Готовый перевод Deliverance of Counterattack / Незапланированная беременность: Глава 3. Белый лотос срывает маску.

Автомобиль нёсся по трассе словно пуля, а из динамика телефона продолжал литься хаос.

Старик, казалось, из последних сил пытался докричаться до внука, чтобы тот узнал правду.

Судя по звукам, его чем-то ударили — тяжёлый, захлёбывающийся кашель разрывал его грудь, — но он упрямо стоял на своём:

— Ты выгнал всех слуг, заставляешь меня переписать завещание, чтобы забрать всё себе! Неужели не боишься, что Си Нянь узнает и уничтожит тебя?

В ответ раздался дикий, раскатистый хохот Ху Хи Няня. От его привычного образа послушного мальчика не осталось и следа.

— У тебя ещё есть силы болтать? Лучше побереги дыхание, а то помрёшь от злости раньше времени. Твой драгоценный внучок сейчас, небось, рыдает в углу — я ведь увёл у него мужика. Думаешь, ему есть дело до такого старого хрыча, как ты? Ты же сам меня не признал. Называл меня чудовищем, оборотнем! Всё трясся над своим любимым старшим внуком. Ну так смотри! Я заберу у Ху Си Няня абсолютно всё!

Ху Си Нянь на миг прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Он и представить не мог, что дедушка зайдёт так далеко, пытаясь защитить его. Старику почти восемьдесят. Если с ним что-то случится… К чёрту наследство, к чёрту Дон Фэна и разбитое сердце! Ему плевать на деньги и мужчин, но он не позволит отнять у него родного человека!

Ху Хи Нянь… Ху Хи Нянь!

Он резко распахнул глаза. Взгляд его стал острым и холодным, как лезвие ножа. Руль вывернулся до упора, машину занесло, и с визгом шин она влетела прямо на ухоженный газон перед виллой семьи Ху, пропахав глубокие борозды в траве.

Услышав пронзительный визг тормозов, дед, который держался из последних сил, вдруг слабо улыбнулся:

— Кто-то вернулся! Тебе конец!

Ху Хи Нянь тоже услышал этот резкий звук. Сердце предательски ёкнуло. Кто мог приехать в такое время?

Неужели Ху Си Нянь? Но ведь он днём так старательно разыгрывал из себя несчастную жертву, специально отправил Дон Фэна «извиняться» и удерживать брата, чтобы тот не вздумал вернуться в особняк. Как Дон Фэн мог упустить его так быстро?

Он специально выбрал сегодняшний день, когда ни отца, Ху Цзянь Го, ни старшего брата не было дома, чтобы силой выбить из старика право на наследование акций. Если упустить этот шанс, Ху Си Нянь насторожится, выставит охрану, и следующей возможности придётся ждать вечность.

Мысль об этом придала ему злости. Он с силой толкнул деда на пол, метнулся к двери и защёлкнул замок, баррикадируя вход. Затем он подскочил к старику, который уже едва дышал, и потащил его к лестнице.

В доме никого не было — он сам разогнал всех слуг. План был прост: накачать старика снотворным, заставить поставить отпечаток пальца на фальшивом завещании, и тогда пусть Ху Си Нянь хоть на стену лезет — против законного наследника «голубых кровей» он ничего не сделает.

Дед отчаянно сопротивлялся, его тело сотрясал жуткий кашель, он скрючился от боли, но в глазах лже-внука не было ни капли жалости. Ху Хи Нянь грубо, рывками волок его вверх по ступеням.

В этот момент Ху Си Нянь уже подбежал к крыльцу. Парадная дверь была наглухо заперта. Окна первого этажа тоже оказались закрыты. Роскошный особняк семьи Ху превратился в золотую клетку, задраенную изнутри: никто не мог выйти, и никто не мог войти.

— Чёрт — выругался Ху Си Нянь.

