Готовый перевод Everywhere in Jianghu is Wonderful / Повсюду в Цзянху удивительно: Глава 25. Есть проблема с лекарством!

Представители знатных родов неразумны!

***

Несмотря на то, что он принял горячую ванну и выпил лекарство, Шэнь Цяньлин по-прежнему был слишком плох. Насилу удалось заставить жар отступить, но затем, в действие пришел ледяной яд. Все тело Цяньлина скрючило от боли, на лице проступила бледность, пальцы мертвой хваткой вцепились в одеяло, а лоб покрылся холодным потом.

— Есть ли какой-то способ подавить это? — Цинь Шаоюй повернул голову к Хуа Тан.

Хуа Тан говорила с осторожностью:

— Энергия ян хозяина дворца. Если б вы могли с молодым господином Шэнем... заняться любовью, то ему стало бы намного лучше.

Цинь Шаоюй нахмурился:

— А кроме этого?

— Кроме этого единственный способ — только постепенно согревать его, — сказала Хуа Тан. — Через несколько часов ледяной яд медленно утихнет.

— Спускайся, — Цинь Шаоюй в глубине души вздохнул.

Хуа Тан приняла приказ, повернулась и покинула комнату, прикрыв за собой дверь.

Цинь Шаоюй отжал мокрое полотенце и не спеша вытер пот с его лба.

— Холодно, — голос Шэнь Цяньлина походил на жалобное кошачье мяуканье.

— Скоро будет не холодно, — Цинь Шаоюй взял его за руку и медленно передал немного внутренней энергии, стараясь облегчить боль.

Теплый поток прошел через ладонь, распространившись по всему телу. Шэнь Цяньлин сразу почувствовал себя значительно лучше и благодарно улыбнулся.

Улыбка болезненно-бледного красавца была чрезвычайно манящей.

Посему Цинь Шаоюй протянул руку, слегка приподняв его, и в пару движений развязал пояс.

Йа! Шэнь Цяньлин моментально выпучил глаза.

Не смей пользоваться моим состоянием, ублюдок!

Лао-цзы только-только начал менять о тебе мнение!

Только посмей дотронуться, и я порву с тобой все отношения!

— Что ты там себе надумал? — Цинь Шаоюй, вопреки ожиданиям, ухватил его за щеки и стал растягивать. — Я всего лишь хотел передать тебе побольше внутренней энергии, чтобы тебе стало лучше.

— ...

Ладно молодой воин, ты как ветер и иней, возвышенный, чистый и полон праведности. Это лишь у меня грязные и пошлые мыслишки.

Цинь Шаоюй приспустил с одной стороны его одежды и легко прижал ладонь к худой груди.

Шэнь Цяньлин откинулся на него, ресницы смиренно опустились, время от времени он начинал хмуриться.

— Больно? — спросил Цинь Шаоюй.

— Да, — ладони Шэнь Цяньлина немного вспотели.

— Не бойся. Просто постарайся расслабиться насколько возможно, — голос Цинь Шаоюя был очень нежным. — Твое тело слабое, но я знаю меру.

Разве этот диалог не слишком двусмысленный?

Подошедший к дверям слуга едва не расплакался от умиления.

Все в точности как говорят слухи!

Необыкновенная любовь!

Поистине, невыносимо прекрасна!

Таким образом час спустя новая волна увлекательных историй начала стремительно распространяться по городу, и прикованный к постели больной был для них лучшим стимулом. Существовала даже странная версия о том, что "молодой господин Шэнь находится при смерти, а хозяин дворца Цинь, со слезами на глазах, денно и нощно помогает ему нейтрализовать действие яда с помощью своего тела". Полное безумие.

Подобная фантазия народных масс пугает до смерти.

Находящийся на постоялом дворе Шэнь Цяньлин, очевидно, этого не знал. Действие ледяного яда то и дело усиливалось, пронизывая болью до костей, и даже если Цинь Шаоюй был рядом, все равно приносило немало страданий. Только на закате боль наконец мало-помалу утихла. Все одежды Шэнь Цяньлина пропитались холодным потом, а лицо было белее бумаги.

Подчиненные натаскали воды для купания, приготовленную на противопростудных лекарственных травах. Когда все было готово, Цинь Шаоюй снял с него одежду, взял на руки и опустил в горячую воду.

Шэнь Цяньлин был уже не в состоянии беспокоиться о том, что его, "о, ужас, увидели голым!" На самом деле из-за пережитой боли мысли его текли довольно вяло. Он лишь понимал, что сидит в бочке с бестолковым видом и пустым выражением в глазах.

— Поглупел от боли? — Цинь Шаоюй ущипнул его за щечку.

— ... Мм, — Шэнь Цяньлин пришел в себя и обессиленно заворчал.

— Тебе нельзя больше простужаться, — Цинь Шаоюй помог ему полить плечи горячей водой. — Действие ледяного яда с каждым разом будет все сильнее и сильнее, и повторное его пробуждение ты не сможешь вынести.

Кто бы мог подумать, что все станет только хуже...

