Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 44. Ночной разговор

— Возможно, так оно и есть, — опустил глаза Сяо Чие. — Но тот, кто был напрямую связан с успехом или провалом на передовой, — это Шэнь Вэй.

Когда он так опускал глаза, его взгляд казался особенно нежным и любящим. Блеск, что был в них прежде, ещё не рассеялся. Он мерцал в его глазах, словно светлячки в ночи.

Шэнь Цзэчуань посмотрел на него мгновение и сказал:

— В Военном министерстве все эти годы не было кадровых изменений.

— Расследуй, если хочешь, — сказал Сяо Чие. — Я не стану тебя останавливать.

— Конечно, не станешь, — Шэнь Цзэчуань перевел взгляд обратно на книгу. — Потому что ты сам хочешь расследовать. Самым очевидным подозреваемым должен был быть клан Хуа, но Шэнь Вэй был уже запятнанным клинком. Существуют тысячи более простых способов избавиться от него. Вовлечение слишком большого числа людей лишь облегчило бы задачу оставить следы, которые можно было бы использовать против них.

— Это ведь ты убил Цзи Лэя, нет? — улыбнулся Сяо Чие. — Он должен был дать тебе немало информации. Нет никакого удовольствия в том, чтобы прятать это, правда? Выложи всё на стол, чтобы мы могли вместе строить догадки.

— Я знаю все, что ты сказал, но то, что скажу я, известно только мне, — Шэнь Цзэчуань понемногу высвобождал свою руку. — Это действительно слишком несправедливый обмен.

Сяо Чие подумал мгновение, затем сказал:

— Как насчет такого: равноценный обмен?

— Ладно, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Ты первый.

Используя свой рост, Сяо Чие зажал Шэнь Цзэчуаня у края книжной полки и поднял руку, чтобы наугад перелистать страницы. Он сказал:

— Разве ты не знаешь правил? Секреты нужно говорить тихо.

Шэнь Цзэчуань наклонился вперёд и сказал:

— Говорить тихо, а не прилипая друг к другу.

— А вдруг у стен есть уши? — Сяо Чие вернул книгу на место, уперся рукой и улыбнулся ему. — В конце концов, я только что купил эту усадьбу. Я ещё не так хорошо с ней знаком. Лучше проявить осторожность.

— Сяо-эр, — Шэнь Цзэчуань посмотрел на книгу. — Ты настоящий мерзавец.

— Верно, — сказал Сяо Чие. — Но что ты можешь поделать? Ладно, я начинаю.

Шэнь Цзэчуань подождал мгновение, но не услышал ни звука. В тот миг, когда он повернул голову, он понял, что Сяо Чие всё ещё смотрит на него.

Лишь когда их дыхание смешалось, Сяо Чие сказал:

— Шэнь Вэй не поджигал себя сам. Пожар в резиденции князя Цзяньсина устроили императорские телохранители. Тот, кто привез приказ, был Цзи Лэй. Ты ведь это знаешь?

— Да, — спокойно сказал Шэнь Цзэчуань. — Это не секрет.

— Тогда знаешь ли ты истинную причину падения Дуаньчжоу? — спросил Сяо Чие.

Шэнь Цзэчуань не мог отвести взгляд. Он даже не мог позволить себе времени на раздумья. Потому что в тот миг, когда он не поспевал за ходом мыслей Сяо Чие, он легко попадал в ловушку собеседника.

Шэнь Цзэчуань сказал:

— Когда атаковали реку Чаши, Шэнь Вэй приказал гарнизонным войскам Дуаньчжоу отступить, оставив наследного принца, Шэнь Чжоуцзи, отправившись на реку Чаши для поддержки. Шэнь Чжоуцзи был яблоком от яблони своего старика. Он бросил солдат Чаши и со своими телохранителями бежал прямо перед битвой, но в тот же день был протащен по главной дороге до смерти кавалерией Бяньша. Со смертью Шэнь Чжоуцзи боевой дух Чаши был подорван. После того, как солдат вырезали, у Дуаньчжоу не осталось войск, чтобы противостоять им.

— Верно, — сказал Сяо Чие. — Но есть одна вещь, которую ты не знаешь. Пока Шэнь Чжоуцзи был ещё жив, он вместе с Шэнь Вэем задушил командующего гарнизонными войсками Дуаньчжоу, Таньтай Луна.