Лицо Ху Си Няня побелело — по ощущениям, из него выкачали всю кровь. Каким бы хладнокровным он ни был обычно, сейчас сердце колотилось где-то в горле от ужаса. Там, внутри, находился самый родной ему человек. Если этот самозванец Ху Хи Нянь — не часть семьи, если он пришёл лишь ради наживы, то у него не дрогнет рука. Он не пощадит старика!

Перед глазами всплыла картина: дедушка, расплывающийся в улыбке, крепко обнимает его и ласково приговаривает: «Мой славный внук...». Глаза защипало от слёз, и Ху Си Нянь до крови прикусил губу, чтобы отрезвить себя болью.

Он заставил себя собраться и вскинул голову, вглядываясь в фасад особняка. Окно на третьем этаже! Когда-то там был дымоход, который позже переделали в слуховое окно и забросили. В детстве Си Нянь случайно разбил там стекло... Сейчас это был его единственный шанс.

Секундная заминка — и он принял решение. Без малейших колебаний Ху Си Нянь ухватился за газовую трубу и ловко, как кошка, вскарабкался на третий этаж. Одно точное движение — и стекло поддалось, открывая путь внутрь.

Двое, сцепившихся внизу у лестницы, услышали шум наверху. Старик, державшийся из последних сил, вдруг расхохотался. Смех перешёл в хриплый кашель, и на пол полетели брызги кровавой пены.

— Ху Хи Нянь, открою тебе секрет... Всё, что ты сейчас наговорил, я записал на диктофон! Хочешь прикарманить наследство семьи Ху? Кишка тонка!

— Ах ты!.. — Ху Хи Нянь взвыл от бешенства и занёс руку для удара.

В эту же секунду сверху спрыгнула тень. Ху Си Нянь приземлился на пол. Старые обиды смешались с новой, яростной ненавистью, выжигая последние остатки братской привязанности. Он вперил ледяной взгляд в фигуру у лестницы и двинулся на врага, чеканя каждый шаг.

— Ху Хи Нянь! О, нет. Ты не из семьи Ху. Ты не имеешь права носить это имя. А ну, отошёл от дедушки! Если у тебя счёты со мной — не смей впутывать стариков!

Ху Хи Нянь опешил. Он не ожидал, что «брат» появится здесь, да ещё так быстро. Но больше всего его бесило другое: даже после предательства Дон Фэна, после такого унижения, этот ублюдок оставался невозмутимым. Это спокойствие, эта властная уверенность, этот взгляд свысока. О, как же ему это было ненавистно. До тошноты.

— Братик, я вообще не понимаю, о чём ты говоришь! Мы с дедулей просто дурачимся. Ну кто виноват, что мы оба из семьи Ху, а он души не чает в тебе, а меня в упор не видит?

Договаривая это, он сомкнул пальцы на горле старика. Лицо деда мгновенно посинело от удушья, но Ху Хи Нянь продолжал улыбаться своей фирменной, чистой и невинной улыбкой. Он даже склонил голову набок и обиженно надул губки, словно капризный ребёнок:

— Братик, отойди-ка подальше! Я хочу пошептаться с дедушкой, некрасиво подслушивать чужие секреты, правда?

Ху Си Няня уже тошнило от этих кривляний «белого лотоса»*. Не тратя слов, он рванулся вперёд. В одно мгновение он оказался рядом и нанёс молниеносный, точный удар в уязвимое место.

Ху Хи Нянь, привыкший играть роль послушного мальчика, в реальной драке не стоил и ломаного гроша. От одного удара он жалко отлетел в сторону и рухнул на пол. Его большие, обычно наивные глаза теперь метали молнии ненависти, а ладони взмокли от липкого страха.

Всё рухнуло. Старик и Си Нянь знают, что он самозванец. Более того, есть запись. Если это всплывёт, тюрьма — лучший исход. В худшем случае его, как аномалию, заберут в какую-нибудь секретную лабораторию и пустят на опыты, как подопытную крысу. Он с таким трудом получил эту вторую жизнь, он не имеет права так бездарно проиграть.

Ху Си Нянь, видя, что удар достиг цели, не стал тратить время на добивание. С этим фальшивым ублюдком он разберётся позже, времени будет предостаточно. А вот дедушка у него один.

