Готовый перевод The Protagonist Only Thinks About Falling In Love / Главный герой просто хочет влюбиться: Глава 44. Регент

Стояла пора невыносимого зноя, палящее солнце застыло в зените. Был самый полдень, и с ветвей деревьев доносился непрерывный стрекот цикад. В одной из резиденций, расположенных в восточной части столицы, слуги в спешке сновали туда-сюда.

У дверей флигеля [1] стояли две служанки. Их лбы вспотели. Служанки вытирали пот рукавами, время от времени всматриваясь вдаль и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Они не могли удержаться и тихо переговаривались.

— Что… что же нам делать?

— Почему Сяо Чжо до сих пор не привёл господина Ли?! Если не успеем, если не успеем…

— Неужели Его Высочество [2] уже… — служанка одними губами проговорила «не жилец», не осмеливаясь произнести это вслух.

[1. 厢房 (xiāngfáng) — «флигель» или «боковая комната»; в традиционном доме типа сыхэюань (四合院 — закрытый квадратный двор) здания расположены по четырём сторонам света вокруг внутреннего двора. Флигелями называют боковые постройки — как правило, на восточной и западной сторонах.

2. 王爷 (wángyé) — обращение к представителям княжеского ранга (обычно родственникам императора или удостоенным этого титула).]

Вторую девушку от этих слов бросило в холодный пот.

— Тс-с-с! Нельзя говорить такие глупости!

— Идут! Идут! Господин Ли прибыл! Дорогу! — громко закричал мальчишка-слуга, за которым следовал седовласый старик.

Это был господин Ли, императорский лекарь из самого дворца, постоянно лечивший «того, кто внутри». Служанки поспешно отворили двери, пропуская его.

В помещении царила прохлада, окна были плотно заперты. На постели лежал человек; его благородное лицо было мертвенно бледным, а дыхание — почти неощутимым. Судя по всему, болезнь уже проникла в самые недра организма, и надежды на исцеление не осталось.

Лекарь Ли принялся прощупывать пульс. Окружившие его слуги боялись даже вздохнуть.

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Когда лекарь Ли коснулся ледяного запястья, казавшегося хрупким, словно сухая ветка, его сердце бешено забилось: «Пульса... пульса совсем не было», — на лбу лекаря выступил холодный пот, и он с предельной тщательностью продолжал искать биение жизни, страшась, что допустил оплошность или ошибся.

Этот князь с малых лет был слаб здоровьем, и жизнь в нем едва теплилась. Когда-то Небесный наставник [3] предсказал, что он не доживёт до совершеннолетия [4]. Лекарь Ли лечил его многие годы, но мог лишь поддерживать силы снадобьями, не в силах искоренить болезнь.

Его слабость была врождённой, принесённой из утробы матери, и лекарь Ли знал об этом. То, что князь продержался до сегодняшнего дня, уже походило на догорающий светильник, в котором иссякло масло.

Слуга, пришедший за лекарем, по дороге рассказал ему, что несколько дней назад князь вернулся в резиденцию и по непонятной причине впал в неистовство. После он велел тайно привести в дом десяток девушек из пыли и ветра [5], отослал их лишь на следующий день и с тех пор не покидал своих покоев.

[3. 天师 (tiānshī) — высокий титул даосского мастера; провидцы, чьи предсказания считаются неоспоримыми.

4. 弱冠之年 (ruòguàn zhī nián) — букв. «возраст надевания мужской шапки»; образное обозначение двадцатилетнего возраста для мужчин.

5. 风尘女子 (fēngchén nǚzǐ) — куртизанки или обитательницы «весёлых кварталов»; «пыль и ветер» символизируют неустроенную, скитальческую жизнь в низших слоях общества.]

Хрупкое здоровье и полное отсутствие воздержания — это сочетание должно было рано или поздно нанести сокрушительный удар по организму.

Без приказа князя слуги не осмеливались войти в комнату, и именно из-за этого проглядели беду.

Лоб лекаря Ли покрылся мелкими каплями пота, как вдруг он ощутил под подушечками пальцев едва заметную пульсацию. Сосредоточившись на проверке, он облегчённо выдохнул и поспешно обернулся к слугам, велев собрать и сварить лекарственные травы.

