Готовый перевод The Modern Life of Physician Xie / Современная жизнь доктора Се [💗] ✅: Глава пятьдесят вторая: Приятного сотрудничества

— Тогда отправьте ему кувшин вина, укрепляющего ян.

«Вина, укрепляющего ян», о котором говорил Се Фулин, разумеется, нельзя было сравнивать с тем, что продается на рынке и «раздувает щеки, чтобы выдать себя за толстяка» — то есть с дешевыми подделками. Оно было создано по принципам традиционной китайской медицины, с соответствующими травами, путем настаивания лекарственного вина для достижения цели укрепления почек* и пополнения ци.

(п/п: «Раздувает щеки, чтобы выдать себя за толстяка» (打腫臉充胖子, dǎ zhǒng liǎn chōng pàngzi) — китайская идиома, означающая притворяться богатым или способным, будучи таковым не являясь; пускать пыль в глаза, жить не по средствам.

*«Укрепления почек» (益腎, yì shèn) — в традиционной китайской медицине почки («шэнь») считаются хранилищем врожденной жизненной энергии («цзин»), основой инь и ян тела, и тесно связаны с репродуктивной функцией, костями, мозгом и слухом).

Се Фулин не заставил Цзян Чжуна ждать долго. Небольшой кувшинчик лекарственного вина, содержащего экстракты множества ценных трав — женьшеня, пантов оленя, кордицепса и других, — вскоре оказался у него в руках. На этот раз процесс преподнесения подарка прошел весьма гладко. Он лишь слегка намекнул на свойства этого вина — и тут же достиг успеха.

Все возможное было сделано, оставалось лишь терпеливо ждать.

Босс Цзян был вполне уверен в творении своего малыша. Однако, когда на следующий день ему позвонил сам ответственный руководитель, он все же удивился столь невероятной скорости.

— Ха-ха-ха, братец Цзян, присланное тобой лекарственное вино просто великолепно, очень даже! — на том конце провода голос звучал энергично и бодро.

Раньше даже трубку не брал, а теперь уже «братец Цзян». Что и говорить, у дельцов лицо — лишь украшение. Будучи сам дельцом, босс Цзян подумал об этом, но на словах остался весьма учтив:

— Рад, что господину Сун понравилось.

— Нравится, нравится, очень нравится. Однако, братец Цзян… — тон господина Суна изменился, в нем появилась некая настойчивость. — Это вино — откуда ты его достал? Вещь отменная!

— У одного друга, практикующего традиционную медицину, — уголки губ Цзян Чжуна задрогали. Он знал, что цель наконец будет озвучена.

— Необыкновенно, просто необыкновенно, — господин Сун цокал языком от восхищения, на мгновение потеряв самообладание. — Ты даже не представляешь, какие ощущения после того, как выпьешь это вино! Совершенно иные. По сравнению с теми подделками, что снаружи — просто небо и земля. Твой друг — человек способный, видать, мастер традиционной медицины! Нет ли возможности с ним познакомиться?

— Мой друг не любит появляться на людях, — бесстрастно ответил Цзян Чжун.

— О, да-да-да, мастера обычно ценят покой. Я погорячился, — господин Сун тут же, словно взобравшись по шесту*, сменил тон, а затем осторожно спросил: — Ну, братец Цзян, вот что… Не мог бы ты попросить своего друга-мастера, осталось ли у него еще этого лекарственного вина? Цену обсудим, я все выкуплю. (п/п: «Словно взобравшись по шесту» (順杆子的, shùn gānzi de) — образное выражение, означающее умение быстро подхватить чужую мысль или реплику и развить ее в выгодном для себя ключе; быть сообразительным в разговоре, уметь «поймать волну»).

Цзян Чжун прищурился. Цель достигнута, теперь инициатива в его руках.

— Эх, господин Сун, вы же сами испытали действие этого вина. Как же может остаться такая прекрасная вещь? Уже давно весь запас распродан, — Цзян Чжун начал невозмутимо врать. — Даже тот маленький кувшинчик, что у вас сейчас, — это я, забыв о приличиях, наполовину пути перехватил. Друг до сих пор на меня ворчит.

— Э, знаю, знаю, такая хорошая вещь, конечно же, редкость. Потому я и прошу тебя, братец Цзян, помочь, забыв о стыде. Посмотри на наши отношения — помоги старшему брату.