Он брезгливо отпихнул Ху Хи Няня ногой и бросился к лежащему неподвижно старику.

— Дедушка! Держись, слышишь? Я сейчас же отвезу тебя в больницу. А этого выродка сдам копам, даже не думай о нём!

Старик Ху слабо, вымученно улыбнулся. Его трясущаяся рука нырнула за воротник и вытащила тот самый старый мобильный телефон. Изо рта вместе с кашлем выплеснулась кровь.

— Отдай полиции… Скажи отцу — он… этот… он не должен…

Не успел он договорить, как изо рта хлынула кровь — когда его волокли по ступеням, лёгкие были отбиты напрочь. Увидев это, Ху Си Нянь едва не обезумел от страха. В ушах стоял гул, сердце разрывалось от смеси лютой ненависти и невыносимой боли. Подавив подступивший к горлу ком, он взвалил деда на свою спину. Обернувшись, он со всей силы пнул Ху Хи Няня ещё раз, чтобы тот не смел преследовать, и бросился вниз по лестнице.

Ху Хи Нянь, получивший два мощных пинка и удар в челюсть, должен был валяться в отключке. Но сознание в нём ещё теплилось. Его идеально уложенные, напомаженные волосы теперь сальными прядями липли к лицу, а само лицо перекосило так, что он стал похож на демона.

Он не мог их отпустить. Если эта запись попадёт к людям — это конец.

Он должен жить. Жить роскошно и долго. Он уже умирал однажды и больше никогда, слышите, никогда не хочет снова испытать эту адскую боль. А значит, любой, кто встанет у него на пути, должен сдохнуть.

Неведомо откуда взявшаяся сила подбросила его на ноги. Он схватил огромную напольную антикварную вазу, стоявшую у перил, поднял её над головой и с диким рыком обрушил в спину уходящему Ху Си Няню, целясь прямо в затылок.

Все мысли Ху Си Няня были заняты спасением деда. Его хвалёная выдержка и осторожность испарились — он и помыслить не мог, что избитый до полусмерти враг сможет подняться, да ещё и поднять тяжеленную вазу.

Удар был внезапным. Но дедушка, висящий у него на спине, в последнюю долю секунды дернулся, подставляя своё хрупкое тело под удар и закрывая голову внука. Ваза с грохотом разлетелась вдребезги. Удар был чудовищной силы. Старика сорвало со спины внука, и он полетел в пролёт лестницы, срываясь с высоты третьего этажа.

— Дедушка!

Ударной волной Ху Си Няня тоже сбило с ног. Теряя равновесие, он успел в отчаянии вцепиться в руку деда, но инерция была неумолима. Тяжесть свободного падения утянула их обоих в бездну, прямиком в ад.

БАМ!

Глухой, тошнотворный удар сотряс пол гостиной. Алая кровь мгновенно залила паркет. Ху Си Нянь из последних сил разлепил веки, чтобы увидеть самое страшное: на его глазах дедушка сделал последний вздох и замер навсегда. Кровавое море подползло к его пальцам, коснулось кожи — липкое, тёплое, обжигающее.

«Си Нянь, внучок мой золотой, иди скорее ко мне, дай дедуля тебя обнимет».

«Мой старший внук — самый лучший на свете! Пока я жив, пока я здесь, всё в семье Ху принадлежит тебе. Никто не посмеет у тебя ничего отнять».

«Неважно, кого ты полюбишь — парня или девушку! Главное, будь счастлив, малыш. Если счастлив ты, счастлив и я».

Воспоминания вспыхивали яркими вспышками, вонзаясь в мозг раскалёнными иглами боли. Ху Си Нянь беззвучно открывал рот в немом крике, но из горла вырывался лишь сиплый свист. Слёзы хлынули из глаз, их уже было не остановить.

Мир перед глазами плыл и рушился. Чудовищное головокружение тянуло в бездну беспамятства. Он судорожно скреб пальцами по полу, пытаясь подползти хоть на сантиметр, чтобы в последний раз коснуться родной руки, сохранить угасающее тепло. Но тьма уже сомкнулась над ним, поглощая без остатка.