Слуги, уже привыкшие к этому, вздохнули с облегчением — ведь если бы этот господин преставился, они, скорее всего, тоже не остались бы в живых.

Вэнь Ицзинь лежал на постели с закрытыми глазами. Его чувства были ещё онемевшими, а дыхание — слабым. До его слуха лишь доносились поспешные шаги туда-обратно, и он чувствовал, как кто-то ставит ему иглы.

Тело было налито свинцовой тяжестью, он не мог даже разомкнуть веки.

【076, вы что, схалтурили при создании этого тела?】

Система в его голове ответил: 【Здравствуйте, мой номер — 067. При создании вашего тела никто не халтурил. Мы воссоздали его в масштабе 1:1 по образцу оригинала. Поскольку оригинал обладал слабым здоровьем, часть энергии, предназначенной для конструирования тела, пока заблокирована — она будет возвращена вам в полном объёме после завершения миссии】.

【Прости, 067, я запомнил】, — сказал он.

Система: 【Ничего страшного】.

Вэнь Ицзинь лежал с закрытыми глазами. Убедившись, что внешних угроз нет, он начал приводить в порядок мысли. Изначально он был системой под номером 0113, но после пробуждения своего «Я» непрестанно искал путь к тому, чтобы стать «самим собой».

Он выполнил множество заданий, большинство из которых было связано с помощью монархам. Одно время он даже считал, что в этом и заключается его Дао [6], однако после завершения этой, последней миссии, он сможет стать человеком и начать жить по-настоящему.

[6. 道 (dào)— высшее предназначение, истинный путь или смысл существования.]

Эта миссия также была связана с помощью монарху.

Этот мир зародился на основе романа. Главный герой романа — правитель страны, в которой он находился, по имени Инь Сюанье. Сам же Вэнь Ицзинь занимал при дворе пост регента.

Инь Сюанье изначально был наследным принцем. Когда он взошёл на престол, то был ещё совсем юн. Предыдущий император перед смертью велел Вэнь Ицзиню в качестве регента обучать Инь Сюанье управлению всеми государственными делами, не допуская ни малейшей небрежности.

Вэнь Ицзинь не принадлежал к императорской семье. Его отец когда-то вместе с покойным императором завоевал Поднебесную, а после воцарения мира в стране вскоре скончался. Желая загладить вину и почтить его память, прежний император пожаловал Вэнь Ицзиню титул «князя иной фамилии» [7].

[7. 异姓王 (yìxìng wáng) — редкий и почётный титул княжеского ранга, присваиваемый не членам императорской семьи.]

Причиной столь глубокого доверия покойного императора была не только дружба с отцом, но и то, что Вэнь Ицзинь с детства проявлял ум и покорность, строго следуя правилам и традициям. К тому же его тело было крайне немощным, и вероятность того, что он когда-либо сможет иметь наследников, была ничтожна. С какой стороны ни посмотри, он был самой подходящей кандидатурой.

Однако покойный император и не подозревал, что перед ним — лицемер, скрывающий свои когти и клыки в ожидании удобного момента, дабы проявить свою свирепую натуру. Он был подобен коварной ядовитой змее: снаружи — чист и светел, словно ясная луна после дождя [8], а втайне — беспощаден и лишён человечности.

[8. 风光霁月 (fēngguāng jìyuè) — человек с кристально чистой душой, открытый, честный, благородный, не имеющий скрытых корыстных мотивов — его помыслы ясны, как небо после грозы.]

С детства будучи болезненным и в то же время наделённым выдающимся умом, он не желал мириться с тем, что немощное тело станет преградой на его пути. Он был крайне недоверчив. Наслушавшись вдоволь речей в духе: «Он умён, конечно, да жаль, что здоровьем не вышел», — его характер окончательно исказился и ожесточился.

Ещё до того, как прежний император назначил его регентом, он уже лелеял волчьи амбиции.

Вследствие этого новый монарх Инь Сюанье шаг за шагом лишался власти, превращаясь в императора-марионетку. Разумеется, Инь Сюанье не желал вечно оставаться в подчинении и терпеть это давление.

Для Инь Сюанье, как для правителя государства, отсутствие реальной власти было несмываемым позором. Он скрывал свои таланты и выжидал в тени, проявляя терпение, однако взрастить преданных людей при дворе в таких условиях было задачей невероятной сложности. Несколько раз Вэнь Ицзинь раскрывал его тайные махинации и после каждого раза находил предлоги, чтобы усложнить императору жизнь.

