Готовый перевод Seizing Dreams / Ловцы снов/Утраченные сны: Глава 22. Годовщина

Сцена погрузилась во тьму, но через мгновение ярко вспыхнувший луч прожектора, словно скопившийся ослепляющий снег, обрушился на голову Юй Хао.

Зрительный зал был полон людей! Юй Хао показалось, что их была целая тысяча, не меньше! И вся эта темная масса людей смотрела на него в полнейшей тишине. Но внезапно громкие крики разрезали ее.

Юй Хао в недоумении обвел взглядом всех собравшихся. Он хотел начать свое выступление со слов: «Посвящено моему другу». Но эти крики отвлекли его, и он немного растерялся.

«Я существую в солнечном свете и ветре, между небом и землей, а также во снах. Я всегда был рядом и никогда не был вдали от тебя. Спокойной ночи», – Юй Хао не знал почему, но внезапно голос Генерала зазвучал в его голове. Слегка опустив взгляд, он увидел Чэнь Екая, сидящего в первом ряду рядом с Линь Сюнем. На лице Чэнь Екая не было никаких эмоций, может быть, он выглядел лишь немного нетерпеливым.

Юй Хао понимал, что сейчас он, вероятно, выглядит довольно глупо. Под свободной, мешковатой рубашкой виднелась черная футболка, а волосы, когда-то уложенные с помощью воска, теперь растрепались.

– Мне так повезло, встретится с тобой… – голос Юй Хао слегка дрожал. Он изо всех сил старался успокоиться. – Но я давно потерял право плакать по тебе. Надеюсь, за горизонтом, которого я не вижу…

После этих первых строк, которые он исполнил а капелла, вступил мягкий и немного грустный аккомпанемент. Только тогда публика вышла из транса, и рев аплодисментов тут же заглушил голос Юй Хао. Выражение лица Чэнь Ек+ая мгновенно изменилось.

Никто не думал, что в этой песне голос Юй Хао будет звучать столь приятно.

Точно так же менялось выражения на лицах одноклассников, когда он впервые запел в KTV. Он знал, что в тот момент, когда он начнет петь, все будут очень удивлены.

Бабушка Юй Хао в молодости была очень красивой, она стала довольно известной актрисой еще до основания КНР Мао Цзэдуном в 1949 году. Именно она и научила Юй Хао петь, когда он был еще совсем маленьким. Позже, когда он подрос, она время от времени слушала его и давала советы по вокальному мастерству. По сравнению с тем, каким голосом Юй Хао обычно говорил, в пении он звучал совершенно иначе. Его разговорный голос был высоким и юношеским, а вот певческий – насыщенным и глубоким, будто поднимающимся из самой глубины груди. Стоило только ему переключиться на пение, как вся нервозность исчезла, так же было, когда он пел в KTV. Его взгляд стал мечтательным, когда он полностью погрузился в музыку.

– Я слышу, как капли дождя падают на траву... И далекий звон школьного колокольчика…

Чэнь Екай неотрывно смотрел на Юй Хао. К тому времени, как он дошел до припева, Юй Хао забыл, что находится на сцене, полностью погрузившись в пение.

– Оказывается, ты – счастье, за которое я бы хотел держаться. Оказывается, мы были так близки к любви. Ты – тот человек, который ради меня бросил вызов всему миру…

В оригинальной версии эта песня была переполнена девичьей сентиментальностью, но в исполнении Юй Хао она стала звучать, точно признание в любви. На сцену обрушился снежный вихрь, сопровождаемый вспышками света, он мгновенно заворожил весь зрительный зал.

– Ты – тот человек, который ради меня бросил вызов всему миру. Ты – тот человек, который стоял вместе со мной под дождем. Каждая сцена – свидетельство твоего чистого и незапятнанного сердца...

Юй Хао был одет в белую рубашку со слегка закатанными рукавами и черные брюки. Одна из его рук была засунута в карман брюк, а другая держала микрофон. Его ресницы мерцали в свете прожекторов, сияющих на сцене, а взгляд был полон смятения и печали. Когда припев закончился, в зрительном зале воцарилась полнейшая тишина, музыка вновь стихла, и последние строчки он вновь пропел а капелла.

– Мне так повезло, встретится с тобой. Но я давно потерял право плакать по тебе.

