Готовый перевод The Sickly Beauty Gives Up Struggling [Rebirth] / Твоя боль, моя жизнь: Глава 14

Перед окончанием уроков Цзянь Фу с совершенно серьезным видом вытащил Цэнь Сяо из класса.

Ли Жун, подперев подбородок рукой, расслабленно моргал, провожая их взглядом.

Оказавшись в безлюдной части коридора, Цзянь Фу достал из кармана сигарету, привычным движением зажал ее губами, опустил голову и, прикрывая огонек ладонью, прикурил, сделав глубокую затяжку. С удовлетворением выпуская кольца дыма, Цзянь Фу протянул пачку Цэнь Сяо, предлагая составить ему компанию.

Цэнь Сяо поднял руку и отодвинул пачку обратно.

Цзянь Фу опешил и потряс пачкой:

— Не будешь? Это фруктовые, вкус отличный.

Почувствовав запах дыма, Цэнь Сяо слегка нахмурился и махнул рукой, разгоняя висящую в воздухе сизую дымку:

— Бросил.

— Бросил? И когда это? — на лице Цзянь Фу читалось крайнее недоумение.

В последний раз они курили вместе от силы месяц или два назад. У Цэнь Сяо не было зависимости, он лишь изредка делал пару затяжек, чтобы снять усталость после тренировок по стрельбе.

Но судя по его нынешнему виду, запах табака ему и впрямь был противен.

Цэнь Сяо невозмутимо ушел от темы, задав встречный вопрос:

— Зачем звал?

Цзянь Фу тут же забыл о курении, стряхнул пепел и, шумно выдохнув, с легким раздражением спросил:

— Брат, нафига ты в этот раз на десятое место сдал?

Цэнь Сяо усмехнулся:

— Ты же не думал, что я и правда на уровне самого последнего двоечника?

— ...Конечно, нет. Захотел бы — написал бы отлично. Блин, да ты меня не понял! Заняв сейчас десятое место, ты же прямо показываешь отцу, что можешь хорошо учиться!

На самом деле Цзянь Фу и подумать не мог, что Цэнь Сяо вот так сразу скакнет на десятую строчку. Он полагал, что реальный уровень Цэнь Сяо — максимум середнячок в классе.

Внезапно до Цзянь Фу дошло: возможно, он вообще никогда не знал настоящих способностей Цэнь Сяо. Или же тот просто никогда и никому их не демонстрировал, даже ему.

Цэнь Сяо даже глазом не моргнул, словно последствия, о которых толковал Цзянь Фу, его совершенно не волновали. Лишь при упоминании отца его кадык слегка дрогнул, а цепочка на ключицах ослепительно блеснула в свете ламп дневного света.

— Я попросил его кое о чем, поэтому, естественно, пришлось выполнить его условия.

Ли Жун считал, что улучшить оценки — это и есть условие Цэнь Цина, но на самом деле все было куда сложнее.

В тот день, вернувшись домой, он увидел на вешалке в гостиной мужское пальто, от которого еще веяло осенним холодом.

Сяо Мужань, держа на руках кота, стояла на лестнице, ведущей на второй этаж. Ее длинные волосы были слегка растрепаны, а на пижаме невесть когда оторвалась пуговица.

Ее взгляд застыл на форменном пальто торговой палаты. В этих печальных глазах читались безысходность и затаенная боль. Она даже не заметила появления Цэнь Сяо.

— Отец вернулся? — спросил Цэнь Сяо.

Только тогда Сяо Мужань отвела взгляд, спрятала свои эмоции и, опустив голову, принялась нежно поглаживать Сяо У по шерстке, бросив с напускным безразличием:

— Не знаю. Меня это не касается.

Цэнь Сяо, давно привыкший к подобному, с невозмутимым видом поднялся по лестнице. Поравнявшись с матерью, он на секунду замер:

— Мам, это дело не обязательно рук «Синего стержня», и уж тем более не обязательно отца.

Сяо Мужань резко вскинула на него глаза, ее дыхание сбилось, а взгляд стал уязвимым, словно у блеющего от страха ягненка.

Это был взгляд человека, внезапно осознавшего свое полное одиночество и беззащитность.

— Ты его защищаешь? Разве ты не знаешь, сколько грязи творится в Объединенной торговой палате? Да и... разве у твоего отца не было самого веского мотива?

Цэнь Сяо нахмурился, хотел было что-то возразить, но в итоге сдержался.

