Готовый перевод The Modern Life of Physician Xie / Современная жизнь доктора Се [💗] ✅: Глава двадцать восьмая: Нужно быть к себе добрее

—Пфф... Поздравляю, ты стал врагом всего мужского пола. — Ван Чэнь едва не поперхнулся водой, разразившись веселым смехом.

Се Фулин с отвращением уклонился от его брызг, сохраняя полное спокойствие. Ведь он и раньше принимал роды у женщин, так что гинекологическое отделение ничем не отличалось для него от других. Тем более...

— Эй, и что, на тебя косо смотрят? — подмигнув, Ван Чэнь толкнул Се Фулина локтем.

Се Фулин покачал головой.

Ван Чэнь не поверил:

— Не притворяйся. В конце концов, не секрет, что мужчин-врачей в гинекологии "дискриминируют".

Се Фулин говорил сущую правду. У него просто не было возможности ловить на себе косые взгляды. Врачи и медсестры гинекологического отделения были слишком заняты — заняты до такой степени, что у них не оставалось времени даже остановиться и поговорить. А его ежедневной задачей было сидеть на месте и указывать дорогу людям, приходившим навестить рожениц. Да, если говорить прямо, его попросту оставили в покое.

Другой практикант, возможно, счел бы это пустой тратой времени или проявлением предвзятого отношения. Однако Се Фулин наслаждался ощущением, что его никто не беспокоит, и чувствовал себя весьма комфортно.

Услышав это, Ван Чэнь выразил глубокое разочарование — ответ был совсем не таким, как он ожидал.

Позавтракав с Ван Чэнем, Се Фулин неспешно собрался обратно в гинекологию. Она находилась на восьмом этаже стационара. По пути, поскольку лифт был переполнен, Се Фулин уступил место женщине с ребенком на руках и вышел на четвертом этаже. Подумав, что времени еще много, он решил подняться по лестнице и направился в конец коридора, где та находилась.

Се Фулин раньше не бывал на четвертом этаже, поэтому лишь теперь узнал, что это отделение ортопедии. Но знать или не знать — для него не имело никакой разницы.

Однако, когда Се Фулин уже почти дошел до лестничной клетки, он услышал очень знакомый голос.

— После стольких обследований все говорят, что никаких проблем нет, а ты всё еще тут сидишь. Ты хоть понимаешь, что сейчас не хватает коек? Из-за тебя кто-то по-настоящему пострадавший может упустить оптимальное время для лечения.

Се Фулин замедлил шаг, заглянув в палату, откуда доносился голос. Как он и предполагал, это был тот самый человек.

Чжао Сяоин.

Сейчас Чжао Сяоин стояла у больничной койки. С угла, где находился Се Фулин, была видна лишь ее ножная часть, поэтому он не знал, кто на ней лежит.

— Что, хочешь меня выгнать? А я вот никуда не уйду. Нога у меня всё еще болит, не долечили. Раз уж ты здесь работаешь, неужели не можешь удержать за собой одну больничную койку? Скажи на милость, на что ты вообще годишься? — это был мужской голос, не слишком молодой.

— Не переходи границы, — голос Чжао Сяоин выдавал, что она сдерживает эмоции. Руки по бокам были сжаты в кулаки, ярость прорывалась сквозь слова.

— Как ты со мной разговариваешь? Хватит смелости — иди расскажи своей мамаше, как именно я ногу повредил. Пусть и она послушает, какая у нее дочка — предмет гордости. — Мужчина на койке резко повысил голос, и в его тоне явно звучала уверенность — уверенность, что Чжао Сяоин сдастся.

— Хватит таскать маму при каждом удобном случае! Ты и так живешь за ее счет, неужели мало? Хочешь еще и то немногое свободное время, что у нее есть, потратить на уход за тобой, совершенно здоровым человеком?!

— Мерзкая девчонка, что ты сказала?! — мужчину, должно быть, задело за живое, и он вспыхнул. В ярости он схватил со столика у кровати стеклянную кружку и замахнулся, чтобы швырнуть ее в Чжао Сяоин.

Однако его рука, лишь только взметнулась вверх, была схвачена вместе с кружкой изящной, ладонью с длинными пальцами.