Подняв глаза, Юй Хао снова увидел Чжоу Шэна. Их глаза встретились через весь зал. Юй Хао внезапно смущенно улыбнулся. Эта застенчивая и нервная улыбка немедленно вызвала очередной шквал удивленных возгласов.

Чжоу Шэн восторженно захлопал, затем неизвестно откуда вытащил светящуюся палочку и помахал ею перед стоящей рядом девушкой, словно они были на концерте. От этого Юй Хао смутился еще больше. Он мог лишь слегка опустить голову, пока шел по сцене.

– Оказывается, ты – счастье, за которое я бы хотел держаться. Оказывается, мы были так близки к любви. Ты – тот человек, который ради меня бросил вызов всему миру… Каждая сцена – свидетельство твоего чистого и незапятнанного сердца...*

*Юй Хао пел песню из дорамы «我的少女时代 Our Times». Песня называется: «A Little Happiness»

Выражение лица Чэнь Екая, казалось, застыло. Его брови слегка нахмурились, когда он посмотрел на Юй Хао. Взгляд Юй Хао снова скользнул по залу, и он подумал: «Этот паршивый микрофон просто ужасен. Неужели нельзя было найти что-то получше?»

Его выступление наконец-то закончилась, и Юй Хао, глубоко вдохнув, сказал:

– Профессор Линь, добро пожаловать в наш университет, – после этих его слов раздался третий шквал громовых аплодисментов. И тут Юй Хао внезапно вспомнил, что не сказал самых важных слов, поэтому добавил. – Эта песня посвящается моему другу.

Ведущий вышел на сцену, а Юй Хао поспешно поклонился, затем повернулся и ушел за кулисы. Как только он вышел со сцены, все громко захлопали ему.

– Это просто невероятно! – воскликнула секретарь студенческого союза. – Я и подумать не могла, что ты умеешь так хорошо петь!

– Когда ты пел на сцене, ты словно светился изнутри! – похвалила его одна из девушек.

– Пр… правда? – Юй Хао про себя подумал, что не стоит так преувеличивать.

– Юй Хао! Почему ты не пошел в художественную академию?! – внезапно спросила секретарь.

– Я не настолько талантлив, – ответил Юй Хао. – На самом деле, мой голос не так уж хорош…

По сравнению с профессиональными исполнителями, вокальное мастерство Юй Хао действительно уступало. Лицо Юй Хао пылало от смущения, и единственное чего он сейчас хотел – поскорее отсюда убраться. После того, как он сменил одежду Чэнь Екая и аккуратно сложил ее, девушки предложили ему принять участие в конкурсе вокалистов. Юй Хао сходил с ума от смущения, поэтому он быстро проговорил:

– Я… мне пора идти, всем до свидания! Спасибо!

Сказав это, он быстро поклонился оставшимся за кулисами и выбежал, словно от этого зависела его жизнь.

Когда холодный порыв ветра ударил ему в лицо, нервозность вернулась, но, к счастью, выступление уже закончилось. Он готовился целый день, а пел всего три минуты. Юй Хао хотел найти место, где бы можно было посидеть и с кем-нибудь поговорить.

– Куда идёшь? – позади Юй Хао раздался знакомый голос. В лучах заходящего солнца стоял Чжоу Шэн.

Юй Хао быстро обернулся.

– Ты так хорошо поёшь! Скажи, ты с кем-то встречаешься? – рассмеялась девушка Чжоу Шэна.

– Перестань! – Чжоу Шэн посмотрел на девушку, затем протянул руку и, обняв Юй Хао за плечи, собственнически сказал. – Пойдем поедим!

Юй Хао очень хотел пойти вместе с ними, но подумал, что, вероятно, позже они захотят снять комнату, так что он не должен быть третьим лишним. Посмотрев на девушку Чжоу Шэна, он сказал:

– Не буду вам мешать.

Девушка рассмеялась, а вот Чжоу Шэн выглядел крайне смущенным.

– Мне пора возвращаться, – поджав губы, сказала девушка. – Водитель все еще ждет меня.

– Ты не передумаешь? – спросил у нее Чжоу Шэн.

– Я подумаю над этим, – ответила девушка.

– Ты проделала весь этот путь сюда, да и Чжоу Шэн скучал по тебе. Хотя он никогда в этом и не признается. Побудь с ним еще немного, – произнес Юй Хао.

– А? – девушка выглядела крайне ошеломленной. Она сначала посмотрела на Чжоу Шэна, затем перевела взгляд на Юй Хао.

