Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 16. Орлиный свисток

Горы Фэн — протяжённая цепь холмов, охватывающих десятки тысяч цин*. Они, словно непреодолимая стена, разделяют северные рубежи и Сычуань. Во времена объединения империи императором Цином трижды совершались походы через перевал Фэнгуань, окончательно установившие границы от северных рубежей до верховьев реки Сяогу в районе гор Дуанькэ. Центральное ущелье гор Фэн издавна называют «Небесной нитью»: тропа, ведущая вглубь, длинная и узкая. В конце возвышаются ворота, неприступные, словно железная стена, а по обеим сторонам вздымаются крутые скалы с причудливыми каменными образованиями.

* Около 60 тысяч гектаров.

Этот перевал ни в коем случае нельзя потерять. Как ранее упоминал Фан Цинъюй, императрица в погоне за троном была намерена уступить не только Фэнгуань, но и город Фэн внутри горной системы. Если это правда, то с потерей естественной преграды западные земли Сычуани останутся без ключевых оборонительных позиций. В течение десяти лет хунну непременно прорвутся вглубь и вторгнутся на Центральную равнину.

Однако двор уже направил подкрепление, которое вскоре прибудет к пограничным крепостям. Что же нам делать? Слепые убийства не решат проблемы.

Ли Цинчэн въехал в город Фэн, и оживлённость пограничного рынка превзошла все его ожидания. Тан Хун со списком в руках, следуя за ним, докладывал:

— Излишки товаров, которые ты приказал солдатам изъять, вместе с партией змеиной мази, доставленной в Ланхуань полмесяца назад, в сумме принесли три тысячи лянов серебра. Ранее командир города выделил нам большое здание и учебный плац в западном районе города, где можно разместить солдат...

Ли Цинчэн спросил:

— За сколько дней чиновник двора, ответственный за ведение переговоров, сможет добраться сюда самым быстрым путем?

Тан Хун на мгновение замер, а затем ответил:

— За десять дней.

Ли Цинчэн достал письмо и приказал:

— Найди человека, чтобы доставить это послание в Тинчжоу.

Тан Хун переспросил:

— В Тинчжоу?

Однако, раз приказ уже был отдан, ему не оставалось ничего, кроме как исполнить его.

Чжан Му остановился у рыночного прилавка.

— При нынешних обстоятельствах, как нам следует действовать? — спросил Ли Цинчэн.

Тан Хун произнёс:

— Вы вступали в бой с хунну в Ланхуань? Я не смогу провести анализ без данных о ходе битвы.

Ли Цинчэн подробно описал ночное сражение, а затем внезапно окликнул:

— Чжан Му?

Тот, нахмурившись, рассматривал клетки с птицами на прилавке. В них щебетали несколько десятков декоративных птиц размером с попугая.

— Господа воины, приглянулась какая-нибудь птичка? — торговец поспешно заулыбался, подходя к ним.

Ли Цинчэн, Тан Хун и Чжан Му всё ещё были облачены в доспехи солдат государства Юй, поэтому лавочник не мог определить их принадлежность.

— Если понравилась эта — забирайте, господа воины, — льстиво добавил он.

Чжан Му просунул палец в клетку. Птенец клюнул его, заставив отдернуть руку.

Тан Хун поднял птичью клетку и небрежно бросил:

— Пойдёмте быстрее. Вон там меха, что приглянулись Фан Цинъюю. Если купим и перепродадим на Центральной равнине, как раз выйдет солидная прибыль.

Ли Цинчэн преградил ему путь, спросив:

— Сколько стоит?

Торговец поспешно замахал руками:

— Берите даром, господин воин!

Но Ли Цинчэн настоял на оплате, а затем обернулся к Тан Хуну:

— Скажи своим подчинённым, чтобы больше не смели отнимать имущество у простого люда.

Тан Хун кивнул. Чжан Му взял птичью клетку и последовал за ними. Ли Цинчэн, продолжая идти и говорить, не обратил на это внимания. Пройдя несколько шагов, Чжан Му отворил дверцу клетки и вытащил неказистую серую птичку.

Ли Цинчэн: «…»

Тан Хун: «…»

В тот миг, когда оба уже ожидали, что несчастная птаха обагрит землю кровью, Чжан Му неожиданно развернул ладонь. Птица, размером с половину его огромной руки, сжалась в комочек, а затем сделала лёгкий взмах и с шумом взмахнула крыльями, улетая прочь.

― Столько людей не убито, а ты ещё тратишь серебро на птиц, чтобы их отпускать? ― бросил Ли Цинчэн.

Чжан Му задрал подбородок и, секунду смотря в небо, внезапно рванул с места. Ли Цинчэн и Тан Хун одновременно окликнули его.

― Вернись! ― крикнул Ли Цинчэн.

Длинноногий Чжан Му расчищал себе путь через рыночную толпу, неотрывно следя за мелькавшей у земли птицей, и устремился к воротам города Фэн.

Ли Цинчэн снял перекидной кошель*, доверху наполненный серебром, и протянул Тан Хуну:

― Иди закупай меха.

* Носился на плече.

― Ты куда теперь? ― крикнул Тан Хун.

Ли Цинчэн, выбежав за Чжан Му с рынка, заметил у городской стены группу воинов из Ланхуань. Прихватив коня, он вскочил в седло и помчался во весь опор вдогонку.

― Что ты опять задумал?!

Чжан Му на бегу оглянулся, увидел его, но не сбавляя шага, в прыжке вскочил в седло. Перехватив поводья, он скомандовал:

― Пошёл!

Его голос звучал радостно. Ли Цинчэн в замешательстве вглядывался в пепельное небо, где едва заметная невооружённым глазом точка стремительно исчезала в направлении далёких северных гор Фэн.

Ветер выл в ушах. Конь мчался по горной тропе, пока не остановился у замёрзшего водопада.

Прямо перед ними раскинулись северные склоны гор Фэн, обращённые к Великой стене, а на западе зияла узкая расщелина каньона.

Воинам ранее было приказано рубить здесь деревья. Место уже не напоминало лютые морозы Ланхуань — зимнее солнце пробивалось сквозь голые ветви кленового леса, окутывая всё ощутимым теплом.

Фан Цинъюй сидел на большом камне, увлечённо вертя в руках какой-то предмет, пока надзирал за солдатами, занятыми валкой деревьев. Подняв голову, он увидел Ли Цинчэна и Чжан Му, поднимающихся в гору на одном коне. На его лице отразилась гамма противоречивых эмоций:

— Господин, какие будут новые распоряжения?

Оба спешились. Чжан Му не ответил и сделал несколько шагов вглубь леса, неотрывно всматриваясь в небо.

