Готовый перевод The Protagonist Only Thinks About Falling In Love / Главный герой просто хочет влюбиться: Глава 23. Голод и жажда

— Брат, тебе нравится? — Шэнь И с надеждой во взгляде уставился на Фу Юйхэ.

Фу Юйхэ: «…»

Даже сложно сказать... подарок действительно был, мягко говоря, оригинальным. Но спустя несколько минут Фу Юйхэ свыкся с этой мыслью: в конце концов, это было вполне в духе Шэнь И.

Свет в комнате был очень ярким, поэтому Фу Юйхэ мог отчётливо разглядеть каждую тень эмоции на лице Шэнь И.

— Насколько я помню, у вас сегодня были экзамены, — сказал он.

— Ага, уже всё сдали.

— И поэтому... — он указал на вещи на столе. — Ты что, все эти дни таскал это в своём рюкзаке?

— А что в этом такого? — Шэнь И искренне недоумевал. — Разве это не нормально?

Его непоколебимая уверенность невольно заставляла усомниться в собственной адекватности.

Нормально?

Какой нормальный старшеклассник станет таскать в рюкзаке подобную «контрабанду»?

— Ты ведь раньше говорил, что хочешь меня проверить? — с этими словами Шэнь И, преисполненный решимости, повалил Фу Юйхэ на диван. — Я уже готов.

Это заставило Фу Юйхэ вспомнить своё первое впечатление о нем: парень казался таким чистым. Но теперь было очевидно — «очернить» его не составило бы труда. Какое там «невинный кролик»? Перед ним был самый настоящий волк в овечьей шкуре.

Контраст с его прошлым возвращением из командировки был поразительным. Шэнь И пылал страстью, словно юноша, с головой нырнувший в океан любви; его кровь бурлила, а взгляд был настолько горячим, что, казалось, мог обжечь.

Все шло так гладко, словно было заранее спланировано.

— Так я для тебя... подопытный кролик? М-м? — голос Фу Юйхэ звучал угрожающе. Даже оказавшись в таком положении, его властная натура не позволяла ему признать поражение.

— Нет, — прямо ответил Шэнь И. — Ты — тот, с кем я хочу заняться сексом.

Слова, от которых любой бы покраснел до корней волос, слетали с его губ совершенно естественно. Его взгляд был настолько тяжёлым, будто он заживо сдирал с человека одежду слой за слоем.

Фу Юйхэ не отвёл глаз, хотя из-за этой прямоты его сердце пустилось вскачь, а мысли спутались, будто он внезапно оказался высоко в облаках [1].

[1] 踩在云端之上 (cǎi zài yúnduān zhī shàng) — метафора, досл. «ступать по вершинам облаков»; означает состояние, когда человек оторван от реальности — от счастья, мечтаний или иллюзий.

— И в каких же мы отношениях, чтобы я соглашался на подобное? — он усмехнулся.

Его слова прозвучали как отказ.

Руки Шэнь И, которыми он упирался в диван, ослабли, и он всем телом навалился на Фу Юйхэ. Расстояние между ними сократилось до одного чи, их взгляды встретились, и в глубине глаз Шэнь И всё ещё полыхал неугасающий жар.

Обдумав вопрос Фу Юйхэ, он немного помолчал и ответил:

— Если речь идёт только о телесной близости, то нас, пожалуй, можно назвать «секс-партнёрами».

Разгорячённый мозг Фу Юйхэ мгновенно остыл наполовину. Хотя он и допускал подобную мысль, но... неужели Шэнь И и вправду лишь жаждет его тела?!

Разум и чувства раздирали его на части. На мгновение промелькнула мысль: плевать на любовь и привязанность, достаточно просто удержать этого человека рядом и полностью подчинить его себе.

Прошлое постепенно научило Фу Юйхэ: если ты чего-то хочешь, нужно шаг за шагом брать контроль в свои руки. Полагаться на призрачную надежду, связанную с другим человеком — верх глупости. И всё же, как ни парадоксально, именно так он сейчас и поступал.

Стоило плотскому желанию насытиться, как душа неминуемо начинала жаждать заполнения пустоты.

Безответная любовь — самое обыденное явление в мире чувств, но в то же время чувства — это то, что меньше всего поддаётся контролю.

Стоило Шэнь И произнести те слова, как Фу Юйхэ прокрутил в голове их манеру общения в последнее время и вынужден был признать: определение «секс-партнёры» подходило им как нельзя лучше.

— Брат, я тебе нравлюсь? — голос Шэнь И прозвучал у самого его уха, заставив Фу Юйхэ прийти в себя.

— Нравишься? — он опустил веки, скрывая промелькнувшую в глубине глаз тень. — С каких это пор с секс-партнёром говорят о чувствах? — он криво усмехнулся. — Ты, мальчишка твоего возраста, действительно вызываешь у меня некоторый интерес, но не стоит слишком много воображать.

Его взгляд упал на часы, всё ещё красовавшиеся на запястье Шэнь И, и это зрелище показалось ему невыносимо болезненным. Именно поэтому, услышав следующую фразу юноши, он невольно впал в ступор.

— Совсем-совсем не нравлюсь? — в голосе Шэнь И послышались обиженные нотки. — Эх... А я ведь уже начал влюбляться в тебя, и что в итоге? Тебе на меня совсем плевать? Я полный неудачник.

Фу Юйхэ: «…» — Хм?

Мрачные мысли, бушевавшие в его душе, вмиг рассеялись. Ресницы Фу Юйхэ мелко дрогнули, а во взгляде застыло неподдельное изумление.

— Брат, — Шэнь И, не желая сдаваться, продолжал допытываться, — неужели во мне нет вообще ничего, что бы тебе нравилось?