Подобное попрание достоинства заставляло Инь Сюанье скрежетать зубами от ненависти. Даже евнухи, прислуживавшие ему в императорском дворце, были шпионами Вэнь Ицзиня. Однажды юному императору пришлось беспомощно наблюдать, как верного ему слугу замучили до смерти — это было предупреждение от Вэнь Ицзиня, чтобы тот не смел устраивать бесполезных бунтов.

Он был подобен зверю, запертому в клетке, куда не проникало ни единого дуновения воздуха.

Каждое день на утренней аудиенции [9] Инь Сюанье лишь наблюдал и слушал, как Вэнь Ицзинь вступал в словесные баталии с оппозиционными министрами, в то время как самому императору не позволялось проронить ни слова.

[9. 上朝 (shàngcháo) — официальный термин для проведения утренней императорской аудиенции, где решались государственные дела.]

В этой гнетущей атмосфере он взрослел день за днём, пока болезнь Вэнь Ицзиня не стала смертельной. Тогда Инь Сюанье объединился с противостоящими регенту чиновниками, одним махом сверг его и запер в резиденции, обрекая на ежедневные пытки. Вскоре тот скончался от болезни.

Однако это был не конец, а лишь начало. Впоследствии Инь Сюанье ждали интриги, покушения и предательства. Пройдя через множество испытаний, он смог укрепиться на троне, но к тому времени он уже забыл свои первоначальные намерения и не мог вернуться к прежнему себе, превратившись в итоге в жестокого тирана.

Миссия системы 0113 заключалась в том, чтобы изменить этот финал и не дать ему превратиться в тирана.

На данный момент сюжет развивался ещё в первой половине истории: Инь Сюанье взошёл на престол в десять лет, и вот уже три года как бразды правления удерживал Вэнь Ицзинь.

По логике вещей, ему следовало бы обучать малолетнего императора искусству управления страной, однако этот Вэнь Ицзинь с самого начала не помышлял о том, чтобы возвращать власть.

Несколько дней назад на утренней аудиенции один из чиновников открыто и скрытно высмеивал его слабое здоровье и неспособность следовать мужскому пути. Это было самым больным местом Вэнь Ицзиня — на самом деле он не был бессилен, просто из-за необходимости беречь здоровье не мог предаваться плотским утехам.

С тех пор как он сосредоточил в своих руках реальную власть, никто не осмеливался говорить ему подобное в лицо; да и прежде никто не решался на такую дерзость. В тот же миг кровь и ци ударили ему в голову. На людях он сдержался, но, вернувшись в резиденцию, дал волю яростному гневу.

Раз ему было скверно на душе, то и тот наглец не должен был знать покоя. Он уже обдумывал план мести, но из-за того, что гнев «застоялся в сердце», ему потребовалась разрядка. Он велел слугам привести девиц из весёлых домов, заставил их играть на инструментах, танцевать и прислуживать ему; пропьянствовав всю ночь напролёт, он испустил дух.

***

— Господин Ли, Его Высочество не может выпить лекарство. Что же нам делать?

— Сначала поднимите его немного… ты, стань позади него... и пусть руки не дрожат!

Снаружи послышались торопливые шаги. Вбежавшего в панике мальчишку-слугу тут же одёрнула старшая служанка. Слуга поспешно сложил руки в приветствии и выпалил:

— Сестра А-Цуй, Его Величество пришёл!

— Его Величество!? — воскликнула служанка.

— Как же... Скорее, скорее, нужно подготовиться…

В мгновение ока снаружи показался силуэт, облачённый в ярко-жёлтые одежды, в сопровождении дворцовых евнухов. В комнате воцарилась тишина; все присутствующие пали ниц в поклоне.

— Рабы приветствуют Ваше Величество.

Они склонили головы, припав к земле. Тринадцатилетний юноша в ярко-жёлтом халате, чей пояс был украшен искусной вышивкой и подвеской из превосходного белого нефрита, держался с удивительным спокойствием. Его иссиня-черные волосы, отливавшие блеском, были собраны волосок к волоску, а в чертах лица уже начинала проступать властная суровость.