Мужчина опешил, недобро взглянул на того, кто помешал, и злобно процедил:

— Ты кто такой? Не лезь не в свое дело.

— Се Фулин? Что ты здесь делаешь? — увидев вошедшего, Чжао Сяоин изумленно воскликнула.

Мужчина посмотрел на Чжао Сяоин, затем на Се Фулина в белом халате, и вдруг, словно что-то поняв, его лицо потемнело.

— Вот почему ты вдруг задрала нос — оказывается, завела в больнице бойфренда. Что, собрались вместе бить меня? — мужчина пристально уставился на Се Фулина.

Се Фулин полностью проигнорировал его и, не отпуская руку, обернулся к Чжао Сяоин:

— В чем дело?

Услышав вопрос, Чжао Сяоин приоткрыла рот, затем через мгновение отвернулась и тихо сказала:

— Не вмешивайся.

— Да, поменьше лезь, это наши семейные дела, — услышав ответ Чжао Сяоин, мужчина самодовольно скривил губы.

— Это твой дедушка? — продолжил расспрашивать Се Фулин.

Мужчина: ...

Чжао Сяоин: ...

Очнувшись, мужчина рявкнул:

— Я ее отец!

Се Фулин обернулся, оглядел явно седеющие виски мужчины на койке и кивнул:

— А, простите. Выглядите несколько старше своих лет.

Мужчина от злости так задрожал, что чуть не выронил кружку.

Чжао Сяоин, не в силах больше этого выносить, сделала несколько шагов вперед, выхватила стеклянную кружку из рук мужчины, поставила ее на место и, ухватив Се Фулина, потащила из палаты.

— Выйдем на минутку.

Се Фулин не сопротивлялся и позволил Чжао Сяоин вытащить себя.

Дойдя до лестничной клетки, Чжао Сяоин отпустила Се Фулина, со сложным выражением лица облокотилась на перила и спросила:

— Разве гинекология не на восьмом этаже? Зачем ты пришел на четвертый?

Се Фулин указал на лестницу за спиной Чжао Сяоин, опустив почти все детали:

— Чтобы подняться по лестнице.

Из этих четырех слов Чжао Сяоин не смогла извлечь нужной ей информации, но и допытываться дальше не стала. Честно говоря, сейчас у нее не было ни малейшего желания разбираться в этом вопросе.

Чжао Сяоин молчала, Се Фулин тоже молчал, и так они простояли некоторое время в тишине.

Как раз когда Се Фулин подумал, что Чжао Сяоин, возможно, вообще не заговорит, она, опустив голову, начала:

— Тот человек... мой отчим. — Голос звучал слегка сдавленно, будто она не знала, как продолжить, и сделала паузу. — Мой отец ушел, когда я была маленькой. Мама одна растила меня, натерпелась всякого. Так что я, в общем-то, даже поддерживала ее желание найти мужчину, который мог бы о ней позаботиться.

Тут Чжао Сяоин горько усмехнулась, подняла голову и, глядя в чистые, неизмененные эмоциями глаза Се Фулина, сказала:

— Но ты же сам видел — у мамы не очень хороший вкус на мужчин. Он на целых девятнадцать лет старше мамы. Не знаю, как она могла влюбиться в такого старика, но когда мама впервые привела его познакомиться, он показался мне честным, к маме относился хорошо, вот я и не стала возражать.

Надо было узнать его получше, прежде чем принимать решение. Перед мамой он словно играл роль — изображал добряка, а на самом деле в нем таились неудержимые вспышки агрессии. Когда я раскрыла его истинное лицо, он перестал притворяться передо мной. — Чжао Сяоин закусила губу, руки невольно обхватили ее собственные плечи.

— Ты могла бы дать отпор, — спокойно сказал Се Фулин. С ее характером «девушки-сорванца», она вряд ли была из тех, кто покорно сносит обиды.

— Хе, возможно, ты сочтешь это притворством, но я просто не хочу разрушать эту иллюзию. Маме будет больно. В конце концов, его чувства к ней отчасти искренни, — с иронией над собой ответила Чжао Сяоин.

Се Фулин оставил этот ответ без комментариев и задал другой вопрос:

— А почему он в больнице?

