Готовый перевод Holding on to my man / Держусь за своего мужчину [быстрая трансмиграция]: Глава 32: Главный герой книги собачьей крови. Часть 7

Тем временем Гу Бай в сопровождении стражника быстро поднялся в изящный павильон:

— Цзи Чанъинь!

Едва войдя в комнату, он радостно бросился к мужчине, обхватил его шею руками и повис на нем всем телом. Если в прошлой жизни у него ещё были колебания, то на этот раз он уже не питал никаких сомнений.

Какими бы ни были его чувства к этому человеку, главное, что от них у него начинало бешено биться сердце, а это самое важное. Таинственный мастер говорил, что они не могли встречаться каждый раз в трех тысячах миров. Кто знал, доведется ли ему снова столкнуться с этим человеком в следующем мире задания?

— Только что ты был в центре внимания. После сегодняшнего дня, боюсь, ты станешь знаменит на весь областной город. И не скажешь, что ты так хорошо образован и полон знаний…

Мужчина вовремя поддержал его за ягодицы и даже несколько раз сжал упругие мышцы, явно не в силах с ними расстаться, а в его голосе слышалось приятное настроение.

Гу Бай расслабленно улыбнулся и, прислонившись к нему всем телом, сказал:

— Я вовсе не полон знаний, я только что обманул их. Неужели я похож на чопорного ученого мужа?..

— Не похож…

Цзи Чанъинь покачал головой, глядя на повисшего на нем человека, совершенно лишенного правил приличия.

— Ну вот видишь. И хотя я не обладаю всесторонними талантами, пару строк стихов всё же могу сочинить. Хочешь послушать?

Не дожидаясь, пока мужчина ответит, он начал декламировать:

— Глубоки воды морские, но им не сравнится с тоской.

— У моря и края хотя бы есть берег, но у чувств моих — нет его.

— Взяв цитру, взбираюсь на башню, где лишь пустота и луна.

— Играю печальную песню любви, а сердце рвется, словно струна.

Закончив читать, Гу Бай победоносно вздернул подбородок и посмотрел на мужчину, явно ожидая похвалы:

— Как тебе это стихотворение?

Этот живой и лучистый вид заставил Цзи Чанъиня тихо рассмеяться:

— Хорошее стихотворение, но почему ты продекламировал именно его? Да ещё и таким печальным тоном?

— Оно о тоске. О тоске по тебе, что даже печень скрутило в клубок. А ты скучал по мне?..

Гу Бай пристально смотрел на него, и в его глазах загорелся какой-то особенный огонь, отчего взгляд Цзи Чанъиня снова потемнел.

Он понял, что совершенно не может устоять перед этими глазами. Они всегда вызывали в нем неудержимую радость. Ему отчаянно хотелось поцеловать и втянуть в себя сладкие губы юноши.

Но он всё же сдержался, опустил голову и хрипло спросил:

— Тогда скажи мне, о ком я должен тосковать — о Гу Бае или о Юньси?

Пока Цзи Чанъинь говорил, его ладонь медленно скользнула вниз вдоль позвоночника юноши, через одежду сжимая его мягкие, податливые ягодицы. Эта нежная и в то же время упругая текстура сводила его с ума.

Гу Бай поднял свои влажные глаза и твердо произнес:

— Конечно, о Гу Бае…

Руки, сжимавшие ягодицы, дразнили так, что его ноги стали ватными. Он мог удержаться только благодаря тому, что мужчина поддерживал его за руку. Ему было чрезвычайно приятно чувствовать знакомый запах. Ему казалось, что он скучал по этой ауре тысячи и тысячи лет, очень-очень любил его и ждал.

Он нисколько не удивился тому, что мужчина смог разузнать информацию о Ду Юньси. В день их встречи в чайном доме по одежде Цзи Чанъиня и по скрытой охране вокруг становилось понятно, что его статус определенно высок. К тому же сегодня он появился на людях именно под именем Ду Юньси.

Улыбнувшись, Гу Бай сам приблизился к губам Цзи Чанъиня и чмокнул его, а затем продолжил:

— Можешь считать «Гу Бай» моим вторым именем. Обращайся ко мне по нему…

— Откуда такое второе имя? — Цзи Чанъинь всё продолжал обнимать его, сжимая эти доставляющие удовольствие мягкие места.

— Я так захотел. Тебе нравится оно?

Гу Бай улыбался ясно и ярко, и от этой улыбки на душе становилось легко и радостно.

Цзи Чанъинь перестал мучиться лишними вопросами. Кем бы ни являлся юноша и как бы его ни звали, он — это он.

Он взял Гу Бая на руки, усадил себе на колени и прислонился к спинке сиденья. Не глядя, он поднял кусок сладкого пирожного, поднес к губам юноши, а когда тот открыл рот, чтобы укусить, снова отвел руку, поддразнивая.

Гу Бай недовольно взглянул на него, схватил его за кисть, откусил кусочек и даже высунул розовый язычок, облизав его палец.

Цзи Чанъинь несколько раз сглотнул, хрипло произнеся:

— И где же то вино, о котором ты говорил в прошлый раз? Уже сварил?