Он был красив, но был ещё юн и не успел окончательно возмужать, отчего в его облике сквозила неуловимая двойственность — не то юноша, не то дева.

— Где регент? — в его голосе ещё слышались детские нотки. — До Нас дошли слуги, что регент заболел, и Мы прибыли навестить его.

— Отвечая Вашему Величеству: Его Высочество находится внутри и до сих пор не пришёл в себя и, возможно, не сможет принять Ваше Величество, — промолвила стоявшая впереди служанка.

— Не беда, — Инь Сюанье двинулся вглубь покоев.

Регент уже три дня не являлся на утреннюю аудиенцию, и император, разумеется, должен был лично удостовериться в причинах.

— Ваше Величество, если вы заразитесь болезнью, то Его Высочество, очнувшись, непременно покарает рабов.

— Мы желаем видеть его, — Инь Сюанье мельком взглянул на служанку. — Ты хочешь преградить Нам путь?

— Эта раба… раба не посмеет.

В глазах слуг этот юный император отличался своенравным и капризным характером — если действительно преградить ему путь, он вполне мог отдать приказ об их наказании.

Сопровождавший Инь Сюанье евнух приподнял жемчужную завесу [10], пропуская его. Император отвёл взгляд и шагнул во внутренние покои. Снаружи стоял такой зной, что люди обливались потом, здесь же, внутри, было удивительно прохладно.

[10. 珠帘 (zhūlián) — штора из нанизанных на нити жемчужин или драгоценных камней; атрибут роскоши, разделяющий внешние и внутренние помещения в покоях знати.]

Заметив расставленные по углам кадки со льдом, он с бесстрастным лицом приблизился к постели.

Мужчина лежал на постели, в его лице не было ни кровинки, а рассыпавшиеся по подушке иссиня-черные волосы лишь сильнее подчёркивали его мертвенную бледность.

«И вправду болен».

Инь Сюанье сел на край постели и вытер пальцы платком.

— Принимал ли он лекарство?

Слуги сказали, что князь не может сам пить лекарство, и они как раз собирались его напоить. Инь Сюанье и сам заметил на прикроватном столике пиалу с лекарством, один запах которого вызывал горечь во рту.

Вэнь Ицзинь почувствовал, как его приподняли, начали понемногу вливать в рот горькую жидкость, то и дело вытирая подбородок шёлковым платком. На фоне доносившихся голосов он слегка нахмурился, его ресницы дрогнули, но открыть глаза так и не удалось.

Звуки в ушах были неясными и расплывчатыми; он лишь уловил, что кто-то пришёл, велел слугам хорошенько присматривать за ним и вскоре удалился.

067 сказал ему, что это был Инь Сюанье.

Юный император за последние три года не совершал никаких безрассудных поступков, поэтому Вэнь Ицзинь особо не ограничивал его в перемещениях. Для него не составляло труда покинуть дворец и прибыть сюда.

***

Наступила ночь.

Все чувства Вэнь Ицзиня наконец вернулись к нему, хотя тело по-прежнему казалось налитым свинцом. Когда он очнулся, у постели дежурило несколько слуг. Едва завидев, что князь пришёл в себя, все в комнате пришли в движение — люди то и дело сновали туда-сюда в хлопотах.

Для слуг резиденции Вэнь Ицзинь был хозяином. Пусть его характер оставлял желать лучшего, но случись с ним беда — их самих не ждало ничего хорошего.

Одна служанка старательно помогала князю умыться и привести себя в порядок.

— Который час? — Вэнь Ицзинь отпил глоток чая, чтобы смочить пересохшее горло.

— Отвечая Его Высочеству: уже наступил час Крысы [11].

[11. 子时 (zǐshí) — глубокая полночь, 23:00 – 01:00.]

— Час Крысы… — Вэнь Ицзинь подошёл к окну и распахнул его. Внутрь ворвался ночной ветер — длинные волосы за спиной всколыхнулись, и он, прикрыв глаза, тяжело выдохнул.

— Ваше Высочество, еда готова, — раздался за его спиной голос служанки. — Господин Ли наказывал, что вам не следует быть на ветру.

Вэнь Ицзинь развернулся и сел за стол, велев ей не закрывать окно — слуги не посмели пойти против его воли.

