Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 138. Стратег

Когда Шэнь Цзэчуань проснулся утром, только начинало светать. Позавтракав, он поднялся в повозку и вместе с Кун Лином отправился обратно в лавку косметики. В переднем зале всё шло своим чередом. Цяо Тянья и Фэй Шэн стояли на страже во дворе, а императорские телохранители вели тщательное наблюдение как внутри, так и снаружи магазина.

Спустя полчаса прибыли носилки Ло Му. На нём была его обычная одежда — тёмно-красное платье со скошенным воротом. Хозяин магазина за прилавком был проницателен. Увидев, что слуги, следующие за Ло Му, незнакомы, он повысил голос и сказал:

— Скоро тут будет невыносимая жара, и вам, братцам, придётся несладко, стоя на улице. Кто-нибудь, проводите этих братьев в комнату, пусть отдохнут за чаем.

Те несколько слуг переглянулись. Полагая, что Ло Му не сможет сбежать, они последовали за ним в комнату. Войдя, они настояли на том, чтобы занавески оставались поднятыми, дабы иметь возможность следить за входом в передний зал.

Слуга шёл рядом с Ло Му и подал ему платок, чтобы вытереть руки. Ло Му, как обычно, вытер руки и осмотрел товары на прилавке. Хозяин лавки встретил его почтительной улыбкой и сказал:

— В прошлый раз, когда Ваша светлость посещали нас, не все товары были в наличии. На этот раз мы подготовили всё заранее. Даже появились новые изделия из нефрита и безделушки, только что прибывшие с востока. Все они находятся в задних помещёниях. Прошу сюда!

Ло Му, казалось, колебался, бросив взгляд на слуг.

Хозяин продолжил:

— Это совсем недалеко, не потребует больших усилий. Некоторые товары редкие, не очень удобно выносить их на прилавок для выбора, да и Вам негоже рассматривать их так.

Только тогда Ло Му неохотно кивнул и последовал за хозяином магазина во внутренний двор.

Цяо Тянья лично раздвинул занавес. Ло Му поблагодарил и, наклонившись вошёл внутрь. Сначала он поклонился Шэнь Цзэчуаню, затем взглянул на Кун Лина. Лишь убедившись, что выражение лиц у обоих спокойное, он занял своё место.

Шэнь Цзэчуань отметил, что сегодня Ло Му был одет как литератор, и предположил, что тот, должно быть, тщательно выбирал одежду и обувь перед выходом из дома. Хотя войдя, он сидел безупречно прямо, но при разговоре подсознательно смотрел на Кун Лина. Стоило Кун Лину открыть рот, как взгляд Ло Му приковывался к нему.

— В последние дни Цай Юй изо всех сил бьёт по мелким бандам, но знает меру. — Шэнь Цзэчуань находился рядом, и Ло Му уже старался сдерживать свой взгляд. — Он понимает принцип взаимозависимости, ведь у них общая судьба; если один падёт, другому тоже будет грозить опасность, и он также боится оказаться в изоляции, если перейдёт черту. Поэтому, одновременно нанося удары по мелким бандам, он пытается привлечь на свою сторону оставшихся представителей молодого поколения, предлагая зерно по низким ценам, чтобы помочь народу. Этот подход заключается в продаже зерна дёшево тем бандам, которые не устраивали беспорядков.

— Насколько дёшево? — спросил Кун Лин.

— Один таэль за пять доу зерна, — ответил Ло Му.

Кун Лин усмехнулся:

— Цена не такая уж и низкая. Его так называемое «дешёвое зерно» означает лишь, что он получает чуть меньшую прибыль, чем другие. Раньше Цай Юй был щедр в помощи нуждающимся и не придавал большого значения деньгам и мирским благам, но теперь, в старости, он стал таким скупым.

