Готовый перевод The Male Supporting Character Firmly Holds the Deeply Affectionate Script [Quick Transmigration] / Ты будешь звать меня братом: Глава 30

Притворяться — наука не из лёгких. Цзи Мянь не считал себя обладателем актёрского таланта, а уж перед Дуань Чжо и вовсе до смерти боялся оступиться и выдать себя. Поэтому, едва тот забрал у Му Юймань телефон, давая ему предлог уйти от разговора, юноша не раздумывая положил смартфон экраном вниз.

— Цзи Мянь?

[Очки глубокой привязанности: +120. Источник: Дуань Чжо]

[Очки глубокой привязанности: +150. Источник: Дуань Чжо] — бесстрастно отчеканил механический голос Системы.

Боясь взболтнуть лишнего и всё испортить, Цзи Мянь лишь робости ради выдавил:

— Угу.

—... Ты плачешь?

Дыхание юноши перехватило: голос Дуань Чжо прозвучал звенящей, натянутой струной.

Системные оповещения о приросте очков глубокой привязанности немолкающей трелью отдавались в голове. Значит, его топорная игра не вызвала у Дуань Чжо и тени сомнений.

Цзи Мянь приложил ладонь к груди слева. Сердце билось ровно и спокойно. В конце концов, о романе Му Юймань Система уведомила его ещё два месяца назад.

Увидев сегодня Гу Тина, юноша лишь на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки, сфокусировавшись на задаче.

Но сейчас, внезапно услышав голос Дуань Чжо, он осознал со всей очевидностью: его игра с самого начала была чистейшим обманом.

Зритель принял фальшь за чистую монету и с головой увяз в этой иллюзии, в то время как сам «актёр» оставался лишь сторонним наблюдателем, чьи чувства ни капли не затронуты.

Дуань Чжо поверил. Дуань Чжо искренне страдал за него. А он сам, лицедей, ощущал лишь облегчение оттого, что львиная доля задачи уже позади.

В груди Цзи Мяня противно защемило.

***

Ноябрь, выпускной курс Цзи Мяня

Осенний сезон найма подходил к концу. Цзи Мянь искал работу с июля и к этому моменту имел на руках несколько заманчивых предложений.

Одно из них поступило от компании из столицы его родной провинции. И хотя условия там уступали остальным вариантам, для выпускника это всё равно был отличный старт.

Несколько дней юноша разрывался между решениями. При всей тяге остаться поближе к дому, желание поскорее заработать денег и вернуть долг за годы заботы Дуань Чжо и Му Юймань перевесило.

В итоге он остановил выбор на самой высокооплачиваемой компании, пусть та и находилась вдали от родных мест.

Договор подписывали прямо в учебном корпусе университета. Покончив с формальностями, Цзи Мянь подхватил куртку и вместе с другими студентами вышел на улицу.

Он был на два года старше сокурсников, но по его юному лицу этого нельзя было сказать.

В здании отлично топили, поэтому, едва выскочив наружу с курткой в руках, юноша с непривычки поежился от резкого порыва ледяного ветра.

В этот момент ожил телефон — звонил Дуань Чжо.

— Алло, брат?

— Приезжай. Твоя сестра Му...

Цзи Мянь натягивал куртку и на ходу прижал смартфон плечом к уху, отчего слова прозвучали смутно.

— Что ты сказал, брат?

На этот раз голос в динамике прозвучал предельно отчётливо:

— Сестра Юймань выходит замуж.

***

[Настраивайся, настраивайся! Ты ведь помнишь, какую эмоцию нужно выдать?] — без умолку твердила Система, пока Цзи Мянь мчался обратно на поезде.

[От того, как ты проявишь себя на свадьбе, зависит, сорвём ли мы куш в очках привязанности! Сыграй многогранно, понимаешь? То есть...]

«То есть сперва сдерживать порыв, а выходя на сцену с поздравлением, показать глубокую, затаённую печаль, чтобы в глазах блестели невыплаканные слёзы. И только сойдя со сцены — дать волю чувствам и разрыдаться», — мысленно вздохнул Цзи Мянь. «Система, ты повторяешь это уже в сотый раз».

[Хм, то-то же! За все твои университетские годы мы едва наскребли тысячу очков, да и те большей частью благодаря Дуань Чжо.]

Система проверила баланс: накопленные шесть тысяч с лишним баллов для новичка в первом же мире были грандиозным успехом. Причём больше половины из них обеспечил именно Дуань Чжо, ставший, по сути, их главным «акционером».

Цзи Мянь разительно отличался от прошлых носителей: у него не было их изощрённого актёрского таланта, но по какой-то неведомой причине его выхлоп превышал показатели предшественников в два-три раза.

Система свела секрет успеха к одному слову: искренность.

Пусть Цзи Мянь и не питал к Му Юймань романтических чувств и понятия не имел, как выражать любовь, его неуклюжая, но чистосердечная преданность своим вымышленным идеалам бьёт точно в цель.

И особенно глубоко ранит одного конкретного «старшего брата», — про себя усмехнулась Система.

