Готовый перевод Out of the frying pan into the fire / Из огня да в полымя: Глава 2 - часть 2

В чём же критерий аджосси?

Возраст, конечно, на первом месте, но я бы добавил ещё один пункт.

Аджосси — это тот, кто, имея перед собой мясо, не может есть только его.

— Пейте.

Он всем своим видом излучал такое раскаяние, что мне самому стало не по себе, и я нарочно заставлял его прикладываться к бутылке. В итоге пришлось составить ему компанию.

Прежде чем мы прикончили две порции мяса, три бутылки соджу уже испарились. В отличие от меня, успевшего прилично захмелеть, Тхэсу выглядел совершенно трезвым.

— У тебя хорошая выдержка?

— Кажется, да.

Ну да, слышал я как-то… В караоке-барах хостами выживают только те, кто умеет много пить.

Понимая, что ещё немного — и я буду в стельку, я завязал с выпивкой и сосредоточился на истреблении мяса. Стоило мне съесть кусочек, как в тарелке оказывались ещё два. Стоило зачерпнуть ложку твендян-ччигэ из маленькой миски, как её тут же наполняли снова. Тхэсу выглядел так, будто поставил себе цель — откормить меня до отвала.

Я же не пятилетний ребёнок, сам в состоянии поесть. К чему такая суета?

— Тхэсу-сси, хватит уже, ешь сам.

Он так усердно за мной ухаживал, что я даже не заметил, ел ли что-то этот здоровый парень. Когда я пододвинул остатки мяса на гриле к нему, его щёки залил румянец.

— Послушайте… Джэмин-сси.

— Да?

Он опрокинул в себя остатки соджу и продолжил:

— А можно… перейти на «ты»?

Я не переходил на неформальный тон только потому, что, хоть мы и спали вместе, особой близости между нами не было. Это была моя личная граница — вежливое «Тхэсу-сси» и официальный стиль общения. Но его, видимо, это задевало.

— Я же младше…

Ну да, это верно.

Намного младше…

И раз уж я преспокойно кувыркался в постели с этим «ребёнком», совесть не могла не подавать голос.

— К тому же мне хочется называть вас «хён».

И то верно. Какой смысл выстраивать границы? Возраст-то у меня как раз такой, чтобы слышать это «хён».

— Хорошо. Будем на «ты».

— Да! Джэмин-хён!

Он так и расцвёл. Улыбка одними глазами на раскрасневшемся лице выглядела чертовски притягательно.

Ха… С лица воды не пить, конечно, но красавчикам всё прощаешь заранее.

Взять хоть того же Пак Чонсопа: дома — младшенький-переросток, на работе — бездельник, но со стороны кажется приличным и статным мужчиной.

Да… Тот тоже хорош собой.

Поскольку в моем окружении кроме Пак Чонсопа и Тхэсу смотреть было особо не на кого, я невольно начал их сравнивать. У этого волосы короткие, у того — длинные, у этого взгляд чистый, а у того — как у дохлой рыбы…

Я засмотрелся слишком пристально, и Тхэсу занервничал. Его зрачки забегали, а движения стали суетливыми. «Дзынь» — металлические палочки выскользнули из рук и ударились об пол. Тхэсу смущённо спросил:

— …Что такое?

— Засмотрелся, потому что ты красивый.

— Я?!

Я усмехнулся и подозвал официанта, чтобы заказать ещё мяса и соджу. Глаза Тхэсу засияли.

— Мне так приятно слышать это от хёна.

— У меня вообще-то глаза есть.

Если бы он не вышел лицом, я бы в жизни не притащил его к себе домой.

Мы прикончили ещё одну бутылку на двоих. Но чем больше я пил, тем сильнее портилось настроение. И виной тому Пак Чонсоп…

Даже если не брать в расчет, что мои чувства к нему были чуть теплее, чем просто к партнёру по сексу, нельзя отрицать — он стал частью моей жизни. Даже в эту шашлычную я раньше ходил с ним.

Осталось ли вообще в радиусе моих передвижений место, где бы я не бывал с этим гадом?

— Хён, может, пойдём, если ты закончил? Кажется, ты немного опьянел…

— Ага. Пойдём.

На этот раз палочки выронил я. Обычно, когда кто-то другой пьян, я держу себя в руках, чтобы присмотреть за ним. Но сегодня дом был рядом, Тхэсу — трезв как стёклышко, и я захмелел быстрее обычного.