По такой цене зерно никак нельзя было назвать «дешёвым»; скорее, его следовало бы назвать «дорогим». Текущий курс зерна в Чачжоу составлял один таэль серебра за два доу риса, в то время как в Цюйду — один таэль серебра за два дань риса*. Цай Юй наживался на той самой непомерной прибыли, что загоняла простых людей в тупик. А он всего-то изменил цену на один таэль серебра за пять доу риса, чтобы привлечь других на свою сторону. Было очевидно, что он жаден до денег и не может заставить себя снизить цену сильнее.

П.п.: 斗 [dǒu] — сухая мера для зерна, равная одной десятой 石 [dàn]; приблизительно 9 кг (точное значение может варьироваться в зависимости от исторического периода и источника).

石 [dàn] — сухая мера для зерна, приблизительно 90 кг (см. примечание автора к главе 113).

Шэнь Цзэчуань смахнул пену на своём чае и сказал:

— Цай Юй тоже в затруднительном положении, не может отступить. Все жители в городе и за его пределами теперь жалуются на высокие цены на зерно. Если бы он резко снизил цены, чтобы привлечь на свою сторону те мелкие банды разбойников, простой народ возненавидел бы его ещё сильнее, поэтому, естественно, он не смеет этого делать.

— Дело не только в Чачжоу. Народный гнев велик даже в Фаньчжоу. — Ло Му лучше всех был осведомлён о делах Цай Юя. — В начале этого года Лэй Чанмин по неизвестной причине разорвал контакты с кланом Янь, и Янь Хэжу больше не оказывал финансовую помощь разбойникам с горы Луо. Именно поэтому они подумали о захвате Цычжоу и разграблении зернохранилища Цычжоу. Частично причина была в том, что они не могли позволить себе зерно Цай Юя.

— Пусть Цай Юй сначала продаёт несколько дней. — Шэнь Цзэчуань перевернул свой складной веер и легко постучал им по столу. — Неважно, один таэль за два доу или один таэль за пять доу, простые люди и мелкие разбойники всё равно не могут себе это позволить. Цай Юй вынудил себя проявить такую доброту, естественно, потому что надеется, что те, кто под ним, молчаливо согласятся с ним и перестанут ему противиться. Но его отношение недостаточно смиренное, и это обернётся против него самого.

— Не только простой народ, — с горечью произнёс Кун Лин. — Даже государственные чиновники не могут позволить себе купить зерно на своё месячное жалованье, выдаваемое императорским двором. По пути сюда мы повсюду видели людей, продающих себя за пределами Чачжоу. Доходило даже до продажи всех детей в семье в надежде, что у них будет шанс выжить.

— Люди сейчас мало стоят, и даже если продают детей, всё делается за низкую цену, — Ло Му уже давно слышал об этом. — Кроме того, кто в Чжунбо при нынешних обстоятельствах захочет тратить деньги на покупку людей? Только бордели в Фаньчжоу согласятся их принять. И даже если кого-то из благородной семьи продадут в низшее сословие... вырученных денег не хватит, чтобы обменять на один доу риса.

Шэнь Цзэчуань всё ещё был плохо знаком с ситуацией в Фаньчжоу, поэтому спросил:

— Раз в Фаньчжоу трудности с пропитанием людей, откуда же тогда берутся деньги на содержание всех этих борделей?

Ло Му ответил:

— Ими тоже управляют разбойники. Они специально занимаются торговлей живым товаром для бандитов с горы Луо и префектуры Дэнчжоу. Цены крайне низки, и даже эта малая прибыль целиком оседает в карманах содержательниц борделей.

Озадаченный, Кун Лин спросил:

— Но ведь им нужно кормить всех этих людей, которых они привезли, верно? Они тоже покупают зерно у Цай Юя?

Ло Му покачал головой:

— Люди стоят дешевле собак. Их кормят отбросами и сорняками. Если они умрут с голоду, разбойники могут прийти и купить новых. В любом случае, цены такие низкие, что они не понесут убытков.

Кун Лин сидел в оцепенении. На его лице постепенно появилась мука.

— Чжунбо дошёл до такого состояния. Если бы императорский двор протянул руку помощи, ситуация не ухудшилась бы до такой степени. Я ещё несколько лет назад говорил, что Хуа Сыцянь...

