Готовый перевод Falling In Love With The Grim Reaper / Влюбиться в Мрачного Жнеца ✅: Глава 23

Чи Цзяянь убрал свою мягкую улыбку и послушно слез со спины Лин Сяо, словно школьник, провинившийся перед учителем.

Возможно, из-за реального головокружения, едва его ноги коснулись земли, он пошатнулся, и Мрачный Жнец инстинктивно схватил его за локоть.

В тот же миг Лин Сяо тоже взял его за другую руку.

Они стояли по обе стороны, один чуть впереди, другой чуть сзади, и со стороны это могло показаться борьбой за обладание.

На этот раз покраснел уже Чи Цзяянь.

Ассистент, сопровождавший нувориша, поднялся наверх первым. Заметив, что они не идут, он поспешно вернулся:

— Господин Чи?

В глазах обычного человека рядом с Чи Цзяянем стоял только Лин Сяо. Этот мужчина, слишком высокий, необычайно красивый, но суровый и безмолвный, особенно с его холодными, отстраненными глазами, казался недосягаемым.

Лин Сяо отпустил руку:

— Идем.

Чи Цзяянь послушно кивнул:

— Хорошо, старший брат.

Ассистент подумал про себя, что юноша, при всей своей странности, полностью слушался своего брата.

Но и брат у него был странный и мрачный, от одного взгляда на него бросало в дрожь. Один другого чуднее. Впрочем, такие высокие материи были вне его понимания.

Наверху, в доме Хэ Канчэна, уже раздавался шум. Ругалась его бабушка, прикованная к постели и страдающая старческим слабоумием.

Нувориш, которого она отчитала, почернел от злости и, увидев ассистента, выместил гнев на нем:

— Я послал тебя за ними, ты чего копаешься?! Работать не хочешь?

Лин Сяо холодно взглянул на него, и нувориш тут же умолк.

Чи Цзяянь понял, что это были намеки в его адрес, но не стал вникать, потому что Хэ Канчэн, стоявший в комнате, смотрел на него с такой ненавистью, что, казалось, мог прожечь дыру.

Хэ Канчэн ещё не знал, что высокий мужчина в черном — властелин смерти — стоял совсем рядом и смотрел на него взглядом, каким смотрят на мертвое.

— Чего вы ещё хотите? — спросил парень. — Убирайтесь! Или я вызову полицию!

— И каким образом ты вызовешь полицию? — Чи Цзяянь окинул взглядом убогую комнату. — Я здесь. Ты уверен, что сможешь позвонить?

Хэ Канчэн в ярости выкрикнул его имя:

— Чи Цзяянь!

— Переезжайте, — у Чи Цзяяня снова пошла кровь из носа, — здесь нет ничего хорошего.

Этот Хэ Канчэн упорно сопротивлялся, к тому же слишком сильно был привязан к этому месту, поэтому его было трудно контролировать, и это вызвало повторное кровотечение.

Здесь и правда не было ничего хорошего.

Большая часть мебели и вещей выглядели старыми, по моде десятилетней давности. Отовсюду веяло бедностью и тленом — запах, который Чи Цзяянь знал слишком хорошо. Он вдруг почувствовал, что это напоминало ему другую квартиру — ту, в микрорайоне Циншуй. Он вспомнил, через какие перемены он прошел там и как отчаянно боролся за выживание.

В глубоком взгляде Лин Сяо промелькнула сложная тень. Он тоже помнил ту квартиру и, конечно же, заметил, что Хэ Канчэн чем-то походил на Чи Цзяяня.

Они оба были с трудом выживающими подростками, в одиночку несущими тяжелую ношу.

Поэтому, когда Чи Цзяянь увидел, как обижали Хэ Канчэна, он решил ему помочь.

На шкафу в углу стояли два портрета — молодые мужчина и женщина. Пепел в курильнице перед ними, судя по всему, давно не убирали. Вокруг висела паутина, всё было покрыто пылью и грязью.

Чи Цзяянь взглянул на портреты, и на его лице промелькнуло что-то вроде сочувствия.

Хэ Канчэн шагнул вперед, заслоняя ему обзор, и тяжело задышал.

— Переезжайте, — сказал Чи Цзяянь. — Возьмите компенсацию и найдите место, где будет больше света и воздуха. Так твоей бабушке станет лучше.

Старуха, только что ругавшая нувориша, теперь хрипела и не могла отдышаться.

