Готовый перевод I Became Famous After I Became a Parrot in the Movie Star's House / Я стал знаменитым, когда превратился в попугая в доме кинозвезды: Глава 5. Птичий язык

В гостиной стояла глубокая, звенящая тишина, и в этой тишине друг напротив друга застыли человек и птица. Бай Гаосин, проникшись сочувствием к своему номинальному хозяину и окончательно распрощавшись с мыслью о ночных развлечениях, вспорхнул и перелетел на диван, устроившись рядом. Помедлив, он символически похлопал мужчину крылом, как похлопывают по плечу старого приятеля в трудную минуту.

Ну что тут скажешь... Непросто тебе приходится.

На лице Ли Пу проступило лёгкое удивление. Ему никогда прежде не доводилось по-настоящему ухаживать за питомцем, и этот неожиданный жест доверия застал его врасплох. Помедлив в нерешительности, он осторожно протянул руку и кончиками пальцев коснулся пушистой макушки. Бай Гаосин благосклонно прищурился, подставил голову под ласку и даже слегка изменил позу, чтобы его почесали как следует. Так, незаметно, пролетел ещё один час, и стрелки часов подкрались к девяти вечера, и, когда тёплое прикосновение вдруг исчезло, Бай Гаосин, встрепенувшись, увидел, что Ли Пу поднялся с дивана.

Наверняка пошёл за чем-нибудь вкусным... Может, банка пива? Или тарелка острых раков?

Бай Гаосин весь подобрался в предвкушении, представляя себе, как сейчас на столе появятся запотевшая банка или коробка с чем-нибудь вкусным, но Ли Пу просто взял со стола миску с водой и плошку с кормом и перенёс их на журнальный столик.

— Да Бай, иди сюда, — позвал он, протягивая руку.

Бай Гаосин, не понимая, чего от него хотят, послушно перебрался на предплечье, стараясь не впиваться когтями слишком сильно. Мгновение спустя его бережно опустили на журнальный столик, рядом с миской. Ли Пу тем временем задёрнул шторы на балконе, налил себе стакан воды, а когда вернулся, в руках у него был небольшой мусорный бак.

Среди ночи пошёл выбрасывать мусор? Бай Гаосин не успел додумать эту мысль, как бак опустили на столик, прямо перед ним.

??? Это ещё зачем?

— Да Бай, ночью не бегай по дому, — произнёс Ли Пу тоном человека, дающего важное поручение. — Если захочешь в туалет, делай дела сюда... Спокойной ночи.

И Бай Гаосин проводил взглядом его удаляющуюся фигуру, которая вскоре исчезла за поворотом коридора. Свет в гостиной погас. «Щёлк». Захлопнулась дверь. С того места, где стоял попугай, был виден узкий клин света, который тут же пропал, значит, закрыли дверь спальни.

Бай Гаосин ещё долго сидел в темноте, переваривая услышанное. В девять часов? Спать? Это что за пенсионерский режим?! И его даже не заперли в клетке, так доверяют? А мусорное ведро? «В туалет сюда»? Это что, ему предлагают...

Бай Гаосин не знал, с чего начать свой мысленный список претензий. Но как бы то ни было, спать в такой час совершенно не хотелось, тем более он и так дрых несколько часов днём. Глаза привыкли к темноте, и он, ориентируясь на неоновые отсветы с улицы, спрыгнул с журнального столика обратно на диван. Он успел заметить, что пульт от телевизора лежит прямо на подлокотнике.

Бай Гаосин без труда нашёл пульт, включил телевизор, и в тот же миг, как экран загорелся, нажал на кнопку отключения звука. Так и начался его первый в новой жизни сеанс немого кино: яркие картинки, мелькающие на экране, без единого звука. Честно говоря, когда тебе до чёртиков скучно, даже самая дурацкая реклама кажется увлекательным зрелищем.

По мере просмотра Бай Гаосин всё глубже осознавал масштаб популярности Ли Пу. Лицо Ли Пу мелькало в каждой второй рекламе, а в интернете писали, что он с юных лет шёл по звёздной дорожке, усыпанной розами. Видимо, и правда родился под счастливой звездой. Жаль только, что слегка аутичный. Столько славы, а сидит вечерами один в пустой квартире.

Бай Гаосин и сам не заметил, как задремал, уронив голову на грудь. Перед сном он машинально взглянул в сторону спальни. Наверное, уже спит.

Он и не подозревал, что Ли Пу, вернувшись в спальню, ещё долго ворочался без сна, а потом снова взял телефон, открыл форум с советами по уходу за попугаями и, сам того не заметив, заказал в интернете ещё несколько вещей.

