Готовый перевод The Modern Life of Physician Xie / Современная жизнь доктора Се: Глава вторая: Великая аптека семьи Цзян

Лоу Цзюньцзюню сегодня явно не везло. Сначала он во весь опор примчался на пару, но всё равно опоздал на несколько секунд и был схвачен стариком Лю с поличным. Едва дождавшись конца лекции, он, вставая, умудрился уронить телефон — на экране тут же зияла трещина. От боли в сердце у него едва не хлынули слезы. Ведь это же новенький айфон, на который он так долго копил, отказывая себе во всем!

— Ладно, хватит хмуриться. Я знаю одну ремонтную мастерскую, цены приемлемые, запчасти гарантированно оригинальные, — похлопал Лоу Цзюньцзюня по плечу Чжоу Ян, пытаясь утешить.

— Именно от того, что оригинальные, и больно! Придется выложить круглую сумму. Похоже, в этом месяце снова буду питаться пылью*», — вздохнул Лоу Цзюньцзюнь. (п/п: «Питаться пылью» (吃土, chītǔ) — современный интернет-сленг, популярный в Китае. Означает крайнюю финансовую стесненность, бедность, когда после крупной траты (часто на гаджеты, одежду и т.д.) не остается денег даже на нормальную еду. Дословно — «есть землю»).

— Не кисни. Пойдем, угощаю обедом! — великодушно похлопал себя по груди Чжоу Ян.

— Спасибо, — Лоу Цзюньцзюня рассмешил этот жест. Он поправил очки на переносице и не спеша произнес:

— Но... ты уверен, что взял с собой студенческую карточку*? Я утром выходил — твоя карта так и лежала на столе. (п/п: «Студенческая карточка» (饭卡, fànkǎ) — в китайских университетах часто используется единая карта (пропуск/платежное средство), которой можно оплачивать питание в столовых, а иногда и другие услуги на кампусе (прачечная, библиотека))

Чжоу Ян недоверчиво ощупал карманы, затем замер и рассмеялся:

— Опа, кажется, и правда забыл. Ничего, ничего, сначала забежим в общагу, возьмем, и тогда уже в столовую.

— Ладно. Интересно, Се Фулин тот уже проснулся или нет. Надеюсь, он и вправду не заболел, — Лоу Цзюньцзюнь как раз немного беспокоился о состоянии Се Фулина, так что вернуться в общежитие он был только за.

— Цыц-цыц, скажу я тебе, слишком уж ты о нём заботишься. Я всегда думал, что твоя способность нормально с ним общаться — это врожденный талант. Он же вечно ходит, вжав голову в плечи, от него так и прет мрачной аурой. Не то что разговаривать — я всякий раз, когда ловлю его прямой взгляд, дрожь пробирает, — Чжоу Ян с удивлением покачал головой, глядя на Лоу Цзюньцзюня.

Лоу Цзюньцзюнь нахмурился:

— Это вы просто не хотите с ним говорить. На самом деле он самый обычный парень, просто очень скромный.

— Скромный?! Ты уверен, что человека, который челкой закрывает пол-лица, вечно жмется по углам, не говорит ни слова и мрачно на тебя уставится, можно описать словом "скромный"?!

— Последнее — это твои фантазии, понятно?! — на лице Лоу Цзюньцзюня появилась досада.

Когда Лоу Цзюньцзюнь открыл дверь комнаты в общежитии, его взгляд столкнулся с взглядом Се Фулина, повернувшегося на звук. Он невольно замер. Странно, лицо-то то же, к которому он уже привык, но почему-то кажется, что в нём что-то изменилось... Иллюзия?

— Цзюньцзюнь, что стряслось? Чего не заходишь?

Голос Чжоу Яна позади заставил Лоу Цзюньцзюня очнуться. Он поспешно вытащил ключ и вошел, затем слегка смущенно поздоровался с Се Фулином:

— Ты уже проснулся? Эм, я утром тебя не смог разбудить, поэтому ушел с Чжоу Яном. Извини!

Лоу Цзюньцзюнь ожидал, что, как и всегда, ответа не последует. Однако к его удивлению, Се Фулин кивнул ему. Хоть он по-прежнему не проронил ни слова, но и этого было достаточно, чтобы поразить Лоу Цзюньцзюня.

— О, нашел, и правда на столе! Цзюньцзюнь, можно идти! — Чжоу Ян помахал студенческой карточкой, подавая знак Лоу Цзюньцзюню.

— Эм, мы собираемся пообедать. Ты с нами? — Лоу Цзюньцзюнь и сам не знал, почему предложил это Се Фулину. Хотя все однокурсники, включая Чжоу Яна, думали, что у Се Фулина хорошие отношения только с ним, на самом деле слов, сказанных ими друг другу, набиралось от силы с десяток. В большинстве случаев он сам заговаривал с ним первым, не получая никакого особого ответа.

— Эй! — Чжоу Ян удивился и инстинктивно толкнул Лоу Цзюньцзюня локтем в бок.

