Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 2. Безымянная сабля

Ночь.

Чжан Му стоял в коридоре, в то время как наследный принц и Фан Цинъюй проводили время в покоях. Их голоса то и дело доносились сквозь стену.

Фан Цинъюй был невероятно красив: черты его лица были тонкими, но мужественными. Под одеждой скрывалось мускулистое тело с рельефным прессом, а кожа была фарфорово-бледной — словно сталь, обёрнутая в шёлк.

Поначалу Ли Цинчэн плохо разбирался в вопросах сексуальной близости — за прошедшие шестнадцать лет императрица так и не подобрала ему невесту. Но пару лет назад Фан Цинъюй сильно напился, и он позволил ему проспаться на своей кровати. Страж, будучи все еще пьяным, уснул крепким сном, а наследный принц лёг рядом. Той ночью изначально ничего не происходило, но ровно до того момента, как в полночь Ли Цинчэн положил голову на руку Фан Цинъюя и завёл разговор о свадьбе.

Фан Цинъюй, находясь в полупьяном полусознательном состоянии, продолжал утешать его, однако юный дракон в его объятиях имел в виду другое*. Когда почти взрослый Ли Цинчэн завёл разговор о тех самых делах между мужчиной и женщиной, немного возбужденный Фан Цинъюй тут же шутливо перевернул его, прижав к кровати.

* Слово «亲近» употребляется как в значении свадьбы, так и в значении близости. Фан Цинъюй подумал, что Ли Цинчэн был опечален тем, что его еще не женили.

По счастливой случайности в те дни Чжан Му как раз отсутствовал, иначе крики Ли Цинчэна заставили бы немого обнажить клинок, отправив Фан Цинъюя прямиком в загробный мир.

Однако, несмотря на возгласы, Фан Цинъюй проявлял крайнюю осторожность, боясь причинить наследному принцу невыносимую боль. Он то погружался в него, то останавливался, чередуя движения нежными речами и ласковыми прикосновениями. Проведя всю ночь за плотскими утехами, Ли Цинчэн, к своему удивлению, ощутил неведомое ранее наслаждение и более не мог остановиться. Пристрастие Лунъяна*, как оказалось, превзошло все рассказы Фан Цинъюя о любовных удовольствиях с женщинами, и с тех пор в сердце наследного принца поселилась необъяснимая привязанность к своему телохранителю.

* Пристрастие Лунъяна — идиома, подразумевающая гомосексуализм. Лунъян, был аристократом в эпоху Борющихся царств (V в. до н.э. – 221 г. до н.э.). Однажды он рыбачил со своим любовником, правителем княжества Вэй, и вдруг ни с того, ни с сего заплакал. Князь Вэй спросил его о причине слёз, тогда господин Лунъян ответил: «Когда я ловлю большую рыбу, у меня тут же появляется желание отпустить мелких рыбёшек, пойманных до этого». Это значит, что в мире, где столько красавцев, князь непременно рано или поздно отвергнет меня ради того, кто красивее».

Фан Цинъюй усердно угождал Ли Цинчэну, днями напролёт открывая ему всё новые грани чувственных наслаждений. Днём он оставался безупречным — воротник был застёгнут до последней пуговицы, и с ослепительной улыбкой на лице он беседовал и смеялся. Ночью же на ложе наследного принца он превращался в ненасытного зверя.

По возвращении Чжан Му как раз стал свидетелем данного зрелища, и Ли Цинчэн угрозами и посулами заставил его молчать об их тайне.

Не имея иного выбора, Чжан Му лишь с горестным видом кивнул, и так началась его карьера «подслушивающего у стены» — величайшая трагедия его жизни.

В ночь на четырнадцатое число полная луна висела над залами дворца, заливая крыши серебряным светом.

Маленький евнух задул свечи. Фан Цинъюй, поправив воротник, вышел из покоев и с холодной учтивостью кивнул Чжан Му.

Тот, стоя с руками по швам, не ответил на его приветствие.

Фан Цинъюй развернулся и ушёл. Из покоев донёсся голос Ли Цинчэна:

— Немой, ты всё ещё там?

Дверь со скрипом приоткрылась. Маленький евнух бросил взгляд и доложил:

— Отвечая Вашему Высочеству, господин Чжан всё ещё снаружи.

Голос Ли Цинчэна прозвучал лениво, с удовлетворением и блаженством:

— Осенью холодно. С сегодняшнего дня можешь не дежурить по ночам.