Шэнь-сяошоу хотелось плакать. Как жаль, что он не может полностью уйти под воду.

Все это путешествие во времени ненаучно!

— Просто будь осторожнее, и ничего не случится. Не нужно слишком сильно тревожиться об этом, — Цинь Шаоюй размял его затекшие плечи. — Хуа Тан приготовит для тебя несколько лекарственных снадобий и позже добавит их в суп, они будут согревать твое тело.

— Матушка тоже помогла мне с лекарствами, — Шэнь Цяньлин откинулся на стенку бочки. — Хотя оно не избавит меня от ледяного яда, но дядя сказал, что это поможет рассеять холодную ци.

Пусть даже мама просила держать это в тайне, однако лекарства нельзя принимать как попало. Если два препарата окажутся несовместимы, то пострадает он сам! Кто может понять муки вечно больного человека?

— Где оно? — спросил Цинь Шаоюй.

Шэнь Цяньлин указал на шкаф.

Цинь Шаоюй встал и отыскал платок с завернутым в него фарфоровым флаконом:

— Этот?

— Да, — Шэнь Цяньлин кивнул.

— Хочешь принять сейчас? — Цинь Шаоюй открыл флакон.

— Нет, матушка сказала, что его можно принимать только раз в месяц, — Шэнь Цяньлин чихнул.

Вода в бочке стала немного прохладной. Цинь Шаоюй стянул с ширмы кусок ткани, завернул в него Цяньлина и вытащил того из воды.

— ... — Шэнь Цяньлин.

Ну ладно, его конечности слишком слабы, так что, похоже, это было единственным выходом.

В конце концов лучше уж он, чем кто-то другой.

— Хозяин дворца, — Хуа Тан постучала в дверь. — Подчиненная приготовила для молодого господина Шэня согревающую кашу. Он желает поесть сейчас?

Съесть кашу? Шэнь Цяньлин мгновенно навострил уши.

И прежде чем Цинь Шаоюй успел что-либо ответить, из живота Цяньлина донеслось громкое урчание. Очевидно он был зверски голоден!

...

Хозяин дворца Цинь рассмеялся, не проявив ни капли сочувствия.

Сестра твоя — ха-ха! Шэнь Цяньлин пытался гневом прикрыть свое смущение, в глубине души, тем временем, демонстрируя средний палец.

Сытый голодного не поймет! Бесчувственный буржуй!

Хуа Тан толкнула дверь, вошла внутрь и поставила поднос на стол. Комнату наполнил невероятно аппетитный запах.

— Спасибо, — вяло поблагодарил Шэнь Цяньлин, сжавшись под одеялом.

— Молодой господин слишком вежлив. Это обязанность подчиненной, — подав еду, Хуа Тан собиралась уйти, когда ее вдруг окликнул Цинь Шаоюй.

— У хозяина дворца есть какое-то распоряжение? — спросила Хуа Тан.

— Это лекарство Лин-эра. Говорят, что оно способно рассеять холодную ци, — Цинь Шаоюй вручил ей фарфоровую баночку. — Если ты посчитаешь, что оно неплохое, то приготовь еще, про запас.

Хуа Тан кивнула, повернулась и вышла из комнаты.

— Скорее накорми меня! — у Шэнь-сяошоу глаза уже почти позеленели.

Боясь, что он снова простудится, если встанет с постели, Цинь Шаоюю только и оставалось, что выступить в роли бесплатной няньки, и даже должным образом имитировать ложкой самолет-истребитель.

Шэнь Цяньлин сидел на кровати по-турецки, плотно закутавшись в одеяло и оставив снаружи лишь лицо. Даже голова его была замотана в платок с крупным цветком — он действительно очень боялся боли!

Лицо Цинь Шаоюя будто окаменело.

— Посмей только засмеяться, — Шэнь Цяньлин взял ложку и посмотрел на него с затаенным негодованием.

— Как я могу?! — Цинь Шаоюй расхохотался так, что даже его рука тряслась. — Когда я вижу свою женушку такой, мое сердце словно пронзают ножом.

— ...

Ты самый лицемерный человек во всем Цзянху!

Несмотря на желание вцепиться в его лицо и рычать, Шэнь-сяошоу действительно был слишком голоден и слаб, поэтому ему и оставалось только мысленно уверять себя, что отомстить будет не поздно и через десять лет. Он послушно, в один глоток, закончил свою трапезу и вскоре снова заснул. Его ладони понемногу согрелись, а щеки налились румянцем.

Цинь Шаоюй вздохнул с облегчением. Он подоткнул край одеяла, встал и вышел из спальни.

— Хозяин дворца, — Хуа Тан в этот момент как раз стояла в коридоре, ожидая его.

— Что ты хотела? — Цинь Шаоюй, тем временем, прикрыл за собой дверь.

Хуа Тан смотрела на него с беспокойством:

— Тот флакон с лекарством. Где хозяин дворца взял его?

— Есть проблема? — Цинь Шаоюй нахмурился.

Хуа Тан кивнула:

— Это большая проблема.

