Готовый перевод The Road to Officialdom for a Farmer's Son / Путь к государственной службе для сына фермера ✅: Глава 103

— Твой отец говорил: в человеке, с которым хочешь провести жизнь, важнее всего порядочность, во вторую очередь — способности, и лишь в последнюю — семья. Этот Е Цзюньшу был выбран Чжо Сяньчжи в ученики, значит, он честен и не склонен к коварству. А то, что он добился таких успехов в Кэцзюй, имея на шее ораву братьев и не имея родителей, доказывает его огромную внутреннюю силу.Единственное, что смущает — его семья слабовата, да и отсутствие родителей — минус... — Императрица в целом был доволен юношей.

С другой стороны, незнатное происхождение было даже плюсом: зная о мощи семьи Ли, в доме Е никогда не посмеют обидеть Юй-гэра.

Размышляя так, Ли-хоу находил этого кандидата всё более симпатичным. Теперь оставалось лишь посмотреть, какое место он займет на Дворцовом экзамене. Ну и, конечно, важнее всего было мнение самого Ли Юя.

Когда Императрица посмотрел на племянника, тот уже восстановил полное спокойствие:

— Ваше Величество, я пока не хочу об этом думать. Лучше помогите подобрать пару моему брату, он ведь совсем один.

— Ох уж вы, братья... — Императрица со вздохом покачал головой. Оба заботились только друг о друге: один хотел сначала выдать замуж брата-гэра, а другой хотел сначала найти жену старшему брату, чтобы было кому о нем заботиться. — О женитьбе твоего брата я помню. Но сейчас ты посмотри на этот список. Как тебе этот юноша?

Он протянул Ли Юю лист, испещренный мелким почерком. Из-за спешки там был только текст, без портретов. Впрочем, раз досье попало на стол к Императрице, значит, с внешностью у парня проблем не было.

Разговор снова вернулся в прежнее русло, и Ли Юю ничего не оставалось, как сказать:

— Он слишком молод.

«К тому же, он мой друг, разве можно позволять решать его судьбу вот так?» — подумал он.

Более того, он был уверен, что они с Цзычжоу видят друг в друге лишь друзей.

Императрица засомневался. Когда муж старше гэра на три-четыре года — это норма, но когда гэр старше мужа на столько лет — это действительно могло стать проблемой. Но Ли Юй уже был в возрасте, и найти ему ровесника среди достойных было непросто. В империи Дася вступали в брак рано; к двадцати годам из завидных женихов оставались лишь «кривые да косые», всех стоящих разбирали заранее. Разве что вдовцы.

Но в глубине души Ли-хоу считал, что его Юй-гэр достоин самого лучшего. Поэтому, обнаружив на этом экзамене столько «переросших» неженатых талантов, он очень воодушевился: кажется, вопрос с замужеством племянника наконец-то сдвинется с мертвой точки!

Раз первые двое не подошли, пришлось смотреть дальше. Императрица выбрал еще один лист:

— Тогда, может, Дэн Хунъюань? Третье место. Двадцать два года, из семьи землевладельцев в Таньчжоу. Правда... официального мужа у него нет, но в доме живут две наложницы. Похоже, он любитель красоты.

По одному этому пункту Ли-хоу был категорически против. Мужчины рода Ли никогда не держали наложниц и были верны своим половинам. Ли Юй и его близкие не привыкли к интригам на «внутренной половине» дома, и если жизнь там обещала быть сложной, то лучше вообще не вступать в брак. Впрочем, если этот Дэн согласится отослать наложниц и поклянется в верности, его можно было бы рассмотреть...

Ли Юй со вздохом произнес:

— Дядя, сейчас еще рано об этом говорить.

— Не рано! Мы выберем нескольких, а как только Дворцовый экзамен закончится и итоговые места определятся, мы тут же попросим Императора о даровании брака. Чтобы никто не успел нас опередить, — запричитал Императрица. У одного из соперников Ли-хоу, наложника Мин-гуйфэя, тоже был гэр на выданье, и Императрица опасался их козней.

В этот момент вошел слуга и доложил: прибыл Седьмой принц.

Императрица Ли, услышав это, скомандовал:

— Впустите его.

Вскоре вошел юноша лет одиннадцати-двенадцати. Одетый в парадное облачение, он держался с не по годам серьезным достоинством.

— Сын приветствует А-мэ, — Сяхоу Сюаньцзин почтительно поклонился Императрице, а затем кивнул Ли Юю: — Брат Юй.

Ли Юй ответил поклоном:

— Приветствую Седьмого принца.

Несмотря на тесную близость, они всегда строго соблюдали этикет. Семья Ли никогда не позволяла себе забывать о приличиях из-за кровного родства или императорской милости.

После обмена приветствиями Императрица подозвал Седьмого принца к себе. Его взгляд смягчился:

— Цзин-эр, зачем пожаловал?