Не обратив внимания, ушёл Чжан Му или нет, он закутался в одеяло, перевернулся и, тихо вздыхая, погрузился в сон.

На следующий день дворец кипел подготовкой к пиру в честь Праздника середины осени, и наследному принцу дали полдня отдыха от занятий. Ли Цинчэн бродил по саду, сорвал цветок изменчивого гибискуса и устроился в беседке, закинув ногу на ногу, погружённый в раздумья.

Спустя некоторое время он произнёс:

— Немой, найди мне Цин-гэ.

Чжан Му оставался неподвижен, стоя за спиной наследного принца.

— Иди! — нахмурился Ли Цинчэн. — Ты что, не слышишь? Позови Цин-гэ!

Чжан Му продолжал стоять, и Ли Цинчэн произнес:

— Держи цветок. Хорошо пахнет. А теперь иди.

Чжан Му взял гибискус и аккуратно приколол его к воротнику своей формы, после чего развернулся и ушёл.

«Дурак», — мысленно усмехнулся Ли Цинчэн.

Вскоре Фан Цинъюй, смеясь и шутя, явился сам. Ли Цинчэн сорвал цветок османтуса и вручил ему, а затем в сопровождении стражника направился ко дворцу.

В ночь Праздника середины осени небо было усыпано жемчужинами. В дворце Цинхэ накрыли столы для императорской семьи, а в саду расставили десятки столов для сановников. Император плохо себя чувствовал, поэтому выпил три чаши вина и удалился. Ли Цинчэн обходил стол за столом, не проявляя ни капли манер наследного принца, и Фан Цинъюй все время тихо подсказывал ему со спины.

Закончив обход, Ли Цинчэн спросил:

— А где немой?

— А вон он? — усмехнулся Фан Цинъюй.

У озера Тайе, вдали под беседкой, Чжан Му, поставив ногу на перила и прислонившись спиной к колонне, был погружен в раздумья.

Его мужественный профиль был обращён к востоку, и фонари озаряли его ресницы мягким желтым светом. «Жаль, — подумал Ли Цинчэн, — когда он поворачивается, другая половина лица скрыта маской, что портит всё впечатление».

Если бы не изуродованное лицо, он был бы таким же элегантным и красивым стражником.

Фан Цинъюй тихо спросил:

— Ваше Высочество, не желаете прогуляться за пределами дворца?

Сердце Ли Цинчэна дрогнуло. В этот момент Чжан Му повернул голову и взглянул на него.

— Пошли, — Ли Цинчэн усмехнулся, взял Фан Цинъюя за руку и, свернув с галереи перед дворцом, сделал вид, что возвращается на пир, а сам направился к задним воротам.

Государство Юй славилось плодородными землями и развитым земледелием.

После основания династии правящий император активно развивал торговлю. Страна процветала в мире и благоденствии, привлекая посольства со всего света. Столица же стала самым спокойным уголком Центральной равнины, где народ жил в сытости и достатке. В праздничный вечер улицы всюду сияли многочисленными огнями. Ли Цинчэн, накинув индиговый плащ, прогуливался с Фан Цинъюем, держась за руки, будто обычный юноша из знатной семьи со своим телохранителем.

Этой ночью патрулей в городе прибавилось — обычное явление для праздников. Ли Цинчэн гулял уже два шичэня*. Зная, что, обнаружив пропажу наследного принца, все во дворце будут метаться в его поисках как муравьи на раскалённой сковороде, он решил не перегибать палку и сказал:

* 1 шичэнь — 2 часа.

— Возвращаемся, Цин-гэ.

Фан Цинъюй купил пару медных рыбок и, спрятав их за пазуху, с улыбкой спросил:

— Пройдёмся ещё?

— Внимание! Оповещение городской обороны — ночной рынок сегодня закрывается на один шичэнь раньше!

— Все по домам! Сейчас перекроют улицы! Комендантский час! — кто-то громко прокричал.

Ли Цинчэн лениво зевнул. Прибыли конные патрули, приказав лавкам сворачиваться раньше времени.

— Как так? В праздник комендантский час?

Фан Цинъюй, хорошо умевший считывать людские настроения, поспешно предложил:

— Пойдёмте, наверное, где-то начался пожар. Вернёмся во дворец.

Ли Цинчэн поддразнил телохранителя:

— Кому ты купил эту безделушку?