— Я просто констатирую факт. Пойду к нему в кабинет.

Цэнь Цин редко бывал дома, ведь в этом месте и правда мало что могло его удержать.

Если бы не его должность и потребность семьи Сяо Мужань в стабильности, они бы, вероятно, давно расстались.

Когда Цэнь Сяо вошел, Цэнь Цин наводил порядок в книжном шкафу. Там хранилось множество документов и старых книг, аккуратно расставленных по номерам — все дела, через которые он прошел за эти годы и которые можно было выставить напоказ.

Цэнь Сяо скользнул взглядом по слегка захламленному столу и заметил крафтовые пакеты с до боли знакомым тиснением Третьего сектора «Синего стержня». Незаметно отведя глаза, он без тени стеснения опустился на небольшой диванчик напротив стола:

— Пап, сделай для меня кое-что.

Цэнь Цин замер, повернулся и посмотрел на сына.

Он уже хотел было прочесть ему нотацию на тему «ни манер, ни уважения», но, увидев расслабленную позу Цэнь Сяо и его ледяное спокойствие, проглотил эти слова.

Обладая острой деловой хваткой, он посмотрел на сына и невольно нахмурился с легким недоумением.

Сам не зная почему, он вдруг почувствовал, что аура Цэнь Сяо как-то изменилась. Казалось, перед ним сидит не бунтующий подросток, а один из руководителей Торговой палаты, равный ему по статусу.

Цэнь Цин без тени гнева или радости произнес:

— Опять в школе что-то натворил? Не думай, что я не слежу за твоими личными счетами. Ты перевел кому-то сто тысяч юаней.

Цэнь Сяо не удержался от смешка. Видимо, он не ожидал, что представление отца о нем все еще ограничивается стенами старшей школы А.

Впрочем, это было вполне объяснимо.

Он откинулся на спинку дивана, выпрямился и, глядя прямо в глаза Цэнь Цину, заявил без обиняков:

— Найдите людей, которые присмотрят за следственной группой по делу Ли Цинли. Кое-кто хочет воспользоваться связями и вытащить данные с его компьютера.

Цэнь Цин был крайне чувствителен к этому имени и тут же недовольно отрезал:

— С чего это тебя волнует Ли Цинли? Следственная группа работает строго и честно, оттуда не утечет ни байта информации.

Цэнь Сяо едва заметно улыбнулся. Он знал, что Цэнь Цин далеко не так наивен — в этом мире не бывает идеальной защиты. Отец говорил так лишь потому, что считал сына несведущим в запутанных интригах между Объединенной торговой палатой и институтом «Алое порхание», и ему было просто лень ввязываться.

— Пап, если «Синий стержень» надавит на следствие, тогда да, данные точно не утекут, — сказал Цэнь Сяо.

— Ты так и не ответил, зачем тебе это? — спросил Цэнь Цин.

Цэнь Сяо бросил с небрежным видом:

— Раз уж вы проверили мои счета, не могли не узнать, кому ушли деньги.

Цэнь Цин, конечно же, знал. Он и вернулся-то сегодня в том числе для того, чтобы серьезно поговорить об этом с Цэнь Сяо.

— Цэнь Сяо, чего ты добиваешься?

Взгляд Цэнь Сяо заледенел. Слегка поглаживая пальцами подлокотник из красного дерева, он тихо произнес:

— Пап, ты ведь должен понимать, как я отношусь к семье Ли.

— Держись подальше от семейки Ли, — предостерегающе сказал Цэнь Цин. — Не знаю, в какие игры ты решил поиграть, но только не создавай мне проблем.

Цэнь Сяо опустил глаза, искусно пряча свои эмоции, и совершенно спокойным тоном ответил:

— Я так редко вас о чем-то прошу, вам стоит ловить момент. В будущем, когда я получу нужные мне полномочия, просить вас будет уже незачем.

Хотя просящим выступал Цэнь Сяо, у Цэнь Цина, глядящего на сына, почему-то возникло смутное ощущение, что этот парень уже давно вышел из-под его контроля.

Разозлившись, Цэнь Цин заявил в лоб:

— Хорошо. Тогда подавай заявку в Девятый сектор «Синего стержня».

Он не ожидал, что Цэнь Сяо согласится. Все эти годы сын шел наперекор отцу лишь потому, что ему претило лезть в это болото интриг, и уж тем более он презирал саму мысль о том, чтобы стать отцовским инструментом в «Синем стержне».