Фу Юйхэ хранил молчание, всё еще пытаясь переварить услышанное.

Застали врасплох… Это что, признание?

Шэнь И истолковал его молчание как очередную форму отказа.

— Но ты же купил мне часы!

Он словно с каким-то упрямством пытался отыскать хоть малейшие следы того, что «Фу Юйхэ он нравится».

Фу Юйхэ: «…»

Видя, что тот безмолвно опустил веки, не позволяя разглядеть выражение своих глаз, Шэнь И продолжал допытываться:

— Ты купил их мне просто за компанию?

Фу Юйхэ: «…»

Если он сейчас признается, что купил их специально для него...

— Нет, — его голос был ровным. Он отвернулся, избегая взгляда Шэнь И. — У меня есть точно такие же, — он сделал особый акцент на слове «такие же».

— Так это я сам всё себе вообразил?! — Шэнь И в изумлении приподнялся.

Душевное спокойствие Фу Юйхэ было окончательно нарушено. Он долго соображал, что ответить, не совсем понимая, клонит ли к чему-то Шэнь И.

— А я-то думал, ты их специально для меня выбирал... — упавшим, полным горечи голосом произнёс Шэнь И. — Так, значит, просто купил заодно?

До Фу Юйхэ дошло: Шэнь И решил, что тот купил часы себе, а ему взял вторые просто за компанию. Он на мгновение растерялся, не зная, как на это реагировать.

Шэнь И перед ним первым среагировал: он резко наклонился и яростно заткнул ему рот поцелуем. Сжав его подбородок, он властно ворвался в его рот, заставив Фу Юйхэ издать невольный приглушенный стон.

— Шэнь И, ты... — едва Фу Юйхэ получил свободу и попытался что-то сказать, как парень снова заткнул его.

Полуопущенные ресницы Шэнь И отбрасывали тень на переносицу, его нежная кожа в свете ламп казалась почти прозрачной. Его дыхание обжигало лицо Фу Юйхэ, а руки тоже не бездействовали.

— Брат, мне так больно... — прошептал Шэнь И, обдавая его жарким дыханием.

— Что… — голос Фу Юйхэ сорвался, — что ты делаешь?

Они не виделись какое-то время, но былая близость приучила их к запахам друг друга, поэтому Шэнь И без особого труда удалось пробудить в нем ответное желание.

В то же время в голове Фу Юйхэ вспыхнули горячие воспоминания о том, что происходило между ними раньше.

Одетый Шэнь И казался воплощением чистоты, но стоило ему скинуть одежду, как он преображался: наружу прорывалась его волчья натура [2] — властная, напористая и полная первобытной мужской притягательности.

[2] 狼性 (lángxìng) — «Волчья натура»; описывает активного, агрессивного и доминантного партнёра, который берет то, что хочет.

Его красивая внешность была обманчива; за ней скрывался соблазн, таящий в себе опасность.

— Брат…

Шэнь И выпрямился, стоя коленями на диване. Его одежда пошла двусмысленными складками, что в этой чарующей атмосфере давало волю самым смелым фантазиям. Его губы были слегка приоткрыты, он тяжело и прерывисто дышал. Шэнь И смотрел на Фу Юйхэ сверху вниз; в его зрачках застыло отражение мужчины, а во взгляде читалась дикая, почти хищная жажда.

Черная футболка, которая была сейчас на нем, — та самая, что Фу Юйхэ одолжил ему в его первый визит, когда парень вышел из душа без одежды.

Он не обратил внимания на растрёпанные волосы; слегка склонив голову, он притянул руку Фу Юйхэ и запечатлел поцелуй на внутренней стороне запястья. Линия его челюсти была безупречной, и в ней сквозила скрытая угроза.

Опустив ресницы, он выглядел почти нежно, но в его подчёркнуто спокойном голосе бушевало скрытое пламя.

— Если я тебе совсем не нравлюсь, брат... что ж, давай просто сделаем это.

— Что? — Фу Юйхэ не совсем понял его логику.

— Любовь приходит со временем, брат, — Шэнь И осклабился в улыбке и, немного подумав, добавил: — А если и тогда не полюбишь, значит, я просто недостаточно старался. Так что, брат, чтобы ты наконец проникся ко мне чувствами, нам нужно заниматься этим как можно чаще. Ты ведь будешь со мной сотрудничать, правда?

Его взгляд был чистым и невинным, как у детёныша зверя, — такому человеку невозможно отказать, какую бы просьбу он ни озвучил. Даже самые возмутительные слова в его устах казались чем-то, что легко можно простить.

Фу Юйхэ смутно чувствовал, что события принимают какой-то неправильный оборот. Всё это было похоже на дикую лошадь, несущуюся к потере контроля без возврата. Но не успел он обдумать эту мысль, как уши заполнил вязкий, липкий шёпот Шэнь И.

— Брат, ты ведь не откажешь мне, верно? Ты ведь мне поможешь? М-м?

***

Шэнь И сочетал кнут и пряник: его слова были нежными, но действия — властными. Пока он шептал свои просьбы, он уже успел зацеловать Фу Юйхэ до полного беспамятства, так что тот не мог вымолвить ни слова.

Когда он внезапно почувствовал потерю опоры, он инстинктивно покрепче обхватил единственное, за что мог удержаться — самого Шэнь И.

Крепко держа его на руках, Шэнь И интимно соприкоснулся с ним носами, сделал несколько шагов к кровати и бережно опустил его на матрас.

Мягкая постель прогнулась под их весом, а затем свет заслонила тень Шэнь И. Его жаркие поцелуи — частые и требовательные — вновь посыпались на губы Фу Юйхэ.

— Брат, тебе нравится? — спросил Шэнь И.