Таньтай Лун. Таньтай Ху!

Неудивительно, что Таньтай Ху говорил, что его брат тоже был в воронке Чаши.

Шэнь Цзэчуань нахмурился и спросил:

— Задушили?

— Потому что Таньтай Лун настаивал на развертывании войск для встречи с врагом лицом к лицу. Он неоднократно публично противоречил Шэнь Вэю. После того, как Шэнь Вэй отдал приказ об отступлении, Таньтай Лун ослушался команды и отказался подчиниться. Тогда Шэнь Вэй притворился, что хочет помириться, и поднес вина. После выпивки он объединился с Шэнь Чжоуцзи, чтобы задушить Таньтай Луна до смерти в его комнате, — Сяо Чие сделал паузу. — Лаоху не знает. Он думал, что Таньтай Луна убили в бою. И это первое дело, о котором я тебе рассказываю. Теперь твоя очередь.

Шэнь Цзэчуань быстро привел в порядок мысли и сказал:

— Шэнь Вэй был участником борьбы за трон и совершал убийства по поручению Вдовствующей императрицы. Впоследствии за ним пристально следила Вдовствующая императрица. Ощущая опасность, он подкупил Пань Жугуя и отправился в Чжунбо.

— Нельзя поднимать руку на свою сторожевую собаку, — сказал Сяо Чие. — В обычных обстоятельствах клан Хуа не выбрал бы такой рискованный способ устранить Шэнь Вэя. Для Вдовствующей императрицы, уже контролирующей администрацию и государственные дела Дачжоу, в этом нет выгоды. Потребность в деньгах после битвы намного превышала доступные средства в Казначействе Дачжоу. Вдовствующая императрица всё ещё хочет быть Великим императором* за занавесом*. Поступать так было бы невыгодно для неё самой. Шэнь Вэй не стоил такой цены.

П.п.: 太上皇 Тайшан Хуан; Император-эмерит или Великий император; титул, присваиваемый отцом императора, который отрекся от престола в пользу своего сына; также относится к закулисному правителю (или кому-то, кто удерживал власть за кулисами) и т. д.

垂帘(听政) [chuí lián (tīng zhèng)] (держать власть) за ширмой или занавесом. Практика в Древнем Китае, когда императрица или вдовствующая императрица могла председательствовать на императорском дворе, не будучи видимой своими подданными, поскольку женщинам было запрещёно заниматься политикой. Обычно это делала мать императора-ребенка, которая служила регентом и правила вместо императора.

Шэнь Цзэчуань слегка кивнул и сказал:

— Так что все, что говорил Цзи Лэй, возможно, не обязательно полностью верно, потому что он сам был лишь пешкой. Если хочешь расследовать это дело, нужно начинать с Военного министерства, которое может привести тебя как наверх, так и вниз.

Сяо Чие сказал:

— Я займусь верхом. Ты займись низом.

— Верх и низ связаны; они неразделимы, — лишь когда Шэнь Цзэчуань добрался до этой точки, он осознал, что Сяо Чие делал ему двусмысленный намек. Он перелистнул страницу книги, делая вид, что не понял.

С легкой улыбкой Сяо Чие отошел в сторону и сказал:

— Присаживайся.

В доме было жарко. Сяо Чие был одет в алый придворный халат с вышитым львом. Теперь он был полноправным наместником двух армий в Цюйду второго ранга. Видимо, он пришел сюда прямо из дворца, не успев переодеться. Его черты лица на фоне этого наряда, пока он сидел в кресле, выглядели ещё более статными; это даже развеяло окружающую его легкомысленную атмосферу.

Оба мужчины сидели друг напротив друга за столом. Сяо Чие наблюдал, как Шэнь Цзэчуань читает книгу. Теперь он даже не утруждал себя скрывать это, и его нескрываемый интерес скользил по шее Шэнь Цзэчуаня и останавливался на его руках. Он больше не зацикливался на одном месте; он хотел видеть всё тело Шэнь Цзэчуаня.

Пальцы Шэнь Цзэчуаня сгибались, когда он тянулся перевернуть страницу. Это заставило Сяо Чие вспомнить другой момент, когда пальцы Шэнь Цзэчуаня — скользкие от горячего, липкого пота — точно так же сжимались, впиваясь в постель, пока они двигались, подобно бурлящим волнам.