— Немой купил на рынке птицу, выпустил её и побежал сюда. Не пойму, зачем, — объяснил Ли Цинчэн.

Фан Цинъюй усмехнулся. Смахнув ладонью снег с валуна, он жестом пригласил Ли Цинчэна присесть, а сам почтительно отошёл в сторону.

Вдали прокричала птица, и Чжан Му двинулся на зов, растворяясь в лесной чаще. Ли Цинчэн хотел последовать за ним, но Фан Цинъюй удержал его.

— Горные тропы труднопроходимы, — сказал Фан Цинъюй.

Ли Цинчэн бросил на Фан Цинъюя не то случайный, не то намеренный взгляд и спросил:

— На что ты смотрел до этого?

Он протянул руку и обыскал складки одежды Фан Цинъюя, пока не достал медную рыбку. Её рот был набит несколькими семенами травы, а саму полость Фан Цинъюй заполнил грязью.

— У меня тоже есть такая, — сказал Ли Цинчэн, доставая свою медную рыбку.

Он сложил их головой к хвосту, образовав подходящую друг другу пару.

Фан Цинъюй спросил:

— Ты всё вспомнил?

Ли Цинчэн покачал головой.

— Нет. Чжан Му рассказал мне. — объяснил Ли Цинчэн: — Я нынешний наследный принц.

Спустя долгое-долгое время Фан Цинъюй тихо произнёс:

— Цин-гэ очень жаль.

Эти слова окончательно подтвердили догадки Ли Цинчэна. Теперь всё встало на свои места: мятеж императрицы, бегство наследного принца из охваченной огнём столицы... А затем Фан Цинъюй, дезертировавший с поля боя и решивший скитаться по свету в поисках изгнанного принца, вместо того чтобы вести тридцатитысячную армию на войну к северным границам.

— Нет, я очень тронут твоим стремлением, — Ли Цинчэн не помнил событий прошлого, произошедших во дворце. Смутно воссоздавая обрывочные фрагменты, он собственными умозаключениями выстроил мотивацию Фан Цинъюя. — Ты не побоялся клейма предателя, пренебрёг долгом перед государством, семьёй и миром. Пусть я и не разделяю твой выбор... — он сделал паузу, — но теперь знаю: всё это время ты искал меня. И я очень благодарен.

Фан Цинъюй озарился лёгкой улыбкой, протянул палец и осторожно коснулся уха Ли Цинчэна.

Ли Цинчэн нахмурил брови:

— Что ты делаешь? Дерзость!

Фан Цинъюй застыл в недоумении, у него было такое выражение лица, словно он хотел улыбнуться, но не мог. Спустя мгновение он склонил голову:

— Ваш слуга провинился.

Ли Цинчэн спросил:

— Что ты собирался мне сообщить ранее?

Фан Цинъюй наконец отбросил привычную беспечность, почтительно склонился и начал:

— Ваш слуга вспомнил...

Ли Цинчэн перебил его:

— Теперь, когда будущее туманно, достаточно обращаться друг другу на «ты» и «я».

Фан Цинъюй кивнул и заговорил:

— В юности, обучаясь искусствам в Хунмэне, я слышал о вине под названием «Жизнь во хмелю». Говорили, что испивший его может вспомнить события своей прошлой жизни.

— Неужели такое существует? — спросил Ли Цинчэн.

Фан Цинъюй спокойно ответил:

— Это своего рода лечебное вино. В юности я видел упоминание о нём в одной из книг шифу*, и помню о его существовании лишь смутно. Годы стёрли детали, и, возможно, эффект не совсем такой, как я представляю... Но в том, что оно способно вернуть воспоминания всей жизни человека — в этом я уверен.

* Шифу (师父) — учитель, наставник.

Ли Цинчэн рассеянно произнёс:

— Если даже на свете и есть такое вино, найти его, наверное, очень сложно.

— Цин-гэ обязательно найдёт его для тебя, даже если мне придется пройти сквозь горы, реки, огонь и воду, — сказал Фан Цинъюй.

Ли Цинчэн спросил:

— Какая тебе выгода от того, что я вспомню свою прошлую жизнь?

Фан Цинъюй горько улыбнулся и молча посмотрел на Ли Цинчэна. В его глазах читалась насмешка, но ещё больше — предвкушение.

— Не надо, — сказал Ли Цинчэн, поднявшись.

— Ваше Высочество! — Фан Цинъюй шагнул за ним следом.

Чжан Му направился к обледеневшему берегу реки, поднёс пальцы к губам и резко свистнул.

На безбрежных небесных просторах стая птиц сорвалась с лесной опушки, и в вышине едва различимо прозвучал слабый клекот орла. Чжан Му настороженно шевельнул ухом.

Ли Цинчэн подошёл сзади:

— Му-гэ, что ты ищешь?

Чжан Му поспешно поддержал Ли Цинчэна, чтобы тот не поскользнулся на обрывистом берегу.

— Орла, — сказал Чжан Му.

— Здесь водятся орлы? — спросил Ли Цинчэн.

Когда его догнал Фан Цинъюй, Ли Цинчэн спросил:

— Ты видел зелёное пятнышко на лбу у той птицы в клетке?

Фан Цинъюй задумался, а затем улыбнулся:

— Вы купили цин-э-нян*? Неудивительно.

* Дословно «Зелёная гусыня» (青鹅娘). Переводчик с английского перевёл как «дербник», однако на просторах китайского интернета я ничего не нашла, поэтому, возможно, вид выдуманный или это какое-то локальное название.

— Что это? — спросил Ли Цинчэн.

Чжан Му оглянулся, угрожающим взглядом показывая Фан Цинъюю не приближаться.

Фан Цинъюй начал пояснять:

— Цин-э-нян живут с орлиными стаями и охраняют только что вылупившихся птенцов, защищая кладки от горных хищников вроде обезьян. Обычно они обитают неподалёку от гнездовий, и, если взрослые орлы надолго покидают гнездо, именно цин-э-нян берут на себя выкармливание потомства.

— Но на всём пути мы не видели ни одного орла, — заметил Ли Цинчэн.

Чжан Му устремил взгляд на отвесные скалы к западу от водопада. Фан Цинъюй кивнул:

— Обычные орлы не приспособлены к жизни в этих местах. Поэтому...

Ли Цинчэн поднял бровь:

— Поэтому что?

Чжан Му замер в нерешительности, явно ещё не подтвердив свою догадку.

После того, как солдаты срубили деревья, Ли Цинчэн распорядился:

— Спускайся вниз.

Фан Цинъюй вынужденно поклонился и отступил, оставив Чжан Му и Ли Цинчэна стоять перед замёрзшим водопадом.