В доме было сыро и темно. Она, полностью парализованная, пыталась дотянуться до стакана с водой на тумбочке, но никак не могла.

Нувориш, конечно, не собирался ей помогать. Ассистент тоже брезгливо морщился, зажимая нос, и даже не подходил близко — ему не нравился запах старости.

Хэ Канчэн смотрел на это безучастно и не собирался вмешиваться.

Если он был так равнодушен при посторонних, то что же происходило, когда они оставались вдвоем?

Он даже плюнул в сторону Чи Цзяяня:

— Ха, не притворяйся добрым. Сколько тебе заплатили за эту грязную работу? Думаешь, люди будут тебя за это уважать?

— Мне платят — я делаю. Что тут плохого? — ответил Чи Цзяянь.

— Ты сам принес смерть своим родителям. Ты один, тебе легко, можешь делать что хочешь. А у меня есть старуха, которую надо кормить! Ты знаешь, сколько стоила здесь аренда? Я не могу снять другую двушку! Что я куплю на эти деньги?

Чи Цзяянь, не обращая внимания на его слова, подошел к старухе, помог ей приподняться и напоил водой.

— Не можешь снять двушку — сними однушку. Не считай бабушку обузой, — сказал он. — Когда однажды останешься совсем один, ты поймешь, насколько дороги родные.

Напоив старуху, Чи Цзяянь улыбнулся ей, а та что-то забормотала — неразборчиво, но с благодарностью.

Хэ Канчэн усмехнулся:

— Что ты, чудовище, понимаешь? Одним словом можешь управлять толпой, и вся жизнь у тебя — как у принца. Ты знаешь, каково мне?

В его глазах Чи Цзяянь просто говорил с высоты своего благополучия.

— Не знаю и знать не хочу, — ответил Чи Цзяянь. — Я вижу только то, что ты сам не стараешься. Тебе некого винить. Я начал жить самостоятельно, когда был младше тебя, и то жил лучше, чем ты сейчас. Что толку жаловаться на судьбу?

— Да, я ничтожество! Я и жить-то давно не хочу!

— Если ты действительно хочешь умереть, тогда иди и умри, — холодно бросил Чи Цзяянь. Если мгновение назад в нем ещё теплилась жалость, то теперь он по-настоящему разозлился.

Услышав эти слова, Мрачный Жнец замер в темном углу, словно темный призрак, готовый нанести удар.

Но Лин Сяо сказал:

— Обладатель... Цзяцзя, иди сюда.

Чи Цзяянь оставил старуху и подошел к Лин Сяо, даже не подозревая, что его испытывают.

— Земля уже продана, — вмешался нувориш, видя, что их разговор зашел в тупик, и его голос зазвучал с насмешкой. — Вы отказываетесь съезжать только для того, чтобы вытянуть побольше денег? Мы выплачиваем компенсацию по договору, это уже щедро. Не надейтесь получить ни копейки сверху! Господин Чи сказал, что вы можете проверить! Если не верите — через три дня дом рухнет, и тогда у вас будет время убежать.

— Удвойте компенсацию, — сказал Чи Цзяянь, — для ухода за бабушкой.

— Что?! — Нувориш вытаращил глаза, но высокий мужчина в черном действительно внушал страх, и его запал тут же угас. — Я не согласен на удвоение. Если сделать это один раз, все остальные тоже потребуют двойную плату! Кто тогда будет за это отвечать?!

— Всё, что сверх суммы, я вычту из своего гонорара. Остальные не узнают. — Чи Цзяянь посмотрел на Хэ Канчэна. — Правда?

Парень всё ещё кипел от злости, но эти слова поразили его так сильно, что он застыл на месте.

А затем он внезапно закричал и смахнул курильницу на пол:

— Не твоё дело! Не притворяйся!

Курильница с грохотом разбилась, и давно не убираемый пепел рассыпался по полу, наполнив душную комнату едким запахом.

Все вздрогнули.

Хэ Канчэн схватился за голову и забился в истерике.

Он выглядел безумным, и никому не хотелось оставаться здесь дольше.

— Сяо Ло, завтра принесешь ему деньги. Если согласится — хорошо. Если нет — жди, когда через три дня обрушится дом, — сказал нувориш, выходя наружу. — Сэкономим на сносе. Кстати, господин Чи, а вы не хотели бы заняться сносом зданий...

Ассистент усмехнулся про себя: его босс был ловок на расчеты.