Шэнь Цзэчуаню показалось, будто его пальцы всё ещё сжимают и играют с ними в ладонях определенного мужчины. Почувствовав внезапное беспокойство, он закрыл книгу и прямо посмотрел на Сяо Чие.

Сяо Чие промолвил:

— М-м?

Шэнь Цзэчуань слегка сжал пальцы и сказал с легкой усмешкой:

— Имперская армия в последнее время загружена делами. Боюсь, у тебя не будет времени расследовать другие дела.

Сяо Чие покрутил кольцо на большом пальце и сказал:

— Занятость — это временно. Если у императорской стражи найдется время, они могут разделить заботы нашей Имперской армии и помочь с нашими проблемами.

— Я всего лишь простой солдат. У меня нет официального поста, и я не пользуюсь доверием и милостью Императора. Как я могу командовать Императорской стражей? — Шэнь Цзэчуань слегка откинулся на спинку кресла. — Императорская армия должна обеспечивать патрулирование в Цюйду, а также заниматься частными делами Императорского двора. Им во всем нужно проявлять осмотрительность, а Вашей светлости приходится прилагать огромные усилия и тратить много сил. Это непросто.

Сяо Чие действительно был занят, теперь, когда он подчинил себе Императорскую стражу. Он уловил вызов в словах Шэнь Цзэчуаня. Поэтому он переплел пальцы, поставил руки прямо перед Шэнь Цзэчуанем и с уверенностью произнес:

— Ты хочешь устроить мне неприятности.

— Око за око, — мягко сказал Шэнь Цзэчуань. — Ты перехватил все мои обязанности, тем самым оставив мне свободное время. Естественно, я должен как следует отблагодарить тебя.

— Есть столько способов выразить благодарность. Почему бы не выбрать тот, который порадует всех? — сказал Сяо Чие. — Похоже, у тебя действительно есть друзья в Шести Министерствах.

— Иметь деньги дома не так хорошо, как иметь друзей в Императорском дворе. Мой друг рассказал мне кое-что. Думаю, тебе тоже будет интересно, — сказал Шэнь Цзэчуань.

Сяо Чие пристально посмотрел на него:

— Я весь внимание.

Шэнь Цзэчуань окинул взглядом кабинет и произнес:

— Если подумать, жаль, что я до сих пор не встретил этого «Неполированного нефрита Юаньчжо» — Яо Вэньюя. У тебя с ним хорошие отношения?

Сяо Чие ответил:

— Просто знакомые. Его нельзя сравнить с тобой.

— Клан Яо приходит в упадок, но всё ещё числится среди Восьми великих кланов. Неизбежно найдутся те, кто не может с этим смириться, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Яо Вэньюй — ученик старшего министра канцелярии Хая Лянъи, однако не поступает на службу в Императорский двор. Это всё равно что выбросить оружие и позволить другим резать себя как барана.

Сяо Чие возразил:

— Хотя клан Яо на поверхности кажется клонящимся к упадку, остатки власти и престижа, накопленные за три правления, всё ещё существуют. Яо Вэньюй, может, и утонченный человек досуга, но отнюдь не глупец. Кто захочет связываться с кланом Яо?

Шэнь Цзэчуань принял задумчивый вид:

— Откуда мне знать об этом?

Сяо Чие замолчал, но быстро сообразил:

— Ты не настолько щедрый человек. То, что ты сверх меры снабжаешь меня новостями, наоборот, заставляет меня чувствовать себя неспокойно, Ланьчжоу.

— Мы будем расследовать дело вместе. Во всем, чем могу помочь, я не откажу, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Просто, увидев, что ты в хороших отношениях с кланом Яо, я вспомнил об этом. Восемь великих кланов стоят неколебимо уже очень давно. Видя, как могущественны и грозны вы теперь, разве не естественно ожидать, что они что-то замышляют? Если клан Яо не желает иметь с ними дела, то неизбежно станет мишенью их недовольства.

Сяо Чие взял под командование Восемь великих учебных дивизий, чем нарушил военную власть Восьми великих кланов. Всё это время Восемь великих учебных дивизий были активом Восьми великих кланов на случай непредвиденных обстоятельств, размещённым вокруг Цюйду. Потерять официальный пост — это пустяк; у них дома всё ещё были младшие поколения, готовые занять вакансии. Но потерять Восемь великих учебных дивизий означало на деле оказаться под чьим-то контролем. Одно дело — взаимно сдерживать друг друга, и совсем другое — быть подконтрольными Сяо Чие. Как гласит поговорка: Общий закон мира таков: всё, что долго разделено, непременно объединится, а все, что долго объединено, непременно разделится*. И теперь Сяо Чие стал общим врагом, против которого Восемь великих кланов должны были вновь объединиться.