– Умереть решил?! – Чжоу Шэн попытался прояснить недоразумение. – Юй Хао! Не впутывай меня в неприятности!!

Юй Хао удивленно моргнул, затем посмотрел на них и спросил:

– Разве вы двое не…

Чжоу Шэн выглядел так, будто он сейчас взорвется. Он развернулся на месте и сказал:

– Продолжаешь навлекать на меня беду! Юй Хао! Объяснись!

– Подожди! – Юй Хао понял, что они, вероятно, еще не начали официально встречаться, и Чжоу Шэн, возможно, сказал «невестка» только в шутку, поэтому он поспешно добавил. – Я ничего не знал! Я думал, вы двое уже вместе!

Девушка поспешно замахала руками, она тоже выглядела крайне смущенной.

– Я свяжусь с тобой позже, – сказала она, подходя к черному Линкольну, стоящему у ворот университета.

Юй Хао улыбнулся ей и помахал рукой. После того, как машина уехала, Чжоу Шэн набросился на него:

– Я не знал, что ты такой мстительный. Я только вчера немного вспылил, а сегодня ты уже мстишь мне?!

– Нет, я… я действительно не знал. Так ты еще не признался ей?

– Это девушка Фу Лицюня! – Чжоу Шэн немного разозлился.

– Тогда почему ты попросил меня называть ее невесткой!

– Прозвище Фу Лицюня – «гэгэ»! Так почему бы его жене не называться для нас невесткой! В прошлый раз я имел в виду, что она наша невестка!! Наша!

Юй Хао глупо замер на месте. Чжоу Шэн ударил себя по лбу рукой, а Юй Хао вспомнил, что Фу Лицюнь был самым высоким и красивым парнем на спортивном факультете, и многие девушки действительно называли его «гэгэ». Со временем, это обращение стало его прозвищем.

Через полчаса Юй Хао вернулся в свое общежитие, чтобы переодеться обратно в свою простую одежду. Он хотел вернуть рубашку Чэнь Екаю через несколько дней, но тот сказал, что ничего стирать не нужно. Юй Хао и не решился бы ее стирать, поскольку боялся испортить.

***

Чжоу Шэн, выглядя мрачным и подавленным, курил в ресторанчике, где готовили довольно неплохой хот-пот.

– Ты ничего мне не объяснил! А просто заставил называть ее невесткой! – гневно произнес Юй Хао. – Как, черт возьми, я должен был знать, чью невестку ты имеешь в виду??

– Как я могу получить такую богиню? Ты что, слепой? – искренне и серьезно спросил Чжоу Шэн.

– Тогда какая же девушка тебе нужна? – недоумённо спросил Юй Хао. – Тебе не нравится тип старшей сестры? Ты такой замечательный, почему ты говоришь, что не можешь получить такую девушку? Я говорю не о Шань-цзе, я имею в виду…

Юй Хао искренне считал, что, хотя Чжоу Шэн в повседневной жизни мог быть несколько неряшливым и в одежде, и в манерах, но все же он больше походил на необработанный драгоценный камень, который обладал внутренним неповторимым светом. Он был достоин самой выдающейся девушки.

Чжоу Шэн совершенно искренне с ним согласился:

– О, это правда. Я действительно вполне ничего. На самом деле, я не хочу сейчас ни с кем встречаться или строить серьёзные отношения. Для меня это не имеет значения, поскольку я не хочу жениться.

– Почему? – спросил Юй Хао.

– Я не хочу быть таким же, как мои родители, которые ни дня не могут провести не поругавшись. Это изматывает меня до смерти, – ответил Чжоу Шэн. – Так чертовски раздражает. Я не смогу заботиться ни о жене, ни о детях.

– Это потому, что ты не нашел того, кто тебе по-настоящему понравится, того, с кем ты захочешь провести остаток своей жизни, – произнес Юй Хао. – Но я видел ее только мельком и действительно не узнал в ней... жену Лицюня.

– Уже нет. Шань-цзе рассталась с ним.

– Почему? – Юй Хао был поражен. Он знал только, что когда Цэнь Шань приезжала в прошлый раз перед Рождеством, они с Фу Лицюнем поссорились. Сегодня же она пришла, чтобы мирно расстаться. Каждый раз, когда Цэнь Шань ссорилась с Фу Лицюнем, она использовала Чжоу Шэна в качестве посредника. И это ужасно раздражало последнего.