Когда я встал у кассы, чтобы расплатиться, Тхэсу сказал, что выйдет на секунду, и выскочил из заведения. Расплатившись, я увидел его за углом того же здания.

— Вот, возьми.

В руках он держал антипохмельное средство: одно в таблетках, другое — жидкое.

Похоже, он… тратит на меня те самые деньги, что я даю ему на личные расходы?

Забавно, но это меня тронуло.

То ли из-за алкоголя, то ли из-за весеннего ветра, но по мере приближения к дому становилось всё жарче.

Неужели с возрастом и выдержка падает?

Пока я гадал, Тхэсу помахал рукой перед моим лицом.

— Хён? Ты совсем пьяный?

Очнувшись от своих мыслей, я осознал, на что именно так пристально смотрел.

Твою мать.

Кажется, я пялился не на лицо, а на чужую нижнюю половину тела.

Зато теперь я точно знал причину этого жара. Проще говоря…

Да, я возбудился.

Но остатки совести ещё подавали голос. Накормить, напоить, трахнуть, а потом снова всучить деньги — не хотелось бы превращать это в систему.

Хотя… два взрослых человека. Если оба хотят, почему бы и нет?

Нет… Сделать-то можно.

Но когда я буду давать ему купюры «на такси», сочтёт ли он их таковыми?

Я же не плачу ему сотни тысяч, как за услуги, значит, всё нормально?

— Там сегодня было очень вкусно, правда?

— Там всегда полно народу…

— Понятно почему. О! Хён, отдыхай. Я тут всё приберу и тоже пойду!

Тхэсу, не подозревая о моих терзаниях, даже не переодевшись, принялся наводить порядок на кухне. Глядя на его спину, пока он яростно тер кастрюлю, я почувствовал себя подонком из-за своих похотливых мыслей.

— Тогда я пойду первый в душ.

Я уже не в том возрасте, чтобы не уметь контролировать то, что ниже пояса. Решил, что после душа всё выветрится.

Будь на кухне Пак Чонсоп — что бы я чувствовал? Да даже если бы он просто протянул мне антипохмельное, я бы расценил это как приказ: «Завтра не вздумай опоздать на работу». Сексуальное желание не то что не вспыхнуло бы — даже искры бы не дало.

Но передо мной не Пак Чонсоп, а Ха Тхэсу. Нежный сверху и мощный снизу Ха Тхэсу.

Пока я мылся, желание не утихло. Наоборот, сам процесс принятия душа казался прелюдией, отчего я распалялся ещё сильнее.

Ну вот как быть?

Нет. Нет, стоп. Надо сменить тактику.

Если предложу я — это будет выглядеть как давление. А если предложит Тхэсу — тогда всё честно?

Стоило мне так подумать, как в голове прояснилось, а внизу — окончательно припекло. Не мешкая, я направился к Тхэсу, который всё ещё сражался с кастрюлей.

— Такое надо замачивать на день.

Главной причиной было отсутствие у меня металлической губки, но сейчас это не имело значения.

— Ой, ты уже помылся? — Тхэсу обернулся, и в этот момент я чётко увидел…

— Угу.

— А я… что-то у меня не очень получается…

Его плотно сжатые губы напряглись, а кадык судорожно дернулся.

— …Завтра сделаешь, Тхэсу-я.

Едва сдерживая улыбку, я прижался к нему всем телом, словно в объятии.

— Уже поздно.

Я специально растягивал слова, и Тхэсу низко опустил голову.

— Послушай, Джэмин-хён.

— М-м?

— Ты… ты сразу ляжешь спать?

— …А что?

— Просто ты в последнее время каждый день задерживаешься, выглядишь уставшим…

Ох, Тхэсу-я. Хён задерживается на работе не «в последнее время», а всегда.

Вместо ответа я всё же рассмеялся.

— Завтра суббота. Можно лечь попозже.

Тхэсу, до этого что-то невнятно бормотавший, мгновенно просиял. Делать вид, что я ничего не замечаю, стало уже невозможно. Жаль было тратить время даже на то, чтобы придумать, как затащить его в постель. С каких это пор я стал так заморачиваться по поводу атмосферы?

— Тогда… Хён. Можно сегодня…

— …?

Тхэсу резко схватил меня за запястье.

— Можно мне сегодня… пойти в твою комнату?

