Готовый перевод The Grandmaster of Demonic Cultivation: The Prequel / Предание о мастере демонического пути: Глава 16

Чи Хуэй убрала Вселенский мешок и усмехнулась:

— У меня есть свой способ. Всему сущему присущи свои законы: что отдашь, то и получишь. Раньше она поглощала жизненную энергию лишь сластолюбцев, поэтому, даже обретя физическое тело, она предстала в облике девицы с цветочных улиц. Да и только такие люди были для нее уязвимы, другого выбора у нее не было. Так что она не притворяется такой — она просто может проявляться лишь в этом обличье. А я наделю её благородным духом, что изменит её природу. Это тоже можно считать спасением.

Цзян Фэнмянь усмехнулся:

— Этому тебя тоже научил Вольный практик Баошань?

Чи Хуэй рассмеялась:

— Нет, я сама из книг почерпнула.

Вэй Чанцзэ сказал:

— Мастер Чи весьма искусна в использовании защитных талисманов.

Чи Хуэй улыбнулась:

— Что мечом, что талисманами — всё требует духовной силы. Меч тяжелее, а талисманом махать куда легче.

Цзян Фэнмянь задумчиво произнес:

— Хотя в практике и главенствует путь меча, защитные талисманы тоже весьма полезны. Просто мир бессмертных их не поощряет, считая побочными, неправедными путями.

Чи Хуэй ответила:

— Метод не важен. Важно изначальное намерение.

Внезапно она что-то вспомнила, отозвала Бай Цюсянь в сторонку и тихо спросила:

— Сестрёнка, в пещере Чёрной Черепахи в тот день нас спасло зелёное сияние, исходившее от тебя. Это была змеиная чешуя, которую оставила та змеиная демоница?

Бай Цюсянь ответила:

— Да. В детстве я видела, как наставник поймал зелёную змею. Я тогда ещё не стала его ученицей. Мне стало жалко её, и я упросила его отпустить. Наставник, принимая во внимание, что та змея никогда не вредила людям и не сеяла смуту, согласился. Позже, когда я упала в воду, зелёная змея спасла меня. Странное дело: каждый раз, когда ей или мне грозила беда, мы помогали друг другу. После того как наставник принял меня в ученицы, он посоветовал не сближаться с зелёной змеёй слишком сильно. Я, естественно, послушалась, и за многие лет между нами не возникло иных связей.

Чи Хуэй сказала:

— Демоница, дорожащая чувствами и долгом. Но действительно, не стоит сближаться слишком сильно, чтобы сотни школ практикующих не сочли тебя сообщницей злых духов, не дали повода для пересудов и не добавили тебе лишних забот.

Бай Цюсянь ответила:

— Как скажешь, сестрица.

Вечером Цзинь Гуаншань наконец пришёл в себя чуть больше. Двое слуг очнулись раньше и поспешили помочь ему сесть. Юй Фэйпэн сказал:

— Выходит, господин Цзинь и вправду сильно устал, до сих пор с постели подняться не может. Видно, госпожа Цинь Сысы хорошо о нём позаботилась.

Цзинь Гуаншань торопливо возразил:

— Вовсе нет! Клянусь, мы с госпожой Цинь всю ночь лишь беседовали о музыке, шахматах, каллиграфии и живописи! Просто… просто мне только что приснился сон…

Он неосознанно потянулся рукой под одеяло и тут же отдёрнул её, будто от удара током. Его лицо залилось румянцем, и он не смел ни на кого взглянуть.

Цзян Фэнмянь всё понял. В конце концов, когда он заходил в каюту, то видел, в каком состоянии был Цзинь Гуаншань — и только он один видел. Разумеется, ему было неудобно об этом говорить.

Никто не стал рассказывать Цзинь Гуаншаню, что произошло на самом деле. Пусть думает, что это был всего лишь фривольный сон.

Последующие несколько дней Цзинь Гуаншань провёл в беспамятстве, лишь изредка просыпаясь, и так продолжалось до самого прибытия в Юньмэн.

Ранним утром, едва забрезжил рассвет, на пристани Юньмэна уже царило оживление. Непрерывно подплывали маленькие лодки, гружённые связками лотосовых корневищ или коробками с семенными головками лотоса, которые затем переносили на берег. Тут же подходили закупщики от различных ресторанов и овощных лавок, чтобы сторговаться и унести товар.

Наши путники тоже понемногу поднимались. Поскольку они уже были на землях семьи Цзян, Цзян Фэнмянь, естественно, должен был проявить гостеприимство хозяина. Умывшись и приведя себя в порядок, он отправился в каюту проведать проспавшего все эти дни Цзинь Гуаншаня:

— Господин Цзинь, мы прибыли в Юньмэн. Не желаете ли сойти на берег позавтракать?

Цзинь Гуаншань всё ещё нежился на лежаке и лениво спросил:

— Разве мы уже в Пристани Лотоса в Юньмэне?

Цзян Фэнмянь ответил:

— Ещё нет. Это город Юньпин в Юньмэне. Следующая остановка — Пристань Лотоса. Давайте сначала сойдём перекусить, а к вечеру будем уже у меня дома.

Глаза Цзинь Гуаншаня загорелись, и он тут же приподнялся:

— Город Юньпин, я знаю! Говорят, тут есть знаменитая талантливая девица с цветочных улиц… как её… Мэн Ши, кажется? Очень известная, не уступает госпоже Цинь Сысы из Цзиньлина!

Цзян Фэнмянь слегка прокашлялся, подумав про себя: «Твоя госпожа Цинь Сысы как раз лежит у меня во Вселенском мешке».

Цзинь Гуаншань уже сполз с лежака и, на ходу накидывая одежду, сказал:

— Господин Цзян, будьте любезны, подождите снаружи. Я сейчас приведу себя в порядок и выйду.