Чжан Му жестом указал на удаляющегося Фан Цинъюя, предлагая Ли Цинчэну последовать за ним.

— Я не вернусь, — произнёс Ли Цинчэн. — Делай, что задумал. Я не буду мешать.

Чжан Му, немного поразмыслив, взобрался на скалу. У края водопада он совершил прыжок и уверенно закрепился на отвесной скале, отыскивая выступы, чтобы продолжить восхождение.

Ли Цинчэн, понаблюдав за ним несколько мгновений, развернулся и направился к солдатам, перевозившим лесоматериалы вниз по склону. Попросив у них верёвку, он начал обход скального массива — то замедляя шаг, то вновь ускоряясь, пока не достиг истока водопада.

Солнце клонилось к западным вершинам. На отвесной скале, обращённой к западу, огненно-алый ответ заката озарял Чжан Му золотым светом.

— Му-гэ! — Ли Цинчэн, тяжело дыша на уступе, сбросил верёвку вниз, и Чжан Му, ухватившись за канат, стал карабкаться к центральному выступу скалы.

Там неподалёку друг от друга находились два гнезда. В одном резво прыгала цин-э-нян, а в другом судорожно вздрагивал слабый белоснежный орлёнок.

Ли Цинчэн, спустившись по верёвке вслед, встал рядом с Чжан Му на узком каменном выступе. Тот обернул верёвку вокруг его талии, крепко затянув узел.

В орлином гнезде валялось несколько осколков разбитой скорлупы, и в них, слабо попискивая, беспомощно барахтался птенец. В нескольких чи, в соседнем гнезде, цин-э-нян пугливо наблюдала за незваными гостями.

— Где его родители? — спросил Ли Цинчэн.

Чжан Му медленно покачал головой. Кончиками пальцев он осторожно подтолкнул птенца к центру гнезда. Ли Цинчэн протянул руку, чтобы взять его, но Чжан Му резко перехватил его запястье.

— Сейчас трогать нельзя, — сказал Чжан Му.

Ли Цинчэн, нахмурившись, спросил:

— Его родителей больше нет. Они где-то погибли?

Он заметил засохший птичий помёт у гнезда, судя по всему, пролежавший несколько дней.

Чжан Му ответил:

— Или их поймали хунну. Пошли.

Чжан Му, держа Ли Цинчэна в объятиях, продолжил подъём, покинул скалу и помчался обратно в город Фэн.

Последующие дни Ли Цинчэна были наполнены делами. Едва вернувшись, он сразу занялся с Тан Хуном планированием оборонительных сооружений. Ночью Чжан Му лежал, подложив руку под голову, и молча глядел на потолочные балки, а на рассвете уже оседлал коня и выехал за городские ворота.

— Где немой? — спросил Ли Цинчэн, покончив с завтраком.

— Не знаю, куда он пошёл, — ответил Тан Хун.

В душе Ли Цинчэна зародилась мысль. Завершив завтрак, он распорядился слугам нарубить мясного фарша, после чего, оседлав коня, выехал за городские ворота и по следам вчерашнего маршрута добрался до скалы, где взгляд его уловил одинокую фигуру на вершине утёса — Чжан Му.

— Чжан Му! — крикнул Ли Цинчэн.

Чжан Му оглянулся через плечо. Ли Цинчэн, обойдя утёс по узкой тропе, начал спускаться к гнезду.

— Ты кормишь его? — Ли Цинчэн взглянул на кусочек сырого мяса в руке Чжан Му.

Тот кивнул:

— Да.

Сильная рука Чжан Му обхватила его за талию. В ладони он держал порубленную мясную смесь. Наклонившись, он посмотрел на Ли Цинчэна, на что-то намекая ему взглядом.

Ли Цинчэн: «?»

— Покорми, — произнёс Чжан Му.

Ли Цинчэн принял мясную смесь, зажал между пальцев и потянулся к гнезду с птенцом, но Чжан Му мягко отвёл его руку.

— Не так, — сказал он, прежде чем указать на свои губы, с ожиданием смотря на Ли Цинчэна.

Ли Цинчэн нахмурился, совершенно сбитый с толку.

Чжан Му с едва уловимой грустью в глазах положил кусочек мяса в рот, и Ли Цинчэн замер.

— Погоди, — сказал он. — То есть... чья слюна... Тот, кто передаст ему пищу со своей слюной, того он признает хозяином?

Чжан Му медленно кивнул. Ли Цинчэн взял пропитанный слюной кусочек мяса из его губ и положил себе в рот, медленно разжёвывая. Чжан Му указал ему продолжать.

Ли Цинчэн несколько раз прожевал мясо, а затем вынул его и, с лёгкой улыбкой, протянул Чжан Му.

Чжан Му, зажав в зубах кусочек орлиного корма, мгновенно покраснел до кончиков ушей. Он застыл в неловкой позе — не решаясь ни двинуться, ни остаться на месте. Спустя мгновение Ли Цинчэн произнёс:

— Теперь он запомнит нас обоих.

Лицо Чжан Му зарделось, а губы дрожали.

Вскоре он закрыл глаза, приблизил лицо к птенцу, прижался губами к клюву и накормил его сырым мясом.

Орлёнок запрокинул голову и с трудом проглотил. Чжан Му взял ещё кусочек, не смея взглянуть на Ли Цинчэна. Тот спросил:

— Снова?

Чжан Му пробормотал:

— Н-нет... не нужно.

Ли Цинчэн, крайне озадаченный, вновь спросил:

— Теперь он узнает меня?

Покрасневший до кончиков ушей Чжан Му, не поднимая глаз, кивнул.

Ли Цинчэн с интересом наблюдал за серо-белым орлёнком, но не мог определить его вид. Узкий каменный уступ мешал развернуться, поэтому он снова поднялся по верёвке на вершину утёса и устроился там.

Спустя некоторое время Чжан Му, накормив птенца, тоже поднялся.

— Когда мы сможем забрать его? — спросил Ли Цинчэн.

— Когда он сам захочет последовать за Вашим Высочеством, — ответил Чжан Му.

— Ли Цинчэн кивнул, притворившись, что всё понял, а затем спросил:

— Что это за вид орла?

— Кречет, — ответил Чжан Му.

Ли Цинчэн: «...»

Кречет! Легендарный царь всех орлов! Внезапно Ли Цинчэн осознал истинный смысл предыдущих действий Чжан Му — теперь было ясно, почему он так хотел запечатлеть свой запах на птенце.

— Это... царь орлов? — Ли Цинчэн не мог поверить своим ушам.