— …

— Я хочу…

Неужели фраза «я хочу» далась ему с таким трудом? Он вытолкнул её из себя почти со стоном, и это было так мило, что я легонько погладил его по груди.

— Джэмин-хён…

Приняв это за согласие, он торопливо приник ко мне. Но сегодня я не собирался просто плыть по течению. Тхэсу тут же сник и замер в нерешительной позе.

— Тхэсу-я.

Когда я мягко высвободил запястье, его лицо стало совсем печальным. Наверняка решил, что зря раскатал губу. Усмехнувшись, я потянул его в сторону ванной.

— Тебе тоже нужно время подготовиться. Иди, сполоснись.

— Подготовиться? А! Да, подготовка…

По его лицу было ясно: он сделал вид, что понял, но на самом деле не отдуплил ни капли.

Неужели он и правда был девственником?..

Мы так идеально подошли друг другу в постели, что я не верил, но такие моменты заставляли задуматься. Впрочем, какая разница? Главное, что сейчас мне есть с кем разделить эту ночь.

Пока Тхэсу мылся, я скинул бельё и достал лубрикант. Сделав глубокий вдох, чтобы расслабиться, я ввёл внутрь первый палец, а следом — второй.

Пальцы, которые поначалу лишь ласкали вход, проникали всё глубже, и моё дыхание становилось рваным и частым. Я несколько раз нетерпеливо дёрнулся, чувствуя, что этого катастрофически мало, пока наконец засунутый до упора палец не коснулся того самого приятного места.

Но даже таких неумелых движений было недостаточно. Хотелось, чтобы он поскорее ворвался внутрь, растёр и перепахал там всё.

— Ха-а-а!..

Сдерживая стоны, рвущиеся из самой глубины горла, я судорожно выдыхал, когда дверь в спальню открылась и на кровать хлынул свет из гостиной.

— …Хён?

Я, словно только этого и ждал, обвил его руками и прижался к нему пахом. Это был знак: не парься, можешь начинать сразу. Однако Тхэсу понял это иначе, и его лицо окаменело.

— Почему ты делаешь это один?

Э… Я что, слишком увлёкся? Выглядело как обычная мастурбация?..

Решив, что так оно и есть, я потянул руку Тхэсу к себе между ног.

— Хотел подготовиться.

Я слегка надавил на наши сложенные вместе пальцы, и фаланга без труда скользнула внутрь. Тхэсу посмотрел на меня ещё более сурово.

— Но это же я должен делать…

— …?

— Это моя работа. А не то, что хён должен делать сам.

В одно мгновение внутрь протолкнулся второй палец.

— А-ах!

Я вздрогнул и вцепился в его одежду, но он не остановился — напротив, сразу нажал на мою точку. Он с силой царапал внутреннюю стенку подушечками пальцев, и мне не оставалось ничего другого, кроме как стонать, прижимаясь к нему.

— Вот тут шло туго…

Тхэсу напряг запястье и подался вперёд, словно приподнимая мои бёдра. Движения были грубыми, но меня это только больше заводило.

Надо же, ворчит, что я «накрыл стол» без него…

После такого хочется сделать для него ещё больше.

— А, м-м… Тхэ-су-я… Погоди секунду…

Я перехватил его за запястье, чтобы перевести дух, и бешеная скачка внизу тут же сменилась мягкими движениями.

— Тебе больно?

— Фу-ух… Нет, просто подожди…

— Я буду нежно. Хён, я не сделаю тебе больно… Хочешь, ляжешь? Так ведь удобнее?

Глядя на его суету, я невольно прыснул, выдыхая смех пополам с воздухом.

— Хочешь, присядем?

— Так удобнее?

Тхэсу растерянно захлопал ресницами. Парень, лишившийся девственности всего неделю назад, явно не догонял, о чём я. Повинуясь моей руке, он сел на край кровати, но всё ещё не знал, куда деть руки, и лишь судорожно сглатывал.

— Джэмин-хён?..

Я опустился перед ним на колени и потерся щекой о выпирающую ткань его боксеров. С силой сжав его бедра, я высунул язык и начал слизывать влагу через ткань. Сверху донесся его прерывистый голос:

— Хён, это… это же я должен… Джэмин-хён, послушай…

Впрочем, попыток остановить меня не последовало.

Ну ещё бы. Какой мужчина откажется от минета?

— Тебе не нравится, когда ртом?