На столе были расставлены лёгкие и постные блюда: съев лишь пару ложек, он окончательно потерял аппетит.

— Где доклады за эти дни?

— Все находятся в кабинете.

Вэнь Ицзинь поднялся и направился в кабинет.

Он просмотрел большую стопку докладов. После долгого сна он не чувствовал сонливости. Когда до начала утренней аудиенции осталось совсем немного времени, он размял затёкшую шею. Гнетущее чувство усталости никуда не исчезло, однако разум прояснился. Умывшись и облачившись в парадное одеяние, он вышел из резиденции и сел в повозку, чтобы отправиться во дворец.

В час Тигра [12], когда небо ещё не начало светлеть, у Полуденных ворот [13] уже ожидали министры. Пока они перешёптывались друг с другом, появление Вэнь Ицзиня мгновенно накалило атмосферу. Множество взглядов приковалось к нему, однако он, словно не замечая этого, прошёл к своему месту и замер.

[12. 寅时 (yínshí) — 03:00 — 05:00; традиционное время сбора чиновников перед утренней аудиенцией.

13. 午门 (Wǔmén) — главные парадные ворота Запретного города. П-образное сооружение с пятью проходами и пятью башнями, за что их прозвали «Башнями Пяти Фениксов» (五凤楼). Центральный проход предназначался исключительно для императора. Левый (восточный) использовался гражданскими и военными чиновниками высших рангов, правый (западный) — членами императорской семьи и принцами. Боковые проходы служили для свиты, охраны и слуг.]

— Регент, до нас дошли слухи, что в последние дни вы заболели. Вам следует поберечь здоровье, не стоит так усердствовать, — сказал один седобородый министр.

Кто-то, проходя мимо, издал тяжёлый издевательский смешок и бесцеремонно протиснулся прямо между ними.

Вэнь Ицзинь скользнул взглядом по прошедшему мимо человеку. Им оказался тот самый военачальник, который на днях метко задел больное место прежнего владельца тела.

Он отвёл взгляд и мягко улыбнулся, как ни в чём не бывало.

— Благодарю за заботу, господин министр. Этот князь чувствует себя намного лучше.

Перебросившись парой фраз, они замолчали. Вэнь Ицзинь прислушивался к разговорам окружающих и за время ожидания успел почерпнуть немало полезных сведений.

Когда наступил час Кролика [14], все министры вошли во дворец.

Инь Сюанье, облачённый в жёлтое одеяние и увенчанный короной с ниспадающими жемчужными нитями [15], сидел на троне Дракона. После того как чиновники совершили поклоны, он освободил их от церемоний. Его взгляд скользнул по рядам внизу и на мгновение замер на Вэнь Ицзине, после чего, как и обычно, он даровал регенту право сесть [16].

[14. 卯时 (mǎoshí) — 05:00 — 07:00; официальное начало утренней аудиенции у императора.

15. 冠冕 (guānmiǎn) — императорский головной убор с прямоугольной доской сверху, с которой свисают нити жемчуга; количество нитей определяло статус: у императора их было 12.

16. 赐座 (cìzuò) — приказ или разрешение правителя подданному сесть в его присутствии — высочайшая милость.]

Большинство государственных дел решал Вэнь Ицзинь. Хотя император правил уже три года, у него не было даже права голоса. Подперев голову рукой, он лениво зевал, слушая, как внизу препираются две фракции министров.

Сегодня Вэнь Ицзинь лишь безмолвно сидел возле трона и высказывался крайне редко, отчего окружающие не могли разгадать его мыслей.

В последнее время не было никаких важных событий. После аудиенции все направились к выходу, однако Вэнь Ицзинь отделился от общего потока и направился прямиком к личным покоям правителя. В императорский дворец другим требовалось докладывать о прибытии, но для него путь был открыт, и он беспрепятственно дошёл до парадного зала.

— Его Величество изволит переодеваться. Подождите некоторое время, регент, — произнёс евнух, склонившись в поклоне.

Он велел евнуху, которого самолично приставил к Инь Сюанье в качестве шпиона, вкратце доложить о последних делах императора. Спустя время, за которое можно выпить одну чашу чая [17], его пригласили войти. Инь Сюанье к тому моменту уже сменил церемониальное одеяние.