В какой-то мере отвращение Цэнь Сяо к «Синему стержню» ничуть не уступало ненависти Сяо Мужань.

Цэнь Сяо поднял глаза, пристально посмотрел на Цэнь Цина и, после долгого молчания, криво усмехнулся:

— Договорились.

Он даже не стал раздумывать, ответив так легко, будто Цэнь Цин предложил ему порезать овощи или разогреть ужин.

— Девятый сектор?! — не сдержавшись, Цзянь Фу чуть ли не заорал на весь коридор.

Обыватели знали лишь о восьми секторах Объединенной торговой палаты, каждый из которых отвечал за свою коммерческую сферу. И лишь немногим было известно о существовании Девятого сектора «Синего стержня».

Цзянь Фу знал о Девятом секторе немного, разве что то, что там работают одни чертовы психи, а остальные восемь секторов «Синего стержня» их до жути боятся.

Цэнь Сяо смерил его пренебрежительным взглядом:

— Хватит орать, хочешь, чтобы все услышали?

Цзянь Фу от возмущения затопал ногами, у него даже сигарета из дрожащих пальцев выпала:

— Твою ж мать! Да он тебе точно родной отец?! Девятый сектор — это же гиблое место! Шел бы в Третий сектор, или в Первый, к моему бате. Живи да радуйся, еда, выпивка, надежная «крыша» — красота же! Брат, ты совсем рехнулся?

— Это ты рехнулся, — вздернув бровь, парировал Цэнь Сяо. — Что, не хочешь в будущем иметь свои связи в Девятом секторе?

Цзянь Фу нервно сглотнул и осторожно спросил:

— Брат... ты ведь не ради меня на это идешь? Брось, моя семья вроде не нарушает законов бизнеса, да и Девятый сектор нас проверками не задушит.

— Размечтался, чтобы ради тебя, — безжалостно припечатал Цэнь Сяо, затушив недокуренную сигарету Цзянь Фу о перила балкона. — Задохнуться можно. Пошли назад.

Не успели они сделать и пары шагов, как увидели Ли Жуна, стоящего в дверях класса.

Напротив Ли Жуна стоял его двоюродный брат, Гу Тянь.

Репутация у Гу Тяня была, мягко говоря, так себе. Из-за драк его несколько раз пытались отчислить, и лишь благодаря связям Гу Чжаоняня он кое-как удерживался в школе.

Гу Чжаонянь ничего особенного не требовал, он лишь страстно желал, чтобы его сын выбился в люди. Ради поступления Гу Тяня в университет А он был готов отдать последние штаны.

К сожалению, Гу Тянь не оправдывал возложенных на него надежд.

Гу Тянь, засунув руки в карманы и нахлобучив набекрень кепку, стоял, слегка подергивая правой ногой, и злорадно ухмылялся Ли Жуну:

— Ну ты даешь, Ли Жун. Опять первое место отхватил.

Вообще-то, между таким школьным хулиганом, как он, и первым учеником в параллели вроде Ли Жуна не должно было быть никаких точек соприкосновения. Каждый жил своей жизнью, никто никого не трогал.

Но вот беда: мать Ли Жуна и отец Гу Тяня были родными братом и сестрой, поэтому их с Ли Жуном с самого детства постоянно сравнивали.

И на фоне такого идеального Ли Жуна он выглядел полным неудачником.

Вся родня, даже самая дальняя, не упускала случая нахваливать Ли Жуна, попутно принижая Гу Тяня. Да что там родня — собственные родители порой смотрели на него так, словно мечтали засунуть обратно в утробу и переделать заново, лишь бы получился такой же идеальный ребенок, как Ли Жун.

Когда в семье Ли Жуна случилась трагедия, и все родственники шарахались от него как от прокаженного, Гу Тянь было решил, что теперь его оставят в покое.

Но не тут-то было! Вернувшись, Гу Чжаонянь устроил ему жесточайший разнос. Гу Тянь решительно ничего не понимал, и лишь позже мать объяснила ему, что Ли Жун, едва придя в себя, высмеял Гу Тяня, заявив, что тот в жизни не поступит в университет А, да еще и презрительно отозвался о попытках Гу Чжаоняня проплатить учебу.

Скатившись на самое дно, Ли Жун все еще смел смотреть на него свысока!