П.п.: 天下之(大)势，分久必合，合久必分 [tiān xià zhī dà shì, fēn jiǔ bì hé, hé jiǔ bì fēn] Из «»Романа о троецарствие (三国演义) Общая тенденция мира такова, что длительные периоды разделения предшествуют единству, а длительные периоды единства предшествуют расколу.

То, что сказал Шэнь Цзэчуань, не было ошибкой, но Сяо Чие всё же учуял нечто подозрительное в этих, казалось бы, искренних словах.

Сяо Чие сказал, не моргнув глазом:

— Угроза, которую я для них представляю, ещё не достигла такой степени.

— Предотвращение проблем в зародыше, — это долгосрочное решение. Ты уже продемонстрировал свои способности во время Осенней охоты. Притворяться сейчас, что ничего не случилось, — значит просто обманывать самого себя, как страус, прячущий голову в песок, — сказал Шэнь Цзэчуань.

Сяо Чие вдруг спросил:

— Кто твой друг?

Шэнь Цзэчуань улыбнулся ему:

— Даже если я скажу тебе правду, разве ты посмеешь ей поверить?

Сяо Чие беспокойно уставился на Шэнь Цзэчуаня.

Он бы ему не поверил.

Шэнь Цзэчуань был мастером околдовывать людей. Каждое его слово, сказанное в трезвом уме, было сочетанием из правды и лжи. С этим человеком было так трудно иметь дело, что Сяо Чие даже считал, что в постели с ним разговаривать гораздо проще.

— Я его вынюхаю, — Сяо Чие придвинулся ближе. — Тебе достаточно оставить след, и ты не сможешь скрыться от моих глаз.

— Ты и так уже вот-вот не справишься, — жизнерадостно сказал Шэнь Цзэчуань. — Лучше сначала подумай, как благополучно пережить этот шторм.

— Подумать только, совсем не жалеешь меня, — Сяо Чие вдруг сменил серьёзное выражение лица на игривое. — Одна ночь, проведенная вместе, дает повод для ста ночей привязанности*. Ланьчжоу, ты слишком бессердечен.

П.п.:  一夜夫妻百日恩 [yī yè fū qī bǎi rì ēn] — буквально «одна ночь как супруги — сто дней милости (привязанности)»; пословица, выражающая мысль, что даже кратковременные супружеские отношения оставляют глубокую эмоциональную связь и благодарность.

Шэнь Цзэчуань передразнил его прежние слова:

— Верно. Но что ты поделаешь?

Сяо Чие сел и снова закинул ногу на ногу. Откинувшись на спинку кресла, он на мгновение задумался и сказал:

— Эту проблему легко решить. Это не так уж и серьёзно. Придётся поблагодарить тебя за напоминание сегодня вечером.

— Это слишком любезно с твоей стороны, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Достаточно ста таэлей.

— Без денег, — протянул Сяо Чие. — Мое годовое жалованье как чиновника второго ранга всего сто пятьдесят таэлей. Но даже без денег я могу расплатиться чем-то другим. Этот Второй молодой господин согреет тебе постель.

— Тогда не надо, — Шэнь Цзэчуань вежливо улыбнулся. — Я привык спать один. Мне не нужно греть постель.

— Привычки можно менять, — Сяо Чие поднес пальцы к носу и втянул воздух. Бросив на него косой взгляд, он поддразнил: — Ты уже привык нюхать мой платок?

Застигнутый врасплох, Шэнь Цзэчуань сжал руки, оставив красные отметины на кончиках пальцев.

Сяо Чие окинул взглядом этого красавца при свете фонаря. Он посмотрел на то, как тот из последних сил сохраняет спокойствие, потом на его покрасневшие кончики пальцев. Наконец, он указал на своё собственное ухо и сказал с усмешкой:

— Ланьчжоу, ты покраснел* до ушей.

П.п.: 红潮 [hóng cháo] — буквально «красный прилив», но в контексте описания человека — это румянец, прилив крови к лицу от смущения, волнения или других сильных эмоций.

http://bllate.org/book/15257/1347499