Готовый перевод Governor’s Illness / Глава сыска болен: 30. Двойное страдание

Перевод и редакция LizzyB86

Шэнь Цзюэ провожал Вэй Дэ до ворот, когда небо окончательно почернело. Звезды мерцали над головой, а Сяо Янь, стоя на коленях у кареты, служил подставкой для ног евнуху Вэю. Тот, опираясь на него, забрался внутрь и уехал в сопровождении стражи. Какой прок от звания второго по старшинству в Восточном Ведомстве, если приходится унижаться и подставлять спину под ноги Вэй Дэ?

Шэнь Цзюэ мрачно сверкнул глазами, поправил одежды и по дворцовым дорожкам вернулся во внутренний двор. После чтения доноса в приемном зале, он так и не успел поесть. Много дней прошло с тех пор, как он покинул Цяньси, столько же он не виделся с Сяхоу Лянем. Завтра наступал праздник середины седьмого месяца, посему дел во дворце было невпроворот. Немного подумав, Шэнь Цзюэ решил взять две порции еды, чтобы за трапезой помириться с тем, кто своим упрямством доводил его до белого каления.

С его новым положением и статусом в кухне ему стали оставлять лучшие блюда, да и толкаться среди прочих евнухов не было надобности. Он выбрал крахмальные пельмени с креветками, которые любил Сяхоу Лянь, и направился в Цяньси. Холодный дворец, как и прежде, выглядел заброшенным и унылым.

Старые фонари с пыльными пергаментными абажурами едва давали свет. Заросшие травой и цветами тропинки тоже требовали ухода, поскольку каждый раз, цепляясь за подол одежд, будто молили о внимании. Евнух, с которым Шэнь Цзюэ когда-то служил в Цяньси, обрадованно поприветствовал его и повел внутрь:

— Господин Шэнь, вы не забываете старых друзей! Перешли в канцелярию, а всё равно помните нашего господина Сы Си! Он сегодня нездоров, рано лег. Позвать его?

Шэнь Цзюэ нахмурился, поворачиваясь к спутнику:

— Лег спать, не поужинав?

— Именно так, — подтвердил молодой евнух. — Уже несколько дней ему нездоровится, но он не придаёт этому значения. Сами знаете, в нашем положении лекаря не позовёшь, приходится терпеть. Но раз вы пришли, господин Сы Си точно воспрянет духом!

Коротко кивнув, юноша ускорил шаг. Сяхоу Лянь всегда отличался отменным здоровьем. Даже зимой тому ничего не стоило облиться ледяной водой из колодца. Как этот шалопай мог заболеть? Не имея представления о его недуге, он не захватил трав, и теперь, хмурясь, размышлял, где утром достать в аптеке жимолости.

Они шли по тёмному, еле освещенному коридору. Его движения были плавными, так что шелковой подол его ханьфу струился невесомым облаком. Молодой евнух посматривал на него с непреодолимой завистью:

— Господин Шэнь, вы теперь в канцелярии, это же настоящий взлёт! Кто не знает, канцелярия во внутреннем дворе, все равно что как Академия Ханьлинь во внешнем. Без звания шуцзиши туда не попасть, а у нас без канцелярии не видать Управления Церемониалами. К тому же вы крестник самого господина Вэя, и, боюсь, следующая печать Управления…

— Молчать! — оборвал его Шэнь Цзюэ, бросив холодный взгляд. Его обычно мягкое, учтивое лицо вмиг посуровело. — Не умеешь держать язык за зубами, не жалуйся, когда в следующий раз попадёшь в беду.

— Да, да, господин прав! — болтливый евнух задрожал, как осиновый лист на ветру.

У дверей комнаты Сяхоу Ляня юноша кивнул сопровождающему и вошёл, плотно закрыв дверь. А тот, припомнив недобрый взгляд Шэнь Цзюэ, всё ещё напуганный им поспешил прочь.

В комнате Сяхоу Ляня стояла кромешная тьма. Шэнь Цзюэ вошел, но товарищ не издал ни звука. Как ему стоит поступить? Их последняя встреча закончилась ссорой. Наотрез отказываясь понимать, зачем ему понадобилось признавать Вэй Дэ крёстный отцом, тот едва не бросился на него с кулаками. Его нрав был упрям и норовист, как у осла, оттого и не желал мириться с тем, что он давно не Се Цзинлань. Молодой господин читал книги, готовился стать чиновником, хранил гордость и чистоту, но Шэнь Цзюэ нет.

Пока Сяхоу Лянь оставался рядом, он был готов терпеть его вспышки и сглаживать их. С него не убудет. Он тяжело вздохнул, постучал пальцами по дверному косяку и сообщил:

— Сяхоу Лянь, я принёс твои любимые крахмальные пельмени с креветками. Будешь?