— …

Тхэсу промолчал, закрыв лицо руками. Когда наши взгляды встретились сквозь щели между его пальцами, во мне проснулась какая-то странная решимость.

Даже если он кончит мне в рот, я слова не скажу.

Невиданная щедрость, которой никогда бы не удостоился этот кобель Пак Чонсоп.

Стоило мне стянуть с него трусы, как наружу вырвался полностью вставший член. Я обхватил его губами, медленно поднимаясь от основания к самой головке. Раздался тяжёлый, жаркий вздох.

Реакция Тхэсу меня более чем устраивала, поэтому я продолжал усердно вылизывать твердую плоть. Чем громче становились чмокающие звуки, тем сильнее напрягались его бедра.

— Хё-ён, хватит… ха-а… уже хватит.

Будь на его месте кто другой, уже бы давно схватил меня за затылок и начал вбиваться, но он только стонал, даже не притрагиваясь ко мне.

— Не можешь терпеть?

— Да нет, могу…

Он делал вид, что всё под контролем, но я-то тоже мужчина — меня не проведешь. По одним только вздувшимся венам было ясно, каких усилий ему стоит эта выдержка.

Силу Тхэсу, который вставал слишком быстро — вернее, слишком хорошо, — нужно было немного укротить. Я обхватил его за мокрый ствол и начал активно двигать рукой. Тхэсу тут же перехватил меня за щеки, призывая остановиться.

— Почему?

Тхэсу зажмурил один глаз и с мучительным видом выдавил:

— Там тоже хорошо, но… я хочу, чтобы хён меня поцеловал.

— Ха!..

Я невольно хмыкнул от такой нелепости, но губы сами расплылись в улыбке.

Милый, сильный, да ещё и слова правильные говорит.

Ни одного изъяна.

Поддавшись его слабому толчку, я поднялся и, разведя колени, сел на него верхом. Когда я задрал его белую футболку, в его глазах полыхнула неприкрытая похоть.

Неважно было, кто первый — наши губы столкнулись. Я мягко посасывал его губы и язык, подражая тому, как ласкал его внизу, и его возбужденный член нетерпеливо дернулся.

— Фу-ух… Джэмин-хён…

Хватка его рук стала крепче. Я тоже потерся своим возбуждением о его живот, понукая к действию.

— Вот так, Тхэсу-я.

Я слегка выпрямился. Тхэсу дрожащими руками разорвал упаковку презерватива, натянул его и начал медленно входить. Хоть я и подготовился, в такой позе давление веса ощущалось остро, так что я смог принять лишь самую макушку.

Тхэсу крепко обхватил меня за талию, давая телу привыкнуть. Наши жаркие вдохи смешивались, и мы входили в ритм.

Мягкие движения бедер вскоре сменились резкими толчками — до хлёстких звуков ударов плоти о плоть. От острого наслаждения, пробежавшего по позвоночнику, моё дыхание сбилось, и Тхэсу заставил меня закинуть руки ему на плечи.

— Сможешь держаться?

— М-м-м, да…

Не успел я до конца выдохнуть этот не то стон, не то ответ, как он подхватил меня под бедра.

— О-ой?!

И тут же — мощный толчок! Оказавшись в подвешенном состоянии с ним внутри, я от страха упасть вцепился в него изо всех сил. А этот зверь начал прошивать меня насквозь. Перед глазами посыпались искры, я даже вскрикнуть не мог — только полосовал когтями его спину и загривок.

— Т-так хорошо… — прохрипел Тхэсу мне в ухо. — Просто держись за меня. Я всё… ха… Джэмин-хён…

Голос ласковый, пропитанный жаром…

То самое, что я люблю: сверху — нежность, снизу — ярость…

Всё так, но откуда мне было знать?..

Откуда мне было знать, что в этой позе тому, кто висит, чертовски тяжело?!

Бам! Бам! При каждом ударе в животе всё переворачивалось. Когда дыхание начало прерываться, Тхэсу стал баюкать меня, как маленького.

— Давай ляжем?

— Х-а-а-а…

— Тебе трудно, да?

Он уложил меня на кровать с предельной осторожностью. Но моё тело, уже вкусившее пик удовольствия, только и жаждало, что снова прижаться к нему.

— Хён, у тебя там всё пульсирует.

Тхэсу устроился между моих ног, закинув одну мою ногу себе на плечо.

— Ха… Это потому, что мне хорошо.

— Мне тоже.

Тхэсу медленно облизал мою нижнюю губу и вошёл до упора.