— Господин Сун, вы ставите меня в затруднительное положение, — на лице Цзян Чжуна играла улыбка, но слова его звучали весьма беспомощно.

— Братец Цзян, вот что. Проект с лекарственным сырьем в Восточном городе все никак не утверждается. Я столько времени наблюдал и все же считаю, что вашей компании доверить его — надежнее всего. Как насчет завтра встретиться, сесть и как следует обсудить детали сотрудничества?

— Слышать, что господин Сун так доверяет нашей компании, очень приятно. Будьте спокойны, господин Сун, с этим проектом мы вас не подведем.

— Вот и славно, — господин Сун сделал паузу, затем добавил: — Только вот насчет лекарственного вина…

— Господин Сун, не волнуйтесь, я прямо сейчас отправлюсь к другу и любой ценой перехвачу для вас кувшинчик, — раз цель достигнута, Цзян Чжун не стал специально упрямиться.

— Братец Цзян и впрямь решительный. Жду от тебя хороших новостей! — лишь тогда господин Сун облегченно вздохнул.

Положив трубку, Цзян Чжун небрежно швырнул телефон на рабочий стол и сказал стоявшей рядом Сяо Ин:

— Дело сделано. Составь проект контракта и подготовься к дальнейшей работе.

Сяо Ин кивнула. Она слышала весь разговор начальника и знала, что тот с помощью кувшина вина, обладающего «некоторым невыразимым» чудодейственным эффектом, легко склонил на свою сторону этого неподатливого господина Суна. И, не знаю почему, она чувствовала, что упомянутый боссом друг, практикующий традиционную медицину, скорее всего, и есть тот самый «партнер», которого босс брал на симпозиум. Хотя тот был настолько молод, что совершенно не ассоциировался ни с чем подобным, раз уж босс его признал, значит, в нем есть настоящее мастерство. К тому же, по женской интуиции, отношения между ними наверняка не так просты.

В итоге Цзян Чжун получил желаемый проект, за который боролся, а господин Сун — столь необходимое ему лекарственное вино и обещание дальнейших поставок. Сотрудничество их было весьма приятным.

Равным образом и императорский лекарь Се остался крайне доволен появившейся на его счету внушительной суммой.

Однако никто из них не ожидал, что у этой истории будут последствия.

Как говорится, в мире нет стены, сквозь которую не просочился бы ветер*. (п/п: «В мире нет стены, сквозь которую не просочился бы ветер» (世上沒有不透風的牆, shìshàng méiyǒu bù tòufēng de qiáng) — китайская поговорка, аналогичная русской «шила в мешке не утаишь». Подчеркивает, что любые тайны, особенно связанные со здоровьем или личной жизнью важных персон, рано или поздно становятся известны). Хотя и Цзян Чжун, и господин Сун специально не разглашали эту информацию, перемены в господине Суне было трудно не заметить многим. Вскоре это привлекло внимание людей с аналогичными проблемами. После некоторых разговоров слухи естественным образом просочились, и тогда босс Цзян оказался в затруднительном положении.

Все больше людей явно или исподтишка расспрашивали его о легендарном «друге-практике традиционной медицины». Разумеется, многие напрямую выражали надежду получить возможность приобрести лекарственное вино, даже если придется ждать своей очереди по предварительной записи.

Если бы речь шла о личной позиции Цзян Чжуна, он бы, конечно, отказал всем. Он не хотел, чтобы его парень тратил драгоценные силы на то, чтобы помогать другим мужчинам обрести былую мощь. Однако среди этих людей было несколько, имевших прямые деловые связи с их компанией, и даже несколько важных персон, к которым у него и вовсе не было доступа. Так что к делу следовало отнестись серьезно.

Когда он отправился за советом к Се Фулину, тот равнодушно ответил:

— В конце концов, это все то же лекарственное вино. Один кувшин или десяток — невелика разница. Раз уж это полезно для тебя, конечно, стоит делать. — Да и к тому же, травы и вино ведь поставлял сам Цзян Чжун, так что активных действий с его стороны требовалось не так уж много. Самое главное — цена, по которой продавалась эта вещь, была действительно высокой!