Чжан Му кивнул. Ли Цинчэн, ранее не разглядевший истинной ценности птенца, теперь осознал всю меру его уникальности. В летописях упоминалось, как один из императоров прошлой династии отдал семнадцать пограничных городов хунну в обмен на единственного кречета — столь велика была цена этой птицы.

Ли Цинчэн вновь спустился к гнезду, за ним последовал Чжан Му.

Пристально разглядывая птенца размером с ладонь, он нахмурился:

— Это кречет? У тебя зоркий глаз.

Чжан Му кивнул. Его голос был холоден, но подрагивал от сдерживаемого волнения, словно заразившись радостью Ли Цинчэна:

— Ваш слуга... знал, что Ваше Высочество... оценит.

Ли Цинчэн, заворожённо глядя на орлёнка, не смог сдержаться и протянул руку, чтобы погладить его, но птенец легонько его клюнул.

— Выставим охрану, он слишком драгоценен, — сказал Ли Цинчэн.

Чжан Му махнул рукой, указывая, что в этом нет необходимости.

— Он наелся? Сколько кусков мяса ты дал? — спросил Ли Цинчэн.

Чжан Му, выдержав паузу, ответил:

— Наелся.

С этими словами он взял орлёнка за неокрепшие лапки и перевернул вверх ногами.

Наклонившись, Чжан Му изучающе посмотрел под гнездо, словно вычисляя траекторию. Спустя пару вздохов он швырнул птенца в расщелину скалы.

В тот момент Ли Цинчэн ещё не успел осмыслить происходящее. Он вскрикнул, увидев, как не успевший расправить крылья орлёнок камнем рухнул вниз по скале, ударившись о выступ в шести-семи чи ниже. Раздался глухой звук.

— А-а! — Линь Вань прикрыла рот рукой, не в силах сдержать крик.

Когда Сюй Линъюнь дошёл до этого момента, то сделал паузу и тихо произнёс:

— Ваше Величество, успокойтесь. Тот кречет до сих пор жив.

Линь Вань с сомнением спросила:

— Это правда тогда случилось?

Ли Сяо произнёс:

— Но зачем это было нужно?

Сюй Линъюнь ответил:

— Когда орлёнок вылупляется в гнезде, родители выкармливают его, пока он постепенно не сбросит пух. К трём месяцам приходит время расправить крылья и научиться летать. Именно тогда орёл-самец выгоняет птенца из гнезда — независимо от того, сможет ли он лететь, он сначала падает на землю, борется, а затем, наполовину хлопая крыльями, наполовину летя, возвращается обратно.

Ли Сяо понял и медленно кивнул:

— Затем его снова изгоняют, пока птенец полностью не освоит полёт.

Сюй Линъюнь сказал:

— Ваше Величество мудры. Именно так. Когда Чэнцзу и Инну обнаружили этого кречета, птенец уже почти перерос возраст обучения полёту. Если бы они оставили это без внимания, продолжая слепо кормить, или забрали бы в город Фэн, чтобы вырастить, — в итоге он стал бы обычной домашней птицей.

Линь Вань произнесла:

— Это слишком... жестоко и безрассудно. А если он сломает крылья?

Сюй Линъюнь улыбнулся:

— Орлы обладают невероятной способностью к самоисцелению. Среди трёхсот шестидесяти тысяч пернатых именно орлы — самые выносливые. Кречет же — царь орлов. Даже с перебитыми крыльями он восстановится менее чем за три дня.

Линь Вань тихо вздохнула. Сюй Линъюнь спокойно произнёс:

— По сути, разве Чэнцзу в своё время не был подобен птенцу, изгнанному из гнезда?

Ли Сяо задумчиво спросил:

— Ты говорил, что тот кречет до сих пор жив?

Сюй Линъюнь взял в зубы свисток у шеи и резко свистнул. Пронзительный звук разрезал воздух. С шумом крыльев в зал влетел кречет, присутствовавший на свадебной церемонии. Евнухи в панике расступились.

Ли Сяо приказал:

— Уберите ширмы.

Ширмы убрали, открыв Сюй Линъюня, по-прежнему сидевшего за столом.

— Это он, — с улыбкой произнёс Сюй Линъюнь.

Линь Вань, поправив шёлковые рукава, подошла ближе и удивлённо спросила:

— Он прожил двести лет? Как это возможно?

Сюй Линъюнь ответил:

— Кречет каждые сорок лет сбрасывает клюв, меняет перья, очищает когти и возрождается, подобно фениксу, восстающему из пепла. В древних преданиях говорится, что один кречет, царь орлов, прожил почти тысячу лет.

Линь Вань пробормотала:

— Журавль живёт тысячу лет, черепаха — десять тысяч. Неужели они живут дольше людей?

Сюй Линъюнь улыбнулся:

— Разве священная черепаха из пруда Тайе не такая же? Прожила тысячелетие, пережила кончину императоров прошлых династий, смену власти, несколько эпох — и до сих пор жива. Видно, взлёты и падения в мире людей — это просто... хм...

Ли Сяо не смог сдержать улыбку. Он подошёл и встал рядом с Линь Вань.

Линь Вань спросила:

— Он... этот прародитель орлов... помнит события тех лет? — сказав это, она протянула изящную руку, чтобы прикоснуться.

Сюй Линъюнь ответил:

— Это знает лишь он сам. Ваше Величество, простите за грубость — он не признаёт людей. Разгневавшись, не слушает даже меня.

Ли Сяо произнёс:

— Всё-таки ты Инну. Неужели ты не можешь им управлять?

Сюй Линъюнь ответил:

— Ваш слуга — Инну, служащий ему, а не хозяин орла.

Ли Сяо, не обращая внимания, протянул руку:

— Будучи Сыном Неба, разве я не могу стать его хозяином?

Сюй Линъюнь, глядя ему в глаза с лёгкой улыбкой в глазах, ответил:

— Ваш слуга полагает... вряд ли. За всю историю у него было лишь двое хозяев.

Ли Сяо пробормотал:

— Кто?

Пока он говорил, длинные пальцы императора коснулись шеи кречета. К удивлению, Сюй Линъюнь не остановил его.

Ли Сяо погладил кречета, и тот, не уклонившись, повернул голову и спокойно посмотрел в глаза Ли Сяо. В конце концов, он покорно склонил голову и нежно потёрся клювом о его ладонь между большим и указательным пальцами.

Сюй Линъюнь произнёс:

— Он признаёт хозяевами только Чэнцзу и Чжан Му.

Автору есть что сказать:

С завтрашнего дня начинаю ежедневные обновления! Перед вступлением в VIP будет та-та-та-та~ та-та-та~ та-та.