– Не расспрашивай меня так много об этом, – ответил Чжоу Шэн. – Почему у тебя так много вопросов? Давай поговорим о чём-нибудь другом? Если ты будешь спрашивать так много, это будет выглядеть так, будто я сплетничаю о Фу Лицюне. Но если я ничего тебе не скажу, ты снова начнешь задавать вопросы, и их будет еще больше.

– Ты уже не сердишься? – Юй Хао подумал, что ему больше не следует спрашивать о делах Фу Лицюня, и сменил тему. Он все еще не понимал, почему Чжоу Шэн вчера так внезапно вспылил.

– Ты знаешь, что ты был неправ?

– Знаю, – искренне ответил Юй Хао.

– В чем ты был неправ?

На этот вопрос у Юй Хао ответа не было.

– Кай-Кай одолжил тебе рубашку? – Чжоу Шэн снова разозлился, вспомнив об этом. – Почему ты не нашел меня, чтобы одолжить мою одежду? Ты никогда не берешь мою одежду, когда я предлагаю ее тебе, боишься быть мне должен? Тогда почему ты не боишься быть должен Кай-Каю?

Юй Хао отчётливо чувствовал ревность Чжоу Шэна. Его собственнические чувства по отношению к друзьям были слишком сильны. Юй Хао хотел объясниться, но понимал, что с характером Чжоу Шэна ему просто нужно признать, что он был неправ.

– Я был неправ, – вновь повторил Юй Хао. – Я боялся причинить тебе неудобства. Я верну ему одежду сегодня же вечером.

– Я действительно не понимаю, почему ты думаешь, что причинишь мне неудобства? – Чжоу Шэн был сбит с толку. – Разве не ты будешь тем, кто потом постирает мою одежду?

Юй Хао вспомнил разговор со своим тёмным «я» во сне, и, обдумав его, внезапно и откровенно признался:

– Может быть, потому что подсознательно я думаю, что заводить друзей нелегко, поэтому я не хочу использовать… чужие вещи. Особенно такие личные вещи, как одежда. Как и в детстве, я чувствую, что должен изо всех сил стараться и не прибегать к чужой помощи.

Чжоу Шэн никогда не думал, что Юй Хао объяснится так ясно и прямолинейно. В конце концов, он смог только тихо выдохнуть:

– Ох.

– Но я сделаю все возможное, чтобы измениться, – улыбнулся Юй Хао. – Кай-Кай заставил меня выступить, мотивируя это тем, что я «помогаю ему», и даже в этом случае я не осмелился взять у него слишком дорогую одежду.

– Но ты действительно очень ему помог, – произнес Чжоу Шэн. – Представляю, как он сегодня удивился. Впрочем, это не так уж важно, но я хотел бы кое-что прояснить. После того, как вчера закончился экзамен, я собирался отвезти тебя куда-нибудь, чтобы купить одежду для выступления. Ты спрашивал, что я делал вчера? Когда я узнал, что ты собираешься к нему, а после этого еще и должен идти на работу, я хотел пойти в торговый центр, где ты будешь работать, чтобы купить тебе одежду. Но после того, как я ждал и ждал, ты так и не вернулся в общежитие, поэтому я собрал для тебя еду и пошел в актовый зал, чтобы найти. Знаешь, до скольких я тебя ждал? Они сказали, что ты должен вернуться на репетицию, поэтому я ждал тебя, пока не выключили свет! А когда я позвонил, ты был так раздражен, – в голове Юй Хао всплыла сцена, в которой Чжоу Шэн до последнего ждет его в зале, просто потому, что не хочет, чтобы он голодал. В этот момент сердце Юй Хао дрогнуло. Как раз когда он собирался что-то сказать, появился Фу Лицюнь.

Чжоу Шэн выглядел несколько раздраженным, но он лишь поднял бровь, посмотрел на Юй Хао, но так ничего и не сказал.

– Ты отослал ее? – спросил Фу Лицюнь.

– Она ушла, – кивнул Чжоу Шэн.

– Ты хорошо спел, – Фу Лицюнь похвалил Юй Хао. – В нашем групповом чате полно твоих фотографий.

Юй Хао быстро взял свой телефон, чтобы посмотреть их. Он был немного рад этому, но ему приходилось сдерживаться. Он немного удивленно просматривал фотографии с собой. Это действительно он?

