Готовый перевод Out of the frying pan into the fire / Из огня да в полымя: Глава 2 - часть 5

Тхэсу уходил на рассвете и возвращался глубокой ночью. Сам-то он твердил, что всё в порядке, но я и сам когда-то помогал фермерам в рамках «поддержки населения», так что верилось в его слова с трудом.

Для начала, стоило мне прийти с работы, как я замечал, что взгляд у него стал другим. Он то и дело клевал носом, а когда я входил, испуганно вскидывался…

Сердце сжималось от жалости, и я гнал его спать, но в такие моменты Тхэсу становился совершенно несносным. Он упрямо дожидался возможности перекинуться парой слов, уходил в комнату, а на рассвете снова начинал собираться на работу.

Когда выяснилось, что он вкалывает без выходных, я всерьёз забеспокоился. Поэтому, когда Чонсоп предложил поужинать после работы, я кивнул. Казалось, в моё отсутствие парень наконец-то сможет спокойно выспаться.

Написал Тхэсу сообщение, мол, задержусь, ложись без меня, и сел в машину. В меню значилось сашими из тунца, а есть тунца без алкоголя — дело немыслимое. Я пообещал себе знать меру.

Я припарковался и вошёл в заведение. Официант проводил меня в комнату в конце коридора. Приехавший раньше Чонсоп глянул на меня и спросил:

— Что заказывать будем?

— Ты же сказал, рыбу?

— Мне самому выбрать?

— Да.

Чонсоп не успел сделать заказ, как вытащил кошелёк. И то, как он протягивал купюру, и то, как официант её принимал, выглядело предельно буднично. Я не удержался от вопроса:

— Чаевые? Прямо сейчас?

Чонсоп фыркнул, криво усмехнувшись уголком рта.

— А ты посмотри.

Вскоре официант прикатил тележку и начал расставлять закуски. Я наблюдал за процессом, пока в самом конце на столе не появилось нечто, совсем не подходящее японскому ресторану.

Стоило официанту закрыть дверь, как я потянулся к этому предмету. Это был обычный бумажный стаканчик с мокрыми салфетками на дне. «Это же та самая штука?..» Когда до меня дошло его назначение, Чонсоп хихикнул.

— Дашь на чай заранее — о тебе позаботятся. Это, скажем так, часть сервиса.

Самодельная пепельница, какие раньше стояли в компьютерных клубах. От мысли, что здесь потакают курению, у меня даже лицо перекосило.

— Когда собираются одни директора, это в порядке вещей, — пояснил он.

Чонсоп отодвинул стаканчик и принялся разливать алкоголь. Раз уж я отдал ему право выбора меню, то и к выпивке не придирался, но тут мой взгляд упал на этикетку.

…41°.

С первого взгляда было ясно, что спиртное дорогое, но сорок один градус — это уже перебор.

— Зачем заказал такую крепкую?

— У неё чистый вкус. Попробуй.

Пак Чонсоп опрокинул стопку как нечего делать. Я поднёс свою к губам, решив просто пригубить. И правда, хотел лишь пригубить, но в нос ударил сладковатый аромат, и стопка провалилась сама собой.

Теперь понятно, почему он так советовал. Шло мягко и чисто.

Действительно вкусно.

Вкус буквально обволакивал язык, но с «женским» алкоголем нужно быть осторожным: чем слаще, тем коварнее. Раньше я боялся, что спьяну вывалю Пак Чонсопу все свои обиды, а сейчас… ну, не знаю. Вдруг захочется съездить этому гаду по башке? В последнее время он меня порядочно раздражал.

— Говорят, «Тэён Инжиниринг» собираются заходить в Йонъин.

— Разве они не старые партнёры «Синён Индастри»?

— Там верхушку знатно почистили. Все, кто держался за ту линию, пошли ко дну. Нам это только на руку.

— А нам по зубам такой масштаб?

Чонсоп выпил ещё. Я собирался просто придержать стопку, но, видимо, из-за привычки подлизываться к заказчикам, выработанной за годы работы младшим замом, рука сама поднесла её к лицу.

— Пришлось немного поплясать перед отцом.

То, что наша компания, которую и «микропредприятием» назвать-то стыдно, так ловко отхватывает заказы — целиком и полностью заслуга отца Чонсопа.

Отец его — владелец крупного среднего бизнеса, имеющий вес в ассоциации предпринимателей. Естественно, сыну перепадали крохи с барского стола. С чего бы иначе директору конторы из одного сотрудника играть в гольф с управляющим банком?