Ли Жун устало приподнял веки и окинул Гу Тяня ледяным взглядом, при этом тон его был полон искреннего непонимания:

— А разве мое первое место — это не само собой разумеется?

Гу Тянь заскрипел зубами, на его лице заходили желваки:

— Опять этот взгляд! Перестань, твою мать, на меня так пялиться!

Этот высокомерный, холодный, презрительный взгляд... Все как и прежде. Ли Жун смотрел на него так, будто до сих пор был недосягаемым сынком профессора Ли.

Ли Жун отвернулся и безразлично усмехнулся. При этом движении проступили тонкие позвонки на его шее, отчего он казался хрупким и уязвимым.

— Как скучно, — вздохнул он.

Тратить время на пустую болтовню с Гу Тянем было и правда невероятно скучно. Если бы тот не устроил скандал с криками прямо в экспериментальном классе, Ли Жун вообще не вышел бы к нему.

Пренебрежение Ли Жуна окончательно вывело Гу Тяня из себя. Он уже потянулся было с кулаками, но кое-как сдержался и ехидно бросил:

— Ли Жун, слышал, ты теперь совсем на мели? Уроки за деньги одноклассникам даешь. Как-никак, мы же родственники. Попроси меня хорошенько, и я, так уж и быть, уболтаю отца одолжить тебе деньжат. А то твои предки такие крутые были, а ни гроша тебе не оставили!

Ли Жун прищурился и мягко надавил большим пальцем на сустав указательного.

Он прикидывал в уме: если он сейчас врежет Гу Тяню, успеет ли он уклониться, когда тот опомнится и ответит?

В этот раз он слишком сильно загнал свой организм, не зря Цэнь Сяо так злился. Теперь ему даже после подъема по лестнице приходилось долго отдышаться.

Оценив обстановку, Ли Жун молча расслабил пальцы. Он уже был готов проглотить оскорбление, как вдруг краем глаза заметил приближающихся Цэнь Сяо и Цзянь Фу.

Эти двое закончили свои секретные переговоры и возвращались.

В голове Ли Жуна мгновенно созрел план. Он криво усмехнулся и с нескрываемым презрением бросил:

— Деньги твоего папаши... пусть лучше прибережет их, чтобы купить тебе диплом.

Красивые люди с утонченными чертами лица умеют передавать эмоции куда выразительнее, и даже их насмешки бьют в несколько раз больнее.

— Что ты сказал?! — взревел от ярости Гу Тянь и, замахнувшись, обрушил кулак на лицо Ли Жуна.

Хотя Ли Жуну не хватало сил, он все-таки два года по-настоящему занимался боевыми искусствами, поэтому мгновенно уклонился, отведя голову в сторону.

Но если лицо он спас, то плечо подставил. Кулак Гу Тяня с силой обрушился на плечо Ли Жуна, того качнуло, и он с глухим стуком впечатался в ледяную стену класса.

Жесткая, пробирающая до костей стена... От боли он зажмурился, стиснул зубы и, схватившись за плечо, зашелся в сильном кашле.

Тупая боль в плече медленно разливалась по нервам, спускаясь к руке, и никак не утихала. Лицо его побледнело, а виски покрылись холодной испариной.

Ли Жун терпел несколько секунд, прежде чем снова поднять глаза. Тяжело дыша, он вперил в Гу Тяня ледяной взгляд.

— Ну что, довыпендривался?! — Гу Тянь, увидев его плачевное состояние, осмелел еще больше. А встретив этот непокорный взгляд, снова занес кулак для удара.

В этот раз у него ничего не вышло — чья-то рука намертво перехватила его запястье.

Гу Тянь попытался вырваться, но безуспешно. Более того, запястье пронзила острая боль.

Он обернулся, наткнулся на взгляд Цэнь Сяо и оцепенел.

Сам он с Цэнь Сяо никогда не пересекался, но пару раз видел, как тот расправляется с людьми. И, честно говоря, это зрелище оставило у него глубокую психологическую травму.

Цэнь Сяо в ярости был по-настоящему страшен.

Прижавшись спиной к стене и увидев подоспевшего Цэнь Сяо, Ли Жун мгновенно расслабился. Слегка вздернув подбородок и трепеща ресницами, он с возмущением в голосе пожаловался:

— Ты чего так долго? Больно до жути, кажется, кость треснула.