– Ищешь девушку? – спросил Фу Лицюнь.

– Я слишком разорен, чтобы встречаться, – ответил Юй Хао. – И людям я тоже не нравлюсь, я подумаю об этом в следующий раз.

– У тебя есть твое лицо! Твоя красивая внешность! Чего ты боишься? Ты можешь жить на деньги женщины! Найди богатую девушку! Пусть платит она!

Юй Хао и Чжоу Шэн одновременно недоуменно посмотрели на Фу Лицюня. Но когда они связали это с Цэнь Шань, оба поняли, что это саркастичное замечания Фу Лицюня было вызвано обидой. Возможно, кто-то спровоцировал Фу Лицюня, сказав, что тот живет за счет своей девушки. В настоящее время он источал негативную ауру.

По сравнению с тем, каким нереальным Фу Лицюнь показался Юй Хао при первой встрече, сейчас он выглядел гораздо более изможденным. У этого Ван Лихома спортивного факультета действительно было много поклонниц с курса, и большинство из них боготворили его, потому что он был капитаном баскетбольной команды. Однако, узнав его поближе, они постепенно обнаруживали, что Фу Лицюнь иногда бывал немного глупым и милым. Его речь и мысли могли быть довольно-таки хаотичными, прямо как сломанный MP4, который играет музыку в разнобой. Если вы хотели послушать радиостанцию, он включал вам аудиозапись с экзамена по аудированию, если же вы хотели послушать расслабляющую музыку, он начинал рассказывать истории о привидениях. Его оценки были неплохими, но не выдающимися, его единственной сильной стороной был баскетбол. Его семья была состоятельной, но они не были настолько богатыми, чтобы его можно было считать богатым парнем во втором поколении. Возможно, из-за того, что у него была девушка, он всегда был вежлив и сдержан с другими девушками или прикидывался дурачком, чтобы ненароком не подать им ложные надежды.

Но как друг он очень нравился Юй Хао, потому что Фу Лицюнь был действительно добрым человеком.

– Давайте выпьем! Экзамены закончились, и я не провалил ни один из них. Давайте праздновать и потратим все деньги, которые сэкономили из-за отсутствия пересдач! – крикнул Чжоу Шэн. – Босс! Принеси нам выпивку!

– Я бы хотел поблагодарить Юй-лаоши за то, что он обучал меня, ура… – Фу Лицюнь нашел глазами Юй Хао, чтобы поблагодарить его.

На улице снова пошёл снег, а они втроём ели хот-пот. Юй Хао полез в телефон и обнаружил, что их результаты уже опубликованы. Они уже решали подобные задачи по высшей математике, поэтому Юй Хао был уверен, что сдаст. Он поспешил проверить свои результаты и обнаружил, что сдал все предметы. Он даже набрал 90 баллов по английскому. Он был вне себя от радости.

– Мне нужно кое-что с тобой обсудить, – сказал Чжоу Шэн Юй Хао, после того, как они немного выпили.

Юй Хао, вспомнив вчерашние слова Чжоу Шэна, тут же выпрямился и спросил:

– Что случилось?

– Почему бы тебе не переехать в наше общежитие? – спросил Чжоу Шэн. – Один из наших соседей снял комнату снаружи. Он хочет найти кого-нибудь, кто сможет заменить его, чтобы сэкономить немного денег. Ты не хочешь сменить общежитие? Тебе просто будет нужно каждый семестр отдавать ему немного денег.

Юй Хао почувствовал, будто его окутала волна счастья. Возвращение в собственное общежитие было похоже на возвращение в тюрьму, поэтому он не любил приходить туда. Ему было не о чем говорить со своими соседями по комнате, да и общая атмосфера в комнате была очень неуютной. Но он также боялся, что, если он переедет, то у него будут конфликты с Чжоу Шэном.

Чжоу Шэн выжидающе посмотрел на Юй Хао, и сердце Юй Хао затрепетало.

– Ты можешь пока пожить в долг, – продолжил Чжоу Шэн. – И отдать их ему после Нового года. Или мы могли бы заплатить за тебя? Ты можешь считать это платой за репетиторство. Ты, как репетитор, получаешь 80 юаней в час, так что после того, как ты обучал нас столько дней…

– Нет-нет, – тут же перебил его Юй Хао. – Конечно, я согласен! Я сам заплачу! Но я боюсь… боюсь…

Фу Лицюнь и Чжоу Шэн с сомнением посмотрели на Юй Хао.

