Готовый перевод The Modern Life of Physician Xie / Современная жизнь доктора Се [💗] ✅: Глава сорок четвертая: Не тысячелетний, а столетний?

Цзян Чжун бегло глянул на кору женьшеня в шкатулке, не проявляя особого интереса, и небрежно спросил:

— Ты привез ее, чтобы участвовать в аукционе?

Лю Жуюнь с некоторой высокомерностью выпрямил спину:

— Именно! Посмотрим, удержите ли вы на этот раз позицию закрывающего лота* или нет. На этот раз на аукционе точно эта кора женьшеня будет самой ценной, ха-ха-ха. (п/п: «Закрывающий лот» (壓軸, yāzhóu) — в китайской традиционной пекинской опере это предпоследний, самый важный и зрелищный номер программы. На аукционах часто используется в значении «главный лот», самый ценный и ожидаемый предмет торгов, выставляемый ближе к концу).

Цзян Чжун посмотрел на Лю Жуюня, как на сумасшедшего:

— В этом году наша компания не выставляет ничего на аукцион.

Улыбка Лю Жуюня мгновенно застыла на лице, он с недоверием воскликнул:

— Что? Но я же ясно видел твое имя в списке участников аукциона!

— Мое имя там и вправду есть, но как VIP-гостя, присутствующего на мероприятии, — без эмоций заявил Цзян Чжун. — То есть на этот раз я участвую в торгах лишь в личном качестве.

Лю Жуюнь надолго лишился дара речи.

— Поздравляю, ты можешь стать закрывающим лотом без всяких сомнений. — Цзян Чжун безжалостно продолжил лить холодную воду. — Конечно, при условии, что это и вправду кора тысячелетнего женьшеня...

Произнеся это, Цзян Чжун естественным образом повернулся к Се Фулину. Тот весьма проникновенно уловил смысл этого взгляда, покачал головой и озвучил свой вывод после наблюдения: — И вправду не тысячелетняя.

Лю Жуюнь, только что под влиянием удара выглядевший несколько подавленным, услышав их разговор, тут же взбунтовался, мгновенно восстановив силы и начав доказывать свою правоту:

— Что-что, как же это не тысячелетняя?!

Цзян Чжун с видом «так я и думал» обернулся к Лю Жуюню:

— Ты слышал. Таков наш вывод по экспертизе. Если больше ничего, можем идти?

— Бросить такую фразу и свалить — ни за что! — Лю Жуюнь округлил свои глаза-персиковые цветы, выглядело это особенно смешно. — Сначала объясните всё как следует.

Цзян Чжун цыкнул, выражая нетерпение:

— Лю Жуюй, ты же сам знаешь свою натуру, незачем тебе надеяться на счастливую находку. Разве специалисты по экспертизе в твоей компании только тем и занимаются, что едят свою кашу вхолостую? (п/п: (吃乾飯的, chī gānfàn de) — идиома, означающая «дармоеды», «бездельники», люди, которые получают зарплату, но не приносят пользы. Дословно «едят сухой рис» (просто так, без дела)).

Лю Жуюня от этих слов лицо тут же покраснело, он даже не заметил, что имя опять переврали, и сразу рявкнул в ответ:

— Какая у меня натура, почему нельзя надеяться на счастливую находку?!

— Сам-то посчитай, сколько раз уже было? Разве хоть раз тебе действительно везло? То тебя обманывают, то ты ошибаешься. Никаких уроков не извлекаешь.

Причина, по которой Цзян Чжун изначально, услышав от Лю Жуюня о хорошей находке, не проявил ни малейшего интереса, заключалась в том, что он уже давно знал о его «даре»: всякий раз, надеясь на счастливую находку, он ошибается. Такое бывало уже несколько раз. Непонятно почему, но Лю Жуюнь не оставляет эту затею, хотя у него денег полно, чтобы покупать проверенные подлинные вещи, да и компанию по лекарственным травам ведет очень успешно. Неизвестно, в чем тут проблема.

Лю Жуюнь, неспособный возразить, долго молчал, наконец направил острие атаки на стоящего рядом Се Фулина, указал на него и сказал:

— Т-так ведь еще нет окончательного вердикта! Словам этого несовершеннолетнего насколько можно доверять?!

