Готовый перевод Walking the Path of a Workaholic in Cliché Novels / Эта новелла – абсолютное клише, и я в ней трудоголик!: Глава 4

— Звучит неплохо, но молодежь в этом мире такое не особо ценит... — голос Системы звучал как-то сухо.

Она, Система с колоссальным опытом, только что позволила Хозяину себя развести?!

«А-а-а-а, как же бесит!»

— О, — Ань Инун не придал этому значения.

Система наблюдала, как он снова небрежно открыл нотную тетрадь, напел мелодию один раз, а затем исполнил её вживую без аккомпанемента.

Ему понадобилось всего два раза: на третий он уже пел по памяти, без малейшей запинки, так плавно, будто исполнял эту песню сотни раз. Его голос в этот момент совсем не походил на тот хриплый и сухой тон, которым он разговаривал. Легкая хрипотца лишь добавляла очарования, придавая пению особый шарм и глубину.

«Слишком быстро я согласилась», — Система удрученно «потерла лицо». Сладкий голос — это милая девочка, хриплый — роковая женщина. А большинство людей в этом мире способны оценить и то, и другое.

Хозяин спросил, может ли он петь, и ответ был очевиден... Да, еще как может!

Это было исполнение профессионального уровня. Единственным недостатком была слишком частая одышка. Но это была вина прежнего владельца тела: у него был слишком малый объем легких, ему требовались тренировки.

Система не понимала: разве Хозяин не жил без голоса семь-восемь лет? В шоу-бизнесе он слыл «бесполезным красавчиком» с кучей скандалов за спиной. Откуда у него такие навыки?

Система запустила поиск по его биографии: в послужном списке Хозяина действительно значилось лишь полгода карьеры, одно участие в конкурсе и одна победа.

Но!

Серебряным призером того года стала будущая «дива», собравшая все мыслимые отечественные и зарубежные музыкальные награды. А бронзу взял «король нового поколения», основавший целое направление в музыке.

«Каким же монстром должен быть Хозяин, чтобы в свое время играючи обойти этих двоих и стать неоспоримым чемпионом?» — Система словно впервые увидела этого человека.

Она образно «ударилась головой оземь»: «Виновата, была молода и глупа! Не знала, как коварен мир людей».

Ань Инуну было плевать на страдания Системы. Он радостно рассмеялся, словно выплескивая всю ту горечь, что скопилась в нем после краха его мечты в прошлой жизни.

Воспоминания нахлынули на него, в глазах даже блеснула влага.

Однако Ань Инун не хотел показывать ни капли «слабости». Он отвернулся, небрежно смахнул слезу и, взяв ручку, написал на чистом листке: «Легкий "дымчатый" вокал, широкий диапазон, высокая пластичность».

Убедившись, что сможет продолжить путь к своей мечте, он вышел из студии:

— Ладно, хватит об этом. Холодно что-то, пойду сварю имбирный чай с сахаром.

Для певца самое главное — беречь горло, а любая простуда может вызвать воспаление связок.

Пока закипал чай, он в прекрасном расположении духа насвистывал бодрую мелодию. Его шаги были такими же легкими, как и этот мотив.

В то же самое время в одном элитном жилом комплексе.

Чжао Цзэ уже вернулся домой. В голове то и дело всплывал образ того «Кэ Инуна», который под дождем дерзко угрожал ему и огрызался на каждое слово. На душе было муторно.

Он поймал себя на мысли, что почти не помнит, каким был Кэ Инун в его прошлой жизни — все воспоминания казались какими-то размытыми.

— Хм, язык у него, значит, прорезался? Ну, я заставлю тебя приползти ко мне в слезах!

Походив по комнате, Чжао Цзэ о чем-то вспомнил и набрал номер:

— План в силе. Сделайте ему самый паршивый имидж. Я хочу, чтобы он «добровольно» ушел из индустрии. И да, подберите ему самый уродливый грим, что-нибудь в загробном стиле.

Положив трубку, Чжао Цзэ, казалось, пришел в доброе расположение духа. Он откупорил бутылку коллекционного вина и пренебрежительно бросил:

— Всего лишь игрушка, которую я пригрел от нечего делать... Неужели он и впрямь возомнил, что может прыгнуть выше головы?