Он давно заприметил, что Дуань Чжо дышит к юноше неровно. Не будь он столь щедрым источником очков глубокой привязанности, Система давно бы велела Цзи Мяню держаться от него подальше.

[На свадьбе собрались сотни гостей! Если сыграешь как надо, даже если каждый даст хотя бы по десятку очков, мы разживёмся минимум тремя тысячами баллов!]

Цзи Мянь бросил взгляд на табло в головной части вагона скоростного поезда. Торжество Му Юймань назначалось на шесть вечера. Сейчас стрелки подбирались к четырём, а состав прибывал ровно в шесть.

Запас времени был критически мал.

Изначально он планировал приехать накануне, однако Дуань Чжо сообщил о дате слишком поздно — билеты на предыдущий день уже разобрали, и пришлось соглашаться на сегодняшний рейс.

Цзи Мянь тихо вздохнул.

Лишь бы успеть.

Едва он ступил на перрон и вышел к привокзальной площади, его со всех сторон облепили частные извозчики. Выбирать не приходилось — Цзи Мянь юркнул в первую попавшуюся машину.

В полседьмого вечера он наконец добрался до загородного поместья, где проходило торжество.

Усадьба была огромной, буквально утопающей в белых розах и нежных бело-розовых букетах.

Стояла глухая зима, и оставалось лишь гадать, где Гу Тин сумел достать такое количество свежих роз, чтобы застелить ими весь главный зал.

В этом цветочном море Цзи Мянь едва не заблудился.

Ориентируясь на доносившиеся звуки рояля и взрывы аплодисментов, он вышел к высоким арочным дверям в церковном стиле.

Двое дворовых распорядителей у входа недоумённо переглянулись, созерцая запоздавшего гостя, у которого в волосах застрял белоснежный лепесток.

Двери вели аккурат к красной ковровой дорожке, упиравшейся в алтарь, и по правилам в разгар церемонии входить туда запрещалось.

Служителю справа ничего не оставалось, кроме как провести Цзи Мяня к боковому входу для гостей.

Стоило ему переступить порог, как зал оглушил такой шквал аплодисментов, какого не слыхивали за весь вечер.

Воздух в помещении будто задрожал от грохота сотен ладоней.

Юноша замер, не зная, куда деваться.

[Слева], — подсказала Система.

Цзи Мянь невольно повернул голову налево — к самому центру зального подиума.

На круглой возвышенности статный мужчина в безупречном фраке, стоя спиной к входу, склонился над невестой в ослепительно белом подвенечном платье и слился с ней в поцелуе. Именно этот момент и вызвал бурный восторг собравшихся.

[Как раз опоздал на клятвы].

Цзи Мянь медленно моргнул. Что ж, пожалуй, к лучшему: в памяти первоначального владельца тела подобной сцены не было.

Пусть он и не мог в полной мере прочувствовать боль настоящего Цзи Мяня, но понимал: видеть свадьбу любимого человека — испытание не из лёгких.

Молодожёны на сцене медленно разомкнули объятия, и буря оваций улеглась.

С возвышения открывался безупречный обзор на весь зал — точно так же, как учитель с кафедры видит каждое движение учеников за партами.

Обернувшись к гостям, Му Юймань сразу заметила Цзи Мяня, застывшего у бокового входа и не сводившего с неё глаз.

Разглядев застрявший в его шевелюре лепесток, она не удержалась от мягкой улыбки.

В этот миг ей подали букет невесты.

По сценарию Юймань следовало повернуться спиной к залу и бросить цветы незамужним девушкам. Однако, увидев в дверях Цзи Мяня, она внезапно передумала.

Слегка подавшись вперёд, невеста поманила его рукой, приглашая подняться к ней. Жест вышел по-детски озорным и немного размывал чинный образ новобрачной.

Взоры собравшихся мгновенно устремились вслед за её движением. Цзи Мянь, оказавшись в центре внимания сотен глаз, окончательно одеревенел.

[Иди же! Это отличный шанс!]

Не имея выбора, юноша заставил себя сделать шаг и на неслушающихся ногах стал подниматься по усыпанным лепестками ступеням.

— Цзи Мянь явился... Он что, невесту красть собрался? — В первом ряду Сунь Ци нервно сглотнул, сердцем чуя неладное.

Сидевший подле него Дуань Чжо в строгом чёрном костюме лишь едва заметно искривил губы:

— Не сделает он этого.

— Ну да, вернее некуда, — вспомнив кроткий нрав Цзи Мяня, Сунь Ци немного перевёл дух. — Но, старший брат, почему он примчался только сегодня? Ты же ещё неделю назад передал ему дату?

Дуань Чжо не спуская глаз смотрел на сцену и молчал.

На самом деле он сообщил Цзи Мяню о дне свадьбы лишь позавчера.

Потому что представлять, каково это — видеть любимого человека у алтаря с другим... Дуань Чжо боялся даже подумать, что испытывал бы он сам, окажись на том месте.

Дуань Чжо предпочёл бы, чтобы Цзи Мянь вообще не приезжал — пусть даже ценой пропущенного торжества.