Цэнь Сяо бросил на Ли Жуна короткий взгляд, затем посмотрел на его плечо.

Ли Жун осторожно потирал ушибленное место. Сквозь одежду было не разглядеть тяжесть травмы, но, судя по всему, дело было серьезным, раз он боялся нажать посильнее.

— Цзянь Фу, отведи этого...

Ли Жун, превозвозмогая боль, тут же встрял:

— Гу Тянь, сын моего дяди, мой двоюродный брат из двенадцатого класса. Его отец работает водителем у ректора университета А.

Гу Тянь: «...Нельзя ли еще подробнее?»

Мрачным, пронизывающим тоном Цэнь Сяо произнес:

— Отведи этого Гу Тяня на улицу и хорошенько с ним пообщайся. И постарайся, чтобы разговор не вышел слишком коротким, я не хочу повторять дважды.

Ли Жун, чьи губы побледнели от боли, все же не забыл нахмуриться и выразить сожаление:

— А мне посмотреть нельзя? Ты сам не будешь его бить?

Цэнь Сяо без церемоний отрезал:

— Нет.

На висках Гу Тяня вздулись вены. Он не хотел связываться с Цэнь Сяо, да и кишка была тонка.

Мало того, что он ни в жизнь не одолел бы Цэнь Сяо и Цзянь Фу в драке, так еще и с его происхождением он просто не посмел бы им ничего сделать.

— Цэнь Сяо, мы же с тобой ничего друг другу не сделали! Зачем тебе влезать в дела Ли Жуна?

Цзянь Фу небрежно усмехнулся и похлопал Гу Тяня по плечу:

— Какие еще дела? Это староста нашего класса. Совсем не соображаешь, кто тут свой, а кто чужой?

Волосы на затылке Гу Тяня встали дыбом, и он в ярости ткнул пальцем в Ли Жуна:

— Но он же из «Алого порхания»!

Цзянь Фу нетерпеливо схватил Гу Тяня за воротник и потащил на выход:

— Да понял я, понял. Пошли, на улице мне все расскажешь. И не заставляй меня тебя просить.

Ли Жун опустил взгляд на палец Гу Тяня и не удержался от едкого комментария:

— Будь я на твоем месте, оценив ситуацию, я бы не нес такой чуши. — А затем добавил, обращаясь к Цзянь Фу: — Можешь не сдерживаться, не делай ему скидок ради меня.

— ...Да кто, мать твою, вообще собирался делать скидки ради тебя? — буркнул Цзянь Фу.

Ли Жун не обратил на это внимания, лишь участливо заметил:

— Кури поменьше. Дым едкий, для здоровья вредно.

Таща Гу Тяня вниз по лестнице, Цзянь Фу мрачно размышлял.

Да что ж такое, сговорились они, что ли? Что одному воняет, что другому! Это же фруктовые сигареты, блин!

Цэнь Сяо усмехнулся:

— Лиса, прикрывающаяся могуществом тигра. А ты неплохо умеешь пользоваться ситуацией.

У Ли Жуна от удара все внутренности ныли. Сдерживая кашель, он склонил голову, чтобы убрать со лба спадающую прядь, и слабо спросил:

— А если бы я тогда не смог одолеть Цуй Минъяна, ты бы тоже вмешался?

Цэнь Сяо промолчал.

Молчание — знак согласия. Ли Жун довольно прикрыл глаза. Уголки его губ поползли вверх, а на бледном лице наконец-то появился легкий румянец.

Цэнь Сяо:

— Специально подставился?

Он не верил, что Ли Жун действительно не мог уклониться. Возможно, он знал уровень бойцовских навыков Ли Жуна даже лучше, чем сам Ли Жун.

— Увидеть-то я увидел, да только сил не хватило, тело не слушается. Скажи спасибо, что лицо успел уберечь.

Ли Жун умел состроить невероятно невинный взгляд. Когда эти черные как смоль глаза с персиковым разрезом смотрели на тебя с абсолютной искренностью, даже самой наглой лжи хотелось поверить.

Перед таким натиском не устоял даже Цэнь Сяо.

Опустив глаза, Цэнь Сяо отодвинул холодные пальцы Ли Жуна и несколько раз надавил ему на плечо. Убедившись, что кости целы, он тихо спросил:

— Больно?

— С-с-с, — зашипел Ли Жун, беспомощно ответив: — В этот раз — да, действительно больно.

http://bllate.org/book/15351/1416777