– Юй Хао, ты говоришь, как робкая женушка, – поддразнил его Фу Лицюнь.

Чжоу Шэн тут же выплюнул пиво, а затем разразился хриплым смехом.

– Я боюсь поссориться с Чжоу Шэном! – все же завершил свою мысль Юй Хао.

Теперь настала очередь Чжоу Шэна смутиться.

– Если мы поссоримся, то так тому и быть, или ты боишься, что я тебя поколочу? – спросил он.

– Я... меня часто недолюбливают. Если я, как вчера, снова тебя разозлю, я боюсь, что мы не сможем больше оставаться друзьями... – запинаясь, пробормотал Юй Хао.

– Как такое возможно?! – Фу Лицюнь и Чжоу Шэн вообще не могли понять, как он до такого додумался.

Уголки рта Фу Лицюня дернулись, когда он сказал:

– Ты, правда, так думаешь? Как такое возможно! Ты такой аккуратный и опрятный, Чжоу Шэн не может с тобой в этом сравниться!

Юй Хао быстро попытался объясниться, но Чжоу Шэн прервал его:

– Эй, Фу Лицюнь, что ты имеешь в виду? Ладно, ладно, Юй Хао, я злюсь лишь изредка, но это проходит так же быстро, как и появляется. В следующий раз я больше не буду на тебя кричать, договорились?

– Он так со всеми общается, – пояснил Фу Лицюнь. – Мы тоже часто ссоримся.

– Хорошо, я понял, – Юй Хао в этот момент был очень тронут их словами. – Но мне надо будет предупредить моих соседей по комнате. И с этого момента я буду отвечать за стирку вашей одежды.

Они снова чуть не выплюнули свое пиво.

– Не заставляй его стирать твою одежду! – сказал Чжоу Шэну Фу Лицюнь. – Не издевайся над ним! После сегодняшнего дебюта Юй Хао, девчонки с курса могут даже выследить тебя и отомстить, если ты будешь обижать его.

– Я так сильно его люблю, что плохого в том, чтобы он постирал несколько моих вещей? – ответил Чжоу Шэн. – Спроси его, он не против! И что с того, что сегодня он спел одну песню? Даже если он станет популярной суперзвездой, ему все равно придется стирать мою одежду.

Юй Хао про себя подумал: «Вы двое натуралов еще большие геи, чем настоящие геи». Поэтому он призвал их прекратить ссориться и сосредоточиться на своем пиве.

После еще нескольких раундов Фу Лицюнь снова вздохнул и с силой потер лицо. Юй Хао хотел утешить его, но боялся, что он узнает, что Чжоу Шэн предал его, рассказав о разрыве. Однако, прежде чем они съели три тарелки хого, Фу Лицюнь уже выпил семь или восемь бутылок пива, в итоге он даже заказал байцзю. В конце концов, он был тем, кто первый заговорил о своих отношениях.

– Пусть выскажется, – произнес Чжоу Шэн. – Он слишком долго держал это в себе.

Фу Лицюнь был знаком с Цэнь Шань ещё со старшей школы. Они были в отношениях уже три года. Его родители знали об этом, и им очень нравилась Цэнь Шань. Но Цэнь Шань не хотела рассказывать о них своей семье, что несколько огорчало Фу Лицюня.

Семья Цэнь Шань занималась различными проектами в сфере недвижимости. Ее отец хотел, чтобы она усердно училась и успешно окончила какой-нибудь университет, а затем вышла замуж за местного чиновника или парня, родители которого работали в правительстве. Таким образом, благодаря союзу с чиновником, их семью будет ждать прекрасное будущее.

Отец Фу Лицюня был профессором в университете. Позже он ушел в фармацевтическую компанию в Шанхае, где работал в качестве консультанта. Их семью можно было считать обеспеченной, но не баснословно богатой или влиятельной. У них было несколько домов, машина стоимостью около 300 000 юаней. Это была обычная интеллигентная семья среднего класса. Его отец был единственным кормильцем, зарабатывая около 50 000 в месяц, в то время как мать заботилась о доме и семье. Их жизнь была прекрасной и счастливой. Фу Лицюнь хотел пойти по стопам родителей, и создать такую же прекрасную семью.