Белоснежное подвенечное платье Му Юймань, сработанное в изысканном ретро-стиле, с тонкой вышивкой, безупречно подчёркивало её статную, точёную фигуру. В нём не было вычурной пышности, но роскошь и лаконичность сплетались в идеальном балансе.

Рассмотрев невесту во всей красоте, Цзи Мянь невольно восхитился. Глаза его блеснули, захотелось выразить восторг вслух, да поделиться было не с кем.

«Сестра Юймань просто ослепительна», — обратился он к Системе.

[Ну ещё бы, платье же], — бесстрастно отозвался тот, давно привыкший к подобным зрелищам.

За долгие годы службы Система повидала столько свадеб, что счёту им не было.

[Ты помнишь мои указания? В глазах — затаённая слеза, а сойдя со сцены, ты должен...]

Голос Системы в голове Цзи Мяня постепенно отходил на задний план, превращаясь в белый шум. Юноша молча смотрел на Му Юймань с букетом в руках: каждый изгиб её губ, каждый угол глаз лучился неподдельным счастьем.

Это была совершенная свадьба — просто потому, что стоявшие у алтаря искренне любили друг друга.

Цзи Мянь мягко улыбнулся:

— Счастья в новой жизни, сестра Юймань.

Длинная тирада Системы прервалась, сменившись обречённым вздохом из серии «я так и знал, что всё этим кончится».

Что ж, ладно.

Не успел Цзи Мянь опомниться, как в его руки неожиданно ткнулся пышный букет невесты. Юноша растерянно замер.

Разве свадебный букет бросают не девушкам?

Му Юймань с улыбкой протянула руку и бережно сняла с его шевелюры застрявший лепесток роз.

— Тебе очень идёт, — прищурилась она.

Цзи Мянь опешил:

—...

Подавшись вперёд, Му Юймань ласково обняла его. Цзи Мянь осторожно ответил на объятие, постаравшись случайно не наступить на россыпь пышных оборок подвенечного платья.

Сжимая в руках заветный букет, заряженный невестиным благословением, юноша под жизнерадостные смешки гостей сошёл со сцены. В первом ряду он отыскал своё место — аккурат подле Сунь Ци и Дуань Чжо.

Система мгновенно взяла себя в руки и активизировалась:

[Давай, твой выход! Изображай драму!]

Цзи Мянь кивнул присутствующим и выжал из себя натянутую, неловкую улыбку, изо всех сил стараясь выглядеть так, будто держится из последних сил.

И ни у кого в зале не возникло ни тени сомнения: парень убит горем, но пытается сохранить лицо.

Дуань Чжо впился в него тяжёлым, немигающим взглядом и не произнёс ни слова.

Даже обычно неугомонный Сунь Ци замер, притихнув и боясь ляпнуть лишнее.

В системном интерфейсе счётчик очков глубокой привязанности неудержимо пополз вверх и замёрз только на отметке под тысячу баллов.

Это было на треть меньше того, на что рассчитывала Система изначальными подсчётами, однако, учитывая пресную, бесслёзную игру Цзи Мяня, такой куш всё равно оказался приятной неожиданностью.

Иногда молчаливое, смиренное принятие чужого счастья ранит и трогает куда сильнее, чем демонстративные истерики и надрывные рыдания.

Вот только, бегло взглянув на список «меценатов», Система озадаченно мигнула: среди них не было ни одного постороннего гостя.

[18:31. Очки глубокой привязанности: +600. Источник: Дуань Чжо]

[18:31. Очки глубокой привязанности: +250. Источник: Сунь Ци]

[18:31. Очки глубокой привязанности: +130. Источник: Сюй Сяосяо]

Сплошь знакомые лица... — мысленно проворчала Система.

Его носитель умудрялся стричь купоны с одних и тех же «овец», выщипывая их дочиста.

Поразмыслив, Система решила, что потенциал сцены ещё не исчерпан:

[Когда выйдешь отсюда, сделай вид, будто удар слишком силён, но ты изо всех сил пытаешься не испортить праздник Му Юймань.]

«Понял», — откликнулся юноша.

Стоило ему мысленно дать согласие, как макушка ощутила приятную тяжесть.

Вскинув взгляд, Цзи Мянь увидал Дуань Чжо: тот аккуратно выуживал из его тёмных прядей застрявшие лепестки роз.

Раскрыв ладонь, в которой набралась с полдюжины белоснежных лепестков, Дуань Чжо тихо, невнятно хмыкнул:

— Цветочная феечка?

Цзи Мянь не нашёлся, что ответить:

—...

Повинуясь командам Системы, он аккуратно отложил букет и произнёс:

— Брат, я пойду в уборную.

—... Угу.

Дуань Чжо не спускал с него глаз с той самой секунды, как парень переступил порог зала. Он отчётливо заметил, как, поднимаясь с места, Цзи Мянь мгновенно утратил остатки натянутой улыбки. Густые ресницы дрогнули, опустившись, а обычно лучистые карие глаза потускнели, затянув зрачки беспросветной, глубокой тоской.

