Готовый перевод Seven Days of Rubik's Dream / Семь дней кубического сна: Глава 70

Увидев, как высокая фигура удаляется, Сюй Минлан произнес:

— Инъин. Это ты?

— Ты что, ещё не протрезвел? Боже, сколько же ты вчера выпил..., — не успела договорить, как Сюй Минлан перегнулся через стол и обнял Сюэ Инъин, — как хорошо, как хорошо, что ты всё ещё рядом со мной, мы снова можем вернуться назад.

Если бы атмосферу можно было материализовать, то в этот момент она точно замерзла бы глыбой льда.

В следующую секунду Сюэ Инъин вырвалась из объятий, на лице её отразилось негодование, и она понизив голос произнесла:

— Шутки зашли слишком далеко, Минлан. Не виделись целый семестр, и ты словно стал другим человеком...

Внезапно выражение лица Сюэ Инъин изменилось, отчего у Сюй Минлана сжалось сердце. По его воспоминаниям, Сюэ Инъин редко проявляла такую серьёзность, будь то в отношении людей или дел, она всегда не любила усложнять себе жизнь.

— Скажи мне честно, кроме выпивки, ты ничего другого не употреблял вчера?

Сюй Минлан покачал головой, он ведь никогда не курил. Но, взглянув на серьёзное выражение лица Сюэ Инъин, он, кажется, понял, что подразумевается под этим «употреблял»...

Он замахал руками так быстро, что они превратились в сплошное мелькание:

— Нет, нет, нет! Честно, нет! Клянусь.

Сюэ Инъин пристально посмотрела на него какое-то время, затем отпустила и снова села. Она взглянула на стойку, где высокая фигура Чжоу Сюэжуна была очень заметна, понаблюдала за ним мгновение, потом вздохнула и, повернувшись к Сюй Минлану, сказала:

— Он действительно искренне к тебе относится, Минлан.

Что за ерунда?..

Сюэ Инъин сделала жест «остановись»:

— Я не уговариваю тебя, чувства ведь не построишь на уговорах. Я просто, как друг, напоминаю: если чувствуешь, что продолжать уже не получается, то не тяни, не оставляй человека в неведении. В конце концов, мы втроём выросли вместе, не доводи до того, чтобы всем потом было неловко.

Видя, как Сюэ Инъин говорит с искренней заботой, Сюй Минлан, хоть и был полон недоумения и хотел что-то сказать, побоялся наломать дров и вызвать у Инъин недопонимание.

— Честно говоря, когда ты впервые рассказал мне об этом, моей первой реакцией было: это как-то ненадёжно. Не только потому, что вы оба мужчины, но главное... дело Сяосюэ тебе ведь известно. Для других расставание, возможно, переживается от силы год-полтора, но для него всё иначе, я думаю, по масштабу это сравнимо с землетрясением силой в десять баллов, — с серьёзным видом сказала Сюэ Инъин. — И потом, сейчас он действительно думает о вашем с ним будущем. Ты представляешь, сколько нужно смелости, чтобы включить другого человека в свои планы на жизнь?

— Кстати, скажу тебе откровенно. Недавно он спрашивал меня, не ищут ли в художественных студиях помощников. Студия, которую открыл отец моей соседки по комнате, довольно большая, есть филиал и в Биньхае. Он хотел, чтобы я замолвила словечко.

Сюй Минлан не понял:

— Но он же только на первом курсе?

— Да, я ему так и сказала, но он всё равно настаивал, говорит, аренда в Биньхае слишком дорогая, никак нельзя позволить тебе одному платить, хочет поскорее начать зарабатывать.

— Ну... это тоже хорошо.

Сюэ Инъин схватила лежащую сзади диванную подушку и швырнула её в лицо Сюй Минлану, приглушённо выругавшись:

— Хороши твои потроха! Сюй Минлан, у тебя вообще есть сердце? По-моему, ты вчера палёное что-то пил.

Сюй Минлан опешил, ему показалось, что эта Сюэ Инъин перед ним стала какой-то слишком диковатой.

Но следующие её слова снова оставили его безмолвным.

— В прошлом месяце дедушка Чжоу умер, это ведь его единственный родной человек, — Сюэ Инъин взглянула на стойку и ускорила речь. — Его жизненный опыт изначально отличается от нашего, раньше дедушка Чжоу был для него всем, а теперь, когда старика не стало, ты стал его опорой. Я не принуждаю тебя потакать ему, но всё же надеюсь, что ты поможешь ему пережить этот период. Когда рана немного заживёт, тогда и объяснишь всё как следует.

Услышав это, Сюй Минлан наконец немного понял: это, оказывается, всего лишь сон, настолько реалистичный, будто параллельный мир. В этом сне он и Чжоу Сюэжун были парой, а Сюэ Инъин и они оба — просто выросшими вместе «хорошими друзьями».