Горы Фэн — протяжённая цепь холмов, охватывающих десятки тысяч цин*. Они, словно непреодолимая стена, разделяют северные рубежи и Сычуань. Во времена объединения империи императором Цином трижды совершались походы через перевал Фэнгуань, окончательно установившие границы от северных рубежей до верховьев реки Сяогу в районе гор Дуанькэ. Центральное ущелье гор Фэн издавна называют «Небесной нитью»: тропа, ведущая вглубь, длинная и узкая. В конце возвышаются ворота, неприступные, словно железная стена, а по обеим сторонам вздымаются крутые скалы с причудливыми каменными образованиями.

* Около 60 тысяч гектаров.

Этот перевал ни в коем случае нельзя потерять. Как ранее упоминал Фан Цинъюй, императрица в погоне за троном была намерена уступить не только Фэнгуань, но и город Фэн внутри горной системы. Если это правда, то с потерей естественной преграды западные земли Сычуани останутся без ключевых оборонительных позиций. В течение десяти лет хунну непременно прорвутся вглубь и вторгнутся на Центральную равнину.

Однако двор уже направил подкрепление, которое вскоре прибудет к пограничным крепостям. Что же нам делать? Слепые убийства не решат проблемы.

Ли Цинчэн въехал в город Фэн, и оживлённость пограничного рынка превзошла все его ожидания. Тан Хун со списком в руках, следуя за ним, докладывал:

— Излишки товаров, которые ты приказал солдатам изъять, вместе с партией змеиной мази, доставленной в Ланхуань полмесяца назад, в сумме принесли три тысячи лянов серебра. Ранее командир города выделил нам большое здание и учебный плац в западном районе города, где можно разместить солдат...

Ли Цинчэн спросил:

— За сколько дней чиновник двора, ответственный за ведение переговоров, сможет добраться сюда самым быстрым путем?

Тан Хун на мгновение замер, а затем ответил:

— За десять дней.

Ли Цинчэн достал письмо и приказал:

— Найди человека, чтобы доставить это послание в Тинчжоу.

Тан Хун переспросил:

— В Тинчжоу?

Однако, раз приказ уже был отдан, ему не оставалось ничего, кроме как исполнить его.

Чжан Му остановился у рыночного прилавка.

— При нынешних обстоятельствах, как нам следует действовать? — спросил Ли Цинчэн.

Тан Хун произнёс:

— Вы вступали в бой с хунну в Ланхуань? Я не смогу провести анализ без данных о ходе битвы.

Ли Цинчэн подробно описал ночное сражение, а затем внезапно окликнул:

— Чжан Му?

Тот, нахмурившись, рассматривал клетки с птицами на прилавке. В них щебетали несколько десятков декоративных птиц размером с попугая.

— Господа воины, приглянулась какая-нибудь птичка? — торговец поспешно заулыбался, подходя к ним.

Ли Цинчэн, Тан Хун и Чжан Му всё ещё были облачены в доспехи солдат государства Юй, поэтому лавочник не мог определить их принадлежность.

— Если понравилась эта — забирайте, господа воины, — льстиво добавил он.

Чжан Му просунул палец в клетку. Птенец клюнул его, заставив отдернуть руку.

Тан Хун поднял птичью клетку и небрежно бросил:

— Пойдёмте быстрее. Вон там меха, что приглянулись Фан Цинъюю. Если купим и перепродадим на Центральной равнине, как раз выйдет солидная прибыль.

Ли Цинчэн преградил ему путь, спросив:

— Сколько стоит?

Торговец поспешно замахал руками:

— Берите даром, господин воин!

Но Ли Цинчэн настоял на оплате, а затем обернулся к Тан Хуну:

— Скажи своим подчинённым, чтобы больше не смели отнимать имущество у простого люда.

Тан Хун кивнул. Чжан Му взял птичью клетку и последовал за ними. Ли Цинчэн, продолжая идти и говорить, не обратил на это внимания. Пройдя несколько шагов, Чжан Му отворил дверцу клетки и вытащил неказистую серую птичку.

Ли Цинчэн: «…»

Тан Хун: «…»

В тот миг, когда оба уже ожидали, что несчастная птаха обагрит землю кровью, Чжан Му неожиданно развернул ладонь. Птица, размером с половину его огромной руки, сжалась в комочек, а затем сделала лёгкий взмах и с шумом взмахнула крыльями, улетая прочь.

― Столько людей не убито, а ты ещё тратишь серебро на птиц, чтобы их отпускать? ― бросил Ли Цинчэн.

Чжан Му задрал подбородок и, секунду смотря в небо, внезапно рванул с места. Ли Цинчэн и Тан Хун одновременно окликнули его.

― Вернись! ― крикнул Ли Цинчэн.

Длинноногий Чжан Му расчищал себе путь через рыночную толпу, неотрывно следя за мелькавшей у земли птицей, и устремился к воротам города Фэн.

Ли Цинчэн снял перекидной кошель*, доверху наполненный серебром, и протянул Тан Хуну:

― Иди закупай меха.

* Носился на плече, выглядел вот так.

― Ты куда теперь? ― крикнул Тан Хун.

Ли Цинчэн, выбежав за Чжан Му с рынка, заметил у городской стены группу воинов из Ланхуань. Прихватив коня, он вскочил в седло и помчался во весь опор вдогонку.

― Что ты опять задумал?!

Чжан Му на бегу оглянулся, увидел его, но не сбавляя шага, в прыжке вскочил в седло. Перехватив поводья, он скомандовал:

― Пошёл!

Его голос звучал радостно. Ли Цинчэн в замешательстве вглядывался в пепельное небо, где едва заметная невооружённым глазом точка стремительно исчезала в направлении далёких северных гор Фэн.

Ветер выл в ушах. Конь мчался по горной тропе, пока не остановился у замёрзшего водопада.

Прямо перед ними раскинулись северные склоны гор Фэн, обращённые к Великой стене, а на западе зияла узкая расщелина каньона.

Воинам ранее было приказано рубить здесь деревья. Место уже не напоминало лютые морозы Ланхуань — зимнее солнце пробивалось сквозь голые ветви кленового леса, окутывая всё ощутимым теплом.

Фан Цинъюй сидел на большом камне, увлечённо вертя в руках какой-то предмет, пока надзирал за солдатами, занятыми валкой деревьев. Подняв голову, он увидел Ли Цинчэна и Чжан Му, поднимающихся в гору на одном коне. На его лице отразилась гамма противоречивых эмоций:

— Господин, какие будут новые распоряжения?

Оба спешились. Чжан Му не ответил и сделал несколько шагов вглубь леса, неотрывно всматриваясь в небо.