[17. 一盏茶时间 (yīzhǎn chá shíjiān) — букв. «время одной чашки чая»; традиционная китайская мера времени, обозначающая промежуток, необходимый для того, чтобы налить и неспешно выпить чашку горячего чая (≈ 10–15 минут).]

— Этот покорный слуга приветствует Ваше Величество, — произнёс он, склонившись в поклоне за спиной Инь Сюанье.

— Прошу, встань, — Инь Сюанье обернулся. Его личико ещё сохранило детскую мягкость и напоминало аккуратный шарик из белого нефрита. — Регент, как твоё здоровье?

Лицо Вэнь Ицзиня ещё не обрело живых красок и казалось хрупким, точно лист бумаги.

— Намного лучше, благодарю Ваше Величество за заботу.

— Это хорошо, — Инь Сюанье развёл руки в стороны и спросил: — Взгляни скорее, хорошо ли на Нас сидит этот наряд?

— Мастерство дворцовых швей и впрямь искусно, — мягко ответил Вэнь Ицзинь.

— Мы прикажем им сшить несколько одеяний и для тебя.

— Благодарю Ваше Величество.

Они перебросились ещё парой фраз о сущих пустяках: о нарядах, о новых чайных чашах и о забавных безделушках, которые служанки раздобыли на днях во дворце.

Прежний владелец тела с самого начала стремился вырастить из Инь Сюанье бездельника. Поэтому он во многих отношениях давал ему безграничную свободу и приказал евнухам и служанкам развлекать его играми во дворце.

— Ваше Величество, — прервал его Вэнь Ицзинь.

— Ты хочешь что-то сказать?

— Именно так, — ответил Вэнь Ицзинь. — Что Ваше Величество думает о делах, которые обсуждались на сегодняшней утренней аудиенции?

— Тебе достаточно самому уладить эти дела, — отмахнулся Инь Сюанье. — Мы доверяем тебе.

Вэнь Ицзинь тихо вздохнул.

— Этот покорный слуга полагает, что через несколько дней следует пригласить великого наставника Линя для проведения уроков с Вашим Величеством. Что Ваше Величество скажет на это?

За одну ночь он уже привёл в порядок мысли относительно расстановки сил при дворе и выбрал нескольких надёжных людей. Прежде он чаще всего давал советы правителям, проникая в их сновидения, и теперь впервые по-настоящему стал человеком.

— Наставник? — выражение лица Инь Сюанье слегка изменилось. Он подсознательно бросил взгляд на Вэнь Ицзиня, а его пальцы непроизвольно сжались. — Почему сегодня ты внезапно заговорил об этом?

— Прежде этот покорный слуга допускал непростительную небрежность. Вашему Величеству следует учиться, а не только предаваться забавам, — произнёс Вэнь Ицзинь.

— Пусть всё будет так, как угодно регенту, — легко уступил Инь Сюанье.

— В таком случае этот покорный слуга просит дозволения удалиться.

— Регент, береги своё здоровье.

— Благодарю Ваше Величество за заботу, этот слуга запомнит это.

После ухода Вэнь Ицзиня Инь Сюанье взмахом руки отослал всех прислуживающих в покоях прочь. Спустя мгновение из-за ширмы вышел человек в одежде евнуха.

— Ваше Величество.

— Ну, говори, что он задумал на этот раз? — от прежнего облика Инь Сюанье, который он являл перед Вэнь Ицзинем, не осталось и следа.

***

— Ваше Высочество, возвращаемся прямиком в резиденцию? — спросил слуга, управлявший повозкой.

Вэнь Ицзинь, сидевший внутри повозки, лишь махнул рукой. Он налил себе чашу заранее приготовленного чая и сделал глоток — напиток уже слегка остыл. Кончики его пальцев мерно постукивали по краю чаши.

Судя по сюжету, скоро должно было наступить время, когда Вэнь Ицзинь обнаружит тайные махинации Инь Сюанье.

Прежний владелец тела, обладая абсолютной властью, осмеливался в открытую расставлять во дворце шпионов, чтобы следить за каждым шагом императора. Вдали от посторонних глаз юному императору пришлось хлебнуть немало горя, будучи лишь номинальным правителем.

Сопоставив эти факты и вспомнив недавнюю беседу с Инь Сюанье, он пришёл к выводу, что мальчик далеко не так прост, каким хочет казаться. То, что он демонстрировал, было лишь игрой, призванной заставить регента ослабить бдительность.