— Делай, что хочешь, и не болтай ерунды, — голос Фу Юйхэ охрип, а мочки его ушей стали пунцовыми.

— Я так скучал по тебе, — нежно вздохнул Шэнь И. — Я ведь тебе говорил, да? А ты, ты скучал по мне?

Он никогда не скупился на слова любви, особенно в такие моменты, когда страсть достигала предела.

Он нежно целовал покрасневшие уголки глаз Фу Юйхэ. Только в такие минуты тот позволял себе проявить хоть каплю слабости.

Шэнь И питал особую слабость к его глазам и ушам, ведь именно они всегда честно выдавали возбуждение своего хозяина. Они давали искренний ответ, который невозможно было скрыть, и к тому же были необычайно чувствительны.

Они были близки слишком много раз и успели досконально изучить друг друга; между ними сама собой сформировалась привычка к этой глубокой интимности.

Но всё, что было раньше, казалось лишь лёгкими закусками перед основным блюдом — лишь попытками «почесать через сапог» [3]. Поэтому теперь, когда ожидание достигло предела, последовавшая вспышка страсти оказалась неописуемо мощной.

[3] 隔靴挠痒 (gé xuē náo yǎng) — идиома, досл. «чесать зуд через сапог»; означает попытку решить проблему неэффективным способом.

Свет падал со стороны спины Шэнь И, сияя так ярко, будто исходил от него самого. Фу Юйхэ прищурился; на его лбу выступила мелкая испарина. Он протянул руку, отчаянно желая ухватиться за этот свет.

— Ты...

— М-м? — Шэнь И опустил взгляд, его кадык дёрнулся. Не давая Фу Юйхэ ни шанса на раздумья, он перехватил его руку и, подавшись вперёд, запечатлел поцелуй в уголке его губ. — Брат, тебе нравится? — настойчиво допытывался он. — Ты чувствуешь?.. Чувствуешь, что начинаешь любить меня хоть чуточку больше?

— …

***

Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь щель в шторах. Двое на большой кровати спали в обнимку: Шэнь И сжимал запястье Фу Юйхэ, прижимая его руку к своей груди.

В комнате не было привычного порядка: одеяла и подушки были в полном беспорядке — прямое свидетельствовало о прошлой ночи, полной потери контроля.

Иссиня-черные ресницы Шэнь И дрогнули, словно крылья бабочки, и он медленно открыл глаза. Первым, что он увидел, было яркое красное пятнышко на белой шее в поле зрения. Немного придя в себя, он крепче обнял Фу Юйхэ и зарылся лицом в его шею, втягивая носом воздух, будто пытался удостовериться в подлинности его запаха.

Фу Юйхэ видел сон.

Он оказался в глубокой темной пещере, где тяжёлые скалы так сильно придавили его тело, что он не мог пошевелить ни единым мускулом.

Он кожей почувствовал чей-то пристальный, пронизывающий взгляд. Оглядевшись по сторонам, он увидел неподалёку единственный золотистый глаз с вертикальным зрачком.

Внезапно пещера содрогнулась, будто от землетрясения. Из темноты высунулась голова свирепого дракона; он снова и снова допытывался, любит ли его Фу Юйхэ, и голос этого существа казался ему до боли знакомым.

Тяжёлое дыхание дракона обдувало его лицо, заставляя ресницы щекотно подрагивать. Он нахмурился, и его веки затрепетали.

...Проснувшись, Фу Юйхэ всё ещё чувствовал липкий страх, его взгляд был отсутствующим, а чувства лишь постепенно возвращались к телу. И тут он столкнулся со спокойным, полным смешинок взглядом Шэнь И.

— С добрым утром, брат.

Стоило ему увидеть это лицо, как воспоминания о прошлой ночи хлынули подобно приливной волне, принеся с собой и телесный дискомфорт. Он шевельнулся и заметил след от зубов на внутренней стороне запястья.

Когда он успел это поставить?

Фу Юйхэ выглядел потерянным: воспоминания о прошлой ночи к концу стали путаными и расплывчатыми. Ярче всего в памяти запечатлелось то, как Шэнь И настойчиво спрашивал, полюбил ли он его хоть чуточку больше, а он в ответ не мог выдавить ни единого внятного слова

Он попытался сесть, но возникшая в пояснице боль заставила его на мгновение оцепенеть.

— Тебе нехорошо? — Шэнь И был уже полностью одет и причёсан, выглядя в глазах Фу Юйхэ настоящим «зверем в одежде» [4].

[4] 衣冠禽兽 (yī guān qín shòu) — идиома, досл. «зверь в одежде и шапке»; описывает человека с подлой, жестокой или аморальной натурой, который внешне выглядит прилично, образованно или занимает высокий пост. Это «волк в овечьей шкуре», чьё поведение недостойно человеческого звания.

— Я, по-твоему, похож на человека, которому очень хорошо? — процедил сквозь зубы Фу Юйхэ. Голос всё ещё был хриплым; кадык мужчины дёрнулся, и он откинулся назад, привалившись к подушкам у изголовья. Вспомнив, в каком жалком состоянии он был прошлой ночью, он зажмурился и, коснувшись следа от зубов на руке, выругался: — Ты что, собака?!

— Я виноват, брат, — Шэнь И с покаянным видом массировал ему поясницу.

Фу Юйхэ: «…»

— Но... — тихо продолжил Шэнь И, — я просто не в силах устоять перед твоими просьбами... Ты был таким страстным, что я не смог сдержаться. К тому же, ты тоже меня укусил, — Шэнь И указал на одно место на своим теле.

От этих благовидных, но издевательских слов лицо Фу Юйхэ мгновенно вспыхнуло; он лишь крепко стиснул зубы.