...

Так завершился первый день Бай Гаосина в теле попугая.

Наутро его разбудила птица. Точнее, целая стая.

Сначала Бай Гаосин даже не понял, что слышит именно птичьи голоса. Ему показалось, что под окнами орут ранние старушки, не поделившие скамейку. Лишь спустя какое-то время он заметил, как на перила балкона уселись несколько здоровенных, нахальных сорок и разразились издевательским смехом.

— А я сожрал твою еду, и что? Укуси меня, если сможешь!

— Вот именно! Вот именно!

— Заткнись, мелкий заморыш из клетки, я съем твоего червяка, и это моя добрая воля!

— Вот именно! Вот именно!

И без того неприятная перепалка в следующую секунду переросла в отборную брань, доносившуюся откуда-то снизу:

— Ах ты ж ***! Да спустись только сюда, я тебе башку расклюю! Ты ***!

— Ты у меня не доживёшь до вечера, ворюга!

— Я тебя ***!!!

По уровню нецензурщины это можно было смело пускать в эфир с заставкой «18+». Бай Гаосин ещё некоторое время с интересом наблюдал за происходящим, пока до него не дошло: самые первые голоса принадлежали сорокам. Ого! Он понимает птичий язык! Оказывается, после превращения в попугая у него появился такой бонус. Бай Гаосин принял это открытие с радостью. В конце концов, он птица, они птицы, а разговоры между представителями одного вида это вполне естественно!

Бай Гаосин просочился сквозь штору на балкон и встретился глазами с толстой, наглой сорокой, застывшей по ту сторону плотно закрытого стекла.

— ...Привет, — вежливо поздоровался Бай Гаосин.

Жирная сорока окинула его презрительным взглядом и процедила:

— Тьфу. Ещё один, у людей на побегушках.

Бай Гаосин не остался в долгу:

— А ты тогда кто? Вор, который по чужим кормушкам шарится?

Сорока ощетинилась и уже открыла клюв для ответной брани, но тут снизу снова раздался яростный человеческий крик:

— Пошли вон! Кыш отсюда, пернатая шваль!

На этот раз Бай Гаосин отчётливо слышал, что кричал человек. Сороки одна за другой сорвались с места и улетели. Бай Гаосин глянул вниз. Квартира Ли Пу располагалась на седьмом или восьмом этаже, и с такой высоты было не разглядеть, кто там кричит. Зато открывался прекрасный вид на ухоженный парк с фонтаном и на площадь, по которой уже прогуливались редкие прохожие.

Эх... Вот бы выйти туда.

Запертый в этих стенах, без возможности свободно выходить в интернет, он получал слишком мало информации. Пока что ему было известно лишь то, что он находится в городе Цзянчэн, в доме невероятно знаменитого кинозвезды. И, пожалуй, на этом всё. Если выбраться наружу, возможно, удастся найти способ вернуться обратно.

Но как это сделать?.. Бай Гаосин вернулся с балкона в гостиную, подлетел к журнальному столику и поклевал немного птичьего корма. Он прождал с семи до восьми утра, но из спальни не донеслось ни звука. Спать лёг раньше младенца, а всё дрыхнет, — мысленно съехидничал Бай Гаосин и решил осмотреть свои новые владения. В конце концов, это место, где ему предстоит жить, а если так, то оно почти как его собственный дом. А свой дом, пусть и временный, знать в лицо положено.

Он спрыгнул на пол и, осторожно ступая когтистыми лапами по прохладному ламинату, отправился на экскурсию. Дом Ли Пу оказался огромным. Судя по количеству дверей, здесь было не меньше четырёх спален, из окон открывался вид на сверкающий внизу бассейн, а вся планировка была выстроена так, чтобы солнечный свет заливал комнаты с утра до вечера. Правда, почти все двери, кроме гостиной и столовой, оказались заперты. То ли Ли Пу не хотел, чтобы птица совала нос куда не следует, то ли такая привычка у него была.

Обеденный стол был убран дочиста, так что план поживиться остатками ужина разлетелся в пух и прах. Похоже, кинозвезда Ли Пу отличался патологической чистоплотностью. Бай Гаосин издалека бросил тоскливый взгляд на стол и разочарованно направился к холодильнику.

М-да... Тоже не вариант. Холодильник был слишком высоким, и зацепиться было решительно не за что. Сразу видно, что для нынешнего Бай Гаосина он неприступен.

Бай Гаосин постоял, подумал и решил потренировать полёт. Всё равно заняться нечем. Мебель теперь казалась ему огромной, диван возвышался, как многоэтажка, и оставалось только радоваться, что у него нет боязни высоты.