Повернувшись спиной к счастливым новобрачным, Цзи Мянь под радостный шум и гомон зала миновал торжественную арку и прошмыгнул в тень. Его одинокая, сгорбленная фигура, уходящая прочь от праздника, казалась хрупкой и надломленной.

Дуань Чжо провожал его взглядом, пока юноша окончательно не растворился за дверями.

Спустя двадцать минут он сам поднялся на сцену, произнёс положенный тост, а когда официальная часть торжества сменилась банкетной суетой, тихо поднялся и вышел.

***

Система знала своё дело: не успел Цзи Мянь миновать цветочные ворота, как в голове раздался приятный сигнал очередного пополнения очков глубокой привязанности.

Единственным минусом ухода из зала оказался зябкий ноябрьский холод. Место для свадьбы Гу Тин и Му Юймань выбрали весьма живописное, но уединенное — за городом. Виды здесь открывались потрясающие, вот только ледяной пронизывающий ветер дул напропалую, и от него совершенно некому было заслонить.

Откуда-то издалека доносился глухой шорох: Цзи Мянь подумал, что это ветер треплет опавшую багряную листву клёнов.

Он долго бродил вокруг усадьбы, пока наконец не отыскал относительно защищённое от сквозняка местечко, однако тут же судорожно поёжился от холода.

[Надо было захватить из гардероба пальто], — пробормотала Система.

«Угу», — мысленно согласился парень.

[Постой тут полчасика, и хватит, а то ещё подхватишь простуду], — немного виновато добавила Система.

Проторчать полчаса на первозимнем морозе — более чем достаточно, чтобы простуда окончательно сломала иммунитет. В этот миг Система почувствовала себя бесполезным ухажёром, который на любые жалобы занудно советует «пить побольше горячей водички».

Цзи Мянь кротко кивнул:

«Хорошо».

Сказать-то он сказал, да только прошло от силы минут десять, а тело уже пробрало до самых костей. Руки и ноги онемели, щёки заледенели, а при прикосновении пальцев кожа казалась неживой и негнущейся.

Кончик носа и уголки глаз болезненно покраснели, губы от мороза налились ярким, сочным пунцовым цветом.

Этот совсем нездоровый вид почему-то придавал ему странную, смутную притягательность.

М-да-а, — мысленно поцокала языком Система. Окажись тут один конкретный «старший брат», он бы с ума сошёл от такого зрелища.

Не успела эта мысль оформиться, как на плечи Цзи Мяня опустился тяжёлый, хранящий чужое тепло пиджак.

— Надень.

За спиной раздался низкий голос, при звуках которого Система мгновенно насторожилась.

Цзи Мянь обернулся и увидел Дуань Чжо: тот стоял на пронизывающем ветру в одной лишь тонкой рубашке, прямой и непоколебимый.

— Брат, тебе разве не холодно? — спросил юноша.

— Нет, — коротко отрезал тот.

На Дуань Чжо действительно была только рубашка, однако он и в лютые январские морозы обходился лёгким пальто. Вот и сейчас лицо его оставалось совершенно спокойным, без малейшего намёка на дрожь.

Цзи Мянь хотел было возразить, но Дуань Чжо уже опустился рядом с ним на скамью. Он небрежно скользнул взглядом по юноше, но, наткнувшись на его полыхающее нездоровым румянцем лицо, замер и больше не смог отвести глаз.

В густых сумерках Цзи Мянь не мог разглядеть выражения его лица.

Юноша звонко чихнул от холода и, решив больше не артачиться, поспешно продел руки в рукава. Ткань пиджака всё ещё хранила уютное тепло тела Дуань Чжо.

Озноб понемногу начал отступать.

— А как же сестра Юймань? — тихо спросил он.

— Тост я произнёс, делать мне там больше нечего. У твоего зятя всё под контролем, его люди работают слаженно, так что моя помощь не требуется.

— Понятно.

Цзи Мянь и сам понимал: этот праздник сильно отличался от обычных провинциальных свадеб, где родственникам приходится бегать и организовывать застолье. Торжество Му Юймань и Гу Тина организовывала профессиональная ивент-команда. От родных и гостей требовалось лишь одно — радоваться за новобрачных.

[Наш главный акционер пожаловал! Время стрясти с него дивиденды!] — подала голос Система.

«Что?» — не понял Цзи Мянь.

[Дуань Чжо! Больше половины всех твоих очков глубокой привязанности за эти годы выбито именно из него!]

В глазах Системы Дуань Чжо давным-давно превратился в ходячий банкомат с неисчерпаемым запасом очков глубокой привязанности. Она смотрела на него, словно голодный волк на упитанного барана.

«И... что мне делать?»

[Плачь!] — воодушевлённо скомандовала Система. [Вспоминай всё, чему я тебя учила! Нагоняй эмоцию, выдерживай глубину драмы!]

Раз уж на самой церемонии сорвать куш не удалось, Дуань Чжо вызвался стать идеальной компенсацией.

«Но я...» — замешкался Цзи Мянь.