Цзян Чжун без церемоний шлепнул по руке Лю Жуюня:

— Мне достаточно верить ему.

— Я уже давно совершеннолетний. — Се Фулин глянул на потирающего руку и негодующего Лю Жуюня: — Твой взгляд и вправду оставляет желать лучшего.

Лю Жуюнь: ... Эту ответственность его взгляду нести не стоит. По любой логике, это же проблема собственной внешности этого человека!

Когда он уже собирался сказать «разве не сам выглядишь юным», Се Фулин продолжил:

— Кору тысячелетнего женьшеня и так нелегко достать. Я сам видел ее лишь один раз. Не стоит слишком расстраиваться.

Лю Жуюнь, не знавший, что Се Фулин прожил две жизни, посмотрел на него странным взглядом. Что значит «сам видел лишь один раз»? Этот парень с детским лицом хвастается, что видел тысячелетний женьшень?! Просто...

Не успел он додумать эту мысль, как Се Фулин снова продолжил:

— Хоть это лишь кора столетнего женьшеня, ее лекарственная ценность уже очень высока. Ты всё равно можешь попробовать побороться за закрывающий лот.

Эти слова заставили на миг замереть и Лю Жуюня с наполовину высунувшимся презрительным лицом, и Цзян Чжуна с нетерпеливым желанием поскорее уйти.

— Столетний женьшень?! — Лю Жуюнь не сдержал восклицания.

— Ты уверен? — хотя Цзян Чжун и очень доверял Се Фулину, он тоже невольно переспросил.

Се Фулин, казалось, совсем не ощущал изумления двух других, кивнул:

— Хм. Это точно кора столетнего женьшеня, примерно на сто-двести лет.

— П-погоди. — Лю Жуюнь принял вид человека, которому нужно время, чтобы принять ситуацию. Спустя некоторое время он серьезно посмотрел на Цзян Чжуна и спросил: — Он точно не содержанный студент или мелкая звездочка, которую ты содержешь? * (п/п: «баоян» — содержать на содержании, спонсировать в обмен на интимные отношения).

Лицо Цзян Чжуна мгновенно потемнело:

— Не надо всех считать такими же неприличными, как ты.

— Пф, я сам не занимаюсь таким безвкусным делом, как содержание. — Лю Жуюнь скривил губы, затем снова стал серьезным: — Так что он за птица, можно ему доверять?

— Мастер традиционной китайской медицины, мой нынешний партнер, хорошо разбирается в экспертизе лекарственного сырья. — Цзян Чжун похлопал Се Фулина по плечу: — Я уже сказал — я ему верю.

— Мастер ТКМ? — Лю Жуюнь долго оглядывал Се Фулина с ног до головы, надолго задержавшись на его детском лице, затем сказал: — Насколько ты уверен в своей экспертизе?

— На все сто. — Тон Се Фулина по-прежнему был очень легким. — А если не веришь, есть на самом деле очень простой способ проверить.

— Какой способ? — Лю Жуюнь прищурился.

— Отрежь маленький кусочек коры и попробуй съесть. — Се Фулин вдруг скривил губы. — Раз ты сам торгуешь лекарственными травами, должен знать разницу.

— Ты хочешь оставить меня без сна на несколько дней? — со странным выражением лица произнес Лю Жуюнь. Всем известно, что женьшень — сильное тонизирующее средство. Не говоря уже об обычном чанбайшаньском женьшене, который способен придать бодрости, если это и вправду кора столетнего женьшеня, разве не приведет это к перевозбуждению на много дней? Этот парень с детским лицом... нарочно это или нарочно?! Однако это и вправду способ, лучше, чем выставлять на аукцион, а потом обнаружить, что это обычный женьшень. Хотя он и сохраняет вероятность, что это всё же кора тысячелетнего женьшеня.

— Пойдем, секретарь Сяо всё еще ждет нас снаружи. Цзян Чжун, увидев изменение в выражении лица Лю Жуюня, понял, что тот уже смягчился, поэтому взял Се Фулина и собрался уходить.

Неожиданно для него, то ли Лю Жуюнь погрузился в свои мысли и не успел вовремя отреагировать, но на этот раз он, казалось, и не пытался их остановить. Так что двое благополучно вышли из комнаты, и в момент, когда они закрывали дверь, изнутри донесся громкий смех Лю Жуюня:

— Ха-ха-ха, вот теперь посмотрим, кто еще посмеет говорить, что у меня нет способности находить клады!