— Немой купил на рынке птицу, выпустил её и побежал сюда. Не пойму, зачем, — объяснил Ли Цинчэн.

Фан Цинъюй усмехнулся. Смахнув ладонью снег с валуна, он жестом пригласил Ли Цинчэна присесть, а сам почтительно отошёл в сторону.

Вдали прокричала птица, и Чжан Му двинулся на зов, растворяясь в лесной чаще. Ли Цинчэн хотел последовать за ним, но Фан Цинъюй удержал его.

— Горные тропы труднопроходимы, — сказал Фан Цинъюй.

Ли Цинчэн бросил на Фан Цинъюя не то случайный, не то намеренный взгляд и спросил:

— На что ты смотрел до этого?

Он протянул руку и обыскал складки одежды Фан Цинъюя, пока не достал медную рыбку. Её рот был набит несколькими семенами травы, а саму полость Фан Цинъюй заполнил грязью.

— У меня тоже есть такая, — сказал Ли Цинчэн, доставая свою медную рыбку.

Он сложил их головой к хвосту, образовав подходящую друг другу пару.

Фан Цинъюй спросил:

— Ты всё вспомнил?

Ли Цинчэн покачал головой.

— Нет. Чжан Му рассказал мне. — объяснил Ли Цинчэн: — Я нынешний наследный принц.

Спустя долгое-долгое время Фан Цинъюй тихо произнёс:

— Цин-гэ очень жаль.

Эти слова окончательно подтвердили догадки Ли Цинчэна. Теперь всё встало на свои места: мятеж императрицы, бегство наследного принца из охваченной огнём столицы... А затем Фан Цинъюй, дезертировавший с поля боя и решивший скитаться по свету в поисках изгнанного принца, вместо того чтобы вести тридцатитысячную армию на войну к северным границам.

— Нет, я очень тронут твоим стремлением, — Ли Цинчэн не помнил событий прошлого, произошедших во дворце. Смутно воссоздавая обрывочные фрагменты, он собственными умозаключениями выстроил мотивацию Фан Цинъюя. — Ты не побоялся клейма предателя, пренебрёг долгом перед государством, семьёй и миром. Пусть я и не разделяю твой выбор... — он сделал паузу, — но теперь знаю: всё это время ты искал меня. И я очень благодарен.

Фан Цинъюй озарился лёгкой улыбкой, протянул палец и осторожно коснулся уха Ли Цинчэна.

Ли Цинчэн нахмурил брови:

— Что ты делаешь? Дерзость!

Фан Цинъюй застыл в недоумении, у него было такое выражение лица, словно он хотел улыбнуться, но не мог. Спустя мгновение он склонил голову:

— Ваш слуга провинился.

Ли Цинчэн спросил:

— Что ты собирался мне сообщить ранее?

Фан Цинъюй наконец отбросил привычную беспечность, почтительно склонился и начал:

— Ваш слуга вспомнил...

Ли Цинчэн перебил его:

— Теперь, когда будущее туманно, достаточно обращаться друг другу на «ты» и «я».

Фан Цинъюй кивнул и заговорил:

— В юности, обучаясь искусствам в Хунмэне, я слышал о вине под названием «Жизнь во хмелю». Говорили, что испивший его может вспомнить события своей прошлой жизни.

— Неужели такое существует? — спросил Ли Цинчэн.

Фан Цинъюй спокойно ответил:

— Это своего рода лечебное вино. В юности я видел упоминание о нём в одной из книг шифу*, и помню о его существовании лишь смутно. Годы стёрли детали, и, возможно, эффект не совсем такой, как я представляю... Но в том, что оно способно вернуть воспоминания всей жизни человека — в этом я уверен.

* Шифу (师父) — учитель, наставник.

Ли Цинчэн рассеянно произнёс:

— Если даже на свете и есть такое вино, найти его, наверное, очень сложно.

— Цин-гэ обязательно найдёт его для тебя, даже если мне придется пройти сквозь горы, реки, огонь и воду, — сказал Фан Цинъюй.

Ли Цинчэн спросил:

— Какая тебе выгода от того, что я вспомню свою прошлую жизнь?

Фан Цинъюй горько улыбнулся и молча посмотрел на Ли Цинчэна. В его глазах читалась насмешка, но ещё больше — предвкушение.

— Не надо, — сказал Ли Цинчэн, поднявшись.

— Ваше Высочество! — Фан Цинъюй шагнул за ним следом.

Чжан Му направился к обледеневшему берегу реки, поднёс пальцы к губам и резко свистнул.

На безбрежных небесных просторах стая птиц сорвалась с лесной опушки, и в вышине едва различимо прозвучал слабый клекот орла. Чжан Му настороженно шевельнул ухом.

Ли Цинчэн подошёл сзади:

— Му-гэ, что ты ищешь?

Чжан Му поспешно поддержал Ли Цинчэна, чтобы тот не поскользнулся на обрывистом берегу.

— Орла, — сказал Чжан Му.

— Здесь водятся орлы? — спросил Ли Цинчэн.

Когда его догнал Фан Цинъюй, Ли Цинчэн спросил:

— Ты видел зелёное пятнышко на лбу у той птицы в клетке?

Фан Цинъюй задумался, а затем улыбнулся:

— Вы купили цин-э-нян*? Неудивительно.

* Дословно «Зелёная гусыня» (青鹅娘). Переводчик с английского перевёл как «дербник», однако на просторах китайского интернета я ничего не нашла, поэтому, возможно, вид выдуманный или это какое-то локальное название.

— Что это? — спросил Ли Цинчэн.

Чжан Му оглянулся, угрожающим взглядом показывая Фан Цинъюю не приближаться.

Фан Цинъюй начал пояснять:

— Цин-э-нян живут с орлиными стаями и охраняют только что вылупившихся птенцов, защищая кладки от горных хищников вроде обезьян. Обычно они обитают неподалёку от гнездовий, и, если взрослые орлы надолго покидают гнездо, именно цин-э-нян берут на себя выкармливание потомства.

— Но на всём пути мы не видели ни одного орла, — заметил Ли Цинчэн.

Чжан Му устремил взгляд на отвесные скалы к западу от водопада. Фан Цинъюй кивнул:

— Обычные орлы не приспособлены к жизни в этих местах. Поэтому...

Ли Цинчэн поднял бровь:

— Поэтому что?

Чжан Му замер в нерешительности, явно ещё не подтвердив свою догадку.

После того, как солдаты срубили деревья, Ли Цинчэн распорядился:

— Спускайся вниз.

Фан Цинъюй вынужденно поклонился и отступил, оставив Чжан Му и Ли Цинчэна стоять перед замёрзшим водопадом.