Хотя оценки Фу Лицюня нельзя было считать плохими, они, в лучшем случае, были средними, поэтому, естественно, он бы не понравился родителям Цэнь Шань.

С самого начала учёбы в университете Цэнь Шань и Фу Лицюнь часто ссорились из-за разных взглядов на будущее. Цэнь Шань надеялась, что Фу Лицюнь станет немного более амбициозным, но у Фу Лицюня не было никаких особых планов на будущее. Однажды один из родственников Цэнь Шань случайно заметил, как они гуляют по магазинам, держась за руки. Естественно, их отношения были раскрыты, и им велели расстаться.

Цэнь Шань происходила из богатой семьи, которая разбогатела на недвижимости, и, вероятно, имела состояние в 500-600 миллионов юаней. У семьи Фу Лицюня было всего два дома, а его отцу все еще приходилось работать, несмотря на довольно преклонный возраст. Естественно, он не мог даже мечтать о свадьбе с девушкой из такой семьи, как у Цэнь Шань.

– Если вы собираетесь выдать свою дочь замуж, то выберете кого-нибудь побогаче, – произнес Фу Лицюнь. – Если вы выбираете себе жену, то возьмите ту, которая беднее. Логично, не так ли?

Чжоу Шэн и Юй Хао ничего не сказали. Чжоу Шэн изначально никогда не интересовался браком или свиданиями. Он вырос в семье, где родители постоянно ссорились друг с другом, поэтому на его сердце уже лежала психологическая тень. С другой стороны, мировоззрение Юй Хао было ограничено его бедностью. Его разум все еще был занят мыслями о том: «Какой доход может принести фиксированный депозит в 5-6 миллиардов, если положить их на срочный вклад». Он не мог понять, по какому принципу заключаются стратегические браки у богатых и влиятельных людей. На самом деле, даже ежемесячная зарплата отца Фу Лицюня в 50 000 юаней была для Юй Хао астрономической суммой.

– Почему жизнь такая тяжёлая? – спросил Фу Лицюнь. – Юй Хао, ах…

Закончив пить, они втроем сидели рядом с придорожной клумбой. Юй Хао наблюдал, как Фу Лицюнь и Чжоу Шэн болтают, пока курят.

– Мы же только учимся в университете, – сказал Юй Хао. – Впереди так много возможностей, не сдавайся.

Фу Лицюнь обнял Юй Хао за плечи, его затуманенный и слегка пьяный взгляд приблизился, и Фу Лицюнь пристально посмотрел на Юй Хао:

– Мне всегда казалось, что жизнь слишком тяжела, но после встречи с тобой, после того, как я узнал, как ты живёшь, всё это стало для меня неважным…

Чжоу Шэн протянул руку и похлопал Юй Хао по спине:

– Он пьян, не принимай это на свой счет.

– Я не пьян! – Фу Лицюнь начал раздеваться, скидывая одежду на снег и приговаривая. – Я обязательно чего-нибудь добьюсь! Я заставлю её отца пожалеть об этом!

– Нам нужно отвести его в общежитие как можно скорее, иначе он простудится, – крикнул Юй Хао.

Подхватив Фу Лицюня с двух сторон, Юй Хао и Чжоу Шэн потащили его в сторону общежития. Юй Хао всегда считал, что если двое любят друг друга, им не следует так легко говорить о расставании. Возможно, гетеросексуалам очень просто найти пару. Но если ты гей, то найти того, кого можно полюбить и кто полюбит тебя в ответ, бывает слишком сложно.

Юй Хао хотел побудить Фу Лицюня нормально поговорить с другой стороной, но Чжоу Шэн сделал жест «тссс», давая ему понять, что сейчас лучше помолчать. Когда они уложили Фу Лицюня на его кровать в общежитии, он перевернулся лицом к стене, накрывшись с головой одеялом. Юй Хао похлопал его.

– Ты переезжаешь сегодня? – спросил Чжоу Шэн.

Юй Хао быстро махнул рукой. Он еще официально не сменил общежитие, так что возникнут проблемы, если будет проверка.

– Экзамены уже закончились, так почему должна быть проверка? – удивился Чжоу Шэн.

– Мне все равно нужно собрать вещи, – ответил Юй Хао. – И в течение следующих нескольких дней подготовить бумаги для официального переезда. В любом случае, сейчас зимние каникулы, и вам обоим нужно будет вернуться домой. А я пока приберусь в комнате и все приготовлю.