В этот момент на душе у него было только искреннее счастье за Му Юймань, и выдавить хотя бы одну слезинку казалось невыполнимой задачей. К тому же Цзи Мянь никогда не обольщался насчёт собственных актёрских способностей.

[Да не парься ты, он ни за что не раскусит!]

Система, сама когда-то бывшая человеком, насквозь видела состояние Дуань Чжо. Этот мужчина сейчас всеми помыслами и чувствами был прикован к лицу Цзи Мяня. Когда страсть затуманивает разум, человеку едва удаётся подавлять нескромные порывы — где уж тут разглядеть фальшь в чужой игре?

Цзи Мянь крепко сжал губы, незаметно опустил руку к бедру и изо всех сил ужалил себя за ногу.

Кожа на бедре мгновенно вспыхнула острой болью и налилась краснотой.

В глазах у Цзи Мяня наконец защипало, но от пронизывающего холода чувствительность притупилась. Слезы застряли в уголках глаз, так и не решившись скатиться по щекам.

— Цзи Мянь.

Голос Дуань Чжо прозвучал неожиданно — в нём слышалась непривычная, давящая серьёзность.

Цзи Мянь невольно сжался от неясной тревоги.

Впрочем, нахлынувшее смятение тут же перебил голос Системы:

[Вспомни что-нибудь паршивое! Что тебя допекало сильнее всего с тех пор, как ты попал в этот мир? Бывало такое, чтобы ты плакал ночью, уткнувшись в подушку?]

Что-нибудь паршивое?..

Цзи Мянь мысленно оглянулся назад.

Да, такое бывало.

Бывали ночи, когда он прятался под одеялом и слезы текли сами собой, без видимой причины.

В выпускном классе, когда что бы он ни делал, Дуань Чжо держался холодным чужаком и отмахивался от него коротким «угу».

Сердце болезненно сжалось, отозвавшись глухой тоской.

[По моему опыту, стоит людям обзавестись семьей, как в девяти случаях из десяти они отдаляются от прежних друзей и названых братьев. А уж у вас с Дуань Чжо и вовсе нет кровного родства — порвать связывающие нити проще простого.] Система наконец нащупала нужную струну.

«...»

— Цзи Мянь, — снова прошептал Дуань Чжо, неотрывно смотря на него.

Он медленно поднял руку и прикоснулся кончиками пальцев к щеке юноши. Едва подушечки задели гладкую, застывшую на морозе кожу, как рука мужчины вздрогнула: на тыльную сторону ладони упала ледяная слеза.

[Получилось!] — воодушевленно воскликнула Система.

— Я... — Цзи Мянь попытался объяснить хоть что-то, но горло словно забило сухим комом, перехватив дыхание.

Крупные слезы одна за другой покатились по щекам. Он замер, сгорая от неловкости и стыда.

Разрыдаться вот так, как последняя тряпка, прямо перед старшим братом — какая глупость, какой позор.

В его бездарной игре не было настоящей трагедии, лишь беспомощный испуг в глазах.

Однако проницательный Дуань Чжо почему-то не заметил этой фальши.

Дыхание мужчины на мгновение пресеклось, став тяжелым и рваным.

Дуань Чжо смотрел на него темным, пугающим взглядом. Пальцы, гладившие щеку, скользнули дальше, зарываясь в волосы на затылке.

Широкая горячая ладонь властно обхватила Цзи Мяня за шею.

Все еще пребывая в оцепенении, юноша поддался этому нажиму и невольно подался вперед.

Кожу на щеке обожгло чужим, нежным и невыносимо горячим прикосновением.

Цзи Мянь ошеломленно распахнул глаза, глядя на лицо Дуань Чжо, оказавшееся слишком близко.

«Что... что брат делает?»

Наклонившись, Дуань Чжо прижался губами к его щеке.

Он подхватил поцелуем готовую сорваться слезинку, а ладонь на затылке сжалась сильнее, не оставляя ни единого шанса вырваться.

Ледяная кожа Цзи Мяня контрастировала с обжигающим жаром губ Дуань Чжо.

Горячее дыхание касалось век, а сам поцелуй выходил жадным, неистовым, пропитанным отчаянной, нерастраченной нежностью.

Дуань Чжо не закрывал глаз. Цзи Мянь — тоже.

Сплетшись дыханием, Цзи Мянь встретил его взгляд.

Дуань Чжо прищурился, опустив ресницы, избегая прямого контакта.

Но он знал, что юноша смотрит на него.

Затаенная страсть, порочное влечение — весь неприглядный мрак, скрывавшийся на самом дне его души, сейчас предстал перед изумленным Цзи Мянем во всей своей откровенности.

Дуань Чжо целовал все жаднее, будто это был последний поцелуй в его жизни, который оборвется в ту секунду, когда его оттолкнут.

Мысли в голове Цзи Мяня смешались, заставив забыть элементарные вещи.

Мужчина и мужчина...

Это... какой-то местный обычай, о котором он не знал?

[Вообще-то у людей это называется банальным домогательством], — подала голос Система.

«Домогательство» — это слово уколом вернуло оцепенелый разум к реальности.