Чжан Му жестом указал на удаляющегося Фан Цинъюя, предлагая Ли Цинчэну последовать за ним.

— Я не вернусь, — произнёс Ли Цинчэн. — Делай, что задумал. Я не буду мешать.

Чжан Му, немного поразмыслив, взобрался на скалу. У края водопада он совершил прыжок и уверенно закрепился на отвесной скале, отыскивая выступы, чтобы продолжить восхождение.

Ли Цинчэн, понаблюдав за ним несколько мгновений, развернулся и направился к солдатам, перевозившим лесоматериалы вниз по склону. Попросив у них верёвку, он начал обход скального массива — то замедляя шаг, то вновь ускоряясь, пока не достиг истока водопада.

Солнце клонилось к западным вершинам. На отвесной скале, обращённой к западу, огненно-алый ответ заката озарял Чжан Му золотым светом.

— Му-гэ! — Ли Цинчэн, тяжело дыша на уступе, сбросил верёвку вниз, и Чжан Му, ухватившись за канат, стал карабкаться к центральному выступу скалы.

Там неподалёку друг от друга находились два гнезда. В одном резво прыгала цин-э-нян, а в другом судорожно вздрагивал слабый белоснежный орлёнок.

Ли Цинчэн, спустившись по верёвке вслед, встал рядом с Чжан Му на узком каменном выступе. Тот обернул верёвку вокруг его талии, крепко затянув узел.

В орлином гнезде валялось несколько осколков разбитой скорлупы, и в них, слабо попискивая, беспомощно барахтался птенец. В нескольких чи, в соседнем гнезде, цин-э-нян пугливо наблюдала за незваными гостями.

— Где его родители? — спросил Ли Цинчэн.

Чжан Му медленно покачал головой. Кончиками пальцев он осторожно подтолкнул птенца к центру гнезда. Ли Цинчэн протянул руку, чтобы взять его, но Чжан Му резко перехватил его запястье.

— Сейчас трогать нельзя, — сказал Чжан Му.

Ли Цинчэн, нахмурившись, спросил:

— Его родителей больше нет. Они где-то погибли?

Он заметил засохший птичий помёт у гнезда, судя по всему, пролежавший несколько дней.

Чжан Му ответил:

— Или их поймали хунну. Пошли.

Чжан Му, держа Ли Цинчэна в объятиях, продолжил подъём, покинул скалу и помчался обратно в город Фэн.

Последующие дни Ли Цинчэна были наполнены делами. Едва вернувшись, он сразу занялся с Тан Хуном планированием оборонительных сооружений. Ночью Чжан Му лежал, подложив руку под голову, и молча глядел на потолочные балки, а на рассвете уже оседлал коня и выехал за городские ворота.

— Где немой? — спросил Ли Цинчэн, покончив с завтраком.

— Не знаю, куда он пошёл, — ответил Тан Хун.

В душе Ли Цинчэна зародилась мысль. Завершив завтрак, он распорядился слугам нарубить мясного фарша, после чего, оседлав коня, выехал за городские ворота и по следам вчерашнего маршрута добрался до скалы, где взгляд его уловил одинокую фигуру на вершине утёса — Чжан Му.

— Чжан Му! — крикнул Ли Цинчэн.

Чжан Му оглянулся через плечо. Ли Цинчэн, обойдя утёс по узкой тропе, начал спускаться к гнезду.

— Ты кормишь его? — Ли Цинчэн взглянул на кусочек сырого мяса в руке Чжан Му.

Тот кивнул:

— Да.

Сильная рука Чжан Му обхватила его за талию. В ладони он держал порубленную мясную смесь. Наклонившись, он посмотрел на Ли Цинчэна, на что-то намекая ему взглядом.

Ли Цинчэн: «?»

— Покорми, — произнёс Чжан Му.

Ли Цинчэн принял мясную смесь, зажал между пальцев и потянулся к гнезду с птенцом, но Чжан Му мягко отвёл его руку.

— Не так, — сказал он, прежде чем указать на свои губы, с ожиданием смотря на Ли Цинчэна.

Ли Цинчэн нахмурился, совершенно сбитый с толку.

Чжан Му с едва уловимой грустью в глазах положил кусочек мяса в рот, и Ли Цинчэн замер.

— Погоди, — сказал он. — То есть... чья слюна... Тот, кто передаст ему пищу со своей слюной, того он признает хозяином?

Чжан Му медленно кивнул. Ли Цинчэн взял пропитанный слюной кусочек мяса из его губ и положил себе в рот, медленно разжёвывая. Чжан Му указал ему продолжать.

Ли Цинчэн несколько раз прожевал мясо, а затем вынул его и, с лёгкой улыбкой, протянул Чжан Му.

Чжан Му, зажав в зубах кусочек орлиного корма, мгновенно покраснел до кончиков ушей. Он застыл в неловкой позе — не решаясь ни двинуться, ни остаться на месте. Спустя мгновение Ли Цинчэн произнёс:

— Теперь он запомнит нас обоих.

Лицо Чжан Му зарделось, а губы дрожали.

Вскоре он закрыл глаза, приблизил лицо к птенцу, прижался губами к клюву и накормил его сырым мясом.

Орлёнок запрокинул голову и с трудом проглотил. Чжан Му взял ещё кусочек, не смея взглянуть на Ли Цинчэна. Тот спросил:

— Снова?

Чжан Му пробормотал:

— Н-нет... не нужно.

Ли Цинчэн, крайне озадаченный, вновь спросил:

— Теперь он узнает меня?

Покрасневший до кончиков ушей Чжан Му, не поднимая глаз, кивнул.

Ли Цинчэн с интересом наблюдал за серо-белым орлёнком, но не мог определить его вид. Узкий каменный уступ мешал развернуться, поэтому он снова поднялся по верёвке на вершину утёса и устроился там.

Спустя некоторое время Чжан Му, накормив птенца, тоже поднялся.

— Когда мы сможем забрать его? — спросил Ли Цинчэн.

— Когда он сам захочет последовать за Вашим Высочеством, — ответил Чжан Му.

— Ли Цинчэн кивнул, притворившись, что всё понял, а затем спросил:

— Что это за вид орла?

— Кречет, — ответил Чжан Му.

Ли Цинчэн: «...»

Кречет! Легендарный царь всех орлов! Внезапно Ли Цинчэн осознал истинный смысл предыдущих действий Чжан Му — теперь было ясно, почему он так хотел запечатлеть свой запах на птенце.

— Это... царь орлов? — Ли Цинчэн не мог поверить своим ушам.