Фан Цинъюй с серьёзным видом ответил:

— Естественно, своему возлюбленному.

Ли Цинчэн удивился:

— Возлюбленному?

Фан Цинъюй рассмеялся. Они подошли к боковым воротам дворца. Двери были заперты, вокруг царил полумрак, и лишь редкие огни мерцали вдалеке. Фан Цинъюй достал из-за пазухи медную рыбку и протянул Ли Цинчэну. Тот наконец развеселился и уже собрался стучать в ворота с криками, но Фан Цинъюй жестом остановил его. Ловко перемахнув через ограду, он исчез в темноте.

Ли Цинчэн лениво ждал у дворцовых ворот, всюду было темным-темно.

Поднялся осенний ветер, неся с собой аромат османтуса из императорского сада. Он напоминал шёлковую вуаль, лёгким движением сорванную с лица — промелькнул у самого носа и растворился в ночи.

Фан Цинъюй долгое время не открывал ворота, и Ли Цинчэн крикнул:

— Цин-гэ!

Спустя полчаса из дворца донеслись три удара погребального колокола.

— Дун! Дун! Дун!

Ли Цинчэн остолбенел у ворот, словно молнией пораженный. Вдалеке зазвучали приглушённые рыдания, и ужас мгновенно сдавил его сердце.

Звуки погребального колокола стихли, и застучала деревянная колотушка. Из глубин дворца донесся удрученный вопль:

— Император скончался!

Руки и ноги Ли Цинчэна похолодели. Мир завертелся перед глазами, и он едва не рухнул на землю. Когда это случилось? Как это возможно? Он ещё не осознавал происходящего, в голове пульсировала лишь одна мысль — этого не может быть!

— Этого не может быть! Кто распространяет ложь?! — Ли Цинчэн бросился к воротам, яростно колотя в них. — Впустите меня! Я наследный принц!

Повсюду слышались рыдания, и весь дворец поглотила тьма. Внезапно в небо взметнулось пламя, и чей-то голос, прерывающийся от слёз, закричал:

— Пожар в зале Яньхэ!

Словно во сне, огонь охватил рассудок Ли Цинчэна. Он забыл, где находится, и лишь бессознательно бил в ворота, крича: «Впустите! Я наследный принц!» Из глубин императорского сада донёсся старческий голос канцлера:

— Завещание не составлено…

— А-а-а!

Раздался душераздирающий предсмертный вопль.

Мятеж! Ли Цинчэн непроизвольно отшатнулся, едва не упав. Во дворце царил хаос: крики «Пожар!» сливались с рыданиями. Ворота с грохотом распахнулись, и Фан Цинъюй втащил его внутрь.

— Что происходит?! — в отчаянии закричал Ли Цинчэн.

Фан Цинъюй прикрыл его собой:

— Не ясно. За мной, ни слова!

Он повёл Ли Цинчэна через императорский сад. Вокруг метались рыдающие служанки и евнухи, пиршественные столы были опрокинуты, а помещения разгромлены. Зал Яньхэ пылал, заливая кровавым заревом полнеба.

— Где наследный принц?! — дворцовая стража с факелами обыскивала территорию. — Император скончался! Императрица приказывает наследнику немедленно явиться в зал Яньхэ!

Ли Цинчэн непроизвольно замедлил шаг. Фан Цинъюй резко зажал ему рот ладонью и оттащил за колонну.

— Ни звука! — прошипел телохранитель.

Ли Цинчэн внезапно содрогнулся, увидев перед галереей несколько тел.

Стража прошла мимо, и Фан Цинъюй отпустил руку. К счастью, Ли Цинчэн сохранил ясность ума, прийдя к определенным выводам, и произнес:

— Разве зал Яньхэ не охвачен огнём? Зачем тогда зовут туда? А императрица? Почему она в горящем здании?

Фан Цинъюй тяжело вздохнул, помахав рукой, и указал:

— Проверим зал Минхуан. Ваше Высочество, сохраняйте спокойствие. Я защищу вас.

Ли Цинчэн сказал:

— Погоди. Пожар — это одно, но откуда во дворце мёртвые тела?

Фан Цинъюй твёрдо произнёс:

— Ваше Высочество, не волнуйтесь.

Ли Цинчэн нахмурился:

— Это мятеж! Несомненно, мятеж! Отец, возможно, жив! Цин-гэ, отведи меня к генералу Фу! Императорская гвардия была лично отобрана отцом — найдём генерала Фу, и всё будет хорошо!