Пустая комната в конце коридора использовалась как временная аптека. Хуа Тан завела Цинь Шаоюя внутрь и открыла маленькую белую фарфоровую чашку, что стояла на столе. Их взглядам предстал очень тонкий белый червь, тот извивался и выглядел довольно мерзко.

Цинь Шаоюй чувствовал отвращение:

— Что это?

— Червь гу,* — сказала Хуа Тан. — Нашла в пилюлях молодого господина Шэня.

П/п. Гу 蛊 — ядовитая тварь, которую получают, запирая несколько ядовитых животных (червей, пауков, скорпионов, жаб, змей, сколопендр) в одном сосуде, где они сражаются, пожирают друг друга и концентрируют свой яд. Последнее выжившее существо называют "гу". Считается, что в результате у него вырабатывается самый сильный яд.

— Из флакона, который я тебе дал? — Цинь Шаоюй пришел в изумление.

— Да, двенадцать пилюль, и гу есть в каждой из них, — сказала Хуа Тан. — Если человек примет слишком много, то может потерять рассудок, и станет марионеткой создателя гу.

— Ты имеешь в виду, что кто-то хочет контролировать Лин-эра? — Цинь Шаоюй пришел в негодование.

— Должно быть так, — кивнула Хуа Тан. — Я не знаю, сколько уже принял молодой господин Шэнь. Если мало, то червей можно вынуть с помощью серебряных игл, это будет несложно.

— Завтра я спрошу его. Найди немного тонизирующего лекарства из женьшеня и рогов оленя, сделай из него пилюли и замени эти, — Цинь Шаоюй не планировал рассказывать Шэнь Цяньлину о находке, пока вся ситуация не прояснится.

— Их форма довольно обычна, но определить вкус будет затруднительно, — Хуа Тан выглядела озадаченной. — Никто не знает, кислые они или горькие, и если молодой господин Шэнь уже принимал их, то легко заметит разницу.

— Тогда попробуй их, прежде чем делать, — решительно сказал Цинь Шаоюй.

Хуа Тан вдруг посмотрела на него полными горя глазами, в которых совершенно ясно читалось: "Хозяин дворца, ты не можешь в самом деле заставлять меня пробовать это! Даже если ничего не случится, оно по-прежнему омерзительно, а я все таки девушка! Можно это сделает кто-нибудь другой?"

— В последнее время мы брали пленных? — спросил Цинь Шаоюй.

У Хуа Тан мгновенно отлегло от сердца. Ну конечно да!

Таким образом, уже через минуту Бай Ляньхуа оказался схвачен группой людей, и доставлен к Хуа Тан.

— Ешь, — Хуа Тан протянула ему пилюлю.

— Дьявол! Шлюха! Дешевка! — Бай Ляньхуа был очень упрям, глаза его мерцали холодным блеском, а словарный запас поражал воображение.

Секунду спустя Хуа Тан пнула его, опрокинув на землю, и устроила взбучку.

Один за другим подчиненные дворца Погони за Тенью оборачивались на болезненные вопли. Очень уж жестоко...

— Продолжай браниться, — через минуту Хуа Тан отряхнула ладони и встала.

Нос Бай Ляньхуа стал синим, а лицо опухло, он задыхался от слез.

Ходили слухи, как людей в Цзянху пытали до смерти, но разве не говорилось, что представители знатных родов всегда праведны, болтают языками, но не дают волю рукам?!

Тогда что, черт возьми, сейчас произошло?!

Более того, даже если это пленный последователь демонической секты, нет такого правила сразу избивать его.

Это неразумно!

— Будешь есть? — Хуа Тан подняла его с земли, взирая сверху вниз с видом прекрасной и властной сестрицы.

Ноги у Бай Ляньхуа стали ватными, и кончик его носа оказался как раз на уровне ее вздымающейся груди.

Вау!.. Наблюдавшие за ними подчиненные смотрели на него с завистью в глазах. Такого рода награда однозначно стоила того, чтобы быть избитым!

Очень-очень близко!

— Если ты не съешь это сейчас, то я раздену тебя догола, — пригрозила Хуа Тан.

Бай Ляньхуа хотелось еще сильнее разрыдаться. Как может женщина так угрожать другим?! Она же просто главарь горных бандитов!

— Скажи мне какой у нее вкус, — Хуа Тан насильно засунула ему в рот половину пилюли. — Опиши подробно.

Пилюля застряла у Бай Ляньхуа в горле, его отчаянно рвало, но та, к сожалению, уже растворилось во рту без остатка.

— Говори! — Хуа Тан была необычайно свирепа.

Со слезами на глазах Бай Ляньхуа произнес дрожащим голосом:

— Сладкая и вкусная будто медовое печенье.

— Правда? — Хуа Тан понюхала оставшуюся половину пилюли, после чего с холодной усмешкой приподняла его подбородок. — Я даю тебе последний шанс. Если ты снова начнешь выдумывать небылицы, тогда эта сестра кастрирует тебя и скормит собакам!

____________________

Перевод: EzkinM

http://bllate.org/book/15170/1340605