Вскоре Цзинь Гуаншань вышел, облачённый в повседневные белые одежды. Хотя цвет был простой, весь наряд дышал роскошью и изяществом: золотая окантовка, золотые тайные узоры, вышитые в виде узора золотые звёзды на снежных волнах, в руке он держал складной веер — настоящий образ беспечного и элегантного повесы.

Юй Цзыюань фыркнула:

— Господин Цзинь, вы, люди из Ланьлина, такие церемонные. Даже на завтрак наряжаетесь, словно павлин.

Цзинь Гуаншань фыркнул, закрыл веер и первым направился к выходу с корабля.

На мелководье у пристани было привязано множество маленьких рыбацких лодок. Женщины стирали бельё на прибрежных ступенях, грузовые лодки подплывали к берегу. Такие же роскошные большие суда, как их корабль, встречались редко. Когда с борта сошла группа людей, все необычайно приятной внешности, на них устремились завистливые взгляды. Впереди шёл тот, что с высокомерным лицом, лениво помахивая веером и не обращая внимания на окружающих. За ним следовали двое в фиолетовом, мужчина и женщина, тоже с надменными лицами, но куда более приятными, чем у первого. Следующие за ними четверо, двое мужчин и две женщины, выглядели гораздо проще и естественнее: мужчины — степенные и учтивые, одна женщина — открытая, изящная и дружелюбная, другая — улыбчивая, миловидная и очаровательная. Обычно редко увидишь таких красивых людей, поэтому все таращились на них во все глаза.

Сойдя на берег, компания направилась в город. Юньпин был отнюдь не маленьким местом, очень оживлённым. По обеим сторонам улиц стояли закусочные, откуда валил пар, и раздавались выкрики зазывал. Было время чэньши, самое время для цзоцзао — утренней трапезы.

Цзян Фэнмянь привёл всех к лавке под вывеской «Юньпинская рассветная лапша» и сказал:

— Цзаотанмянь, рассветная лапша, — это местное юньпинское блюдо для завтрака, возникшее из культуры здешнего порта. Поскольку она сытная, с обильной заправкой, даёт силы, грузчики в порту каждый день перед работой съедают по миске. Постепенно это вошло в привычку у юньпинцев. Можно сказать, что день юньпинца начинается с миски рассветной лапши.

Цзинь Гуаншань указал веером на простые столы и скамьи:

— Господин Цзян, вы привели нас так далеко, чтобы поесть эту рассветную лапшу для портовых грузчиков?

Цзян Фэнмянь ответил:

— Господин Цзинь, не стоит недооценивать эту миску лапши. Бульон нужно варить два-три часа из старых куриц и свежих говяжьих костей. Угорь очищают от костей и нарезают соломкой, затем обжаривают до хрустящей корочки. Когда лапша готова, сверху выкладывают раскрошенное куриное мясо и тонко нарезанную тушёную свинину, заливают приготовленным куриным бульоном, посыпают соломкой из угря и зелёным луком. Аромат — ум отшибает.

Чи Хуэй сказала:

— Господин Цзян, у меня уже слюнки текут. Всё это время мы ели и спали на корабле, давно не садились как следует позавтракать. Господин Цзинь, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Хотя рассветная лапша и происходит из портовой культуры, способ её приготовления весьма изыскан. Соблаговолите же снизойти и попробовать.

Подскочивший проворный половой принялся натирать стол и скамьи, и лишь затем осмелился указать на места. Цзинь Гуаншань, покорный судьбе, хлопнул сложенным веером по ладони, отряхнул рукава и уселся.

Вскоре откуда-то широкой походкой вышла женщина довольно приятной внешности, явно расторопная. За ней следовал половой с большим подносом. Женщина ловко расставляла миски и живо приговаривала:

— Гости дорогие, сколько лет держу лавку, редко встречаю таких особ, как вы. Откуда будете?

Цзян Фэнмянь ответил:

— Я сам из Юньмэна, а это мои друзья.

Цзинь Гуаншань, увидев, что у хозяйки, хоть и силён налёт повседневности, внешность вполне сносная, слегка прояснился лицом и с улыбкой спросил:

— Хозяйка, а есть в Юньпине какие интересные места?

Хозяйка ответила:

— Как раз вовремя, господин! Сегодня в Павильоне Поэтических Дум проходит парад цветочных повозок вокруг города. Весь Юньпин может прийти посмотреть, такое раз в год бывает! Говорят, будут выступать главные красавицы павильона — Мэн Ши и Сысы. Их простым смертным за деньги-то нелегко увидеть!

Лицо Цзинь Гуаншаня сразу просияло:

— О? Мэн Ши и Сысы? Похоже, название этого веселого дома произошло от их имён? Как ты думаешь, хозяйка, Мэн Ши и Сысы — кто из них лучше?

Хозяйка ответила:

— Конечно, Мэн Ши! Обычные девицы с цветочных улиц — все из бедных семей, безграмотные. А эта Мэн Ши несколько лет училась, в костях у неё высокомерие сидит. Эти обжоры-пьяницы, сколько бы у них денег ни было, ей всё равно противны.

Цзинь Гуаншань указал веером на себя:

— А такой, как я, ей противен?

Хозяйка поспешила ответить:

— Да что вы, господин, смеётесь! Если вы на неё взглянете — это ей такое счастье, что восемь поколений предков благословлять будут!

Юй Цзыюань, казалось, больше не могла этого выносить и сердито буркнула:

— Дайте же людям поесть спокойно!

Хозяйка, поняв намёк, сказала:

— Господа, барышни, кушайте на здоровье, у меня дела.

http://bllate.org/book/15280/1348932