Лицо Фан Цинъюя исказили противоречивые эмоции. Казалось, он хотел что-то сказать, но вдруг заметил другого человека в коридоре. Они с Ли Цинчэном одновременно развернулись.

Чжан Му стоял в конце галереи, его форма стражника была наполовину окрашена в фиолетово-чёрный цвет, а в левой руке он сжимал окровавленный меч.

Фан Цинъюй прикрыл собой наследного принца, шагнул вперёд и вытащил из ножен длинный меч.

— Что ты делал этой ночью? — медленно произнёс Фан Цинъюй.

Чжан Му не ответил, лишь покачав головой.

— Немой! — гневно крикнул Ли Цинчэн. — Что ты делаешь? С дороги!

Выражение лица Чжан Му на мгновение смягчилось. Паника Ли Цинчэна, вызванная внезапной трагической вестью, начала рассеиваться, и теперь, когда было неизвестно, жив его отец или мертв, а мать исчезла без следа, нельзя было позволить себе слабость. Он взял себя в руки.

— Чжан Му… — Ли Цинчэн шагнул вперёд, его голос звучал жёстко. — Кто стоит за этим мятежом?

Чжан Му жестом указал ему отойти в сторону, и Ли Цинчэн на мгновение сжал губы, а затем выкрикнул:

— Чжан Му! Почему ты так поступаешь?

Чжан Му, не отрываясь, смотрел на меч в руках Фан Цинъюя, прищурив глаза. Ли Цинчэн уже открыл рот для нового вопроса, но в следующий миг оба телохранителя ринулись в бой!

Легендарный клинок Фан Цинъюя рассыпался снежными бликами, а Чжан Му, описав длинной саблей широкую дугу, сошёлся с ним в схватке.

На мгновение в воздухе мелькнула серая тень, похожая на сову, и изящный синий силуэт, напоминающий ястреба. Колонна во дворе с грохотом рухнула, черепица и кирпичи взметнулись вверх, и сполохи сошедшихся клинков пронеслись прямо перед его носом.

Удары Чжан Му были широкими и размашистыми, но таили неумолимую мощь горных утёсов и рёв урагана.

Меч Фан Цинъюя Юньшу взмыл вверх, заполонив обзор порезами, подобными листьям ивы, пока он отражал ураганный стиль Чжан Му. Фан Цинъюй отпрыгнул назад, но удар сверху уже настигал его, целясь прямо в грудь!

— Берегись! — закричал Ли Цинчэн. — Стража! Схватить мятежника!

Фан Цинъюй рванулся назад, и в этот миг Ли Цинчэн бросился между ними. Чжан Му резко перенаправил удар, отведя взмах в сторону. Не упустив шанса, Фан Цинъюй оттолкнул наследного принца и звонко бросил:

«Спасибо!» — прежде чем ринуться вперёд с пронзающим уколом.

Чжан Му взлетел на перила галереи, внезапно использовав технику железного моста*. Рассекающий сталь, словно глину, клинок пронесся мимо его лица, сбив серебряную маску, и Чжан Му, не пытаясь уклониться, обрушил в ответ сокрушительный удар!

* Одна из техник цигуна при уклонении от ударов, когда корпус тела откидывается назад.

Фан Цинъюй никак не ожидал, что Чжан Му прибегнет к тактике смерть за смерть. Он не успел отвести меч — клинки скрестились, и оба оружия одновременно вонзились в противников.

Силы Фан Цинъюя были на исходе. Его длинный меч лишь скользнул по ребрам Чжан Му, оставив кровоточащую рану длиной в полчи.

Но удар Чжан Му оказался куда смертоноснее. Тяжёлая сабля была выкована из метеоритного железа, и он, используя мощь внутренней силы для поднятия тупого клинка, обрушил его на грудь Фан Цинъюя. Тот с хрипом харкнул кровью и рухнул навзничь.

— Цин-гэ! — взревел Ли Цинчэн.

Фан Цинъюй с трудом поднялся, и из горла хлынула очередная струя крови. Он мельком глянул на наследного принца, а затем, пошатываясь, побежал прочь.

Ли Цинчэн на мгновение застыл на месте.

Чжан Му шагнул вперёд, будто намереваясь последовать за ним. Наследный принц рванулся бежать, но споткнулся и упал.