Чи Цзяянь, конечно же, не согласился бы. Каждый раз, когда он загадывал слишком сильное желание, ему становилось плохо, и откат был очень болезненным.

Он лишь припугнул жильцов обрушением, он не мог взять на себя такую ответственность, да и сил не хватило бы. Управлять людьми, мелкими предметами и даже погодой в этом районе было гораздо легче, чем разрушить сразу целый квартал.

Они вышли на улицу. Лин Сяо молча шел за Чи Цзяянем.

Нувориш и его ассистент куда-то спешили. Казалось, у них не было ни единой свободной минуты, и они уже торопились к следующему дому.

— Хэ Канчэн может и правда умереть, — сказал Лин Сяо.

— Пусть умирает, — равнодушно ответил Чи Цзяянь. — Какое мне до этого дело?

— Ты... не хочешь его спасти?

— Зачем мне его спасать? — Чи Цзяянь обернулся. В его глазах, похожих на персиковые лепестки, заиграла улыбка. — Наверное, он хочет получить побольше компенсации, чтобы жить одному и избавиться от бабушки. Дом престарелых — это хорошо, но что может быть лучше, чем родной человек рядом? Тот, кто не умеет ценить, а также не хочет отдавать и меняться, может идти и умереть.

Он действительно перестал считать человеческую жизнь чем-то ценным.

Даже зная, что его слова «если хочешь умереть — иди умри» могут стать роковыми, потому что если человек действительно так думает, эти слова начинают бесконечно разрастаться в его сознании и в конце концов могут привести к трагедии, Чи Цзяянь не испытывал ни капли сочувствия.

Это был полный переворот по сравнению с его прежним добрым образом.

Лин Сяо хотел сказать что-то ещё, но Чи Цзяянь перевел разговор:

— Старший брат, только что ты назвал меня по имени.

Лин Сяо: «…»

Лин Сяо теперь понял, почему эти глаза, похожие на персиковые лепестки, улыбались.

— Не отрицай. — Чи Цзяянь улыбнулся, и на его щеках проступили ямочки. — Цзяцзя... Ты назвал меня Цзяцзя. Мне очень нравится, когда ты меня так называешь.

Лин Сяо развернулся и пошел.

Они спустились вниз, и Чи Цзяянь заметил, что Мрачный Жнец в маске не последовал за ними. Он не успел спросить, как наткнулся на Лу Чэна.

Лу Чэн не скрывал своего облика. Он шел босиком, с рожками на голове, пробираясь сквозь шумную толпу, бурно обсуждавшую переезд.

— Господин Лин Сяо! — Он помахал рукой. — Цзяцзя! Вы что здесь делаете?

Лин Сяо знал, зачем тот пришел, и задумался, но Чи Цзяянь опередил его.

— Лу Чэн! — Юноша приободрился и тоже помахал рукой. — А ты что здесь делаешь?

Лу Чэн привык к молчаливости и холодности Лин Сяо и ничуть не обиделся. Он с улыбкой подошел:

— А, да всё та же работа, которая не меняется тысячу лет... Кто-то здесь собирается прыгнуть с крыши.

В этот момент из толпы раздался крик:

— Кто-то хочет прыгнуть с крыши!

Эти слова были подобны кипящему маслу. И без того взбудораженные переездом люди пришли в смятение.

В этом шуме и гаме Лин Сяо поднял голову.

Хэ Канчэн, неизвестно когда забравшийся на крышу, стоял на самом краю и тупо смотрел вниз.

Лу Чэн вздохнул, пробормотав:

— Ох уж эти самоубийцы, выбирали бы хоть красивый способ. Повеситься или утопиться — это всё же лучше, чем прыгать с высоты. По крайней мере, тело останется целым. Хорошо, что мы собираем души, а не трупы, а то тошнило бы каждый раз... Почему из года в год их так много?

Он вытащил из широкого рукава кучу черных пушистых шариков. Те, почуяв смерть, выстроились в ровный ряд и двинулись к лестнице.

— Ещё есть время, — сказал Лин Сяо.

Чи Цзяянь тоже смотрел наверх. Казалось, он не мог поверить, что кто-то может оказаться настолько слаб, чтобы искать смерти. На его лице появилось выражение отвращения.

— Зачем такой человек живет? — спросил он, помолчал и с жестокостью добавил: — Даже его смерть не стоит сожаления.

http://bllate.org/book/15004/1735599