— Значит, он всё же поверил. — Се Фулин слегка поднял голову, глядя на Цзян Чжуна: — Твой друг довольно интересный.

Такого типа он никогда раньше не встречал.

Цзян Чжун слегка провел рукой по лбу:

— Не обращай на него внимания. Впредь, увидишь его — обходи стороной.

Се Фулин легонько улыбнулся, ничего не сказав.

Вскоре после того, как они ушли, из-за угла неподалеку внезапно вышел человек в форме работника. Он недобро смотрел вслед удаляющимся фигурам, затем взглянул на закрытую дверь кабинета Лю Жуюня и сжал древко швабры в руке.

На следующий день наступил самый важный момент выставки — день проведения аукциона.

Благодаря Цзян Чжуну Се Фулин, у которого изначально не было шансов участвовать, естественно, тоже получил пригласительный билет. Поскольку мероприятие начиналось после обеда, утром времени было довольно много.

Вчерашние результаты были не слишком хороши, поэтому они решили использовать это время, чтобы продолжить поиски.

Однако их планам не суждено было сбыться, и причиной стал незваный гость перед ними.

— У тебя украли кожу? — нахмурившись, Цзян Чжун посмотрел на преградившего им путь Лю Жуюня.

Лю Жуюнь: ... Что за «твоя кожа», черт возьми?!

— Хм. Я собирался утром сдать ее в аукционный зал, но обнаружил, что шкатулка исчезла. — Выражение лица Лю Жуюня было отвратительным, да и настроения подтрунивать над формулировкой Цзян Чжуна не было.

— Так ты подозреваешь, что это мы украли? — на лице Цзян Чжуна нельзя было прочесть эмоций.

Услышав это, Лю Жуюнь на миг застыл, нахмурился:

— С чего бы мне подозревать вас? — вид у него был такой, словно он вообще не думал о такой возможности.

Се Фулин посмотрел на Цзян Чжуна и многозначительно произнес:

— Твой друг и вправду очень интересный.

Цзян Чжун вздохнул. Если бы не эта временами проявляющаяся притягательность личности Лю Жуюня, как бы он вообще продолжал с ним общаться? Иначе говоря, будь он безнадежным психом, он бы вообще не обращал на него внимания.

— Да о чем вы вообще говорите? Какое сейчас время, а вы еще загадками разговариваете?! Побыстрее помогите мне искать! — запрыгал на месте Лю Жуюнь.

— В вашей компании приехал только ты один? — почему же им помогать искать пропажу?

— Эм. — Лю Жуюнь на мгновение запнулся, пытаясь скрыть правду: — Это же не должно мешать нормальной работе.

— Ты что, еще не сказал им об этом? — Цзян Чжун прищурился, сразу сделав вывод. «Ради сохранения лица готов терпеть муки»*. (п/п: (死要面子活受罪, sǐ yào miànzi huó shòuzuì) — китайская поговорка, означающая «цепляться за лицо ценой страданий», то есть из гордости, боязни потерять лицо, подвергать себя ненужным трудностям или унижениям).

Лю Жуюню нечего было возразить, он недовольно пробормотал:

— Разве человек живет не ради своего лица? Потерять лицо — как же больно.

Цзян Чжун посмотрел на Се Фулина: Его еще можно спасти?

Се Фулин, получив вопрос взглядом, покачал головой: Вероятно, уже неизлечимо.

— Эй-эй-эй, я же сказал, времени нет, а вы всё еще там глазами стреляете! Пофлиртуете потом, когда поможете мне найти вещь! — с раздражением произнес Лю Жуюнь.

Неизвестно, польстило ли это предложение несколько странному нраву господина Цзяна, но он согласился.

— Есть какие-то зацепки?

— Нет. — Лю Жуюнь решительно покачал головой.

— Когда пропала, есть догадки?

— А, это я знаю. Потому что я убрал шкатулку перед закрытием после обеда, примерно в четыре с чем-то. Обнаружил пропажу сегодня утром, когда пришел на работу в восемь.