Последнее, что успело выхватить угасающее сознание Си Няня — фигура Ху Хи Няня, неспешно спускающегося по лестнице. На его лице всё ещё играла та самая невинная, ангельская улыбка.

Он деловито проверил дыхание старика — убедился, что тот мертв. Затем достал что-то из кармана и с силой затолкал в рот беспомощному Си Няню. После этого поднял с пола телефон деда, с размаху разбил его вдребезги, вытащил карту памяти и симку, пряча улики. А затем с разбегу, не колеблясь ни секунды, со всей дури ударился головой об острый угол мраморной ступени.

Кровь тут же залила его лицо. Он поднял голову, всё ещё жутко улыбаясь сквозь красную маску, и набрал номер. Но стоило трубку снять, как его голос мгновенно сорвался в истерический, захлёбывающийся плач:

— Фэн-гэ**, Фэн-гэ, умоляю, приезжай скорее! Спаси дедушку! Ыыы… Мой брат он сошёл с ума! Он взбесился, начал бить меня головой о стену! Я не мог отбиться! Но дедушка, за что он так с дедушкой? Он же… он же…

Дон Фэн на том конце провода похолодел от ужаса:

— Что твой брат натворил? Говори.

— Дедушка пытался нас разнять. А он он просто взял и столкнул его с третьего этажа. Ыыы… Что же мне делать? Господи, тут столько крови… Кровь повсюду…

— Не бойся, слышишь? Я звоню в полицию. Пусть они разбираются. Не вздумай лезть на рожон, не пытайся драться с братом, ты с ним не справишься.

Связь оборвалась. Ху Си Нянь понял: Дон Фэн уже мчится сюда. Ему безумно хотелось расхохотаться, глядя в потолок, выть от абсурдности происходящего, но тело отказало окончательно — он не мог пошевелить даже пальцем.

С улицы донёсся вой сирен. Комнату озарили тревожные всполохи красных проблесковых маячков — полиция была уже у ворот.

Ху Хи Нянь, заметив отсветы мигалок, холодно усмехнулся. А затем, чтобы довершить картину, поднял руку и с остервенением начал хлестать себя по лицу. Раз, другой, десятый. Звуки пощёчин эхом отлетали от стен. И только когда лицо превратилось в сплошной синяк, он, полностью войдя в роль жертвы, театрально рухнул в лужу крови рядом с телом.

Сознание Ху Си Няня окончательно померкло. Но в последнюю секунду перед тем, как провалиться в чёрную бездну, он успел подумать об одном. Как бы сильно он ни ненавидел этого ублюдка, он не мог не признать: Ху Хи Нянь страшен.

По-настоящему страшен.

Ведь он жесток не только к другим, но и — что куда страшнее — к самому себе.

———

Комментарий от автора:

Это третья прода за сегодня, завтра продолжим!

И, кстати, важное уточнение: Дон Фэн с его лицом типичного «пушечного мяса» — точно НЕ наш Главный Герой (Актив)! Ребята, умоляю, не шипперите не ту пару, не совершайте ошибку! (≥▽≤)

Новая история, ваш маленький пассив всё ещё голоден и просит «покормить» его лайками, добавить в библиотеку и черкнуть пару строк в комменты QAAAAAQ.

———

Примечание переводчика:

* Белый лотос (кит. 白莲花, Байляньхуа) — устойчивое выражение в китайском интернет-сленге. Изначально лотос символизирует чистоту и непорочность, но в современном контексте термин используется иронично для человека, который притворяется невинным и добрым («святая простота»), но на самом деле является двуличным и подлым интриганом.

** -гэ (например, Фэн-гэ) — сокращение от «старший брат». Уважительное и тёплое обращение к мужчине старше себя. Используется как к родственникам, так и к близким друзьям или возлюбленным.

———

Переводчик и редактор — Rudiment.

http://bllate.org/book/14968/1326445