— Кажется, я сейчас кончу…

— Да, а-ах… всё в порядке.

— Но хён ещё нет.

— Нет, я… а-а, а-ах, Тхэсу-я!..

— Можно мне ещё раз?

Вообще-то, я и сам уже был на грани. По-моему, идеальный момент.

Но отказать Тхэсу, когда у него такой умоляющий вид, было выше моих сил.

— Если ты устал, то ничего не поделать, но хён… поцелуй меня.

Я обхватил его талию ногами, и он впился в мои губы так, будто хотел выпить всю влагу до последней капли. С мокрым чавканьем он начал глубоко и быстро вколачиваться в меня.

Тела слились без зазора, стоны гасли в поцелуе. Движения, ведущие к оргазму, заставили меня мелко дрожать.

— Ха-а-а-ах!

Я кончил, и в тот же миг Тхэсу, видимо, тоже — он с силой вдавился в меня до предела. Живот стал скользким от обильно выплеснувшейся спермы. Когда дыхание немного выровнялось, Тхэсу приподнялся на локтях, заглядывая мне в глаза.

— Слишком быстро, да?..

Учитывая, что мой бывший партнёр кончал действительно молниеносно, я искренне не понимал, за что этот парень извиняется.

— В этот раз я постараюсь лучше. Просто до этого я слишком торопился.

— А-а?

И он осыпал меня дождём мелких поцелуев, спускаясь от шеи к плечам и груди.

— Послушай, Тхэсу-я…

— Я сейчас всё вытру.

Он стянул через голову футболку и принялся стирать ею следы с моего живота. Заметив, как я нахмурился, Тхэсу оправдывающимся тоном пробормотал:

— Всё равно собирался её вручную стирать, вот и вытираю…

— Нет, я не об этом. Ты что… собрался продолжать?

— …Нельзя?

После оргазма на меня навалилась жуткая усталость. Хотелось сказать «нет», но проблема в том, что, когда видишь эти глаза, отказать невозможно.

— Давай немного отдохнём…

— А! Просто полежи! — с облегчением на лице Тхэсу отстранился. — Я всё сделаю сам.

…Что именно?

Прежде чем я успел спросить, что-то горячее и влажное коснулось меня внизу.

— …?!

От того, как он присосался к ставшему сверхчувствительным месту, тело само собой выгнулось дугой.

— М-гх… Тхэ— Тхэсу-я!..

Эта настойчивая, тягучая ласка длилась целую вечность. Мне казалось, что уж лучше бы он поскорее вошёл в меня и закончил с этим. Я разомкнул руки и обнял его. Видимо, его прошлые слова не были пустой болтовнёй: Тхэсу не выпускал меня из объятий до тех пор, пока я окончательно не обмяк.

Честно говоря, секс был отличный. Только поэтому я его и не прогонял. Но… я не планировал трахаться до двух часов ночи.

Во-первых, мне завтра на работу?!.

Я пытался подстроиться под его ритм и настроение, но против природы не попрёшь. Когда уступаешь партнёру и в комплекции, и в выносливости, кажется, что ты вот-вот испустишь дух.

— Тхэ… ах… Тхэсу-я-а…

— Устал? Мне помедленнее?

В итоге я севшим голосом предложил Тхэсу сделку:

— …Хочешь, я возьму в рот?

— …!

В этот миг Тхэсу крупно задрожал. Секунду спустя я увидел его полное досады лицо и бессильно рассмеялся от облегчения.

Ах… Я ведь правда собирался это сделать, а он взял и кончил прямо сейчас.

Стоило моим плечам затрястись от смеха, как Тхэсу с глухим стоном уткнулся лицом мне в шею. А затем крайне прискорбным голосом начал клянчить разрешение:

— Хён… можно ещё разок?

— …

— Это не из-за того, что ты сказал про рот… Просто ты ведь ещё не…

Я посмотрел на разбросанные по кровати упаковки от презервативов и на его футболку, которая наверняка была насквозь мокрой. Какая там норма на месяц. Кажется, мы перекрыли мой квартальный план по сексу.

— В следующий раз… давай в следующий раз.

— Спать хочешь?

— Угу…

Тхэсу явно не хотелось отлипать от меня, и он продолжал без конца поглаживать моё тело. Надо бы встать и смыть с себя эту липкость, но от его прикосновений становилось так приятно, что во всём теле разлилась истома. Началась мучительная внутренняя борьба.