— Это я был слишком невоздержан, — с напускным чувством вины произнёс Шэнь И. — Прости, что заставил тебя так переутомиться.

Фу Юйхэ: «…», — он резко натянул одеяло на голову.

— Убирайся, я хочу спать.

— Уже рассвело, — заметил Шэнь И. — Брат, тебе неловко?

Фу Юйхэ: «…»

— Ах... — протянул Шэнь И, — Мне тоже так неловко.

Сегодня редкостно выглянуло солнце, но признаков повышения температуры не было; когда тяжёлые шторы в спальне раздвинули, скопившийся на окнах конденсат уже давно сошёл, и внутрь полился свет.

Уже был вечер.

Шэнь И заварил лекарство и поднёс его Фу Юйхэ.

— Брат, ты в порядке? — спросил с некоторым беспокойством Фу Чэн, стоявший у кровати.

— Все нормально, — голос Фу Юйхэ был хриплым, но тон — безразличным.

Неладное заметил именно Шэнь И. Сегодня в полдень Фу Чэн поднимался позвать брата к обеду, но тот не спустился.

В начале шестого вечера Шэнь И постучал в дверь, но, не получив ответа, вошёл и увидел Фу Юйхэ: тот зарылся в одеяло с плотно нахмуренными бровями, а на его щеках горел нездоровый румянец.

Врач осмотрел его и сказал, что Фу Юйхэ простудился и подхватил жар.

— Пойду проверю, готова ли каша, — сказал Фу Чэн и направился к выходу из комнаты.

Фу Юйхэ залпом выпил лекарство из чашки, поставил её в сторону. Шэнь И протянул ему салфетку, чтобы он вытер рот.

— Это моя вина, — тихо сказал Шэнь И, протянув ему салфетку, чтобы тот вытер рот.

— Я не настолько хрупкий, — Фу Юйхэ даже не поднял руку. — У меня нет сил, вытри мне сам.

Шэнь И покладисто вытянул салфетку и вытер ему рот. Когда кончик его указательного пальца скользнул по губам Фу Юйхэ, тот внезапно прикусил его.

— Брат, утром ты обозвал меня собакой, — заметил Шэнь И.

— Обругай в ответ, — Фу Юйхэ хмыкнул, его веки лениво полуприкрылись.

— Даже если ты собака, то только моя, — Шэнь И, воспользовавшись невнимательностью Фу Юйхэ, наконец-то исполнил своё желание и коснулся его волос — они были очень мягкими. — И кусать тебе позволено только меня одного.

Фу Юйхэ: «…»

Теперь Шэнь И и впрямь ни капли его не боялся. И хотя он и раньше не отличался робостью, но подобных шуток, больше похожих на флирт, прежде себе не позволял.

Вскоре вернулся Фу Чэн с миской горячей каши. Один лежал, двое других стояли у кровати — глядя на это «оцепление», Фу Юйхэ почувствовал, как начинает болеть голова.

— Не нужно стоять над душой.

— Мы уйдём, как только ты уснёшь, — ответил Шэнь И.

— С чего бы это ты вдруг простудился... Ой, брат, а что это у тебя на шее?

Он уже наклонился, собираясь рассмотреть всё поближе, но Шэнь И вовремя перехватил его за шиворот и тихо произнёс:

— Не раздражай брата лишний раз.

— Всё в порядке, — Фу Юйхэ прикрыл шею, скрывая мимолётное замешательство за маской раздражения.

Он поправил воротник, бросил быстрый взгляд на Шэнь И и принялся как ни в чем не бывало пить [5] кашу. Его непоколебимая аура не оставила у Фу Чэна ни тени сомнения.

[5] В оригинале используется глагол 喝 (hē) — «пить». В китайском языке по отношению к жидкой каше (粥, zhōu) обычно говорят именно «пить», а не «есть».

Фу Чэн ещё немного попричитал над братом, а затем переключился на Шэнь И.

— Я помню, ты перевёлся из Первой старшей школы города Чэнду [6]. Собираешься возвращаться туда на Новый год? — стоило Фу Чэну освободиться, как в нем проснулась страсть к болтовне.

Наступили зимние каникулы; совсем скоро должен был прийти Чуньцзе [7].

[6] C市 (C shì) — это условное название города, где «C» заменяет реальное имя. Это может быть, как вымышленная локация, так и реальный город — например, Чэнду (成都, Chéngdū) — столица провинции Сычуань, или Чунцин (重庆, Chóngqìng), известный как «горный» и «туманный» город из-за сложного рельефа и пересечения рек Янцзы и Цзялинцзян.

В данном переводе для удобства восприятия используется вариант «Чэнду».

[7] 春节 (Chūnjié) — досл. «Праздник Весны», Китайский Новый год — главный семейный праздник, когда принято обязательно возвращаться в родной дом к родителям.

— Не поеду, — взгляд Шэнь И оставался спокойным. — Моих родителей там нет, так что, даже если я поеду, праздновать всё равно придётся в одиночестве.

— Ах... — Фу Чэн понял, что затронул не лучшую тему. — Тогда, может, придёшь к нам?

— Хм... — Шэнь И задумчиво протянул. — Тут всё зависит от брата Фу.

— Кхе-кхе!.. — Фу Юйхэ поперхнулся горячей кашей.

— Брат, пей медленнее, — заботливо сказал Фу Чэн.

Эту тему потихоньку замяли, и Фу Чэн заговорил о том, куда бы отправиться развлечься после Нового года. Он предложил поехать на горнолыжный курорт, где был отель с термальными источниками; Шэнь И не возражал — ему было всё равно, куда ехать.