Не успел он выпить и половины бокала, как под дождем приехал его «лучший друг».

— Я тебе несколько раз звонил, почему не берешь?

В прошлой жизни семья этого друга разорилась, и он вылетел из их круга общения, после чего они больше не виделись. Чжао Цзэ едва вспомнил его имя. Лу Юй?

— Редкий гость. Сегодня не занят? — Чжао Цзэ помнил, что в этот период Лу Юй официально вошел в состав «Хуаньюй Групп» как наследник и должен был быть загружен работой по горло.

— Отец разрешил мне попрактиковаться на одной из семейных развлекательных компаний, — Лу Юй сел и налил себе вина. Он посмотрел на Чжао Цзэ: — Ты ведь знаешь, что сын моей мачехи тоже открыл свое агентство?

Чжао Цзэ, конечно, знал. Если бы тот законный сын не был так горд и не разорвал бы связи с семьей, огромная корпорация никогда не досталась бы бастарду Лу Юю.

Разумеется, позже они поймут, что высокомерие того законного сына имело под собой веские основания.

— Я собираюсь его сожрать, — Лу Юй хищно оскалился. Его довольно симпатичное лицо было подпорчено этой жестокой гримасой.

Чжао Цзэ не удивился — в прошлой жизни он поступил так же. К слову, он вспомнил одну деталь: Кэ Инун, кажется, как раз состоял в той компании под названием... «Старлайт Энтертейнмент».

Лу Юй не заметил странной реакции Чжао Цзэ. Он залпом осушил полбокала и злобно прошептал:

— Я никогда не забуду тот взгляд, которым он одарил меня, когда я впервые пришел в дом Лу. Смотрел сверху вниз, с таким презрением...

Чжао Цзэ пришел в себя. Он не разделял чувств друга: с чего бы законному сыну радостно приветствовать бастарда?

— Сможет ли он сохранить свое хладнокровие, когда у него ничего не останется? — Лу Юя буквально распирало от злости. — Хотя кто его знает, этот монстр даже слезинки не проронил, когда его мать умирала.

Чжао Цзэ не интересовали эти семейные дрязги. Он прервал жалобы Лу Юя:

— Уже полдень, хочешь перекусить? Инун, скажи на кухне, чтобы...

Чжао Цзэ, по привычке собиравшийся отдать распоряжение Кэ Инуну, осекся: «Точно, я ведь переродился».

— Что такое? — удивился Лу Юй.

Чжао Цзэ помолчал пару секунд и наконец изобразил беззаботную улыбку:

— Ничего. Просто кухарки сегодня нет.

Он вспомнил.

Ни работы, ни круга общения, ни хобби — только бесконечные домашние дела. Даже издалека казалось, что от него пахнет кухонным чадом. Таким он запомнил Кэ Инуна.

— Прислугу, которая часто берет отгулы, лучше уволить поскорее. Совсем границ не знают, — нахмурился Лу Юй.

Чжао Цзэ снова улыбнулся. Лу Юй, видимо, совсем забыл, что его собственная мать когда-то была горничной в доме Лу, прежде чем соблазнить хозяина и занять место в семье.

— Уже уволил.

Тем временем в старом квартале.

Внезапный озноб заставил Ань Инуна вздрогнуть. Он потер плечи:

— Неужели и впрямь простудился?

Включив обогреватель, он взял сменную одежду и зашел в ванную. В зеркале отразился человек — одновременно и чужой, и знакомый. Чужой лицом, но знакомый по какому-то внутреннему ощущению.

— Душа и тело влияют друг на друга. Через три-пять лет ты заметишь, что это тело станет на тридцать-сорок процентов похоже на твое прежнее. Будь ты подростком, сходство было бы еще сильнее. Но сейчас больше всего изменится твоя аура.

Аура оригинала была безвредной и мягкой, а Хозяин... Система бросила на него взгляд и тут же отвела глаза: «Так и хочется прижать его и... кхм».

— Насчет пения я согласилась. Но как насчет заданий? Может, Хозяину стоит отнестись к ним посерьезнее? У меня в магазине полно товаров. Если совсем не хочешь прокачивать внешность или голос, присмотрись к кулинарии. Как говорится: путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

Ань Инун заподозрил, что Система закончила «курсы повышения квалификации для идеальных невесток», иначе откуда у нее эти замшелые советы?