Надо помыться. Надо помыться. Вот сейчас точно встаю. Ещё десять секунд полежу и…

— Вау, ты и правда вымотался.

— …

— Прости.

Раз уж тебе жаль, просто оставь меня в покое. Но Тхэсу снова приложился губами к моей щеке.

— Ай-яй, Тхэсу-я, давай спа-ать…

— Ты не спал?

В его голосе послышался смешок.

— Почти провалился, но…

— Ты храпел. Совсем чуть-чуть.

— Я?!

— Да.

— Я-а-а?!

Когда я начал яростно это отрицать, Тхэсу примирительно похлопал меня по груди. Ладно, решил я, закрою глаза на тридцать секунд и тогда точно встану. Это была моя последняя осознанная мысль.

***

— А разве в выходные не все отдыхают?

Парень, для которого пятидневка — нечто само собой разумеющееся, посмотрел на меня с искренней жалостью. Вместо ответа я велел ему спать дальше и через силу заставил себя подняться.

— Ты же и так каждый день задерживаешься… Почему ты столько работаешь?

Тхэсу, который во что бы то ни стало решил проводить меня до дверей, спросил об этом с беспокойством на лице. Для меня это была обыденность, так что и подходящий ответ в голову не шел.

Да и какие могут быть причины у переработок? Работы навалом, людей нет, а заказчики вечно давят…

Я опоздал на полчаса, но сам факт того, что я вообще приволок это тело в офис, вызывал у меня гордость за себя. Вчерашнее «веселье» дало о себе знать. В глазах мутило, и сколько бы кофе я в себя ни вливал, сосредоточиться никак не получалось.

Мало того, что сидеть было, мягко говоря, некомфортно, так ещё и выносливость… нет, блядь. Как можно было так позорно вырубиться прямо там?

То, что он неутомим в постели — это плюс, но такой затяжной секс — явный минус. Впрочем, итог всё равно положительный: Тхэсу, видимо, сам меня обмыл, пока я спал, потому что утром не было того самого противного чувства липкости.

Манерам парень обучен…

— Ох, сдохну сейчас.

Особенно на фоне этого гада.

— Господин Ли, вы уже на месте?

Пак Чонсоп, явившийся на час позже, проходя мимо моего стола, отвесил издевательски вежливый поклон. Тоже мне, шутник.

— Ага-а.

Стоило мне ответить недовольным голосом, как глаза Чонсоп сузились.

— Вчера знатно гульнул?

— …Ну, типа того.

Он-то имел в виду выпивку, но раз я вчера и правда пил, то отрицать не стал.

— И сколько же ты влил, раз в таком состоянии?

— Да как-то само пошло, слово за слово…

— Пил бы в меру.

Со стороны могло показаться, что это заботливый начальник переживает за подчинённого, но любой офисный работник со стажем сразу считал бы подтекст:

«Нахерачился до такого состояния, зная, что утром на работу?»

Этот придурок вообще не видит бревна в своём глазу. Сам-то сколько раз приползал и полдня подыхал с похмелья…

— Пойдём на обед поедим хэджангук?

— Да.

Пора было включаться в работу. Только в выходные, когда не разрывается телефон, можно разгрести завалы и хоть как-то пережить следующую неделю. Желание отдохнуть завтра было настолько отчаянным, что в офисе стояла тишина, прерываемая лишь щелчками мышки.

Спустя какое-то время Чонсоп постучал по перегородке.

— Много ещё осталось?

— Нет, иди.

Не зря я, превозмогая ломоту в пояснице, прирос к креслу. Теперь оставалось только поесть и поставить его перед фактом: завтра я выходной.

Коридоры, которые в будни обычно гудят, в выходной казались вымершими. В тишине раздавался лишь цокот наших туфель, как вдруг идущий следом Чонсоп шумно втянул воздух сквозь зубы.

Я дошёл до лифта первым и, обернувшись, увидел, что Пакчжон из-за чего-то кривится и недоумённо склоняет голову.

Опять он за своё.

Впрочем, он меня и раньше бесил многим, но в последнее время — особенно.

— Не едешь?

Только после моего окрика Чонсоп зашёл в кабину. Несмотря на выходной, фудкорты работали, так что я нажал на «1». Но Чонсоп тут же отменил мой выбор и нажал кнопку подземной парковки.

— Давай здесь поедим.