Тук-тук.

Раздался стук, и раздвижная дверь открылась. Официант с вежливой улыбкой принялся объяснять, какие именно части тунца лежат на огромном блюде.

Я, способный лишь отличить безвкусную рыбу из буфета от хорошей ресторанной, просто молча слушал. Официант вышел, и разговор возобновился.

— Тогда давай быстрее расширять штат. Если свалится ещё и «Тэён», мы не вывезем.

В итоге всё опять свелось к одному.

— Как насчёт помощницы в офис? — спросил я.

Чонсоп на удивление не стал спорить.

— Почему бы и нет.

Я всегда был за новых людей. Но офис, где сидят двое мрачных мужиков, да ещё и в тесном помещении отельного типа — вариант для девушек так себе. Обычно не мы отсеивали соискателей на интервью, а они нас.

— Давай для начала посмотрим побольше кандидатов.

— Пришло несколько резюме. Назначу встречи на следующей неделе.

— Идёт.

Дальше разговор потёк сумбурно. Обсудили цены на бензин, потом стоимость жилья в новых районах, внезапно перескочили на погоду, а оттуда — на здоровье. Чонсоп из тех людей, что зарабатывают на хлеб языком, так что он мастерски умеет заморочить голову.

За этой болтовнёй я и не заметил, сколько мы выпили.

— Хорошо пошла, да? — спросил Чонсоп.

Голова была на удивление ясной, несмотря на градус, так что я кивнул, и он заказал вторую бутылку той же марки.

На этот раз вместе с выпивкой пришёл шеф-повар. Разделывая голову тунца, он прямо при нас приготовил «слёзы тунца». Вкус мне не зашёл, но зрелище было занятным.

Как ни крути, с Пак Чонсопом мне и правда было комфортно. Эта посиделка спустя долгое время оказалась приятнее, чем я думал. Видимо, поэтому и пилось так легко. Почувствовав, что хмель начинает бить в голову, я решил, что с меня хватит.

— Больше не будешь?

— Крепко же. Развозит быстро.

— От неё не бывает похмелья.

Не хотелось оставлять его пить в одиночку, так что я решил просто наполнить стопку и не трогать её. Но зарок не сработал.

Снова открылась дверь, и принесли свежую порцию рыбы. Заметив мой недоумённый взгляд, Чонсоп пояснил:

— Тунец вкусен, пока слегка подморожен. Через время приносят новый.

Я-то, поскольку платил не из своего кармана, экономил каждый кусочек как деревенщина, и теперь чувствовал себя дураком. Снова отправил рыбу в рот — жирновато. Захотелось смыть этот вкус чем-нибудь освежающим.

— О, мне позвонить надо.

Чонсоп глянул на экран и вышел. Я точно был пьян. Потому что один только вид этого гада, выходящего «позвонить», вызвал у меня приступ раздражения.

При мне он спокойно отвечает «Мама!» или «Папа!». По звонкам от клиентов нам тоже нечего скрывать друг от друга. А если он уходит, чтобы поговорить… Всё ясно.

Твою мать… Лицо смазливое, а толку.

Стоило выпить одну стопку в одиночестве, как щёки обдало жаром.

Это последняя. Честно, последняя.

И я снова наполнил свой бокал.

***

Вскоре вернулся Чонсоп, и от него потянуло сигаретным дымом. Я кивнул на стаканчик в углу:

— Тебе же сказали, что здесь можно.

— Курить?

— Ага.

— Да ну, забей.

Мы же не школьники. В те времена, когда миром правил никотин, а не кофеин, мы вечно дымили друг другу в лицо — чего уж теперь-то ломаться?

— Говорю же, кури спокойно.

Чонсоп как-то обмяк лицом и лишь тихо фыркнул.

— С чего бы мне курить при тебе?

То ли алкоголь подействовал, то ли ещё что, но стена, которую я так старательно возводил внутри себя, дала трещину. Иначе с чего бы моему сердцу ёкнуть при виде этого гада?

То, что меня на мгновение «повело» от этого придурка, а не от кого-то другого, задело моё самолюбие. Я нарочито громко прокашлялся.

— Да мне-то… мне без разницы.

Чонсоп показушно расхохотался, едва не заваливаясь назад. Похоже, он тоже был уже «хорош».

— И кто это у нас жаловался, что от меня воняет дедом?

— Кто? Я?

