Готовый перевод Lord Xiang's Daily Husband-Seducing Routine / Повседневность лорда Сяна: как соблазнить мужа: Глава 54

Сян Юань счел ситуацию довольно забавной. Оставим в стороне то, что этот так называемый господин Цинчжу — всего лишь головная вывеска заведения Салон Сяньцин, что занимается обманом и подменой, и лишь для красивости именуется господином. Ничтожный представитель низшего сословия осмеливается выдвигать такие требования? Да и разве он, Сян Юань, выглядит настолько ослепленным страстью и короткозорким, что, поддавшись паре лестных слов, потеряет голову от самодовольства? Судя по бестрепетному выражению лица господина Цинчжу, тот, казалось, был уверен, что Сян Юань согласится на его просьбу.

Господин Гао, увидев бесстрастное лицо Сян Юаня, не похожее на напускную строгость, поспешно остановил господина Цинчжу, пытаясь сгладить ситуацию:

— Разве каллиграфию господина магистрата можно так просто созерцать? Цинчжу, не стоит из-за собственного увлечения письмом приставать с просьбами к людям, невзирая на обстановку! Сегодня господин магистрат пришел сюда по делу, так что садись и подливай ему вина.

В конце господин Гао, словно в пояснение, упомянул, что висящая у входа в Салон Сяньцин табличка — творение кисти господина Цинчжу, что у того есть странность: встретив родственную душу, он всем сердцем стремится к наставлениям, и попросил Сян Юаня не сердиться.

Сян Юань взмахнул рукой, приглашая всех сесть. После того как почтенные господа усадили рядом с собой своих геров, он поднял бокал и осушил его до дна.

— Этой первой чаркой я благодарю всех вас за приглашение и угощение.

Все присутствующие поспешно изобразили на лицах почтительный испуг, напускной или искренний, наперебой заверяя, что не смеют принимать благодарность.

Сян Юань не придал этому значения, вновь поднял бокал, опрокинул его в рот и провозгласил:

— Эта вторая чарка — знак вежливости перед решительными действиями. Раз уж мы собрались здесь, я изложу свои неизменные правила, дабы впоследствии не возникло неприятностей.

Господин Гао и прочие почтенные мужи почувствовали, как у них ёкнуло сердце, на душе стало неспокойно, но на словах им пришлось выразить одобрение.

— Мои правила застолья таковы. Первое: впредь не устраивайте подобных встреч. В конце концов, и я, и вы — люди семейные, и частое посещение таких мест может слишком дурно повлиять на репутацию. Второе: выпить вина, обсудить дела — пожалуйста, но только этим всё и ограничивается. Всё остальное — излишне, мне такое не по нраву. Третье: дела, которые можно решить в рамках правил, я без причины откладывать не стану, так что вам не нужно втихомолку готовить подарки — это бесполезно. По тем делам, что решать не положено, сколько ни готовь — ничего не выйдет. А по тем, что можно решить, лишнего гроша я не возьму.

Тут Сян Юань сделал паузу, обвёл всех взглядом и спросил:

— Всем всё понятно?

Господин Гао вытер пот со лба и заспешил с заверениями.

— Господин магистрат и вправду обладает безупречным характером и чистотой, нам до вас как до неба.

Сказав это, он обратился к господину Цинчжу, сидевшему рядом с Сян Юанем и побледневшему после услышанного:

— В таком случае, прошу господина Цинчжу удалиться. И вы все тоже выходите. Скажите управляющему, чтобы не беспокоили без нужды.

Сидящие в комнате геры с разными выражениями лиц не посмели лишнего слова вымолвить, все покорно поднялись и чинно удалились. Господин Цинчжу, полный нежности, взглянул на Сян Юаня в надежде, что тот что-нибудь скажет, но обнаружил, что у этого родителя и покровителя Цюйчжоу в глазах не только нет ни капли тепла, но, напротив, ледяное безразличие. Господин Цинчжу внутренне содрогнулся, более не смел проявлять своеволия, поспешно ретировался, не в силах сохранить на лице привычное ему благородное и утончённое выражение.

Сгущались сумерки, когда Сян Юань вышел из Салона Сяньцин. За ним стояли провожавшие его почтенные господа, и, судя по их сияющим от радости лицам, результаты переговоров на этой встрече, должно быть, были неплохими. Сун Да подогнал повозку, забрал Сян Юаня, и они отправились прямиком в уездную управу.

По прибытии в управу Чжао Шэнь с Сяо Доу ещё не вернулись. Сян Юань, выпивший вина и чувствовавший, что голова немного кружится, велел Суну Да съездить встретить Чжао Шэня, сам же набрал воды, кое-как умылся и, пошатываясь, зашёл в комнату, чтобы прилечь отдохнуть.

Матушка Сюй, заглянув и увидев, что Сян Юань прилёг, молча удалилась. В душе она невольно подумала:

— Раз начальником внутренних дел является гер, то и заботы женской тут нет. Разве можно, чтобы уездный начальник, вернувшись с приёма, не получил даже глотка горячего супа, да ещё и сам умываться принялся? Если так продолжится, не станет ли это потаканием тому господину, всё больше отвыкающему от дома и день ото дня помышляющему о том, чтобы сбежать на сторону?

Подумав так, она внезапно вспомнила о своей ещё незамужней дочери. Хотя девушка из простой и небогатой семьи, внешность у неё ничего, рукоделие и шитьё — всё на уровне, многие госпожи хвалили.

