — пьяным голосом произнес Ли Сяо.

Придворный евнух снова робко вошел. Ли Сяо уже собирался заговорить, как вдруг Линь Вань произнесла:

— Ваше Величество.

Ли Сяо приподнял бровь, давая понять, чтобы она говорила быстрее, и она нежным голосом продолжила:

— С древних пор лишь при мудрых правителях процветающих эпох подданные осмеливались высмеивать Сына Неба. Ваша покорная жена не знает, чем провинился Инну…

Ли Сяо перебил её:

— Любимая супруга права. Я не стану его казнить. Прикажите привести Инну.

Ли Сяо собирался найти какой-нибудь предмет, чтобы собственноручно выпороть Сюй Линъюня, но, пройдясь по комнате, внезапно потерял интерес. Он вздохнул и опустился на кровать.

Линь Вань тихо произнесла:

— Ваше Величество, пощадите его. Уже третья ночная стража*.

* 23:00—1:00.

С этими словами она нежно расстегнула воротник Ли Сяо.

Тот, захмелев, уже не отдавал себе отчета в своих действиях.

Это дело рано или поздно придется совершить, иначе бесконечным отсрочкам не будет конца и края. Прожив двадцать два года, Ли Сяо впервые ощутил, что быть императором невыносимо скучно.

Ли Сяо наспех сбросил одежду и улегся на кушетку. Через мгновение он залился краской. Тяжело дыша, он спустился и застыл, рассеянно уставившись в пол.

— Ваше Величество… — тихо произнесла Линь Вань.

В глазах Ли Сяо читалась печаль, но он понимал, что нельзя срывать зло на Линь Вань. Обернувшись, он спросил:

— Я не причинил боли?

Линь Вань покачала головой. Ли Сяо попутно поправил ей одеяло, но, поднимаясь, вдруг вспомнил что-то и резко обернулся.

— Ты… Линь Вань. — сурово произнес Ли Сяо. — Не помню, чтобы твой отец упоминал…

Линь Вань кусала нижнюю губу, не проронив ни слова. Спустя мгновение она сунула руку под подушку, где лежала острая железная шпилька. Пальцы её зашуршали и стали ощупывать пространство под одеялом, готовясь порезать палец. Она размышляла, как достать белый шелк с кушетки, как вдруг Ли Сяо тяжело вздохнул:

— Ладно.

Линь Вань недоверчиво подняла взгляд. Ли Сяо встал, накинул халат и кое-как затянул пояс. Подошедшие евнухи начали ему прислуживать, но Ли Сяо холодно бросил:

— Все вон. Поговорим об этом завтра.

Евнухи, поклонившись, вышли, и Ли Сяо, охваченный смятением, обернулся:

— Я выйду прогуляться. Отдыхай.

Линь Вань легла, дрожа от страха, и Ли Сяо добавил:

— С вдовствующей императрицей я поговорю сам.

Лишь тогда Линь Вань по-настоящему расслабилась, ощутив невероятную усталость.

Ли Сяо распахнул дверь покоев и вышел в сад. Человек, стоявший на страже у входа, резко поднял голову, слегка нахмурив брови.

Ли Сяо спросил:

— Когда пришел?

Сюй Линъюнь ответил:

— Только что.

Ли Сяо тихо спросил:

— Все слышал?

Сюй Линъюнь кивнул.

Ли Сяо не ожидал, что Сюй Линъюнь будет стоять так близко. Он глубоко вздохнул, нахмурился и еле слышно проговорил:

— Я пока не хочу ссориться с семьей Линь. Сюй. Лин. Юнь. Если ты снова посмеешь нести чушь перед вдовствующей императрицей…

Сюй Линъюнь достал аккуратно сложенный окровавленный белый шелк. На его руке виднелся слабый шрам от уже зажившей раны.

Ли Сяо стоял молча, и Сюй Линъюнь смотрел на него, не произнося ни слова.

Ли Сяо взял белый шелк:

— Благодарю, дорогой сановник* Сюй.

* 爱卿 [àiqīng] — как обращение супругов друг другу, так и обращение императора к придворному.

— Дорогой сановник? — Уголки губ Сюй Линъюня дрогнули в усмешке. Он покачал головой, развернулся и пошел прочь: — Если Вашему Величеству нечего приказать, ваш слуга откланивается и возвращается в камеру.

— Стой.

Ли Сяо вздохнул:

— Пройдись со мной.

Двое остановились у пруда Тайе. В третью ночную стражу Ли Сяо произнес:

— Можешь сесть. Я жалую тебе сидение.

Сюй Линъюнь не стал церемониться и опустился. Правитель и его слуга сидели плечом к плечу, не проронив ни слова.

Просидев долгое время, Ли Сяо поднялся и ушел. Сюй Линъюнь ещё какое-то время был погружен в раздумья, а затем в одиночестве вернулся в свою комнату.

Когда они разошлись, в небе висела чистая, словно вода, осенняя луна.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400716