— «В офисе воняет, от тебя воняет»… Твои слова?

— …Не помню.

— Не помнишь, значит?

Чонсоп уставился на меня взглядом а-ля «ты же всё прекрасно помнишь, а?». И это было чертовски некстати, потому что я и вправду помнил всё до мельчайших деталей.

— Слышь, раз всё съели, пошли отсюда.

Я уже собирался выйти первым, чтобы скрыть неловкость, но в этот момент Чонсоп перехватил меня за запястье. Не успел я бросить дежурное «чего ещё?», как в нос ударил его запах. Наши тела столкнулись почти без зазора, и я на автопилоте отклячил зад. Чонсоп с крайне ехидным видом прошептал:

— И теперь не помнишь?

Ну, то есть…

Мы ведь не сразу прыгнули в постель. Был период взаимных «прощупываний». Один из тех моментов, когда проверяешь: замечает он тебя или нет? Смогу ли я выдержать его взгляд?

Тогда ситуация была один в один. Из-за того, что он смолил весь день, офис пропах насквозь — никакое проветривание не помогало. Дела шли наперекосяк, я был взвинчен до предела и сорвался на него, стоило ему потянуться за очередной сигаретой.

Нормальный человек, услышав, что от него воняет, понюхал бы свой рукав. Но этот наглец — нарочно! Специально! — притянул меня к себе и обнял.

И тогда я точно так же застыл в нелепой позе, выпятив задницу, а Чонсоп смеялся. Наши щёки почти соприкоснулись. Я резко отвернулся, не в силах смотреть на него, и чувствовал кожей его дыхание.

В тот момент я ещё не подозревал, что стану секс-партнёром Пак Чонсопа. Хотя мысль «неужели я ему нравлюсь?» всё-таки закралась.

Ох, блядь…

Чувство стыда от того, что моё позорное прошлое выкапывают в реальном времени, захлестнуло с головой. Я с силой оттолкнул его в плечо.

— Ты что, опять за свои дешёвые трюки взялся?

— Раскусил?

Вот же наглая рожа.

Это насколько надо меня не уважать, чтобы снова выкидывать подобные кренделя спустя столько времени? Пусть я и вкалываю на него как проклятый, но чувство собственного достоинства у меня имеется.

— Чонсоп. Иди домой, вымой ноги и ложись спать. И не делай мне мозги.

— Вообще-то я собирался помыть их у тебя дома.

— Ой, всё!

Даже отвечать не стал — просто вылетел из комнаты.

***

В двадцать восемь я устроился в довольно приличную компанию и жил, потихоньку привыкая к офисным будням. Кто-то, возможно, счёл бы такую жизнь скучной, но я обожал эту стабильность.

Всё равно ведь замуж не возьмут, так не лучше ли хотя бы на кусок хлеба самому зарабатывать?

Я работал как все и общался с людьми как все. Проблема была в том, что я слишком привык к такому укладу. А когда у человека появляется избыток свободного времени и душевный покой, он неизменно начинает заглядываться по сторонам.

Став офисным планктоном, я возомнил себя окончательно повзрослевшим, а потому жаждал того, что называют «взрослыми отношениями». Знаете, это когда вместо кино и поедания курицы с последующим походом в мотель у вас поездки на авто, вино и номера в отелях.

И вот тогда красавчики перестали внушать доверие. Как бы это сказать… Для секса на одну ночь — самое то, но для отношений — как-то не тянет.

Я, всегда придирчиво выбиравший партнёров по внешности, именно по этой причине запал на своего бывшего, который был воплощением посредственности. Его неуверенная манера речи и жесты казались чем-то свежим, а за то, что он не предлагал переспать в первую же встречу, я и вовсе накинул ему щедрых баллов.

После нескольких свиданий он признался мне в любви. В тот момент мне казалось, что я на вершине блаженства.

Проблемы начались весной, когда мне стукнуло двадцать девять.

Мне было плевать, что этот придурок никак не мог найти работу. Я же взрослый! Я могу и приплатить! В любви ведь не считают копейки?! Вот такими мыслями была забита моя голова. Я был полным кретином, упивавшимся ролью «заботливого партнёра», который утешает своего несчастного парня после очередного проваленного собеседования.

Кто же знал, что эта тварь, получавшая от меня и деньги, и утешение телом, в итоге устроится в ту же компанию, что и я, и подложит мне такую свинью…

Он вошёл во вкус служебного романа, и мы в итоге доигрались — нас застукали целующимися на пожарной лестнице. В отличие от меня, впавшего в панику, этот говнюк среагировал мгновенно. Я получил по челюсти и в одночасье превратился в агрессора, домогавшегося новичка.