— Значит, это случилось между четырьмя и половиной шестого. — Цзян Чжун задумался.

— Почему?

— После половины шестого ваш павильон полностью закрывается, верно? После этого проникнуть и украсть будет намного сложнее: нужно и способ найти, чтобы войти, и избежать взглядов патрульных охранников. Шансы на успех должны быть невелики.

— О, логично. — Лю Жуюнь озарился пониманием.

Цзян Чжун вдруг поднял голову, прямо посмотрел на Лю Жуюня и спросил:

— Хотя я и думаю, что ты не настолько глуп, но... запись с камер наблюдения ты ведь уже проверил?

Лю Жуюнь сказал:

— Ты что, меня за дурака держишь? Конечно, проверил. Но ничего подозрительного не увидел.

— На всякий случай посмотрим еще раз. — Господин Цзян выразил сомнение в умственных способностях этого человека.

Итак, втроем они снова просмотрели записи с камер. Поскольку Лю Жуюнь держал шкатулку с корой женьшеня во временном офисе павильона, в основном туда входили и выходили либо работники, либо клиенты, либо партнеры. Народу было немало, но действительно ничего особо подозрительного не наблюдалось.

Когда добрались до времени перед окончанием рабочего дня, всё время молчавший Се Фулин вдруг произнес:

— Прошу остановить.

— Хм? Паренек с детским лицом, ты что-то увидел? — тут же спросил Лю Жуюнь.

Паренек с детским лицом Се Фулин немного помедлил, затем указал на человека в сине-белой форме уборщика в кадре и сказал:

— Возможно, я видел этого человека.

— А? Да ладно, это же не поиск знакомых. — Лю Жуюнь тут же разочаровался.

— В ваш павильон приходили уборщики мыть офис? — Цзян Чжун глянул на склонившего голову уборщика на записи.

— Хм? Кажется, да. Выносили мусор и тому подобное. Разве это не организаторы сами нанимают? У вас разве не убирают? — подумав, ответил Лю Жуюнь.

— А тебе не кажется, что он пробыл там слишком долго?

— Хм? — услышав это, Лю Жуюнь взглянул на экран монитора, наблюдая за сменой времени на записи. И вправду, этот человек пробыл внутри почти двадцать минут. Если просто подмести пол, много и десяти минут.

— За эти двадцать минут ваши сотрудники заходили и выходили. Позови одного, спросим — и всё узнаем.

— Тоже верно.

После этого Лю Жуюнь вызвал того сотрудника, которого видели на записи, и спросил его. И действительно обнаружилось неладное.

— А, этого человека я помню. Когда я зашел, он, кажется, ходил возле стола директора Лю. Я из любопытства спросил, он сказал, что какой-то мелкий мусор закатился за шкаф. Я не обратил внимания. Когда я вышел, взяв документы, он всё еще был внутри.

— Когда ты уходил, в офисе еще кто-то был?

— О, вроде бы никого. Поскольку скоро конец рабочего дня, все пошли приводить в порядок зал.

Расспросив сотрудника, они его отпустили. Лю Жуюнь сжал кулаки, скрежеща зубами:

— Думаю, точно, это тот подозрительный уборщик.

— Подозрения на уборщика и вправду велики. Но зачем уборщику красть не деньги, а твою кожу? Иначе говоря, откуда он узнал, что она ценная? — Цзян Чжун был не столь категоричен, как Лю Жуюнь, и думал больше.

— Может, он услышал наш вчерашний разговор? — вдруг заговорил Се Фулин. — В конце концов, он уборщик, в то время появиться там было возможно.

Цзян Чжун счел это логичным, снова перемотал запись назад, проверил и действительно увидел, как тот уборщик долго стоял у двери, а когда они вышли, специально спрятался за углом.

Просмотрев запись, Цзян Чжун повернулся к Се Фулину:

— Ты сказал, что знаешь этого человека. Кто он?

— Если я не ошибаюсь, это отчим моего однокурсника. Мы однажды встречались.

Се Фулин глядел на застывшее на экране мрачное лицо уборщика и наконец утвердился в личности этого человека.

Отчим Чжао Сяоин, тот мужчина со скрытыми склонностями к насилию.

Почему этот человек оказался здесь?

http://bllate.org/book/15267/1420327