Се Фулин скользнул взглядом по мелкому жесту Чжоу Яна, затем кивнул Лоу Цзюньцзюню: «Хорошо». Как раз проголодался.

Чжоу Ян: «...» Эй-эй-эй, вроде как угощать-то собирался он! Да и почему ответ Се Фулина вызвал у него ощущение, будто тот «снизошёл до их уровня»? Наверное, показалось...

Итак, втроем, каждый со своими мыслями, они направились к столовой. В университете Z было три столовых. Та, к которой они шли, — «Вторая столовая» — находилась ближе к общежитиям. Поскольку большинство студентов после пар шли в «Первую столовую» у учебных корпусов, во «Второй» народу было не так много. Трое быстро отстояли очередь.

Се Фулин с любопытством взял металлический поднос с двумя мясными и одним овощным блюдом и сел с Лоу Цзюньцзюнем и Чжоу Яном, размышляя, каков же на вкус будет обед в эту эпоху. Мыслей о беседе с двумя другими у него не было ни малейших, и между троими повисла неловкая тишина.

Лишь когда Се Фулин, сделав вывод, что «вкус ничего, хотя до кухни императорской столовой*, конечно, далеко», закончил трапезу, он наконец нарушил молчание:

— А здесь есть место, где можно взять лекарства?**

(п/п: *«Императорская столовая» (禦膳房, yùshàn fáng) — буквально «Кухня императорских яств». Учреждение в императорском дворце, отвечавшее за приготовление пищи для императора и его семьи. Символизировала вершину кулинарного искусства, использование редчайших и дорогих ингредиентов.

**«Взять лекарства» (抓藥, zhuā yào) — традиционный термин в китайской медицине, означающий процесс получения готового рецепта в аптеке. Фармацевт («抓藥的») «хватает» (抓) нужные травы из разных ящичков согласно рецепту, взвешивает и упаковывает. Се Фулин использует архаичное для современного разговорного языка выражение).

«Взять лекарства?» Странный оборот... — мелькнуло у Лоу Цзюньцзюня, и лишь потом он осознал, что с ним заговорил Се Фулин. От удивления он невольно разинул рот.

Се Фулин увидел, как оба его собеседника почти одновременно застыли с глуповатым выражением лица, едва он закончил фразу. Неужели не поняли, что я имею в виду?

— То есть, где продают различные травы, — добавил он после раздумий.

— Т-ты имеешь в виду аптеку китайской медицины? — запнулся Лоу Цзюньцзюнь, затем постепенно пришел в себя. — В нашем университете есть своя аптека.

Разве это не общеизвестно? Ведь они же учатся в университете китайской медицины, и сами — студенты факультета китайской медицины.

Се Фулин, конечно, знал. В воспоминаниях прежнего хозяина тела эта аптека встречалась много раз. Вот только...

— Там нет тех трав, которые мне нужны. — Там только обычные лекарственные растения, совершенно не соответствующие его требованиям.

— Понятно! — Лоу Цзюньцзюнь по привычке поправил очки и вдруг, кажется, что-то вспомнил. — Кажется, на Старой улице за университетом есть одна большая аптека. Говорят, там ассортимент трав очень богатый. Да, Чжоу Ян?

Се Фулин по взгляду Лоу Цзюньцзюня перевел глаза на Чжоу Яна. Тот немедленно напрягся и инстинктивно кивнул:

— Д-да, точно!

— Не могли бы вы проводить меня туда? Мне нужно кое-что купить.

— О, конечно. У нас сегодня всё равно нет пар после обеда. Можем сходить хоть сейчас, — ответил Лоу Цзюньцзюнь.

— Тем лучше. Благодарю, — Се Фулин слегка улыбнулся.

Лоу Цзюньцзюнь и Чжоу Ян оба остолбенели. Определенно, сегодня они проснулись неправильно. Этот парень, Се Фулин, способен улыбаться? Невероятно!

И вот, всё еще находясь в легком ступоре, Лоу Цзюньцзюнь и Чжоу Ян повели Се Фулина на Старую улицу.

Старая улица изначально называлась Переулок Черепичных Карнизов, потому что все дома на ней сохраняли традиционный облик с красным кирпичом и синевато-серой черепицей. С первого взгляда — ни малейшего намека на современность. Да и магазинчики там соответствовали этой традиционной атмосфере. Неудивительно, что она постепенно стала местом скопления торговцев старинными вещами, и студенты университета Z прозвали её просто «Старой улицей».

Первое впечатление Се Фулина от Старой улицы было весьма благоприятным, на миг вернувшим ему чувство близости. Когда же его привели к довольно крупной лавке, и он поднял голову, увидев вывеску с почтительно выведенными сильной кистью иероглифами «Великая аптека семьи Цзян», его удовлетворение лишь возросло.

— Надпись хороша, — невольно похвалил он. Поскольку император Жэньцзу очень любил каллиграфию и живопись, долгое время, проведенное рядом с ним, естественным образом развило в нём насмотренность. Эти иероглифы — мощные, смелые, полнокровные и основательные. Пусть и не вершина мастерства, но очень достойно.