Но по-настоящему меня растоптало другое. Если бы он честно признался, что испугался огласки, я бы просто со свистом швырнул заявление об уходе на стол.

Но… сука… Он наплёл отделу кадров, что из-за меня ходит к психиатру, и дело дошло до дисциплинарной комиссии.

Тут уже и во мне взыграло упрямство. Уйти-то я уйду, но хотелось, чтобы этот ублюдок хотя бы извинился…

К тому времени, когда от стресса в моём желудке прогорела дыра, я случайно встретил Пак Чонсопа — он пришёл навестить старшего коллегу в лабораторию. Мы учились на одном курсе, лица друг друга знали, но особой дружбы не водили, так что я удивился, когда он заговорил первым.

Мы обменялись номерами, пару раз поужинали, и как раз когда наши отношения перешли из статуса «знакомых» в «друзья», Пак Чонсоп предложил поработать вместе.

Мне тогда было настолько хреново, что я готов был лезть в петлю; предложи он мне пойти грабить банки — я бы, наверное, согласился. Вот до какой степени я был истощён.

Это время мне хотелось бы просто вырезать из памяти целиком. Бывший… нет, даже называть его так не хочу, просто насекомое. Даже звание «раздолбанного корыта» для него слишком почётно.

Так или иначе, после всей этой истории я напрочь зарёкся заводить романы. Семья от меня отреклась, на работе завал — какие уж тут чувства? Но человек — животное адаптивное: даже при дикой усталости сексуальное желание никуда не девается.

Ирония судьбы, не иначе. Мне хотелось секса, а Пак Чонсоп проявлял интерес к экспериментам с мужчинами. Но разве легко переспать разок, когда видишься каждый день? В итоге между нами лишь копилось это невидимое напряжение.

А потом… потом я просто сдался под его напором, и в этом была главная ошибка.

Впрочем, что теперь махать кулаками? Насколько доступным Пак Чонсоп был для меня, настолько же и я был доступен для него.

— Фух…

Я глубоко вздохнул перед входной дверью. Стоило поворошить это гнилое прошлое, как злость вскипела внутри, аж в голове запульсировало.

Когда человек вымотан душой и телом, ему нужно смотреть на что-то чистое и красивое. Хоть глазам дать отдохнуть, чтобы окончательно не загнуться…

Сквозь щели в дверном проёме пробивался слабый свет. Похоже, Тхэсу и сегодня меня ждал.

Почему-то сегодня вместо того, чтобы просто набрать код на дверном замке, мне захотелось позвонить в звонок. Сама мысль о том, чтобы звонить в дверь собственного дома, казалась диковатой.

Динь-дон —

Не успел звук затихнуть, как прямо за дверью раздался голос Тхэсу:

— Кто там?

— О, это я.

— Джэмин-хён?!

Щёлкнул замок. Едва дверь открылась, я увидел сияющее лицо Тхэсу.

Всё-таки… красота — страшная сила, на такое лицо стоит посмотреть.

Я ответил ему такой же светлой улыбкой. Тхэсу широко распахнул глаза и спросил:

— Ты выпил?

— Ага.

Тхэсу почему-то замялся, явно смутившись, но тут же отступил в сторону, приглашая войти.

— Ты ещё не спишь?

— Да вроде ещё не время для сна…

Квартирка у нас крошечная — кухня, она же гостиная. Места так мало, что даже телевизор поставить некуда. И всё же Тхэсу не ушёл к себе, а сидел тут на корточках, уткнувшись в экран телефона.

Гнать взрослого парня в постель, мол, ты наверняка устал, было бы глупо, так что я просто пошёл в ванную готовиться ко сну.

Хоть я выпил всего две бутылки, градус явно дал о себе знать. Я тупо стоял под струями горячей воды, то принимаясь мыть голову, то снова замирая на месте.

Веки потяжелели, дыхание стало глубоким — ещё немного, и усну прямо здесь. С одной лишь мыслью о том, что нужно доползти до кровати, я кое-как закончил мыться. На выходе меня уже ждал Тхэсу со стаканом воды в руках.

— Хочешь воды?

Улыбнувшись его непривычной учтивости, я принял стакан. Осушил его до дна, но легче не стало: голова оставалась тяжёлой, стоило только лечь — и провалюсь в сон.