Опомнившись, Цзи Мянь уперся руками в грудь Дуань Чжо и резко толкнул:

— Брат!

Мужчина замер, точно окаменев.

—...

Дуань Чжо опустил взгляд. Рука, сжимавшая затылок, соскользнула, а губы, увлажненные чужими слезами и вспыхнувшие от неистового поцелуя нездоровым румянцем, наконец отстранились.

Цзи Мянь в растерянности смотрел на него несколько мгновений, а затем резко вскочил и пустился наутёк.

Место, где они сидели, было укрыто от ветра, но сейчас казалось, будто ледяные порывы налетают со всех сторон.

Тонкая рубашка Дуань Чжо затрепетала на ветру, и этот пронизывающий холод наконец прояснил его затуманенный разум.

Изогнув губы в горькой усмешке, он полным презрения к себе жестом зажмурился.

«Дуань Чжо, ну и мразь же ты.»

***

Вернувшись из уборной, Сунь Ци обнаружил, что оба соседних кресла пустуют.

— Эй, а куда старший брат делся?

Сюй Сяосяо лишь качнула головой, понятия не имея, где они.

Сунь Ци уселся обратно, покручивая в руках телефон.

Банкет — пожалуй, самая унылая часть торжества. На сцене больше нет красавицы-невесты, да и от изысканных кушаний быстро начинаешь испытывать пресыщение.

Праздник уже близился к завершению, а пропавшие так и не объявились.

Послонявшись взглядом по залу, Сунь Ци окончательно заскучал и стал листать ленту с короткими видео.

В первом же ролике симпатичная блогерша соблазнительно изгибалась в лучах софитов.

Сюй Сяосяо сбоку выразительно прокашлялась. Под ее строгим взглядом Сунь Ци мгновенно выпрямился, с предельно серьезным видом свернул видео и переключился на мессенджеры, пролистывая чаты.

Как человек бизнеса, Сунь Ци оброс обширными связями, и рабочих групп у него хватало.

Те из них, что потеряли актуальность, со временем превратились в болталки, где ежедневно проскакивали сотни сообщений.

Он бегло просматривал переписку: кто-то жаловался на жизнь, кто-то хвастался, кто-то перемывал косточки знакомым или делился городскими новостями.

Сначала Сунь Ци усмехался, но вдруг взгляд зацепился за одну из строчек, и улыбка застыла на его лице.

— Милый? — с удивлением спросила Сюй Сяосяо. — Тебе жарко?

На улице стоял зимний холод, однако на лбу у Сунь Ци выступила испарина.

Остатки веселья мгновенно улетучились, а сам он нервно вздрогнул, ощутив, как по спине пробежал ледяной озноб.

***

Опавшие белоснежные лепестки, подхваченные порывами ветра, хаотично кружились по земле. Один из них, надломленный и одинокий, опустился на бессильно опущенную ладонь Дуань Чжо, заставив того очнуться от оцепенения.

Мужчина с трудом вернулся к реальности. Попытавшись пошевелить ногой, он с досадой ощутил, как суставы и мышцы полностью затекли от длительного неподвижного сидения на холоде.

Взглянув на циферблат часов, Дуань Чжо с удивлением обнаружил, что с момента ухода из зала пролетел целый час.

Опершись ладонью о холодную землю, он с трудом поднялся на ноги.

Подойдя ближе к зданию, мужчина издали заметил фигуру, выскочившую из бокового выхода: растрепанные крашеные волосы, узкий шрам через всю щеку.

Сунь Ци, весь в холодном поту, суматошно оглядывался по сторонам, явно потеряв всякое обладание собой.

— Кого ищешь? — окликнул его Дуань Чжо.

Сунь Ци резко обернулся. Увидев старшего брата, он словно обрел опору, и сдерживаемая паника выплеснулась наружу:

— Брат! Где Цзи Мянь?!

—... Зачем он тебе? — Дуань Чжо нахмурился, заметив его перекошенное от испуга лицо. — Что стряслось?

— Я тут видео увидел... На мосту Сичэн... — Зубы Сунь Ци выбивали дробь. — Человек в воду бросился!

В голове у Дуань Чжо мгновенно прогудело.

—... Что ты сказал?

— Да в чате только что выложили! На мосту Сичэн кто-то прыгнул в реку, буквально пару минут назад! — впал в отчаяние Сунь Ци. — Брат, да где же Цзи Мянь?!

Он не решился высказать свои страшные догадки вслух.

Цзи Мянь приехал на свадьбу, а прямо неподалеку кто-то прыгает с моста. Разве бывают такие совпадения?

Однако Дуань Чжо и без слов понял то, о чем промолчал приятель.

— Он только что был...

Только что... сидел рядом. А сам он в момент величайшего отчаяния парня поступил с ним самым подлым и гнусным образом.

Перед глазами поплыли темные круги. За считанные секунды черные пятна затянули обзор, словно густая, вязкая нефть застила взор.

Чувства отказали: в ушах стоял оглушительный гул, дыхание пресеклось...

— Телефон...