Он взгромоздился на спинку дивана, расправил крылья и, глядя на бескрайний ламинат внизу, оттолкнулся. Крылья у него были прекрасные, широкие и сильные, но тело всё ещё отзывалось, как чужое, и каждый взмах давался с трудом. Перья сыпались при каждом неловком движении, и Бай Гаосин мысленно благодарил судьбу за то, что прежний попугай выдрал перья только на груди, не тронув маховые.

Хотя он и унаследовал память попугая, тело всё равно ощущалось чужим и неудобным, а траектория напоминала пьяную молнию. Огромные крылья не слушались, а лапы так и норовили за что-нибудь уцепиться. Больше всего он боялся не справиться с торможением и врезаться в стену, поэтому все его семь или восемь попыток неизменно заканчивались аварийной посадкой на полпути. К счастью, до стены он так и не долетел, но на полу оказывался так, что перед глазами плыли звёзды.

Бай Гаосин выбился из сил.

Он распластался по полу, переводя дыхание, но сдаваться не собирался. Если, вдруг, когда-нибудь он выберется наружу, а там его встретит бродячая кошка, нужно хотя бы уметь удирать. Отдышавшись, он поднялся и снова забрался на диван.

В этот раз он отбросил все посторонние мысли, замахал крыльями быстрее и с решимостью во взгляде уставился на входную дверь в другом конце комнаты. Расстояние было приличным, а цель была долететь туда и обратно без посадки.

Бай Гаосин резко сорвался с места. Ветер свистел в перьях, дверь стремительно приближалась, и когда до неё оставалось каких-то полметра, за ней щёлкнул замок.

Кто-то вошёл?? Кто?!!

Бай Гаосин запаниковал, крылья его беспорядочно забились, сбивая ритм, и он со всего маху врезался головой в грудь вошедшего.

— ...Г-г-гха.

От человека пахло чем-то лёгким и приятным, не поймёшь чем, но от этого запаха хотелось замереть и вдыхать его бесконечно. Бай Гаосин, на секунду прикрыв глаза, уже почти утонул в нём, но тут же оглушительно, смачно трижды чихнул.

Апчхи! Чёртов парфюм. Чисто отрава.

— Да Бай?

Ли Пу не ожидал, что попугай бросится к нему навстречу. Он осторожно подхватил птицу, не давая ей соскользнуть вниз, и в груди у него стало неожиданно тепло. Всего день, а Да Бай уже встречает его, как родного.

Бай Гаосин всё ещё чихал, тряся головой. Слезящимися глазами он уставился на Ли Пу: мокрая от пота футболка, сбитое дыхание, испарина на лбу. Так он с утра ушёл на пробежку? Я тут битый час с ума сходил, боялся шуметь, а его вообще дома не было?!

Бай Гаосин скосил глаза на руки Ли Пу. Пусто. Никакого завтрака. Стало ещё обиднее.

Ли Пу, заметив, что птица чихает слишком уж часто, аккуратно посадил её на крышку клетки и озадаченно оглядел себя. Вроде бы ни к чему такому он на пробежке не прикасался. К счастью, чихание вскоре прекратилось, и Да Бай, успокоившись, уставился на него блестящими чёрными глазами.

Ли Пу подсыпал в миску ещё корма, после чего отправился в душ. Бай Гаосин почесал всё ещё зудящий нос, подошёл к керамической миске, выбрал несколько самых аппетитных семечек и принялся их лузгать, дожидаясь возвращения хозяина.

Вскоре дверь ванной с лёгким стуком отворилась, и в гостиную поплыл свежий, чуть прохладный запах шампуня, смешанный с влажным паром.

Ли Пу вышел, на ходу вытирая мокрые волосы. Он был в одном тонком халате, который прилипал к влажному телу и едва держался на неплотно завязанном поясе, открывая грудь и плоский, подтянутый живот.

Фигурой Ли Пу обладал отменной. Долгие годы тренировок сделали своё дело: тело у него было сильным, поджарым, с ровными линиями мышц, каких не добиться случайно.

С виду такой интеллигент, а под одеждой... ого.

— Фью-ю-ю, — сам собой вырвался у Бай Гаосина восхищённый свист.

Ли Пу замер с полотенцем в руке.

Медленно, очень медленно он обернулся. На журнальном столике с самым невинным видом сидел большой белый попугай, прямой, как фарфоровая статуэтка, и только круглые чёрные глаза его блестели чуть-чуть настороженно.

http://bllate.org/book/15369/2041533