Однако сразу уйти в спальню я не мог. Тхэсу бросал на меня вороватые взгляды, и было слишком очевидно, что он хочет пойти со мной.

— Похоже… ты много выпил. Алкоголя…

— …

— Ложись спать, хён.

Обычно после выпивки мы сразу перемещались в постель, так что я прекрасно понимал, на что он надеется. Но сегодня двое подонков так измотали мне нервы, что особого желания не было.

И всё же отпускать Тхэсу вот так просто не хотелось. Секс дарил разрядку, а в постели мы с ним идеально дополняли друг друга — лучший способ забыть о липком осадке на душе.

Может, всё-таки сделать это?..

Партнёр хочет, я тоже не против. Не нужно даже соблазнять, достаточно просто протянуть руку.

— Тхэсу-я. Ты не спал, потому что ждал меня?

Попал в точку. Тхэсу отвёл взгляд и замялся, вертя в руках пустой стакан. После того как я имел дело с типом, который, едва переступив порог, сразу лез целоваться, видеть такого невинного парня было даже свежо.

— Я думал, ты устал, поэтому и сказал ложиться…

— Я, я в порядке! — он вскинул голову, словно в протесте, но тут же снова опустил глаза. — Правда, всё хорошо.

— …

Если ждать, пока он сам сделает шаг, пройдёт вечность. Я легонько толкнул его. Нет, даже не толкнул — просто с едва уловимой силой коснулся его груди. Тхэсу отступил на шаг, а я подался вперёд на два. Почти сливаясь с ним телами, я прошептал:

— Я тоже в порядке.

Я поцеловал его и потянул за собой к кровати. Тхэсу отвечал на поцелуй, придерживая меня за талию одной рукой — боялся, что я упаду. Но во второй руке он всё ещё сжимал стакан и оттого двигался крайне неуклюже.

Этот его растерянный жест мгновенно сбил весь пафос, и я не выдержал — рассмеялся. Тхэсу смущённо кашлянул и поставил стакан на тумбочку возле кровати.

— Если разобьётся, будет опасно.

— Это верно.

Присев на край постели, я потянулся к его штанам. Я думал, он тут же набросится на меня, но Тхэсу почему-то продолжал медлить.

— Что такое? — спросил я наконец.

Мне было любопытно, почему он не решается, хотя под тонкой тканью старых треников было отчётливо видно, как сильно у него встал. Тхэсу, запинаясь, выдавил:

— В прошлый раз тебе же было нехорошо…

— …

— Тебе было очень больно, вот я и переживаю, всё ли нормально.

Тут я просто не мог не растрогаться. Тот ублюдок, из-за которого мне было больно, завтра тоже выйдет на работу…

Тхэсу в тревоге закусил нижнюю губу. Я хотел было подразнить его, но и сам уже спешил. Ладно, оставим в стороне то, что тело уже горело — мне ведь завтра на работу! У меня просто не было лишнего времени на то, чтобы ворковать и хвалить его за примерное поведение.

Я просто сбросил с себя бельё. Зрачки Тхэсу бешено заплясали. В его глазах читалась борьба с самим собой, но исход этой игры был предрешён.

— И что, так и оставишь меня?

Стоило мне слегка раздвинуть ноги, как Тхэсу накрыл меня своим телом. Я обнял его в ответ, наслаждаясь приятной тяжестью. До этого момента всё было прекрасно. Нежные, тягучие ласки и наслаждение, доводящее до предела, когда мысли в голове исчезают — это тоже было чудесно.

Где-то до того момента, как я кончил во второй раз…

Когда, восстанавливая дыхание, я уже не мог даже держаться за него и просто болтался в его руках, приходя в движение лишь от его толчков, меня посетило дежавю. Кажется, в прошлый раз всё закончилось так же: я ныл, что больше не могу.

Раз так было в прошлый раз, с чего бы этому стать исключением? Я снова превратился в тридцатидвухлетнего хёна, который капризно хнычет: «Тяжело… в следующий раз, в следующий…». У Тхэсу лицо стало кислым, а вот его член — ни капельки. Он ещё долго лежал рядом со мной, разочарованно поглаживая и тиская моё тело.

Уже проваливаясь в сон, я поймал себя на паршивой мысли: было бы идеально, если бы Тхэсу и Пак Чонсопа можно было смешать в пропорции один к одному.

http://bllate.org/book/15204/1434952