Тишина. Шэнь Цзюэ вглядывался в темноту, где за пологом кровати смутно виднелись очертания лежавшего на ней человека. Опустив густые, как перья, ресницы, он поставил коробку с едой на стол, зажёг свечу и снова обратился к больному:

— Сяхоу Лянь, почему не хочешь понять? Мы, дворцовые евнухи, лишь зависимые от господ слуги. У нас нет иного пути, кроме как служить императору, его гарему или кланяться старшим евнухам. Признать Вэй Дэ крестным — временное унижение. Но когда я обрету власть, разве я не смою этот позор?

Полог не шелохнулся. Тогда он, теряя терпение, повысил голос:

— Сяхоу Лянь, ты вообще слышишь меня?!

В два шага преодолев расстояние до кровати, он откинул полог. Сяхоу Лянь лежал с закрытыми глазами, весь в поту, с налипшими к лицу волосами. Юноша мгновенно запаниковал, принявшись трясти его:

— Что с тобой? Как ты так разболелся?!

Сяхоу Лянь с трудом разлепил воспаленные веки и едва прошелестел запекшимися губами:

— Зачем ты пришёл? Господин, не называй этого евнуха отцом…

Его мутило, голова почти не соображала, и все же не думать о том, как Шэнь Цзюэ просто принял условия Вэй Дэ, не мог. Еще бы его не жарило изнутри, он бы даже поспорил с упрямцем, который, хмурясь, касался его лба.

— У тебя жар. Жди, я принесу лекарство.

Юноша уже поднялся, как неизвестно откуда взявший силы Сяхоу Лянь потянул его обратно:

— Не надо!

— Что ты делаешь?!

— Никуда не ходи, послушай меня!  Господин, учиться — вот правильный путь!

Шэнь Цзюэ невесело усмехнулся:

— Я теперь евнух. Как мне сдавать экзамены? Ты видел хоть одного учёного без… ну, ты понял!

— Да кто будет шарить у тебя в штанах?! — больной, чуть оживившись, приподнялся. — Если переживаешь за деньги, расслабься. Я за два года накопил сто двадцать лянов серебра, хватит на учёбу. В столице можно купить дом за двадцать, на еду и всё прочее уйдет тридцать шесть лянов в год. Ты не умеешь ни стирать, ни готовить, так что служанка будет стоить ещё двадцать лянов. Хотя, кажется, серебра маловато…

Шэнь Цзюэ молчал.

— Ничего, у моей матери есть деньги, можно взять у неё. Ты такой умный, не будешь же вечно сдавать экзамены. Через три-четыре года попадёшь в золотой список.

Эх, этот простак даже не знал, что императорские экзамены проводятся раз в три года!

— Ладно, считай дальше, а я схожу за лекарством, — пора было предпринимать меры, а не щелкать клювом.

— Не уходи! — Сяхоу Лянь, высунувшись из-под полога, чуть не свалился с кровати от слабости и беспомощности, благо молодой господин вовремя подхватил его и помог лечь обратно.

— Я не болен… Это яд.

— Тебя отравили? — с ужасом в голосе.

— Нет, — Сяхоу Лянь откинулся назад. — Сегодня середина седьмого месяца. Убийцы Целаня каждый год в этот день должны принимать пилюлю. Я забыл взять свою. Лекарства, что ты хочешь принести, не помогут мне.

— Почему ты не сказал раньше?! Если так, зачем остался? Ты что, смерти ищешь?!

— Думал, смогу перетерпеть…

— Бывали случаи, когда кому-то удавалось это?

— Нет.

Шэнь Цзюэ чуть не задохнулся от злости.

— Я имею в виду, никто не пробовал, вот я и решил попробовать, — Сяхоу Лянь устало усмехнулся. — Но теперь вижу, это сложнее, чем я думал.

Сложнее? Это было смертельно. Его будто ватой набитые конечности перестали подчиняться. Только что он держался, но теперь взгляд мутнел, отчего фигура Шэнь Цзюэ то приближалась, то отдалялась. Голова вконец перестала что либо соображать. Все, на что его хватило, это сипло попросить:

— Дай воды.

Он прислонился к столбику кровати, когда юноша подал чашку, но, стоило тому убрать руку, как выскользнувшая из пальцев чашка разбилась вдребезги. Он не мог удержать даже несчастную чашку.

— Сяхоу Лянь… — голос Шэнь Цзюэ дрожал от беспокойства, — ты…

— Ничего страшного, — Сяхоу Лянь покачал головой в притворном равнодушии, но, взглянув на руку и увидев кровь, оцепенел.