Босс Цзян, разумеется, не догадывался о последней мысли Се Фулина и автоматически перевел его слова как: «Ради тебя я из чувства долга кое-как сделаю». Его внутренний хвост* тут же готов был взметнуться вверх. (п/п: здесь в переносном смысле: чувство гордости, самодовольства).

Постепенно, с течением времени, торговля лекарственным вином у Цзян Чжуна и Се Фулина разгоралась всё жарче. Постепенно это дело, которое должно было оставаться скрытным, перестало быть тайной. Все больше людей узнавали, что у Цзян Чжуна есть искусный мастер традиционной китайской медицины, особенно сильный в лечении мужских проблем (большое заблуждение). Однако личность этого мастера Цзян Чжун хранил в строжайшей тайне, и как бы они ни пытались выведать или расследовать, узнать что-либо не удавалось. Что и говорить, будь у него такая курица несущая золотые яйца*, он тоже спрятал бы ее надежно, не давая другим шанса.

(п/п: *(搖錢樹, yáoqiánshù) — дословно «дерево, стряхивающее деньги». Мифическое дерево из китайского фольклора, на ветвях которого растут монеты; символ неиссякаемого источника богатства).

Благодаря лекарственному вину Цзян Чжун за короткое время значительно расширил круг связей, что сильно помогло компании. Разумеется, взамен это сделало его гораздо более занятым, порой он даже не мог выкроить время на обед. Однако однажды, когда он из последних сил выкроил время, чтобы увидеться с Се Фулином, тот легко обнаружил, что он не ест вовремя. После этого Се Фулин, всегда казавшийся довольно прохладным в их отношениях, неожиданно начал звонить ему ровно в обеденное время, напоминая поесть. Говорил, мол, не хотел бы, чтобы его вылеченный пациент снова заработал болезнь желудка. Какими бы ни были причины Се Фулина, к таким переменам Цзян Чжун отнесся с радостью.

В тот день, когда увязший в работе Цзян Чжун снова едва не пропустил обед, зазвонил телефон.

Услышав звонок, Цзян Чжун не прервал движений рук, но уголки его губ невольно задрожали. Привычным жестом он взял телефон и, не глядя, ответил:

— Алло?

Однако из трубки донесся не ожидаемый им голос Се Фулина, а другой:

— Какой еще «алло»? Цзян-сосулька, ты что, забыл, что у тебя еще есть родители? Сегодня вечером катись ко мне на ужин!

Поскольку громкость на том конце провода намного превысила ожидания Цзян Чжуна, его слишком близко приставленное ухо подверглось мощной атаке. Он невольно отодвинул телефон подальше и только тогда понял, что звонила его старшая сестра, Цзян Сини.

Цзян Сини, поссорившись с мужем Цинь Му, сбежала к родителям. Хотя позже Цинь Му примчался за ней, полного примирения не произошло. Цинь Му, будучи подкаблучником и все еще нервничая из-за происшествия в самолете, не стал настаивать на возвращении Цзян Сини, опасаясь, как бы с ней опять чего не случилось в пути. Так дело затянулось до самого срока родов Цзян Сини.

Недавно Цзян Сини родила — мальчика. Из соображений восстановления она осталась у родителей на послеродовой отдых, так что сейчас жила в старом доме семьи Цзян.

— Я в последнее время очень занят, — потер переносицу, ответил Цзян Чжун.

— Каким бы занятым ни был, должен приехать. У меня к тебе важный вопрос, — вдруг серьезно сказала Цзян Сини.

Цзян Чжун замер. Редко видел, чтобы Цзян Сини по-настоящему принимала старшую сестринскую позицию. Обычно в такие моменты дело и вправду важное. Он взглянул на лежащие перед ним документы и сказал:

— Ладно, вечером приеду.

— Хм, договорились, — Цзян Сини положила трубку.

В тот самый миг, когда Цзян Сини прервала разговор, позвонил и Се Фулин со своим обеденным напоминанием.

— Пора обедать, — холодноватый голосок Се Фулина, как обычно, прозвучал на другом конце провода.

— Как раз собирался, — ответил Цзян Чжун, затем открыл рот, но в конце концов так и не произнес фразу «вечером поедем со мной в родительский дом». Ему почему-то казалось, что сегодня не самый подходящий момент.

Лучше подождать еще немного.

http://bllate.org/book/15267/1422969