Сердце матушки Сюй забилось чаще.

Чжао Шэнь не удержался, потянулся растереть поясницу, вспомнив прошлую ночь, на лице его выступил румянец, смешанный со стыдом и досадой.

Этот Сян Цунцзы становится всё бесстыднее и бесстыднее. Он и не знал, откуда тот втихомолку столько разных уловок навыучил! Такие позорные движения — и он ещё осмелился заставлять его их принимать! И хотя его нынешнее тело куда крепче прежнего, незачем же постоянно этим хвастать! Да ещё заставлял руками трогать... Хотя кожа на ощупь и вправду была гладкой, сильной и упругой, приятной на ощупь, но он ведь не собирался трогать там! А оно ещё и увеличивалось... То, что он не вышвырнул его прочь, было верхом самообладания.

Тот твердил, что в последнее время он, Чжао Шэнь, рано уходит и поздно возвращается, весь в заботах и хлопотах, из-за чего его дорогой господин магистрат давно с ним по-настоящему не общался. Чтобы между супругами не возникло отчуждения, необходимо провести глубокое и всестороннее общение, причём продолжительное, иначе, если общение будет неплодотворным, это легко приведёт к подавленному настроению дорогого господина магистрата, эмоциональному откату и непредсказуемым последствиям.

Врал как сивый мерин! Разве можно так изводить? Целых два часа! Когда возбуждался — как ураган, когда входил во вкус — нарочно тянул и морочил. Чжао Шэня доводили до состояния, когда не знаешь, куда деться, сердце зудело от нетерпения, и в тот момент он едва не схватил Сян Цунцзы и не удовлетворил потребности сам.

Тихо прикрывая зевок рукой, Чжао Шэнь почувствовал, что и вправду немного устал. В последнее время ему легко хотелось спать. Вчера, лишь обойдя с Чжоу Цинлинем и супружеской парой Цинь Мяня одну деревню для закупки чёрных кур, он уже чувствовал упадок сил.

Впрочем, не знал, не показалось ли ему, но взгляд Цинь Мяня, кажется, был очень странным, да и поведение весьма необычным. Не сказать, чтобы тёплым, но и не отстранённым — словом, очень странно.

Однако нельзя отрицать, что этот гер Цинь Мянь обладает обширными познаниями, прекрасным почерком, а его манера речи и обхождения вовсе не выдают выходца из деревенской семьи. Правда, в приватных беседах с Цунцзы они строили догадки о происхождении Цинь Мяня и оба считали, что судя по проявляемой им аристократичности, тот определённо не из крестьян, да и не из мелкой семьи. Цунцзы говорил: какие бы тайны ни хранил Цинь Мянь, сейчас его статус — это супруга Чжоу Цинлиня из деревни Шитао, и Чжао Шэню не стоит чувствовать давления, дела нужно вести как обычно, а если есть необходимость что-то поручить — не надо стесняться. Вспомнив слова Цунцзы — помни, ты законный супруг магистрата уезда Цюйчжоу, и нет причин тебе уступать другим, — Чжао Шэнь почувствовал в сердце тепло.

— Господин супруг, это тонизирующий суп, который велел приготовить господин магистрат. Он наказал, чтобы вы, поднявшись, непременно выпили чашку.

Матушка Сюй поднесла к Чжао Шэню миску с дымящимся супом. Тот отпил глоток, почувствовал, что вкусно, и выпил всё залпом. Возвращая миску, он заметил за спиной матушки Сюй девушку лет пятнадцати-шестнадцати, весьма миловидную, и спросил:

— Матушка, а это кто?

На лице матушки Сюй расплылась улыбка, и она услужливо ответила:

— Это моя дочь, домашнее имя Хуэйхуэй, ещё не замужем. Подумала, пусть приходит, поучится у меня рукоделию, чтобы потом, когда выйдет замуж, навыки были. Я говорила об этом господину магистрату, и он разрешил.

Сказав так, она поспешила велеть Сюй Хуэйхуэй поклониться. Поклон у Сюй Хуэйхуэй вышел не очень умелым, но девочка молодая, в ней чувствовалась непосредственная живость. Чжао Шэнь, видя, как та, широко раскрыв глаза, разглядывает его, не рассердился, отнёсся как к младшей. Услышав, что Сян Юань согласился, Чжао Шэнь, ни о чём не задумываясь — в последние дни он был в хорошем настроении, — кивнул.

— Хорошо, раз господин магистрат разрешил, оставляйте её при себе. Только в управлении всё же многолюдно и чужих глаз хватает, присматривайте за ней получше, не давайте тем разгильдяям с переднего двора обидеть девушку.

Матушка Сюй сплошь и рядом закивала, уводя за собой девушку, которая всё смотрела на Чжао Шэня с любопытством.

— Мама, а почему законный супруг господина начальника совсем некрасивый?

Услышав это, матушка Сюй поспешно огляделась по сторонам и, убедившись, что никто не обратил внимания, обернулась и отчитала её шёпотом:

— Тише ты! Это же управление, говоришь так громко, подслушают, побегут пересказывать господину магистрату — тогда смотри, как ты в дом войдёшь!

Сюй Хуэйхуэй надула губки и пробормотала вполголоса:

— Я же не соврала. Господин супруг и вправду не похож на героя, больше на мужчину. Как такой важный господин, начальник уезда, мог жениться на таком невзрачном супруге?

http://bllate.org/book/15532/1381156