Лицо Чжао Сяоин изменилось, она неопределенно ответила:

— В этот раз он снова попытался применить ко мне силу, я не выдержала и швырнула в него что-то под руку. После этого он заявил, что у него болит нога, наверняка перелом, и потребовал госпитализации. Я тоже волновалась из-за этого одного процента вероятности, поэтому привела его на рентген. Результат показал, что никаких проблем нет. Но он отказывается выписываться. Врачи из нашего отделения уже несколько раз приходили ко мне с разговорами.

— Что же он сделал такого, что ты не выдержала и бросила в него вещь, хотя всё это время терпела? — Се Фулин мгновенно ухватился за ключевую деталь в ее словах.

Чжао Сяоин замерла, инстинктивно отвела взгляд от прямого взгляда Се Фулина, крепче сжала руки на плечах:

— Д-да ничего особенного.

Се Фулин последовал за ее неестественным жестом, взглянул на ее руки. Кожа там, после применения приготовленной им мази от шрамов, стала гладкой, как прежде. А раньше там были следы умышленных ожогов. Неужели...

При этой мысли взгляд Се Фулина потемнел, и в сердце шевельнулась легкая ярость.

Чжао Сяоин знала, что Се Фулин ее разглядывает. Она думала, что он, возможно, что-то заподозрил. Да, когда тот мужчина увидел ее руки без следов и, ничуть не смутившись, со смехом заявил, что в любой момент может сделать новые, она больше не смогла сдержаться. Это же было чудо, которое ей так редко выпадало, как можно было так легко позволить ему разрушить его снова?

— Твоя мама знает?

Чжао Сяоин вышла из раздумий и покачала головой:

— Скорее всего, нет. В этот раз я тоже сказала ей, что он случайно упал.

— А почему ты так уверена, что, узнав, она не встанет на твою сторону?

Чжао Сяоин остолбенела, резко подняла голову и уставилась на Се Фулина. Губы ее задрожали, но слов она не находила.

Се Фулин слегка вздохнул, сделал шаг вперед и поднял руку, чтобы нежно похлопать Чжао Сяоин по голове:

— Разве тебе никто не говорил, что девушке нужно быть к себе добрее?* (п/п: «Девушке нужно быть к себе добрее» (女孩子要對自己好一點, nǚ háizi yào duì zìjǐ hǎo yīdiǎn) — важная фраза, несущая глубокий смысл. В контексте конфуцианской культуры, где долг перед семьей (особенно перед родителями) часто ставится выше личных интересов, эти слова звучат как освобождение).

Глаза Чжао Сяоин мгновенно наполнились слезами. Она отвернулась и шлепком отбила эту теплую руку:

— А тебе разве никто не говорил, что так просто нельзя поступать с девушкой? — Поглаживание по голове... разве не знал, что это запрещенный прием?

— Нет, не говорили. А почему нельзя?

— Без причин. Просто запомни.

— Хорошо, запомню, — Се Фулин мягко улыбнулся.

Чжао Сяоин, скрежеща зубами, сказала:

— И улыбаться просто так тоже не смей.

На лице Се Фулина появилось недоумение.

Чжао Сяоин про себя подумала, что такая убийственная сила обаяния — это уж слишком, и махнула рукой, указав на лестницу:

— Давай, возвращайся скорее в свою гинекологию.

Сказав это, она широко зашагала прочь из лестничной клетки. Однако в палату к тому мужчине она не вернулась, похоже, направлялась обратно в ординаторскую.

Проводив взглядом удаляющуюся Чжао Сяоин, Се Фулин тоже собрался уходить. В момент, когда он обернулся, он заметил того мужчину, отчима Чжао Сяоин, стоявшего у двери палаты и с непонятным выражением смотрящего на него. Половина его лица скрывалась за дверью, и от этого веяло странным холодком. Однако это было лишь мимолетное впечатление, пойманное краем глаза в момент поворота. Се Фулину не было интересно оборачиваться, чтобы убедиться, и тем более — встречаться с ним взглядом.

Итак, не оглядываясь, он напрямик поднялся по лестнице.

Пора возвращаться.

http://bllate.org/book/15267/1412261