Впрочем, для Вэнь Ицзиня все это не имело значения. Как только он взрастит из Инь Сюанье мудрого и просвещённого правителя, миссия будет выполнена, и он сможет со спокойной душой отойти от дел. К тому моменту его тело окончательно окрепнет, и он сможет, выйдя на покой, отправиться в странствие по всем четырём морям. Но при одном условии: он должен доказать Инь Сюанье, что у него нет и тени злых намерений на его счёт.

Вэнь Ицзинь, как и обещал, решил пригласить великого наставника Линя для обучения Инь Сюанье. Он встретился с ним лично, и спустя три дня привёл его в императорский дворец.

В этот день утренней аудиенции не было. Ближе к полудню палящее солнце стояло в зените; от невыносимого зноя люди обливались потом. В саду за задним залом рос бамбук, и при каждом дуновении ветра земля устилалась опавшей листвой.

Прибыв во дворец, Вэнь Ицзинь узнал от слуг, что Инь Сюанье отправился ловить цикад. Сидевший рядом наставник Линь замер с чашей чая в руках, слегка нахмурив брови.

Вэнь Ицзинь поднялся и со спокойной улыбкой произнёс:

— Прошу наставника немного подождать, Этот князь скоро вернётся, — обернувшись к евнуху, принёсшему весть, он велел: — Веди.

Евнух не посмел медлить: большинство обитателей дворца прекрасно знали, в чьих руках сосредоточена истинная власть.

Они направились через крытую галерею [18] во внутренний двор, где росло несколько раскидистых деревьев. Под одним из них столпились служанки и евнухи.

[18. 回廊 (huíláng) — крытый переход, соединяющий дворцовые постройки; они позволяли знати передвигаться между зданиями, не попадая под прямой дождь или палящее солнце.]

— Ваше Величество, спускайтесь поскорее, — лениво протянула одна из служанок, позёвывая. — Если вы поранитесь, то регент обрушит свой гнев на этих рабов.

Остальные слуги стояли рядом с таким же безучастным видом.

Солнечные лучи пробивались сквозь листья, рассыпаясь по земле пятнами света и тени. Ветви дрожали, оглашаемые стрекотом цикад. На дереве, припав к стволу, виднелся маленький силуэт.

Вэнь Ицзинь остановился в крытой галерее.

Заметив его, люди в саду поспешно склонились в поклоне.

— Эти рабы приветствуют регента…

Не успели они договорить, как Вэнь Ицзинь увидел, что тень на дереве качнулась, а ветви заходили ходуном.

— Осторожно! — воскликнул Вэнь Ицзинь.

— А-а! — раздался короткий вскрик, и Инь Сюанье сорвался с дерева вниз.

— Ваше Величество!

— Берегитесь, Ваше Величество!

Упавшее с дерева тело дважды перекатилось по земле. Мальчик скорчился от нестерпимой боли.

Вэнь Ицзинь спустился по ступеням и, подойдя, опустился перед ним на корточки. Слуги в страхе расступились и поспешно пали ниц, моля о прощении.

— Где болит? — спросил Вэнь Ицзинь у Инь Сюанье.

Инь Сюанье продолжал лежать сжавшись и не проронил ни слова. Вэнь Ицзинь ощупал его ногу и гневно прикрикнул на слуг:

— Чего застыли?! Живо приведите императорского лекаря!

— Слушаемся, слушаемся! Этот раб сейчас же побежит!

— Не нужно, — Инь Сюанье вцепился в рукав Вэнь Ицзиня, тяжело и прерывисто дыша. — Регент... Мы в порядке.

Немного придя в себя, он, всё ещё держась за рукав Вэнь Ицзиня, сел. Его детское личико покрылось испариной, щеки запылали лихорадочным румянцем, а губы были плотно сжаты.

После того как Вэнь Ицзинь несколько раз повторил вопрос, мальчик лишь обронил, что болит нога. Вэнь Ицзинь поднялся и велел одному из евнухов нести его на спине. Но стоило тому опуститься на колени возле Инь Сюанье, как как мальчик тут же пнул его второй, здоровой ногой.

— Мы не желаем, чтобы он нёс Нас! — бросил он и, прихрамывая, попытался подняться самостоятельно.