— Отвечаю А-мэ: я услышал, что брат Юй пришел во дворец, и зашел повидаться, — с самым невинным видом ответил принц. — К тому же, я не совсем понял вчерашнее задание наставника, хотел спросить совета у брата Юя!

Императрица со смешком щелкнул сына по лбу:

— Ну всё, всё, знаю я вашу «братскую любовь». Ступайте оба.

Он наконец оставил Ли Юя в покое и перестал донимать его вопросами о свадьбе.

Ли Юй втайне облегченно выдохнул и бросил на Седьмого принца благодарный взгляд, после чего оба брата удалились. Выйдя наружу, принц расплылся в по-детски озорной улыбке, ожидая похвалы:

— Брат Юй, я ведь вовремя пришел?

Ли Юй одобрительно кивнул, но добавил:

— Если бы пришел чуть раньше, было бы еще лучше. Он слушал наставления Его Величества почти целый час.

Седьмой принц кашлянул и наставительно произнес:

— Нужно было дать А-мэ выговориться, иначе бы он тебя так просто не отпустил.

Он говорил с видом человека, умудренного опытом. Ли Юй подумал и согласился: доля истины в этом была.

— Куда теперь собираешься, брат Юй? — спросил принц.

— Поеду домой.

Ли Юй не хотел задерживаться во дворце. Хоть он и прожил здесь больше десяти лет, это место так и не стало для него родным. Услышав это, Седьмой принц помрачнел. С тех пор как Ли Юй покинул дворец, им годами не удавалось толком пообщаться. Принц, можно сказать, вырос на глазах у Ли Юя и был очень к нему привязан, а тут не успели перекинуться и парой слов, как кузен уже уходит.

Он тяжело вздохнул. Вот бы он мог покидать дворец когда захочет, тогда бы он навещал брата Юя хоть каждый день.

— Брат Юй, не волнуйся, я во дворце пригляжу за А-мэ. Не дам ему сосватать тебя за кого попало! И за этими талантами из списка я тоже присмотрю, проведу тайную проверку. Я обязательно найду тебе лучшего мужа! — торжественно пообещал Седьмой принц. Мол, А-мэ в людях может и не разбираться, а он-то проведет строгий отбор!

Ли Юй лишь беспомощно покачал головой. Неужели они все так боятся, что он останется не при делах?

«Я правда не хочу ни с кем заключать союз...» — думал он. Ли Юй не мог представить свою жизнь в одной семье с совершенно незнакомым человеком.

Седьмой принц продолжал поучать его всю дорогу до ворот. Ли Юй про себя отметил: сразу видно, чья кровь. Манера причитать точь-в-точь как у Императрицы. Даже в свои двенадцать принц в совершенстве перенял эту черту дяди.

Поскольку принцам запрещено покидать дворец без указа, он проводил Ли Юя до самой границы. Попрощавшись, Ли Юй предъявил жетон и вышел за ворота. Неподалеку всё это время ждал экипаж семьи Ли. Ли Юй подошел и сразу поднялся внутрь. Немногословный кучер, от которого так и веяло силой и суровостью, медленно погнал лошадей прочь от Императорского города.

— Господин, едем прямо в поместье? — раздался снаружи вопрос кучера.

Ли Юй вспомнил, что дома его ждет еще одна порция нотаций от старшего брата, и голова снова заболела.

— Прокатись кружок по внешнему городу.

— Слушаюсь.

Ли Юй и без того следил за новостями о своем новом друге. Кэцзюй — важнейшее событие в жизни, поэтому он велел людям постоянно докладывать о ситуации. По правде говоря, он узнал результаты Хуэйши едва они появились — возможно, даже раньше самого Е Цзюньшу. Но из соображений осторожности он никак не проявлял своего интереса.

Теперь же, после разговора с дядей, мысли закрутились вновь. Ли Юй невольно задумался: должен ли он, как друг, послать подарок с поздравлениями? Однако при мысли о том, что его друг попал в список кандидатов в его мужья, Ли Юю становилось неловко. Поразмыслив, он решил дождаться окончания Дворцового экзамена, и лишь тогда поздравить его лично.

Из-за экзаменов во внешнем городе было небывало оживленно. Тысячи учеников заполонили улицы; после оглашения результатов Хуэйши и сдавшие, и провалившиеся устраивали бесконечные обсуждения в чайных. Е Цзюньшу и Юй Маолинь вели себя в столице тихо, их знали в основном только земляки из Юнчжоу. Теперь, когда они заняли первое и второе места, все тысячи студентов сгорали от любопытства: кто они такие? Но подобраться к ним было невозможно — приглашения на встречи они отклоняли одно за другим, ссылаясь на подготовку к Дворцовому экзамену. Из первой тройки активничал только Дэн Хунъюань.

Это заставляло тех, кто не видел Маолиня и Цзычжоу в деле, сомневаться: «А не дутые ли это фигуры? Неужели их места заслужены?»