«Если не получается покорить его сердце... может, просто найти другого? Зачем мучить свои руки готовкой?»

Он перевел тему:

— Сейчас мое личное время, дай мне спокойно принять ванну, ладно? Поиграй пока сама с собой.

С этими словами он выставил Систему-человечка за дверь и усадил на маленький коврик.

Опешившая Система уставилась на закрытую дверь, закипая от возмущения:

— Ты что, меня за дуру держишь?! Тебе вообще плевать на задания!

Из ванной донесся шум воды. Система надула щеки и решила не разговаривать с Хозяином целый час — пусть знает, каково это.

Однако ее решимость быстро испарилась, потому что у Ань Инуна поднялась температура.

— Может, купишь лекарство? Есть экспресс-средство от жара.

— Спасибо, пока не надо.

Ань Инун измерил температуру: 37.9. Небольшой жар, в больницу ехать не нужно. Он нашел в аптечке жаропонижающее, выпил и лег в кровать.

«Всего лишь немного постоял на ветру, чуть-чуть промок под дождем — и уже свалился? Ну и слабаком же был Кэ Инун».

Ань Инун всегда отличался крепким здоровьем, и такая хрупкость была ему в новинку.

— Надо больше тренироваться, — подумал он и закрыл глаза.

Система, сидевшая на подушечке, собиралась было поговорить с ним о делах, но не успел он закрыть глаза, как через три секунды уже крепко и сладко спал.

«...» — Ну и нервы у него.

— Ладно уж, раз ты такой красавчик, — Система подползла поближе и коснулась лба Хозяина. — Даю тебе поблажку. Поправляйся поскорее.

Всю ночь Ань Инуну не спалось спокойно — ему грезилось прошлое.

Отрывками проносились занятия вокалом с четырех лет, триумф на конкурсе, а затем крах надежд, когда его выбросили на обочину жизни, как ненужный мусор.

Его гордость была сломлена, он лежал в грязи, не в силах подняться. Полное отчаяние.

Снилась ему и собственная смерть.

Момент гибели прокручивался перед глазами в замедленной съемке: он видел, как нож входит в грудь, как алая кровь толчками выходит из раны и как во рту разливается вкус железа. Лицо убийцы было размыто, вокруг расстилалось лишь бесконечное багровое марево.

На подушке расплылось влажное пятно. Система проснулась и увидела Хозяина.

Во сне он хмурился и что-то бормотал. Его лицо, раскрасневшееся от жара, покрылось испариной. Капли пота собирались у висков и скатывались вниз, словно слезы.

Сейчас он выглядел совсем не так, как днем — он казался очень ранимым.

Жужжание.

Телефон на тумбочке завибрировал. Ань Инун вздрогнул и проснулся. Он выдохнул, чувствуя, что пижама насквозь промокла от пота, а все тело стало липким.

— Где я? — он приподнялся на кровати, опираясь на руки. Потребовалось время, чтобы вспомнить события вчерашнего дня, больше похожие на сон.

Смерть и перерождение.

Снаружи уже совсем рассвело, но в голове все еще стоял гул.

Ань Инун коснулся лба — кожа была горячей. Горло, к счастью, не болело, других симптомов тоже не было. Видимо, жар еще не спал. «Если станет хуже, может, и впрямь стоит взять у Системы в долг то чудо-лекарство?»

Он покачал головой. Где один раз, там и второй. Нужно приучать себя не полагаться на системные штучки. Если не полегчает — пойдет к врачу.

— Хозяин, тебе кошмар снился? — спросил Малыш Семь, задрав голову. — Ты всю ночь во сне разговаривал.

Ань Инун замер. К этому моменту он уже не помнил, что именно видел во сне, но точно знал, что ничего хорошего.

— Наверное, — ответил он. — Просто приснилось, что я разбил какую-то дорогую мне вещь.

Телефон продолжал вибрировать. Ань Инун, погруженный в свои мысли, взял трубку. На экране светилось слово: «Босс».

Он нажал кнопку ответа:

— Алло?

http://bllate.org/book/15383/1356926