— Чтобы работалось в охотку, человек должен и есть нормально.

Мы и раньше иногда выбирались пообедать куда-то подальше, так что ничего удивительного в этом не было, но мне просто хотелось перекусить поблизости и покончить с делами.

— Хэджангук он и в Африке хэджангук…

— Я же вижу, тебе совсем плохо.

— Что значит плохо?

— Ты еле на ногах держишься, того и гляди в обморок шлёпнешься. В последнее время на тебе лица нет.

…С чего это он вдруг?

Но его «забота» меня не тронула. Если подумать, то именно эта компания — корень всех бед. От бесконечного потока дел мой мозг превратился в кашу, похожую на моё же расписание.

Но я не в том положении, чтобы привередничать и выбирать задачи. Было ясно, что работать на износ вдвоём — это предел. Поэтому его пафосные речи о том, что надо «съесть что-нибудь вкусненькое», выглядели жалко.

Нанял бы вовремя человека на нормальную зарплату — и я бы не дошёл до такого состояния…

— Куда едем-то?

— Там, где были в прошлый раз, было неплохо.

Поскольку Пак Чонсопу вечно приходилось умасливать заказчиков, в ресторанах он шарил. В невкусное место он бы и сам не пошёл, так что я послушно сел на пассажирское сиденье. Вдруг поймал себя на мысли, что сто лет здесь не сидел.

А ведь раньше…

Да, раньше мы тоже так ездили, если он звал перекусить. А где еда, там и выпивка, а там мы уже как-то само собой оказывались у меня дома… Определённо, были у нас и такие времена.

— Пробовал когда-нибудь хэсинтхан?

— …Там что, черепаха будет?

— Хочешь, отвезу туда, где с черепахой?

— Ой, избавь меня.

Как и подобает ресторану из списка проверенных, бульон был отменным, а мясо и морепродукты — нежнейшими. Я вовсю хлебал обжигающий бульон, чувствуя, как он приятно согревает нутро, а Чонсоп тем временем поглядывал на меня с какой-то тоскливой жалостью.

— Давай учиться в гольф играть.

Даже отвечать не буду. Это его любимая пластинка. Нет, ну серьёзно… Ты сначала создай человеку условия, чтобы у него время на спорт было, а потом уже неси эту пургу.

— Выйти на поле, на солнышке погреться — красота же?

Этот гад всегда знает, на какие кнопки нажать, чтобы я взорвался.

Хлоп! Я отложил ложку и уставился на него в упор. Как и следовало ожидать, человек, за которым полно грешков, не смог выдержать взгляда. Пользуясь моментом, я выдал максимально уверенно:

— Завтра я отдыхаю. Мне нужно выспаться.

— …

— Саджаним. Считайте, что договорились.

Чонсоп не спешил с ответом. Он то помешивал бульон, то подливал воду в наполовину полный стакан — тянул время. От дурного предчувствия сердце забилось чаще.

— Ну? Саджаним?

— Оно и верно. Кто у нас ещё так пашет, как вы, господин Ли.

— …

— Но тут такое дело…

Меня аж трясти начинает, когда этот козёл так делает. В итоге всё равно сведётся к тому, что отдыхать нельзя, но при этом он состроит самую сочувствующую мину в мире.

— Помнишь, «Джеиль Саноп» зашли на завод в Пхаджу?

— …

— Тамошний куратор хочет пересечься.

— Так пусть «Джеиль» и встречаются. Мы-то тут при чём?

— Какая власть у субподрядчика на субподряде? Сказали прийти — идём.

Бульон, который только что казался таким целебным, чуть не попросился обратно.

Этот ублюдок с самого начала всё спланировал, ещё когда заказывал этот хэсинтхан за 150 косарей?!

— Ах ты… Да блядь, серьёзно?

Как бы меня ни выворачивало, пойти придётся, и от этого бесило ещё сильнее.

— Просто встреча, и всё?

— …

Его пустой взгляд красноречиво спрашивал: «Ты сам-то в это веришь?»

Приём. Опять этот чёртов приём гостей!

Твою мать!

Скривившись от злости, я выловил из тарелки корень женьшеня, который до этого благодушно отложил ему. Я принялся яростно перемалывать волокнистый корень, будто это были стальные прутья, а Пакчжон тем временем подкладывал мне добавку. В этот момент мне больше всего на свете хотелось проломить ему череп железным половником.

http://bllate.org/book/15204/1416092