Имя Шэнь Вэя застряло у него в горле.

Зная характер Кун Лина, Ло Му опасался, что тот скажет что-то неуместное и оставит неприятный осадок у Шэнь Цзэчуаня, поэтому поспешил сменить тему:

— Итак, каков следующий шаг согласно планам заместителя командующего?

Вместо этого Шэнь Цзэчуань ответил:

— Если бы Шэнь Вэй не проявил малодушия и не уклонился от битвы, Чжунбо не потерпел бы такого сокрушительного поражения. Я питаю величайшее уважение к господину Чэнфэну за его заботу о простом народе, поэтому нет необходимости специально избегать определённых тем.

Шэнь Цзэчуань был так искренен, что Ло Му почувствовал неловкость. Сердце Кун Лина сжалось. В последнее время он и следовал за Шэнь Цзэчуанем, и избегал его. Он был умным человеком; он согласился работать на Чжоу Гуя, потому что хорошо знал его характер. Однако к Шэнь Цзэчуаню он всё ещё испытывал некоторую настороженность, и одной из главных причин было то, что он считал следование за Шэнь Цзэчуанем опасным шагом. Людям, которых трудно понять, труднее всего служить. Чем спокойнее всё выглядело, тем осторожнее ему нужно было действовать.

Кун Лин мог поддержать его, но не был готов помогать Шэнь Цзэчуаню так же, как он поддерживал Чжоу Гуя. Всю эту поездку Шэнь Цзэчуань постоянно намекал, но Кун Лин притворялся, что не понимает, и закрывал на это глаза. И теперь, видя, что Шэнь Цзэчуань не только не сердится, но даже даёт ему выход, он исполнился ещё большей тревоги.

Заметив перемены в выражении лица Кун Лина, Шэнь Цзэчуань мягко перевернул веер, сделал паузу и затем заговорил:

— Скройте на несколько дней новость о том, что Цычжоу приехало продавать зерно. Подождите, пока разбойники, руководствуясь собственной выгодой, перестанут быть готовы терпеть произвол Цай Юя, и тогда обнародуйте новость. Когда это произойдёт, не впускайте зарезервированные зерновые обозы в город. Мы организуем раздачу похлёбки прямо за городской стеной. Объявите беженцам, что Цычжоу приехало продавать зерно по обычной цене.

Ло Му осторожно спросил:

— А если у них не будет денег?

Шэнь Цзэчуань улыбнулся и посмотрел на Ло Му:

— Разве это не будущие гарнизонные войска и земледельцы Чачжоу? Простые люди бедны, но ведь вы, господин, вместе с Цай Юем получили немало тех денег. К тому же, когда Цай Юй падёт, всё его имущество, скорее всего, перейдёт в руки Вашей светлости. Используйте эти деньги, чтобы вести дела с Цычжоу в обмен на завоевание народного доверия, и это решит Ваши будущие проблемы. Теперь же мне всё ещё нужно напомнить Вашей светлости, что Цычжоу здесь для ведения дел, а не для того, чтобы затягивать пояса, оказывая финансовую помощь другим.

На лбу Ло Му выступил пот. Он промокнул его платком, кивая:

— Разумеется, разумеется...

◈ ◈ ◈

На этот раз Шэнь Цзэчуань вернулся во двор без Кун Лина.

Цяо Тянья в бамбуковой шляпе на голове сидел на краю повозки, заложив руки за голову. Он сказал через занавеску:

— Разве господин больше не нуждается в нём?

Не в силах выносить жару, Шэнь Цзэчуань закрыл глаза в душном внутреннем пространстве, чтобы отдохнуть. Он некоторое время слушал уличных торговцев, зазывающих покупателей, прежде чем сказать:

— Я пробовал и кнут, и пряник, но он твёрдо решил отказать мне.