Пока Шэнь И находился в доме Фу, он чётко следил за временем, чтобы Фу Юйхэ вовремя принимал лекарства. Фу Чэну казалось, что атмосфера между его братом и гостем стала какой-то странной: со стороны выглядело так, будто Шэнь И печется о его брате даже больше, чем он сам.

Фу Юйхэ редко болел в течение года — он регулярно занимался спортом, поэтому недуг быстро отступил. Как только он выздоровел, то сразу же вернулся к привычному графику работы в компании.

Шэнь И, вопреки ожиданиям, не спешил воплощать в жизнь свою угрозу «делать это почаще». После возвращения из командировки Фу Юйхэ слег, заметно осунулся, а из-за приближения Нового года дел в компании только прибавилось.

В обеденный перерыв Фу Юйхэ сидел в кабинете; он как раз велел помощнику занести материалы к послеобеденному совещанию и разбирал документы, когда телефон на столе дважды завибрировал.

【Шэнь И: Брат, не забудь поесть ^∨^】

【Фу Юйхэ: Понял. 】

Он посмотрел на время, отложил телефон и распорядился, чтобы помощник заказал обед.

Надо же, а он умеет проявлять нежность.

Он легонько постукивал кончиками пальцев по корпусу телефона, не сводя глаз с сообщения; на его губах непроизвольно заиграла улыбка. Заметив это, помощник подумал, что в последние дни господин Фу стал на редкость добродушным и приветливым.

С началом каникул у Шэнь И появилось много свободного времени: каждый день в полдень он присылал сообщение с напоминанием пообедать, а если Фу Юйхэ задерживался на работе, Шэнь И прикреплял ещё одно наставление вечером.

Раньше Фу Юйхэ часто пропускал приёмы пищи из-за занятости. Но теперь, благодаря сообщениям Шэнь И, он стал вовремя питаться трижды в день.

В праздничные дни, такие как Новый год и другие праздники, одиночество ощущается сильнее всего.

В мгновение ока наступил канун Нового года — Чуси [8].

[8] 除夕 (Chúxī) — досл. «избавление от старого»; канун Китайского Нового года, время самого важного семейного ужина в году.

Последние пару дней шёл сильный снег, и земля была укрыта толстым слоем белоснежных хлопьев. Вчера Шэнь И всю ночь напролёт смотрел с Системой фильмы ужасов и проспал до пяти-шести вечера; когда он раздвинул шторы, небо снаружи уже затянуло сумерками.

— Система, ты здесь? — тихо спросил Шэнь И.

Система тут же отозвался: 【Я здесь.】

Шэнь И промолчал. Он сидел у окна, глядя на серое хмурое небо; он недолюбливал такие моменты, но давно к ним привык.

Около полуночи снаружи начнут запускать яркие фейерверки, и именно в такие минуты Шэнь И особенно остро чувствовал, что он здесь чужой.

— Какой фильм посмотрим сегодня? — пробормотал он себе под нос.

Система: 【Обычно все смотрят «Чуньвань» [9].】

[9] 春晚 (Chūnwǎn) — Гала-концерт в честь праздника Весны (новогодний огонёк). Самая популярная телепередача в Китае, которую смотрят семьями.

— Смотреть его с тобой нет смысла, — ответил Шэнь И. — Ты всё равно не понимаешь человеческих чувств.

Система: 【…】

【А каково это — испытывать человеческие чувства?】— Система не считал постыдным спрашивать совета нижестоящих [10].

[10] 不耻下问 (bù chǐ xià wèn) — идиома, досл. «Не считать постыдным спрашивать нижестоящих»; классическое конфуцианское выражение, описывающее добродетель истинно мудрого человека: готовность учиться у любого, даже если этот человек младше, беднее или занимает более низкую должность.

— М-м, ну вот, к примеру, когда я вижу Фу Юйхэ, мне хочется с ним переспать — то, что я к нему испытываю, и есть чувства.

Система: 【Я не понимаю. Ты что, влюбился в главного героя?】

— Он особенный, — сказал Шэнь И.

Система: 【Главные герои всегда особенные.】

— Нет, я имею в виду... здесь, для меня, те ощущения, которые он мне дарит — вот они особенные.

Ему нравилось быть наедине с Фу Юйхэ. Сначала он просто хотел целоваться, но теперь, кажется, даже без поцелуев ему просто хотелось находиться в одном пространстве, и это неизменно дарило ему ощущение радости. Поэтому он решил, что то, что он чувствует к Фу Юйхэ — это настоящий трепет сердца.

Система: 【Это потому, что он — цель твоего задания.】

— ...С тобой так скучно.

Система: 【Я буду прилежно изучать и исследовать этот вопрос.】

Шэнь И смотрел на снег за окном. До Нового года оставалось всего несколько часов. Пойдёт ли снег в следующем году? Если представится случай, он бы хотел встретить первый снег вместе с Фу Юйхэ.

Захочет ли Фу Юйхэ тоже смотреть на него вместе с ним?

Спустя долгое время экран телефона на столе вспыхнул и аппарат завибрировал. На дисплее высветилось имя звонящего — Фу Чэн.

Особняк семьи Фу.

Фу Чэн сидел за письменным столом в своей спальне и набирал номер; внезапно по его спине пробежал холодок. Он обернулся и увидел лишь статную фигуру брата, прислонившегося к дверному косяку.

Всего несколько минут назад Фу Чэн сидел у себя в комнате, погрузившись в учебные материалы, когда в дверь постучал брат. Он зашёл, чтобы сказать ему немного отдохнуть, и даже принёс его любимый десерт.

— Сочетание труда и отдыха, — сказал его брат. — Береги глаза, давай им передышку.

Тронутый заботой родного брата, Фу Чэн почувствовал, как на душе стало тепло.