– Ты не поедешь… ох… – Чжоу Шэн вспомнил, что у Юй Хао больше нет места, куда бы он мог поехать на каникулы.

Юй Хао, однако, отреагировал спокойно. Улыбнувшись, он сказал:

– Во время зимних каникул я буду работать. Я уже кое-что нашел. Вероятно, я даже смогу съездить куда-нибудь и отдохнуть, так что не беспокойся обо мне.

– Подожди минутку, – Чжоу Шэн окликнул Юй Хао, который уже собирался уходить. – Ты умеешь плести браслеты? – говоря это, он передал ему что-то. Это было золотое кольцо с узором. – Сплети мне один из красных ниток, – попросил Чжоу Шэн.

«Откуда ты знал, что я умею плести браслеты?» – подумал Юй Хао. Однако вслух он сказал:

– Дай мне измерить твое запястье.

– Ты действительно умеешь?! – Чжоу Шэн был удивлен.

Юй Хао одно время работал в магазинчике, специализирующимся на изделиях ручной работы, поэтому, хотя его браслеты выглядели не очень хорошо, он знал, как их плести. Он измерил окружность запястья Чжоу Шэна, записал результат и сказал:

– Я сделаю до начала праздников.

– Не потеряй, – присвистнул Чжоу Шэн.

После того, как наступил поздний вечер, Юй Хао наконец попрощался с Чжоу Шэном и Фу Лицюнем. Они договорились, что Чжоу Шэн придет через несколько дней, чтобы помочь ему перетащить вещи из одного общежития в другое. Когда же Юй Хао вернулся в свое собственное общежитие, было уже больше девяти вечера. Он колебался, стоит ли сейчас возвращать одежду Чэнь Екаю или лучше сделать это завтра с утра, когда зазвонил его телефон.

– Юй Хао… – звонившим оказался Чэнь Екай. – Ты занят?

Его тон казался немного странным, и Юй Хао подумал, не пьян ли он.

– Чэнь-лаоши? – спросил Юй Хао. – Ты пил?

– Верни мою одежду – немедленно! – сказал Чэнь Екай, и сразу же повесил трубку.

Юй Хао в недоумении уставился на телефон. Затем он попытался перезвонить Чэнь Екаю, желая спросить, где он, но телефон того был уже выключен.

Выпускные экзамены закончились, поэтому все его соседи по комнате разошлись кто куда. Юй Хао вновь оделся и запер дверь. Сегодня общежития были безлюдны, почти никого не было. Юй Хао подошел к общежитию Чэнь Екая. Дверь его комнаты была заперта, а свет выключен.

– Чэнь-лаоши! – позвал Юй Хао.

Он еще не вернулся? Этого не может быть! Откуда же тогда он звонил? Торжественный ужин, организованный университетом, должен был уже закончиться. Может быть, он как раз возвращается домой?

Юй Хао снова спустился вниз и направился по тропинке к учительской столовой. Возле гаража для велосипедов, на обочине заснеженной тропинки кто-то сидел. Это был Чэнь Екай.

Чэнь Екай явно был пьян, от него разило алкоголем.

– Чэнь-лаоши! – быстро позвал Юй Хао.

Чэнь Екай поднял на него глаза. В тусклом свете фонаря, висевшего на гараже для велосипедов, Юй Хао увидел такой взгляд, какой видел всего полчаса назад. Глаза Чэнь Екая выглядели точь-в-точь как глаза Фу Лицюня, в них плескалась растерянность и грусть.

– Я отведу тебя домой, – сказал Юй Хао. Он и сам не знал, какая удача ему сегодня улыбнулась, ведь за один вечер ему довелось подобрать двух пьяных красавчиков.

– Я… могу идти сам, – сжимая в руке бутылку минеральной воды, Чэнь Екай, пошатываясь, сделал несколько шагов по снегу. Снегопад был достаточно сильным, а жалкая фигура на его фоне вызвала у Юй Хао внезапный укол грусти.

Чэнь Екай определенно не должен был позволять другим студентам видеть себя таким. Юй Хао не мог позволить ему поскользнуться и упасть и, тем более, не мог позволить ему начать раздеваться посреди этой ледяной метели. Иначе образ совершенного божества был бы полностью разрушен. Поэтому Юй Хао быстро шагнул вперед и закинул руку Чэнь Екая себе на плечо, а после медленно повел его в сторону общежития.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15009/1328143