— Звонил я! Не берет!

— Машина где? — процедил Дуань Чжо сквозь зубы, преодолевая тошнотворное головокружение.

— На... на западной парковке! — Сунь Ци похлопал себя по карманам, губы его тряслись. — У меня... ключей нет.

— У меня есть.

Все последующие действия происходили словно в бреду. Дуань Чжо сам не понял, как переставлял ноги, как отыскал свой автомобиль и как оказался за рулем.

Пока Дуань Чжо в каком-то полубессознательном бреду пытался вставить ключ в замок зажигания, Сунь Ци резко перехватил его бьющуюся в мелкой дрожи руку.

— Брат, — Сунь Ци и сам дрожал мелкой дрожью. Он надеялся на старшего, никак не ожидая, что того накроет куда сильнее, чем его самого. — Ты в таком состоянии за руль не сядешь.

Его голос неожиданно прозвучал твёрдо. Но эта твёрдость строилась на абсолютно ложных выводах.

На самом деле от праздничного зала до моста Сичэн было добрых несколько километров. Даже если Цзи Мянь действительно решил свести счёты с жизнью, вряд ли он побежал бы в такую даль. К тому же он ни за что не стал бы омрачать свадьбу Му Юймань и причинять ей такую боль.

Но ни один из сидевших в машине об этом даже не задумался.

Способность соображать отключилась у Дуань Чжо в ту самую секунду, когда Сунь Ци обронил слова про утопленника. Касайся эта новость кого угодно другого, он ни за что не поддался бы чужой панике.

Мимо как раз проходил официант с подносом, уставленным бокалами с шампанским. Сунь Ци сработал соображалом как никогда быстро и выскочил из машины, выросши перед парнем двухметровой глыбой.

— Водить умеешь?!

Официант опешил, поднос в его руках качнулся:

— Умею... Но, сударь...

Договорить он не успел — его просто втащили и швырнули на водительское сиденье.

Поднос со звоном рухнул на асфальт, хрусталь разлетелся вдребезги, и прозрачные брызги окропили землю. Под рёв заведённого двигателя кислый хмельной аромат ещё долго висел в воздухе.

***

Цзи Мянь сидел в тени за клумбой с белыми розами, спрятавшись от чужих глаз.

Кожа на левой щеке до сих пор горела, а от пиджака Дуань Чжо, укрывавшего плечи, шло непрерывное тепло. В такую стужу Цзи Мяня пробирал жар изнутри.

Он подогнул ноги, чувствуя, как в голове бушует полный хаос.

«Между мужчинами... вообще бывает такое чувство?»

[Если опираться на сухую статистику, процент однополых пар гораздо ниже обычной нормы, но подобное встречается,] — отозвалась Система.

«И это... нормально?»

[Смотря как к этому относиться. Если ставить любовь на первое место при выборе партнёра, то пол перестаёт быть решающим фактором.]

Выбор партнёра... Цзи Мянь никогда о таком не задумывался.

Когда-то Дуань Чжо спрашивал его об этом, и он ответил, что если человек по-настоящему припадёт к сердцу, то любые недостатки станут неважны.

Но теперь он сбился с толку: входит ли «пол» в понятие недостатков?

К тому же между ним и Дуань Чжо никакой любви быть не должно. На этой мысли его уверенность дала трещину.

«Неужели брат... действительно любит меня?»

[Судя по всему, вероятность крайне высока. Хотя нельзя исключать и элементарный всплеск похоти. Мужчины, сам понимаешь.]

«Ох...» — Цзи Мянь поднёс руку к щеке, вспомнив поцелуй — исступлённый, почти жестокий.

Неужели вожделение способно накрыть с такой силой?

[Ты сидишь тут уже больше часа, — сверкнула цифрами Система. — Если не вернёшься, точно подхватишь простуду.]

Уткнувшись подбородком в колени, Цзи Мянь просидел так ещё пару минут, прежде чем нехотя подняться.

Он понятия не имел, с каким лицом и какими словами теперь показаться перед братом, поэтому шагал преувеличенно неторопливо.

Однако от сада до зала было рукой подать. Как бы он ни тянул время, через десять минут он уже стоял у служебного входа для гостей.

Долго собираясь с духом перед дверью, он наконец толкнул её.

Зал заливал яркий свет. Войдя, Цзи Мянь первым делом взглянул на первый ряд гостевых мест.

Пусто.

Дуань Чжо там не было.

Он едва заметно перевёл дух.

Банкет уже подходил к концу. Изысканные блюда на столах за то время, что Цзи Мянь отсутствовал, успели смениться дважды.

Рядом с пустым местом Сунь Ци ему помахала Сюй Сяосяо.

— Сестра Сяосяо, — подошёл к ней Цзи Мянь. — А где брат Сунь?

— Да сама не пойму, — растерялась она. — Сидел, листал телефон, а потом как подхватится — и дёру! Да с таким видком перепуганным. Я грешным делом подумала, что он тебя искать побежал.

Она отчётливо помнила, как Сунь Ци сначала гаркнул: «Цзи Мянь!», а уже потом кинулся прочь сломя голову.