С травинкой в зубах Цяо Тянья сказал:

— Этого и следовало ожидать. Он скрывал свои способности в вашем присутствии именно потому, что боялся быть принуждённым. После окончания академии он не последовал за Чжоу Гуем и Ло Му на службу в императорский двор. Он просто хотел оставаться простолюдином. Такие люди, как он, — прирождённые стратеги. Вся его гордость — в возможности самому выбирать своё будущее.

Шэнь Цзэчуань приоткрыл глаза:

— Он не единственный мой вариант.

Шэнь Цзэчуань не хотел навязывать свою волю Кун Лину и принуждать его, но ему действительно не хватало людей. Изначально он считал, что пара Кун Лин и Чжоу Гуй — лучший вариант. Вместе они могли обеспечить стабильность на одном фланге. По крайней мере, поддержание стабильности в Цычжоу не должно было стать для них проблемой. Но теперь Шэнь Цзэчуаню не хватало таланта, способного давать советы. Ему нужен был уже не просто ещё один помощник, не дополнительные глаза или руки, а стратег, который мог бы помогать ему разрабатывать стратегические и тактические планы для общей игры.

Кун Лин был довольно известен в Чжунбо своими талантами. Он был учеником одной школы с Чжоу Гуем и Ло Му. Уже благодаря одной лишь личной дружбе с ними он смог бы помочь Шэнь Цзэчуаню во многих вопросах в префектурах Цычжоу и Чачжоу, подобно тому, как он смог напрямую нанести визит Ло Му, вручив именную карточку. У него также были связи, которые он установил в армии Дуньчжоу во время работы советником Таньтай Ху. Пока эти люди живы, они могли пригодиться в будущем. Кроме того, Шэнь Цзэчуань невысоко ценил Кун Лина в прошлом. Когда Лэй Цзинчжэ замыслил их обмануть, Кун Лин так легко поддался на уловку. Но тот возглас, который Кун Лин издал перед городом Цычжоу, заставил Шэнь Цзэчуаня вновь обратить на него внимание. И лишь когда Кун Лин быстро перешёл на его сторону прямо перед отправлением в Чачжоу, Шэнь Цзэчуань окончательно утвердился в намерении принять Кун Лина на службу.

Но у Кун Лина не было желания менять хозяина.

Шэнь Цзэчуань был слишком молод. Его происхождение не только оставляло желать лучшего, но к тому же он учился у Ци Хуэйляня. Ци Хуэйлянь пережил множество взлётов и падений в Цюйду и много лет служил наставником наследного принца. Какого ученика мог подготовить такой учитель? Ци Хуэйлянь был учителем императора. Кун Лин просто не решался думать дальше. Самое главное было в том, что он боялся Шэнь Цзэчуаня; он не мог доверять Шэнь Цзэчуаню.

В глазах Кун Лина Шэнь Цзэчуань был бессердечным человеком, способным с лёгкостью отбросить личные отношения. Будь на месте Шэнь Цзэчуаня сегодня Чжоу Гуй, он никогда бы не сказал таких слов Ло Му.

Раздражённый, Шэнь Цзэчуань поднял голову и посмотрел на колышущуюся от толчков и ухабов занавеску повозки. Солнечный свет пробивался сквозь щели и падал на его колени, расцветая на белом одеянии.

После смерти Ци Хуэйляня Шэнь Цзэчуань облачился в белые траурные одежды. Он так и не спросил у Цяо Тянья, куда Хань Чэн определил тело его учителя после отъезда из Цюйду. Его горькие рыдания в ту ночь были известны лишь Сяо Чие. Но имена Сюэ Сючжо, Хань Чэна и Вдовствующей императрицы, вместе с городскими стенами Цюйду, окрашенными в красный цвет в тот проливной дождь, были выжжены в сердце и памяти Шэнь Цзэчуаня.

Он должен был твёрдо стоять на ногах. Ему нужен был стратег.

Шэнь Цзэчуань молча сказал себе.

Стратег, способный быть равным Сюэ Сючжо.

http://bllate.org/book/15257/1350468