Боже! Это же самый безумный сон! Его девушка превратилась в подружку другого парня, занятую налаживанием отношений между ним и другим мужчиной...

Просыпайся, просыпайся скорее!

Чжоу Сюэжун приблизился, неся два подноса.

— Картошку фри только что пожарили, поэтому пришлось немного подождать, — Чжоу Сюэжун расставил всё по местам, разложил, передал Сюэ Инъин колу без льда, затем неспешно развернул два гамбургера, переложив солёные огурчики из одного в другой.

Под многозначительным взглядом улыбающейся Сюэ Инъин Сюй Минлан принял гамбургер без солёных огурцов, но никак не мог заставить себя естественно откусить кусок, поэтому перевёл взгляд на картошку фри.

— Э-э, картошка фри остынет — будет невкусно, — Сюй Минлан схватил несколько штук и сунул в рот.

Не успел Чжоу Сюэжун договорить «осторожно, горячо», как язык будто ужалило, обжигающая боль.

Сюй Минлан резко открыл глаза, во рту стоял металлический привкус крови, а у копчика было прохладно и слегка зудело...

Он повернул голову и прямо перед собой увидел увеличенное лицо Чжоу Сюэжуна, который, опершись на руку, лежал на боку на кровати, а другой рукой бесцеремонно водил у него по копчику.

— Да ты что, больной что ли?! — Только произнёс Сюй Минлан, как кончик языка болезненно дёрнуло, и речь стала невнятной. — Щаз скока?

Чжоу Сюэжун выглядел в хорошем настроении, он не спешил вставать, потирая согнутыми ногами друг о друга, явно нежась в постели.

Сюй Минлан, с трудом поднимаясь, поводил языком во рту, пытаясь определить, где болит. И едва язык слегка сместился, знакомая боль вернулась. Оказалось, на кончике языка и левой боковой поверхности появились язвочки, судя по площади, вероятно, две-три расположены слишком близко и слились в одно пятно.

Всё из-за недавнего стресса, недосыпа и, что ключевое, недостатка витаминов — появление язвочек вполне закономерно...

Сюй Минлан внезапно вспомнил ощущение, когда кончик языка коснулся обжигающей картошки фри...

Он мгновенно протрезвел, глядя на лежащего рядом Чжоу Сюэжуна, и чем больше смотрел, тем страннее тот казался, всё тело стало не по себе. Тот сон был слишком реалистичным, словно стоило закрыть глаза, и можно было снова почувствовать аромат гамбургера и картошки фри, тепло солнечных лучей на теле, и... и вид Чжоу Сюэжуна, готовящего еду с голым торсом.

Сюй Минлан сел и начал молча натягивать обувь.

— Братец, куда? На улице холодно, — Чжоу Сюэжун откинул одеяло, собираясь встать.

— По нужде.

Чжоу Сюэжун снова сел, глядя всему уходящей фигуре, во взгляде его мелькнула нежность.

В коридоре аромат лапшиного бульона смешивался с сыростью, вызывая у Сюй Минлана ощущение нереальности происходящего. Он остановился у туалета, увидел, как в комнате внутри вразнобой лежат люди, укрытые пальто, от маленького обогревателя распространялось тепло. Он потянул ручку, но дверь не открылась.

Легонько постучал, изнутри раздался голос мужчины средних лет.

— Я внутри, нужно ещё немного, старые проблемы с запором.

Сюй Минлан изначально не очень-то хотел в туалет, просто нуждался в глотке воздуха. Эта кратковременная безопасность, наоборот, вызвала в нём ещё большее беспокойство, особенно после того, как он только что пережил небывало реалистичный сон, и на мгновение стало сложно различить, что же реально, а что является сном.

Сюй Минлан потрогал жирные у корней волосы, вышел из комнаты наружу, принёс табурет и поставил у входа, лицом к падающему за окном белому снегу.

За окном царила кромешная тьма, но из-за холода трудно было определить время. Он оглянулся, взглянул на круглые часы над стойкой, которые показывали семь тридцать вечера.

Сюй Минлан усмехнулся с пренебрежением. Ведь для нынешнего положения время уже не может служить критерием определения реальности...

Озарение.

Сюй Минлан вдруг застыл. Он осмотрелся по сторонам, затем протянул руку и потрогал стекло. Стекло было ледяным.

Такое реальное ощущение ничем не отличалось от того, что он испытывал во сне. Он даже помнил, что в той светлой комнате стоял запах свежего ремонта, каждая деталь словно отпечаталась у него в мозгу.

В древности говорили: «Чжуан Чжоу снится бабочка» — история о том, как Чжуан-цзы однажды увидел сон, в котором он был бабочкой, а проснувшись, вспомнил, что он Чжуан-цзы. И даже он сам не мог понять: то ли Чжуан-цзы во сне превратился в бабочку, то ли бабочке приснилось, что она Чжуан-цзы.

http://bllate.org/book/15403/1361459