— Эм? А, да, выглядит величественно, — ответил Лоу Цзюньцзюнь и тут же почувствовал, как глупо это прозвучало. Увидев насмешливый взгляд Чжоу Яна, он смущенно кашлянул: — Давайте побыстрее зайдем. Стоять слишком долго у входа — мешать другим.

Се Фулин кивнул и шагнул внутрь. Чжоу Ян сзади схватил Лоу Цзюньцзюня, уже собравшегося войти, и прошептал:

— Неужели Се Фулин и раньше был таким? Я что, всё еще сплю?

Лоу Цзюньцзюнь поднял глаза на уже скрывшуюся в магазине фигуру и понял, что не может ответить на этот вопрос.

Аптека семьи Цзян занимала три смежных помещения. Внутреннее убранство идеально гармонировало со Старой улицей. Что было особенно редко — шкафчики для хранения трав в точности повторяли те, что помнил Се Фулин: деревянные, с выдвижными ящичками. Снаружи на каждом ящичке висела деревянная бирка с названием лекарства.

Смотрелось очень уютно. Продавцы за прилавком были одеты в старинные длинные халаты и в этот момент были заняты обслуживанием покупателей. С другой стороны стоял ряд круглых деревянных табуретов, на которых сидело немало людей, ожидающих своей очереди. Похоже, дела шли более чем хорошо.

Се Фулин бегло окинул взглядом бирки на первых шкафчиках и обнаружил, что только в первом ряду перечисленных трав было намного больше, чем во всей университетской аптеке. А судя по виду, за ними стояло еще три или четыре ряда шкафов. Значит, слова о богатом ассортименте, вероятно, не были пустыми.

Се Фулин непринужденно уселся на один из круглых табуретов, и его нос уловил легкий тонкий аромат. К его удивлению, он обнаружил, что табурет сделан из камфорного дерева*. Лекарственная ценность камфорного дерева очень высока, один лишь его аромат способен прояснить сознание и успокоить сердце, что очень подходит для клиентов, которым, возможно, придется долго ждать и которые рискуют занервничать. (п/п: Камфорное дерево (香樟木, xiāngzhāngmù) — ценная порода дерева, известная своим прочным, устойчивым к гниению и насекомым массивом и характерным пряным, освежающим ароматом. В традиционной китайской медицине и быту используется для изготовления сундуков (отпугивает моль), мебели, а также в лечебных целях (антисептик, улучшение кровообращения). Аромат камфоры действительно считается тонизирующим и успокаивающим нервную систему).

Хозяин этого места, видимо, человек со смыслом и, определенно, не стесненный в средствах. Хотя Се Фулин и не знал, какова в эту эпоху цена камфорного дерева, но вряд ли оно было дешевым.

Была лишь одна деталь...

— Могу я вам чем-то помочь? — голос раздался рядом, пока Се Фулин размышлял.

Се Фулин поднял голову и увидел продавца в халате. Тот, заметив его странную челку, скрывавшую пол-лица, даже не дрогнул, лишь улыбнулся. Однако взгляд его выдавал: наверное, он подумал, что парень, слишком уж внимательно рассматривающий табурет, замыслил что-то недоброе.

Се Фулин похлопал ладонью по круглому сиденью и спокойно улыбнулся:

— Хотя камфорное дерево и хорошо, тем, кто носит во чреве дитя, долго вдыхать его аромат не полезно. Вашей лавке стоит быть осторожнее. (п/п: «Носить во чреве дитя» (身懷六甲, shēn huái liùjiǎ) — устоявшееся в классическом языке изящное, почтительное выражение, означающее «быть беременной». «Шесть цзя» (六甲) — это шесть циклических знаков в китайском календаре, которые ассоциируются с началом жизни и развитием плода).

Продавец на мгновение замер, с легким удивлением оглядев Се Фулина. Ему показалось странным, что такие слова, которые скорее сказал бы старик, исходили от молодого студента. Но это не помешало ему понять их смысл, и в следующий раз он заговорил уже с заметно большей искренностью:

— Не беспокойтесь, гость. Наш хозяин уже дал на этот счет указание. Для беременных у нас есть отдельная комната для ожидания.

Се Фулин, выслушав, кивнул — его ощущение, что хозяин аптеки человек весьма вдумчивый, лишь окрепло.

После того как продавец ушел, взгляды Лоу Цзюньцзюня и Чжоу Яна, устремленные на Се Фулина, стали еще более странными. Если то, что Се Фулин вдруг заговорил с ними нормально, еще можно было с натяжкой объяснить фразой «всё-таки мы столько лет соседи по комнате», то то, что он с незнакомым продавцом мог вести непринужденную беседу, уже однозначно вызывало подозрения.

Се Фулин, естественно, понимал, что его нынешнее поведение легко может выдать перемены. Но он не собирался на это обращать внимание. Приняв это тело, он намерен жить своей жизнью. Если никто не спрашивает, он делает вид, что ничего не знает. Даже если и спросят прямо — он уверен, что сумеет всё замять.

Пять лет жизни во дворце не прошли даром — он кое-чему научился.

http://bllate.org/book/15267/1353358