Алая, пугающе яркая кровь, пачкая одеяло, текла из носа и рта. В бессилии, что либо изменить, он откинулся обратно, уставившись в потолок пустыми глазами. Через миг мальчишка уже едва дышал. Кровь из всех отверстий — это конец. Он всегда был сорвиголовой, ничего не боялся, даже рис у настоятеля крал, но стоя на пороге смерти, понял, что боится умирать.

Что будет после смерти? Он не успел подумать. Перед глазами замелькали тени. Первой была его непутевая мать. Ну откинется он во дворце, она же, вероятно, будет продолжать пьянствовать в тавернах или рубить всех подряд в каком-нибудь городишке. От её сверкающего клинка все жертвы разбегутся врассыпную. Она всегда была такой: свободолюбивой, бесстрашной, безбашенной. И для неё Сяхоу Лянь по большому счету был не сыном, а обузой.

В его замедляющемся сердце родилась тоска одинокого, ступающего по снегу гуся. Погребённый во дворе, никому не известный, он исчезнет, и ни мать, ни наставник, ни дядя Дуань не найдут его. Его пальцы слабо шевельнулись, но тёплая рука сжала их. Шэнь Цзюэ смотрел на него невозможными, полными слёз глазами.

— Сяхоу Лянь, как ты? Не пугай меня!

Не так уж плохо. По крайней мере, у него есть друг, который проводит его в последний путь.

— Я… — Сяхоу Лянь открыл окровавленный рот, из которого незамедлительно потекла по губам новая струйка.

Шэнь Цзюэ достал платок, чтобы вытереть ее, но кровь текла снова и снова.

— Тело такое слабое, будто я сейчас вознесусь. Как думаешь, вдруг я и правда стану бессмертным? Может, я и есть перевоплощение небесного духа, и меня свои забирают обратно?

Крепко сжав его руку, словно мог его удержать, безутешный юноша уткнулся лицом в его ладонь:

— А-Лянь, не умирай, я не дам тебе умереть!

— Господин, послушай, я хочу оставить завещание, — Сяхоу Лянь утер его слёзы  и слабо улыбнулся.

Даже на пороге смерти он стремился утешить других. Быть может, оттого, что в глубине души испытывал вину перед Шэнь Цзюэ? Вину за то, что не рассказал о делах убийц Целаня, не спас тетушку Лань. Молодой господин пережил столько бед, а теперь потеряет и его. Ему, Сяхоу Ляню, намного легче. Умрет, и дело с концом, а тот останется во дворце тихо угасать от одиночества. Он обещал Шэнь Цзюэ посмотреть вместе на фонарики, побыть с ним, помочь отомстить… и ничего из этого не выполнил. Как же он его подвёл.

— Если выберешься из дворца, сделай, как принято: положи мой меч на самое высокое место в городе. Моя мать найдёт тебя. Её зовут Сяхоу Пэй, она очень красивая, но с норовом. Много не болтай, просто скажи, что Сяо-Лянь был непочтительным сыном и не сможет заботиться о ней на старости лет. Пусть бережёт себя, меньше пьёт и, идя убивать, берёт *«ножны», а не думает, что непобедима. Под третьим деревом у ворот храма Целань я спрятал сто двадцать лянов серебра. Пусть отдаст их тебе, ей деньги не нужны, это твоё наследство.

*ножнами в данном контексте называют напарника наемного убийцы. Того, кто может его прикрыть/ подстраховать.

— Не хочу! — Шэнь Цзюэ отчаянно замотал головой, смаргивая горячие слёзы. — Твоя мать! Точно, у неё наверняка есть пилюля, я найду её!

Сяхоу Лянь, больше похожий на труп, нежели на живого человека, потянул его:

— Кого ты найдёшь? Ты во дворце, как ты её найдёшь?

— Нет… — тот отвёл взгляд. — В ту ночь, когда я нашёл тебя у колодца, я видел твою мать. Она искала тебя, даже убила нескольких стражников.

— Почему ты не сказал мне?

— Боялся, что ты уйдёшь с ней… Я… — Шэнь Цзюэ  встал с места. — Я найду её. Может, она ещё где-то во дворце. Если нет, я выберусь за стены. Жди меня!

— Шэнь Цзюэ!

Не оборачиваясь, юноша кинулся к двери. Но вот, что удивительно! Распахнув её, он увидел на пороге высокую фигуру, небрежно жующей травинку женщины. На этот раз на голове ее не было вороньего гнезда, поскольку чёрные волосы ровно струились по плечам, оттеняя белоснежную кожу и алые губы.

Увидев Шэнь Цзюэ, она бросила на него спокойный, осмысленный взгляд. Это была уже не безумная наложница Гао. Осознание накрыло юношу настороженностью. Он отступил на шаг.

— Я, — женщина указала на себя с улыбкой, — Сяхоу Пэй.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15333/1632561