Но что бы ни думали окружающие, Е Цзюньшу и Юй Маолинь сидели по домам, носа не показывая на улицу, и ждали решающего дня.

Экзамены Хуэйши закончились пятнадцатого марта, через полмесяца вывесили списки, а еще через семь дней назначили Дворцовый экзамен. Эти семь дней пролетели как миг. В назначенный день все победители до единого явились в Министерство ритуалов.

На самом деле Дворцовый экзамен делился на два этапа. В первый день испытания в тронном зале не начинались: сначала в зале Сохранения Гармонии (Баохэдянь) проводилась предварительная проверка. Она не была сложной — проверяли «подлинность» гунши: нет ли изъянов во внешности, не страдает ли кто косноязычием и действительно ли знания соответствуют заявленным.

Е Цзюньшу подумал, что это чем-то напоминает конкурс красоты, но тут же рассудил: люди — существа визуальные. Будущим коллегам приятнее работать с кем-то статным, а уж Императору — верховному правителю — и подавно не в радость каждый день лицезреть «чудищ». К тому же чиновники считали, что уродства или заикание вредят имиджу государства.

Впрочем, на этом этапе отсеивали крайне редко. Если только внешность человека не была совсем уж диковинной или до ужаса безобразной, никто не лишал его шанса из-за лица. Обычно те немногие, кто проваливал этот тур, страдали косноязычием: неразборчивая речь, неспособность четко излагать мысли или сильное заикание. Хотя их и не лишали былых заслуг и званий, продвинуться дальше по службе им было почти невозможно.

В этом году было отобрано двести пятьдесят восемь гунши. Их проверяли одного за другим строго по списку. Вопросы были случайными, но для тех, кто сумел дойти до фигала, они казались совсем простыми. Главной проблемой было не поддаться страху перед толпой строгих экзаменаторов.

После проверки их не отпустили: вторая половина дня была посвящена изучению придворного этикета. Е Цзюньшу даже со скуки подумал, что теперь понятно, почему в исторических сериалах из его прошлой жизни чиновники кланяются императору так синхронно — оказывается, их этому специально обучают. Действительно, без системного подхода было бы трудно добиться такой идеальной стройности движений.

За последние несколько лет Е Цзюньшу глубоко осознал пропасть между сословиями. Чем дольше он жил в этом мире и чем шире становился его кругозор, тем острее он ощущал жесткость иерархии. Ученые, земледельцы, ремесленники, торговцы; императорская власть и знать — каждый мог действовать только внутри своего круга. Один неверный шаг за черту — и ты нарушитель. Шансы изменить свой статус были ничтожны. Единственный путь, открытый для всех — это Кэцзюй.

Хотя нет, не для всех. Этот путь был доступен только свободным людям, начиная от сословия земледельцев и выше. Ремесленники, торговцы, а также те, кто не входил в четыре основных сословия — рабы, бродячие артисты и им подобные — не имели ни малейшей возможности изменить положение своей семьи, если только не добивались освобождения от своего статуса. Но изменить свое происхождение было труднее, чем взойти на небо.

Никто не любит жить, склоняя голову в поклонах, и Е Цзюньшу не был исключением. За эти годы его взгляды сильно изменились. В нем выросли амбиции. И ради себя, и ради близких он хотел подняться как можно выше. Тихая жизнь в деревне Е когда-то была его пределом мечтаний, но сейчас он уже не мог вернуться к тому состоянию ума. Возможно, он действительно изменился. Однако он больше не хотел жить так, чтобы другие могли распоряжаться его судьбой. Чувство собственного бессилия... ему хватило одного раза, чтобы запомнить его на всю жизнь.

Учиться этикету было несложно — дураков среди собравшихся не было. После нескольких повторений все уже знали, как падать ниц перед Императором и как приветствовать высокопоставленных чиновников. Кроме того, им выдали брошюры, где было расписано, как вести себя при встрече с определенными лицами и каких табу следует избегать. После нескольких репетиций, когда всё стало доведено до автоматизма, Министерство ритуалов объявило об окончании проверки.

К тому времени сумерки еще не сгустились. Поскольку завтра предстояло официальное явление пред очи Сына Неба, ошибки были недопустимы. Не только гунши, но и сами чиновники Министерства ритуалов были предельно серьезны: если случится накладка, отвечать перед государем придется именно им. Кандидаты чинно покидали дворец. Е Цзюньшу чувствовал себя бодрым, но не смел поглядывать по сторонам, рассматривая императорские покои. Он помнил, что А-Юй вырос в этом дворце. Интересно, бегал ли здесь маленький А-Юй много лет назад, играя в этих дворах? Стоило Цзычжоу представить эту картину, как на сердце стало тепло и радостно, но он не подал виду. Выйдя за ворота, он сел в экипаж вместе с Юй Маолинем.

http://bllate.org/book/15226/1412958