Цзи Мянь недоумённо нахмурился.

Что могло случиться столь срочное, да ещё во время свадьбы Му Юймань?

Кусок в горло не лез, поэтому он просто опустился на своё место и уставился в одну точку. Но спокойно посидеть не удавалось: мысль о том, что Дуань Чжо вот-вот появится, держала нервы в постоянном напряжении.

— Цзи Мянь.

Глубокий, бархатистый голос застал его внезапно.

И без того натянутый как струна, юноша вздрогнул.

Обернувшись, он увидел Гу Тина, ведущего под руку Му Юймань. Жених остался в том же костюме, а вот невеста сменила пышное нарядное платье на изящное свадебное подлиннее.

— Сестра Юймань, зять.

— А где Дуань Чжо? Что-то его давно не видно, — поинтересовалась Му Юймань.

— Я... не знаю.

Му Юймань ненадолго задумалась и добавила:

— Цзи Мянь, у тебя телефон с собой? Позвони брату, узнай, куда он пропал.

Дуань Чжо всегда отличался сдержанностью и в важных делах на самотёк ничего не спускал. Его исчезновение без предупреждения вызывало лёгкую тревогу.

Сама она была в платье без карманов, у Гу Тина в смокинге их тоже не предусмотрели — их телефоны остались в гримёрке.

Цзи Мяню ничего не оставалось, кроме как пересилить себя и достать телефон из кармана пиджака.

Сняв блокировку, он обомлел: экран пестрел несколькими десятками пропущенных вызовов.

Звонили и Сунь Ци, и Дуань Чжо.

Последний звонок висел буквально десятисекундной давности, а до этого — минуту, две, три минуты назад.

Дуань Чжо набирал его непрерывно, вызов за вызовом.

Алые цифры заставили сердце Цзи Мяня болезненно сжаться.

В университете он всегда включал бесшумный режим, чтобы не сорвать лекцию, да так и привык не выключать его.

Чуя недоброе, он спешно нажал на вызов.

Длинный гудок не прозвучал и наполовину — на том конце мгновенно сняли трубку. Но в ответ стояла гробовая тишина.

Из динамика пробивался глухой плеск воды, сквозь который прорезались вой сирен и многоголосый гвалт толпы.

Услышав надрывный сиренный гул, Цзи Мянь моментально забыл о своей неловкости. Сердце подскочило к самой глотке:

— Брат, ты где?!

Прошло несколько секунд, а в ответ не донеслось ни слова. Но помимо воды и сирен Цзи Мянь различил ещё один звук — тяжёлое, рваное дыхание Дуань Чжо.

Паника накрыла юношу с головой, голос сам собой сорвался на фальцет:

— Брат! Что случилось?!

В ответ — опять ни звука.

Цзи Мянь и не подозревал, что Дуань Чжо вовсе не молчал нарочно — он физически не мог вытолкнуть из себя ни слова.

Вылезши из ледяной реки, он промок до нитки и до костей промёрз на морозном ветру.

Сейчас он смотрел, как спасатели перекладывают извлечённого из воды человека на носилки и загружают в реанимобиль. Десятки глаз вокруг — сочувственных, изумлённых, недоумевающих — были прикованы к нему.

Спас утопленника не Дуань Чжо. Однако пятнадцать минут назад, едва выскочив со второго сиденья машины, он без оглядки сиганул в ледяную реку — и эта безумная картина глубоко врезалась в память очевидцев.

Зеваки шептались, строя догадки о том, кем приходился ему этот несчастный.

Дуань Чжо судорожно хватал ртом воздух, прижав раскалённый экран смартфона к самому уху.

Он слышал, как Цзи Мянь кричит в трубку, но не мог заставить связки повиноваться.

Лёгкие жгло от ледяной воды, судорога сводила тело, но горло сковал совсем другой страх — дикий, животный ужас, который до сих пор не отпускал сердце.

Наконец, когда Цзи Мянь уже готов был сорваться на крик, из динамика донёсся сдавленный, глухой голос:

— С тобой... кто-то есть?

Голос казался ледяным, но на самом деле мелко и непрерывно дрожал.

Цзи Мянь обомлел.

— Да... Сестра Юймань, и...

— Передай ей трубку.

Му Юймань забрала телефон:

— Что произошло? Куда вы оба пропали?

Ей ответили что-то на том конце. Изгиб её бровей тревожно натянулся, она лишь коротко роняла: «Угу», «Понятно».

Через пару минут она завершила вызов.

— Сестра Юймань?

— Они уехали, — перевела дух Му Юймань. — Дуань Чжо нездоровится, похоже на какую-то аллергию. Собрались в больницу за лекарствами, так что быстро не вернутся. Твой зять потом отправит за тобой машину, тебя отвезут домой.

Цзи Мянь помедлил.

— Это... серьёзно?

— Говорит, ничего страшного, — она вернула ему смартфон.

— Понятно, — юноша сжал корпус телефона, так что пальцы слегка побелели.

http://bllate.org/book/15358/1422154