— Я понял, брат, — послушно ответил он. — В этом году мне проверяли зрение, всё в порядке, так что не переживай.

— Сегодня Чуси. Не хочешь позвать Шэнь И к нам на ужин? — как бы между прочим спросил Фу Юйхэ. — Чем больше народу, тем веселее.

— Точно! Я совсем забыл, что сегодня уже Чуси! — Фу Чэн хлопнул себя по лбу.

Несколько дней назад Шэнь И порекомендовал ему сборник задач, и он полностью погрузился в них. Последние два дня они с другом обсуждали только учёбу. Шэнь И не заходил к ним уже два дня, а вчера, кажется, весь день смотрел кино.

Вчера поздно вечером они переписывались: сначала Фу Чэн спросил решение задачи, и Шэнь И прислал ему фото черновика, а когда Фу Чэн поинтересовался, чем тот занимается, тот ответил, что «смотрит кино». На вопрос «какое именно», Шэнь И ответил: «остросюжетное», и даже спросил, не хочет ли тот присоединиться.

А на дворе стояла глухая ночь.

Будучи невинным старшеклассником, Фу Чэн тут же подумал о всяких «непристойностях» и застенчиво отказался. Судя по всему, Шэнь И смотрел свои фильмы всю ночь напролёт, потому что на утреннее сообщение он так и не ответил.

— Не знаю, проснулся ли он. Сначала я ему напишу, — сказал Фу Чэн.

Фу Юйхэ продолжал ждать, прислонившись к дверному косяку. Фу Чэн отправил сообщение, но спустя некоторое время ответа так и не последовало.

— Наверное, ещё спит, — предположил Фу Чэн. — Шэнь И всю прошлую ночь глаз не смыкал.

— Хм? — Фу Юйхэ поднял веки. — Не спал всю ночь? И чем же он был занят?

— Э-э... — Фу Чэну было неловко говорить об этом. Он затылком чувствовал смущение, чесал макушку и отводил взгляд.

— Фу Чэн, — Фу Юйхэ понизил голос.

— Ну... Брат, да не спрашивай ты! Он... он просто смотрел кино всю ночь напролёт!

В комнате мгновенно воцарилась гробовая тишина.

Лицо Фу Чэна стало пустым.

А? Что он только что сказал? Он сказал это вслух?! Он сказал это вслух, ааа!!!

В голове Фу Чэна бушевал шторм. В комнате было слишком тихо, он не заметил, что выражение лица его брата на мгновение исказилось, но тот быстро взял себя в руки.

Спустя долгое время Фу Юйхэ замял тему.

— Позвони и спроси. Станет ещё позже — на улице похолодает, а в темноте добираться неудобно.

— О... О-окей!

Фу Юйхэ дал команду, Фу Чэн тут же выполнил: он опустил голову и набрал номер телефона.

«Гудок... гудок...»

Ожидание затягивалось. Фу Чэн необъяснимо чувствовал, что атмосфера в комнате стала не просто странной, а какой-то гнетущей. Под пристальным взглядом брата его то и дело пробирала совесть.

Спустя добрую минуту на том конце наконец ответили.

— Алло, — прозвучал ленивый голос Шэнь И, словно он только проснулся.

— Шэнь И, ты где сейчас? — спросил Фу Чэн.

— Дома, где же ещё, — Шэнь И говорил расслабленным тоном. — В такой холодище я, по-твоему, должен на улице северо-западный ветер [11] глотать?

[11] 吹西北风 (chuī xīběifēng) — идиома, досл. «дует северо-западный ветер»; обычно означает «голодать» или «остаться без средств к существованию, но здесь используется в прямом, шуточном смысле — просто мёрзнуть.

— Не хочешь прийти к нам? — выпалил Фу Чэн.

— Прийти к вам? — Шэнь И запнулся. — Это же неудобно. Твой брат наверняка будет против.

Фу Чэн бросил взгляд на брата и тут же испуганно отвернулся.

— Не будет он против, мой брат, он...

Его прервали: чья-то рука легла ему на плечо. Фу Чэн обернулся и увидел подошедшего Фу Юйхэ. Тот жестом велел брату не упоминать его и заодно включил на телефоне громкую связь.

— А моего брата вообще нет дома, — ляпнул Фу Чэн.

Фу Юйхэ: «…» — он просил не упоминать о нем, а не «стирать» его из реальности.

— О, так твоего брата нет дома? — Шэнь И поглубже зарылся в мягкую постель. — И ты там совсем один?

— Ага, — Фу Чэну ничего не оставалось, кроме как продолжать следовать за своим враньём. — Давай, приезжай, отпразднуем как-нибудь вдвоём.

— Я хочу хого [12], — Шэнь И прикрыл глаза. В его голосе слышалась лёгкая гнусавость спросонья, а слова он тянул медленно и лениво. Как бы невзначай он поинтересовался: — И куда же это твой брат делся?

[12] 火锅 (huǒguō) — досл. «Огненный котелок», традиционное блюдо для семейных посиделок в Китае.

— Он... на работе задерживается.

Шэнь И потянулся за подушкой у изголовья и открыл глаза.

Звучит-то как... будто на ходу сочиняет.

Как-никак он общался с Фу Чэном больше полугода и, хорошо узнав парня, понял, что тот прост, как на ладони. Фу Чэн совершенно не умел врать: стоило ему начать сочинять, как он тут же принимался запинаться.

Так что вопрос лишь в том: действительно ли его нет дома или же...

— Я понял, — протянул Шэнь И. — Раз ты там один, тогда я приеду. Будем гулять всю ночь напролёт!

— Хорошо.

Положив трубку, Шэнь И перевернулся на кровати, с чувством потискал подушку в объятиях и встал, чтобы переодеться.

