Готовый перевод Game loading / Игра загружается: Глава 153

Выходит, если дать этим пятерым малышам имена, это будет означать признание их существования, и в тот же миг Бог Цветов исчезнет? Неужели в будущем его не стало именно потому, что он наделил их именами?

Се Си ни секунды не колебался. Он обязан дать им имена. Тех десятилетий или столетий жизни, что им отмерены, не хватит, чтобы они вновь встретили его. К тому же он всем сердцем хотел признать их право на существование. Они не были просто Лазурным Драконом, Алой Птицей, Белым Тигром, Девятихвостой Лисой или Предком зомби. Они были... воплощениями Цзян Се.

К сожалению, сейчас Се Си не мог вымолвить ни слова. В голове потяжелело, и после приступа усталости он провалился в беспросветную тьму.

Ему казалось, будто он видит бесконечно долгий сон. В нем то и дело всплывали детские голоса, щебет птиц, шумные споры и попытки кого-то примирить... Позже эти звуки утратили детскую невинность: нежный лепет сменился звонким смехом, а птичье «чив-чив» превратилось в чарующий юношеский баритон...

Сколько же он проспал?

Пробуждение не принесло легкости. Се Си словно вынырнул из вязкого морока, совершенно потеряв счет времени.

— Лорд Бог Цветов, вы очнулись! — произнес повзрослевший Цзицзю, и под конец его голос сорвался на рыдания. Се Си повернулся и увидел высокого, исполненного достоинства юношу в зеленых одеждах.

Он заговорил, и голос его был совсем тихим:

— Ты уже взрослый мужчина, а всё еще распускаешь нюни.

Цзицзю утер слезы и, взяв себя в руки, ответил:

— Лорд, подождите немного, я пойду сообщу остальным. Они будут вне себя от радости.

Не успел он договорить, как в покои вбежали Мо Ли, Бай Юлань и другие духи. Увидев бодрствующего Се Си, они все разом покраснели глазами, а Мо Ли и вовсе разрыдалась в голос.

— Ладно вам, — мягко сказал Се Си. — Всего-то разок прилег вздремнуть, чего вы все плачете?

— Вы спали... вы спали пятнадцать лет, — всхлипывая, выдавила Мо Ли.

Се Си и сам догадывался, что сон был долгим, но эта цифра заставила его вздрогнуть. Пятнадцать лет... Должно быть, они уже совсем выросли. Он обещал подарить Цзян Се совершенно новое детство, но в итоге просто проспал всё это время. Ему было невыносимо стыдно.

Бай Юлань, сохраняя внешнее спокойствие, прикрикнула на Мо Ли:

— Перестань рыдать! Пробуждение Лорда — великая радость! — но при этом её собственные глаза были полны слез. Се Си огляделся, но не увидел пятерых малышей.

— Хоуцин и остальные сейчас на Священной горе и в Демоническом море, — поспешно пояснила Бай Юлань. — Я уже отправила за ними вестников.

— Хорошо, — Се Си поднялся с постели. Он не знал, как долго продлится это бодрствование, поэтому хотел увидеть их как можно скорее.

Первым вернулся Хоуцин. Пятнадцать лет назад ему было около восьми-девяти лет, теперь же он миновал юношескую пору и превратился в необычайно красивого молодого человека. Он стоял в дверях, его фигура была окружена ореолом света, мешавшим разглядеть выражение лица. Но сжатые кулаки и мелко дрожащие плечи выдавали его чувства с головой.

Сердце Се Си сжалось: он просто спал, а они ждали его долгих пятнадцать лет.

— Совсем большой стал, — произнес он с тихой грустью.

Хоуцин подошел ближе, уже справившись с собой. Он спрятал глубоко внутрь и нервозность, и неуверенность, и даже тоску. Если бы Се Си не знал его так хорошо, он бы точно обманулся этим спокойствием.

— Всё такой же, как в детстве, — Се Си коснулся его лба. — Стоит разволноваться, и глаза так и сияют.

Хоуцин крепко сжал его руку. Из его горла рвался поток слов, но в итоге он смог лишь выдавить:

— Вы очнулись.

— Прости, я... — начал было Се Си.

Бам! Дверь в мгновение ока разлетелась в щепки. Се Си моргнул, глядя на мужчину, стоящего в облаке древесной пыли. Ростом он не уступал Хоуцину, а черты его лица были еще изящнее, но за этой красотой скрывалась сокрушительная, леденящая кровь жажда битвы. Что ж... строптивый тигренок превратился в неистового воина.

— Чем тебе моя дверь не угодила? — вздохнул Се Си. — Только пришел — и сразу разнес.

В следующий миг Байху уже стоял у его постели. Он хмурился, и хотя его тон был жалобным, слова звучали резко:

— Сколько ты собираешься спать? Пока я не женюсь и детей не заведу?!

Это было забавно. Се Си невольно улыбнулся:

— О как? Уже подумываешь о свадьбе и детях?

Байху резко вскинул голову, его взгляд был свирепым, но голос дрогнул:

— Больше не смей спать!

— О чем ты вообще говоришь? — Хоуцин бросил на него косой взгляд.