Чжан Му кивнул. Ли Цинчэн, ранее не разглядевший истинной ценности птенца, теперь осознал всю меру его уникальности. В летописях упоминалось, как один из императоров прошлой династии отдал семнадцать пограничных городов хунну в обмен на единственного кречета — столь велика была цена этой птицы.

Ли Цинчэн вновь спустился к гнезду, за ним последовал Чжан Му.

Пристально разглядывая птенца размером с ладонь, он нахмурился:

— Это кречет? У тебя зоркий глаз.

Чжан Му кивнул. Его голос был холоден, но подрагивал от сдерживаемого волнения, словно заразившись радостью Ли Цинчэна:

— Ваш слуга... знал, что Ваше Высочество... оценит.

Ли Цинчэн, заворожённо глядя на орлёнка, не смог сдержаться и протянул руку, чтобы погладить его, но птенец легонько его клюнул.

— Выставим охрану, он слишком драгоценен, — сказал Ли Цинчэн.

Чжан Му махнул рукой, указывая, что в этом нет необходимости.

— Он наелся? Сколько кусков мяса ты дал? — спросил Ли Цинчэн.

Чжан Му, выдержав паузу, ответил:

— Наелся.

С этими словами он взял орлёнка за неокрепшие лапки и перевернул вверх ногами.

Наклонившись, Чжан Му изучающе посмотрел под гнездо, словно вычисляя траекторию. Спустя пару вздохов он швырнул птенца в расщелину скалы.

В тот момент Ли Цинчэн ещё не успел осмыслить происходящее. Он вскрикнул, увидев, как не успевший расправить крылья орлёнок камнем рухнул вниз по скале, ударившись о выступ в шести-семи чи ниже. Раздался глухой звук.

— А-а! — Линь Вань прикрыла рот рукой, не в силах сдержать крик.

Когда Сюй Линъюнь дошёл до этого момента, то сделал паузу и тихо произнёс:

— Ваше Величество, успокойтесь. Тот кречет до сих пор жив.

Линь Вань с сомнением спросила:

— Это правда тогда случилось?

Ли Сяо произнёс:

— Но зачем это было нужно?

Сюй Линъюнь ответил:

— Когда орлёнок вылупляется в гнезде, родители выкармливают его, пока он постепенно не сбросит пух. К трём месяцам приходит время расправить крылья и научиться летать. Именно тогда орёл-самец выгоняет птенца из гнезда — независимо от того, сможет ли он лететь, он сначала падает на землю, борется, а затем, наполовину хлопая крыльями, наполовину летя, возвращается обратно.

Ли Сяо понял и медленно кивнул:

— Затем его снова изгоняют, пока птенец полностью не освоит полёт.

Сюй Линъюнь сказал:

— Ваше Величество мудры. Именно так. Когда Чэнцзу и Инну обнаружили этого кречета, птенец уже почти перерос возраст обучения полёту. Если бы они оставили это без внимания, продолжая слепо кормить, или забрали бы в город Фэн, чтобы вырастить, — в итоге он стал бы обычной домашней птицей.

Линь Вань произнесла:

— Это слишком... жестоко и безрассудно. А если он сломает крылья?

Сюй Линъюнь улыбнулся:

— Орлы обладают невероятной способностью к самоисцелению. Среди трёхсот шестидесяти тысяч пернатых именно орлы — самые выносливые. Кречет же — царь орлов. Даже с перебитыми крыльями он восстановится менее чем за три дня.

Линь Вань тихо вздохнула. Сюй Линъюнь спокойно произнёс:

— По сути, разве Чэнцзу в своё время не был подобен птенцу, изгнанному из гнезда?

Ли Сяо задумчиво спросил:

— Ты говорил, что тот кречет до сих пор жив?

Сюй Линъюнь взял в зубы свисток у шеи и резко свистнул. Пронзительный звук разрезал воздух. С шумом крыльев в зал влетел кречет, присутствовавший на свадебной церемонии. Евнухи в панике расступились.

Ли Сяо приказал:

— Уберите ширмы.

Ширмы убрали, открыв Сюй Линъюня, по-прежнему сидевшего за столом.

— Это он, — с улыбкой произнёс Сюй Линъюнь.

Линь Вань, поправив шёлковые рукава, подошла ближе и удивлённо спросила:

— Он прожил двести лет? Как это возможно?

Сюй Линъюнь ответил:

— Кречет каждые сорок лет сбрасывает клюв, меняет перья, очищает когти и возрождается, подобно фениксу, восстающему из пепла. В древних преданиях говорится, что один кречет, царь орлов, прожил почти тысячу лет.

Линь Вань пробормотала:

— Журавль живёт тысячу лет, черепаха — десять тысяч. Неужели они живут дольше людей?

Сюй Линъюнь улыбнулся:

— Разве священная черепаха из пруда Тайе не такая же? Прожила тысячелетие, пережила кончину императоров прошлых династий, смену власти, несколько эпох — и до сих пор жива. Видно, взлёты и падения в мире людей — это просто... хм...

Ли Сяо не смог сдержать улыбку. Он подошёл и встал рядом с Линь Вань.

Линь Вань спросила:

— Он... этот прародитель орлов... помнит события тех лет? — сказав это, она протянула изящную руку, чтобы прикоснуться.

Сюй Линъюнь ответил:

— Это знает лишь он сам. Ваше Величество, простите за грубость — он не признаёт людей. Разгневавшись, не слушает даже меня.

Ли Сяо произнёс:

— Всё-таки ты Инну. Неужели ты не можешь им управлять?

Сюй Линъюнь ответил:

— Ваш слуга — Инну, служащий ему, а не хозяин орла.

Ли Сяо, не обращая внимания, протянул руку:

— Будучи Сыном Неба, разве я не могу стать его хозяином?

Сюй Линъюнь, глядя ему в глаза с лёгкой улыбкой в глазах, ответил:

— Ваш слуга полагает... вряд ли. За всю историю у него было лишь двое хозяев.

Ли Сяо пробормотал:

— Кто?

Пока он говорил, длинные пальцы императора коснулись шеи кречета. К удивлению, Сюй Линъюнь не остановил его.

Ли Сяо погладил кречета, и тот, не уклонившись, повернул голову и спокойно посмотрел в глаза Ли Сяо. В конце концов, он покорно склонил голову и нежно потёрся клювом о его ладонь между большим и указательным пальцами.

Сюй Линъюнь произнёс:

— Он признаёт хозяевами только Чэнцзу и Чжан Му.

Автору есть что сказать:

С завтрашнего дня начинаю ежедневные обновления! Перед вступлением в VIP будет та-та-та-та~ та-та-та~ та-та.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400707