При мысли о встрече с Фу Юйхэ его шаг стал лёгким и пружинистым.

Походя к дому семьи Фу, Шэнь И отправил сообщение. Фу Чэн уже ждал внизу и открыл дверь, как только тот прибыл. Шэнь И был в полной боевой экипировке: под тяжёлым зимним пальто на нем было красно-белое худи с капюшоном, а на голове — бейсболка. Переступив порог, он начал «разгружаться».

Сбросив пальто и сняв кепку, он пару раз провёл пятерней по волосам, взъерошив их после головного убора. Пряди черных волос небрежно упали у уголков его приподнятых глаз, придавая его облику свободный и дерзкий вид.

— Ну что, начнём готовить еду? — спросил он.

— Всё ещё в процессе подготовки, — ответил Фу Чэн. — Ты же говорил, что хочешь хого? Вот я... и готовлю.

Фу Чэн чуть было не ляпнул: «Брат уехал за продуктами».

— Понятно, — Шэнь И прошёл внутрь и мельком глянул на полку для обуви. Тапочки Фу Юйхэ были на месте.

Неужели и впрямь не дома?

— Давай я помогу, — Шэнь И начал закатывать рукава. — Что нужно подготовить?

В его представлении канун Нового года был временем, когда нужно готовить не только праздничный ужин, но и припасы на завтрашнее утро. Приготовление обильного угощения — это было именно то, чего Шэнь И так ждал.

— А может... — Фу Чэн обвёл взглядом кухню и спросил: — Ты умеешь лепить пельмени?

— Умею, конечно, — ответил Шэнь И. Сам он их никогда не лепил, но видел в видеороликах и решил, что это не должно быть трудно. Он ответил с полной уверенностью, и Фу Чэн привёл его на кухню.

С самого детства лепка пельменей была высшим кулинарным достижением Фу Чэна. Шэнь И немного понаблюдал за его движениями, вымыл руки и принялся повторять за ним, но в первый же пельмень он положил слишком много мяса, и тесто лопнуло.

— Мяса нужно класть меньше, — заметил Фу Чэн.

— С большим количеством вкуснее.

Фу Чэн: «…»

Шэнь И прислушался к совету и с явным сожалением уменьшил количество начинки.

Спустя десять с лишним минут Фу Чэн услышал звук открывающейся двери; Шэнь И тоже его услышал и, вскинув голову, посмотрел на вход.

— Твой брат, кажется, вернулся.

— И то верно... Видно, закончил с работой.

У порога Фу Юйхэ положил ключи на тумбу для обуви и вошёл в дом с огромным пакетом в руках. Двое парней вышли из кухни с засученными рукавами. Фу Юйхэ бросил на Шэнь И беглый взгляд, тут же отвёл глаза и поставил пакет на стол — внутри были все необходимые ингредиенты для хого.

— Лепите пельмени? — спросил он. — Подойдите и посмотрите, не нужно ли докупить что-нибудь ещё, а то скоро супермаркеты закроются.

— Ты только что с работы? — Шэнь И вымыл руки и подошёл.

Фу Юйхэ взглянул на Фу Чэна и ответил: «Мгм».

— Тяжело тебе пришлось.

— Если и впрямь считаешь, — Фу Юйхэ подхватил, — что я перетрудился, тогда...

Он внезапно осознал, что Фу Чэн всё еще рядом, и резко замолчал.

— М-м? — Шэнь И выжидающе посмотрел на него.

— Ничего.

Он тоже засучил рукава, вымыл руки и присоединился к общей суматохе. Втроём они крутились на кухне, пока Шэнь И не почувствовал жажду. Он налил себе стакан воды и спросил остальных:

— Будете пить?

— Нет, спасибо, — бросил Фу Чэн, не оборачиваясь.

— Будь добр, помоги, спасибо, — Фу Юйхэ повернул голову и слегка вскинул подбородок, жестом прося поднести воды. С тех пор как он вошёл в дом ещё не выпил ни глотка воды.

Шэнь И подошёл со стаканом. Руки Фу Юйхэ были заняты, поэтому Шэнь И приподнял руку и поднёс край стакана прямо к его губам. Фу Юйхэ тыльной стороной кисти смахнул лезущие в глаза волосы, наклонился и запрокинул голову. Его кадык отчётливо перекатывался под кожей, пока он пил; когда стакан опустел, его губы остались влажными.

Когда Шэнь И уже развернулся, чтобы уйти, он услышал, как Фу Юйхэ вполголоса что-то произнёс.

— Сегодня вечером приходи ко мне в комнату.

Голос прозвучал так тихо, что это можно было принять за галлюцинацию. Шэнь И обернулся, но Фу Юйхэ как ни в чем не бывало продолжал заниматься делом, будто и не открывал рта.

Втроём они собрались за праздничным ужином: ели хого и пельмени, а несколько видов закусок на одном блюде выглядели по-настоящему роскошно. Они включили телевизор для фона, и всё это напоминало обычную, уютную семейную атмосферу.

После ужина они ещё немного посидели вместе, а когда Фу Чэн ушёл в душ, Шэнь И последовал за Фу Юйхэ в его спальню.

Стоило им переступить порог, как Фу Юйхэ протянул ему красный конверт [13].

— Это что?

— Бери. Это «деньги на удачу» [14]. У Фу Чэна такой же.

[13] 红包 (hóngbāo) — «хунбао», красный конверт с деньгами; традиционный подарок на Китайский Новый год — символ удачи и благополучия. В современном Китае есть и цифровая версия: такие же красные конверты отправляют через WeChat или Alipay.

[14] 压岁钱 (yāsuìqián) — досл. «деньги, усмиряющие злого духа года»; традиционный денежный подарок детям или молодёжи на Новый год, который, согласно поверьям, оберегает от злых духов и приносит удачу в наступающем году.