— Чем дольше он спит, тем больше... — начал Байху, но Хоуцин посмотрел на него так властно и остро, что тигр тут же осекся. Будь у него сейчас уши, Се Си наверняка увидел бы, как они понуро прижались к голове.

Се Си рассмеялся и, ласково глядя на обоих, спросил:

— Вы хорошо заботились о младших братьях?

Хоуцин по-прежнему держал его за руку.

— С ними всё в порядке, — мягко ответил он. — Десять лет назад Цинлун обрел человеческий облик, а спустя два года за ним последовали Цзювэй и Чжуцюэ.

Хотя Се Си и ожидал чего-то подобного, ему всё равно было жаль. Малыши выросли, а он так и не успел вдоволь с ними повозиться.

— Они разбрелись кто куда, — буркнул Байху. — Пойду притащу их сюда.

— Не спеши, пусть они... — Се Си не договорил. К горлу внезапно подступила тошнотворная сладость, и он зашелся в мучительном кашле. Когда он убрал платок от губ, на нем алело пятно свежей крови. Хоуцин и Байху побледнели, их лица стали белее мела — казалось, для них наступил конец света.

— Не говорите никому, — Се Си поспешно спрятал платок.

— Что с твоим телом? — не выдержал Байху.

— Я уже не молод, так что слабость и болезни — дело обычное.

— Ты же Бог! — воскликнул Байху. — Откуда у тебя могут быть болезни или старость?

Се Си посмотрел на него с бесконечной нежностью в глазах:

— Я — Се Си.

Байху застыл как вкопанный.

Хоуцин, хотя его губы и дрожали от страха, старался сохранять хладнокровие:

— Если вы устали, поспите еще немного, — в этих словах было столько боли: он готов был ждать его десятилетиями, лишь бы Се Си был в безопасности.

— Не хочу больше спать, — Се Си покачал головой. — У меня еще есть дела.

— Никакие дела не стоят вашего здоровья, — возразил Хоуцин.

Се Си улыбнулся и спросил в ответ:

— А что не так с моим здоровьем?

Хоуцин промолчал.

— Байху, сходи за Божественным Атласом, — попросил Се Си.

— Хорошо, — тот сорвался с места и в мгновение ока вернулся с книгой. С тех пор как на обложке появилось имя Се Си, этот альбом словно оказался вне власти времени — сколько бы его ни листали, он выглядел как новый. Если раньше это были просто рисунки, то с обретением имени они стали истинным Божественным Атласом.

Се Си мягко улыбнулся и сказал Байху:

— Прими свой истинный облик.

— А? — тот опешил.

— Хочу посмотреть, каким ты вырос.

Байху, который обычно был суров со всеми, перед Се Си превращался в послушного котенка.

— Тогда нужно выйти в сад, — пробормотал он. — Здесь слишком тесно.

Они вышли в цветник. Посреди бескрайнего моря цветов Се Си лениво откинулся на спинку бамбукового кресла. Его худое тело казалось таким хрупким, словно он мог в любой миг рассыпаться лепестками и улететь по ветру. Хоуцин заботливо укрыл его ноги пледом.

— Всё в порядке, — Се Си взглянул на него.

Хоуцин ничего не ответил, лишь подложил ему под спину мягкую подушку. Се Си улыбнулся и не стал спорить. Байху принял свой истинный облик. Даже зная, чего ожидать, Се Си невольно затаил дыхание:

— Какая красота!

Огромный белоснежный тигр, каждая линия тела которого была воплощением грации, а за спиной — распахнутые белые крылья. Это величественное создание казалось совершенным творением природы.

— Я не красивый, я мужественный, — глухо проворчал Байху.

— Да-да, необычайно мужественный, — поправился Се Си, заметив, как довольно вильнул тигриный хвост. Юноша негромко рассмеялся: — Замри и не двигайся.

— Что ты задумал?

Се Си уже взял кисть и бумагу.

— Рисую тебя.

Когда он закончил, Байху одним легким прыжком вернулся в человеческий облик и подошел поближе.

— Это мой портрет? — спросил он, заглядывая в лист.

— Нет, это мой портрет, — ответил Се Си.

Эти слова прозвучали странно, но Байху сразу всё понял — его сердце забилось чаще, а волосы на макушке, казалось, готовы были встать дыбом от восторга. Тигр был нарисован на бумаге, но этот образ принадлежал Се Си. Байху прямо-таки сиял от счастья:

— С чего это ты вдруг решил меня нарисовать?

Се Си внимательно посмотрел на картину и улыбнулся:

— Потому что ты очень красивый.

Байху уставился на него, чувствуя, как кончики его ушей предательски краснеют.

— Идемте в дом, — прервал их Хоуцин. — Здесь становится прохладно.

Но Се Си не шелохнулся. Он посмотрел на них обоих и спросил:

— Хотите ли вы получить свои собственные имена?

Оба замерли, пораженные этим вопросом. Се Си занес кисть над портретом Байху и вывел первый иероглиф — «Бай». Но не успел он дописать имя, как Хоуцин внезапно накрыл его ладонь своей:

— Не надо.

http://bllate.org/book/15216/1437484