Переведя дыхание, Ли Цинчэн понял: сопротивление бесполезно. Безоружный, он нащупал за спиной меч Фан Цинъюя Юньшу и дрожащей рукой навёл клинок на Чжан Му.

Тот вложил саблю в ножны за спиной, развернулся и двинулся навстречу. Маска исчезла — половина его лица, скрытая прежде, была обезображена алым шрамом, который в отсветах бушующего пламени выглядел еще более устрашающе. Ли Цинчэна пронзил ледяной ужас.

— Ты... ты, предатель! Я ошибся в тебе!

Чжан Му замер, уставившись на Ли Цинчэна, но внезапный предсмертный крик евнуха заставил его прийти в себя. Подобно порыву ветра он рванул вперёд и подхватил наследного принца на руки.

— Кто-нибудь! На помощь! — закричал Ли Цинчэн.

Чжан Му резким движением нанёс удар ребром ладони по шее юноши, и тот, потеряв сознание, обмяк.

Всюду полыхал огонь. Рана на боку, оставленная мечом Фан Цинъюя, сочилась кровью. Чжан Му метнулся к восточным воротам — засовы были наглухо заперты. Всадники уже сновали вокруг дворца, громко крича, а стража с факелами в руках проверяла обстановку внутри.

Чжан Му, всматриваясь в даль, не решился рисковать и прорываться из окружения. С наследным принцем на руках он устремился в центр императорского сада и нырнул в пруд Тайе.

Стража, добравшись до сада, остановилась. У кромки пруда покачивался на волнах цветок гибискуса.

На дне Тайе скрывался древний подводный тоннель, прорытый ещё прежней династией для тайного выхода за городские стены. Чжан Му, задержав дыхание, погрузился в темный пруд и нашёл лаз наружу.

Ли Цинчэн, едва коснувшись воды, очнулся от холода и в отчаянной попытке вырваться получил точный удар пальцем в акупунктурную точку потери сознания.

С открытой раной и Ли Цинчэном на руках Чжан Му, пошатываясь, побежал через подземный тоннель, во второй раз нырнул в ледяную воду и через мгновение вынырнул, оставляя на поверхности кровавый след.

На небе ярко светила луна. За городским рвом слышались крики солдат, и ворота столицы с грохотом захлопнулись.

Чжан Му опустил наследного принца на траву, надавил на грудь, приник губами, и Ли Цинчэн резко закашлял, выплёвывая воду.

— Я...

Чжан Му мгновенно подал жест, призывая его замолчать.

Послышался стук копыт. В столице начали патрулировать конные отряды. Чжан Му сорвал полы халата, перевязал кровоточащую рану на боку и, взвалив наследного принца на спину, побрел к горам за городом.

Ли Цинчэн потерял сознание и погрузился в длительный сон, лишь смутно ощущая, как его несет Чжан Му.

— Отец… — прошептал Ли Цинчэн. — Матушка…

Он всё ещё не мог поверить, что изысканная музыка прошлого вечера, аромат османтусового вина, тронный зал, родители и великая империя династии Ли… Всё это в миг исчезло.

Ли Цинчэн пребывал в полубреду, словно погружённый в бесконечный сон.

Он почувствовал, как его уложили за кустами, и в ушах звенело от болезненных криков солдат и ржания лошадей. Через мгновение его подняли и посадили на коня — чьи-то руки крепко обхватили его, и они стремительно понеслись вперёд.

— Я не хочу… — Ли Цинчэн, промокший насквозь, дрожал как осиновый лист на осеннем ветру.

— Ваш слуга бессилен, — раздался за спиной хриплый голос. — Заслуживаю десяти тысяч смертей.

Окружающие горы, деревья и кусты мелькали в лунном свете, словно размытые мазки туши. И в этот миг помутнённое сознание Ли Цинчэна внезапно прояснилось.

— Немой... ты говорил? — прерывисто выдохнул он.

Чжан Му плотнее закутал наследного принца в плащ, и этой ночью они сбежали из столицы.

В шестнадцатом году эры Тунли, пятнадцатого дня восьмого месяца император Тайцзу* скончался, зал Яньхэ охватил пожар, а наследный принц погиб.

* Тайцзу (太祖) – храмовое имя основателя династии.

В восемнадцатый день того же года императрица взяла бразды правления и высочайше объявила всему миру, что генерал Фу устроил мятеж, велев истребить его родственников до девятого колена.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400693