Шэнь И прощупал конверт — он был довольно толстым, там было никак не меньше тысячи.

— Спасибо, брат, — поблагодарил он.

Он сделал в своей голове мысленную пометку: «Мой самый первый в жизни красный конверт. Подарен Фу Юйхэ».

Фу Юйхэ никогда не расспрашивал его о семье, но и так в общих чертах всё понимал. Услышав это «спасибо», он лишь коротко отозвался:

— Мгм. Иди.

— А я-то думал, ты позвал меня ради чего-то другого, — Шэнь И спрятал красный конверт в карман худи.

— Чего-то другого? И чего же? — Фу Юйхэ издал неопределённый смешок. — Думаешь, я такой же изголодавшийся, как ты?

— Я?.. — На лице Шэнь И отразилось сомнение. — Разве я «изголодавшийся»?

— В твоём возрасте кипит кровь, я понимаю, — произнёс Фу Юйхэ. — Но смотреть кино всю ночь напролёт — это уже перебор.

— А что, смотреть фильмы всю ночь — это так уж ужасно? — Шэнь И повёл бровью.

— А разве нет? — парировал Фу Юйхэ.

— Но ведь некоторые по нескольку ночей напролёт смотрят, — возразил Шэнь И.

Он имел в виду любителей сериалов — разве они не ведут себя ещё безумнее? А он всего-то одну ночь потратил.

Фу Юйхэ: «…»

Это уже ни в какие ворота не лезет — он меня вообще ни во что не ставит.

Он предпочитает смотреть своё «кино», чем прийти ко мне.

Неужели я настолько лишён привлекательности в глазах Шэнь И? Неужели надоел после того, как это случилось?

— К тому же, это было реально захватывающе, — добавил Шэнь И. — Я всю ночь был в полном восторге и ни в одном глазу.

— Целую ночь? — взгляд у Юйхэ стал ещё более странным.

— Ага, — Шэнь И кивнул. — Всю ночь напролёт.

Фу Юйхэ невольно скользнул взглядом вниз.

— Брат, может, сегодня посмотрим вместе? — предложил Шэнь И. — Как раз вместе встретим Новый год [15].

[15] 守岁 (shǒusuì) — древняя традиция бодрствования в канун Нового года. Члены семьи не ложатся спать до полуночи (а в идеале — до самого рассвета), чтобы «проводить» старый год и «встретить» новый.

Фу Юйхэ: «…»

— И Фу Чэна позовём, — добавил Шэнь И. — Посидим втроём.

— Ты собрался позвать ещё и Фу Чэна? — взгляд Фу Юйхэ мгновенно потемнел. — А ты не из трусливых, я смотрю.

— Мгм, я не боюсь, — ответил Шэнь И.

Фу Юйхэ на мгновение растерялся, не понимая, шутит тот или говорит серьёзно, и от возмущения издал короткий смешок.

— Ты-то не боишься... Только попробуй позови Фу Чэна! Я смотрю, вы с ним в отличных отношениях. Ты меня вообще за кого принимаешь?

— Ну тогда... посмотрим вдвоём? — опешил Шэнь И, видя такую бурную реакцию.

— Ладно, — Фу Юйхэ изнутри толкнул щеку кончиком языка. — Посмотрим вдвоём. Прямо здесь, в спальне.

Уж он-то посмотрит, какую ещё дичь выкинет этот Шэнь И.

В семье Фу были только двое братьев, и у них не было привычки бодрствовать всю ночь: ложились, когда хотелось. Фу Чэн ушёл к себе в одиннадцатом часу, и Шэнь И уже собирался заглянуть в гостевую комнату, а потом зайти к Фу Юйхэ, но, когда он проходил мимо его спальни, его бесцеремонно схватили за руку и затащили внутрь.

— Я ещё даже в душ не сходил.

В комнате было светло. В воздухе разливался едва уловимый свежий аромат — тот самый запах, что всегда исходил от Фу Юйхэ. Он редко курил в спальне, поэтому сегодня даже лёгкий шлейф табака чувствовался очень отчётливо.

— Иди в мою ванную.

К его спальне примыкала собственная ванная комната, что было очень удобно.

— О, ладно. Я быстро.

Шэнь И не взял с собой сменное белье, поэтому Фу Юйхэ одолжил ему свои боксеры — с черной каймой и английскими буквами на резинке; выглядели они весьма броско. Шэнь И не стал привередничать: когда он вышел после душа в пижаме, белья под ней всё равно не было видно.

Фу Юйхэ мазнул по нему взглядом и велел идти сушить волосы.

В комнате был проектор. Обычно Фу Юйхэ включал перед сном что-нибудь умиротворяющее, чтобы быстрее заснуть. Сейчас же он откинулся на спинку дивана, вертя в руках пачку сигарет.

Вскоре подошёл Шэнь И.

— Включай, — бросил Фу Юйхэ без особого энтузиазма.

— Мгм, — Шэнь И склонил голову, выбирая фильм. — Брат, тебе больше по душе что-то художественное или пожёстче, с кровью и насилием?

— Без разницы.

— Тогда... выберем что-нибудь захватывающее.

Он нашёл остросюжетный хоррор, который смотрел вчера. В фильме не было лишней резни, но ритм повествования был очень плотным, заставляя зрителя ни на секунду не выходить из состояния напряжения. Как детективный триллер он был весьма недурственным.

Прикрыв веки наполовину, Фу Юйхэ уставился на проекцию.

Кто бы мог подумать... С виду такой светлый и чистый парень, а вкусы у него довольно дикие.

http://bllate.org/book/15223/1413093