— Ваше Величество, не нужно быть таким своенравным, — Вэнь Ицзинь снова присел рядом, увещевая его. — Знаете ли вы, что если эта травма перерастёт в застарелый недуг, то впредь вы никогда не сможете ходить как обычный человек? Если ваше тело Дракона [19] пострадает, никто из присутствующих здесь не сможет искупить эту вину.

[19. 龙体 (lóngtǐ) — официальный термин для обозначения физического тела императора; нанесение вреда «телу дракона» считалось тягчайшим преступлением.]

Инь Сюанье, казалось, был напуган этими словами и с трудом сглотнул.

— То, что ты говоришь… правда?

— Разумеется, — ответил Вэнь Ицзинь. Видя, что тот готов уступить, он снова велел стоявшему рядом евнуху подойти и взять императора на спину, но Инь Сюанье опять с силой оттолкнул слугу ногой.

— Мы сказали, что не желаем, чтобы он Нас нёс! — с негодованием повторил Инь Сюанье.

Этот мелкий евнух всегда был из тех, кто превозносит сильных и помыкает слабыми. В отсутствие Вэнь Ицзиня Инь Сюанье не мог добиться от него исполнения ни одного приказа, однако регент почему-то выделял этого слугу. Это заставляло Инь Сюанье питать к евнуху лютую ненависть, и сейчас, пользуясь случаем и капризничая, он с удовольствием пнул его ещё пару раз.

— Тогда позовите другого, — распорядился Вэнь Ицзинь.

— Нет необходимости, — внезапно оживился Инь Сюанье. — Регент, понеси Нас сам.

Стоило этим словам сорваться с его губ, как в округе мгновенно воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь монотонным стрекотом цикад на деревьях. Вэнь Ицзинь совершенно не ожидал подобной просьбы и на мгновение опешил.

— Ваше Величество... — в горле Вэнь Ицзиня запершило, и он, отвернувшись, дважды кашлянул. — Этот покорный слуга опасается, как бы не уронить Ваше Величество.

— И то верно, здоровье у тебя неважное, — промолвил Инь Сюанье. — Что же ты не отдыхаешь у себя в резиденции, а явился к Нам?

— Этот покорный слуга прибыл вместе с великим наставником Линем, — ответил Вэнь Ицзинь. — Помнит ли Ваше Величество то, о чем этот слуга говорил вам несколько дней назад?

— Помним-помним! Тогда давай не заставлять наставника долго ждать. Понеси Нас, регент, — Инь Сюанье схватил Вэнь Ицзиня за край одежды и слегка потянул. Его лучистые глаза смотрели на него в упор, а в утончённых, андрогинных чертах лица сквозило само притворное простодушие.

Вэнь Ицзинь несколько секунд смотрел на него сверху вниз, после чего уголки его губ слегка приподнялись в мягкой улыбке.

— Хорошо. Этот покорный слуга понесёт Ваше Величество.

Он повернулся спиной, и Инь Сюанье тут же прижался к нему всем телом, обхватив маленькими руками его шею сзади.

— Мы готовы.

Вэнь Ицзинь подхватил его под ноги и выпрямился. Несмотря на худобу и недавнюю слабость, его шаг оказался на удивление твёрдым и уверенным. Вес тринадцатилетнего подростка на спине ничуть не мешал ему идти ровно и плавно.

В таком непотребном виде Инь Сюанье, разумеется, не пристало идти на встречу с наставником. Вэнь Ицзинь велел одному евнуху передать великому наставнику Линю о задержке, а сам понёс императора переодеваться.

— Мы тяжёлые? — прильнул к его плечу Инь Сюанье.

— Ничуть.

— Ты ведь не хотел нести Нас?

— Ваше Величество слишком много думает.

— Регент, а спина у тебя и впрямь широкая.

Когда покойный отец-император носил его на спине, его плечи были такими же широкими. И хотя отец души в нем не чаял, как только мальчик немного подрос, он перестал брать его на спину.

— Ваше Величество, когда вы окончательно возмужаете, ваши плечи станут такими же. На них ляжет тяжёлое бремя, исполнение которого — ваш долг.

— Мы не понимаем.

— Со временем поймёте.

http://bllate.org/book/15223/1693463