— Ещё нет, осталось несколько дней настояться. Как доварю, отдам тебе. Оно точно будет вкуснее, чем твои коллекционные вина. — Гу Бай облизнул губы и совершенно бесцеремонно распорядился: — А теперь дай мне ещё кусочек.

Сидевший рядом стражник тут же сверкнул глазами: «Этот юный господин и впрямь смел, раз посмел указывать хозяину! Ему что, голова не нужна?!»

Цзи Чанъинь тоже рассмеялся и как следует ущипнул его за задницу:

— Ты хоть знаешь, кто я такой, что осмеливаешься приказывать мне прислуживать тебе?

— Цзи Чанъинь, ты же сам представился в прошлый раз.

— А ты не знаешь, что означает это имя в государстве Чу? — Цзи Чанъинь приподнял бровь.

Гу Бай пристально посмотрел на него, но его улыбка ничуть не померкла:

— Не знаю, расскажи мне…

Он действительно не знал. Всё это время он сидел в особняке Фу и, кроме частной школы, почти никуда не выходил. Однако он знал, что императорская фамилия в государстве Чу была Цзи. Неужели этот мужчина в этот раз переродился членом императорской семьи?

Как он и предположил, Цзи Чанъинь поднял руку и указал в одном направлении, неторопливо говоря:

— Ты ведь спрашивал, где я живу? Вон там, в Восточном дворце…

Совершенно очевидно, что человек, живший в Восточном дворце, являлся нынешним наследным принцем!

Закончив говорить, Цзи Чанъинь пристально вгляделся в лицо Гу Бая, желая прочесть по нему что-нибудь. Статус наследного принца для нормального человека не был чем-то обычным. К тому же во всем государстве Чу не было никого, кто бы не знал его своенравного, переменчивого нрава. Его интересовало, испугается он или начнет угождать?

Юноша, с неземной внешностью и приятным характером, появился слишком внезапно. К тому же всё в нем было словно специально подобрано для него. Выросший в императорском дворце, полном интриг и борьбы, Цзи Чанъинь должен был остерегаться. Но стоило ему взглянуть в глаза Гу Бая, как на душе у него не оставалось и следа настороженности.

Кто бы мог подумать, что глаза юноши засверкают, а затем он вдруг скажет:

— Значит, ты наследный принц? Тогда могу я стать твоей наследной принцессой?

Цзи Чанъиню потребовалось несколько минут, чтобы переварить эти слова, после чего он не смог сдержаться и громко рассмеялся:

— Бывало ли когда-нибудь на свете такое, чтобы мужчина становился наследной принцессой?

— Раньше такого не было, но в будущем может появиться. Правила предков установлены людьми, значит, люди могут их менять. Ты согласен взять меня во дворец, чтобы я был рядом с тобой?

Гу Бай, ничуть не смутившись, пристально смотрел на Цзи Чанъиня. Его глаза пылали страстью, сосредоточенно глядя на мужчину, словно в этом мире остались только они и больше никого.

В сердце Цзи Чанъиня возникло ощущение, будто по нему нанесли тяжелый удар, словно раскат грома, потрясший его разум так, что он опустел и заколебался.

Сделав глубокий вдох, он применил огромную силу воли, чтобы сдержать бешено колотящееся сердце, и взял со стола чашу с вином, желая выпить и успокоиться.

Видя его состояние, Гу Бай рассмеялся про себя: «Этот господин прожил уже несколько сотен лет. Я знаю тебя вдоль и поперек, справиться с тобой не проблема».

— Какое вино ты сегодня пьешь? По запаху оно отличается от того, что было в тот раз. Дай-ка я попробую… — С этими словами он схватил руку мужчины и поднес её к своим губам, осушая остатки прекрасного вина.

Крепкое вино попало в рот, и в мгновение ока по его лицу разлился румянец. Его глаза затуманились влажной дымкой, а взгляд заструился. Он казался таким чувственным, что мог увлечь человека в туманный, иллюзорный мир. Он был демонически красив до безнадежности.

От этой сцены Цзи Чанъиню стало трудно дышать. Юноша соблазнял его каждое мгновение, заставляя его всегда твердое сердце словно омываться и орошаться водой, постепенно размягчая его.

— Вкусно?

Цзи Чанъинь поправил растрепавшиеся волосы на лбу Гу Бая, и в глубине его глаз промелькнула нежность и любовь, которых он сам даже не заметил.

Стоявший рядом телохранитель втайне поразился: «Этот молодой господин поистине удивительный человек! Он смог вызвать у хозяина такое чувство, как нежность!»

За все эти годы они никогда не видели у своего хозяина такого выражения лица. Он был нежным, словно само солнце, до чего ж диковинно!

Гу Бай прищурился и улыбнулся, доводя до совершенства искусство бесстыдного хвастовства:

— Вкуснее, чем в прошлый раз, но всё равно не вкуснее моего вина…

Цзи Чанъиню этот сияющий вид казался невыразимо приятным. Он никогда не знал, что можно за столь короткое время заставить кого-то настолько снять с себя защиту и стать таким близким.

В этот момент в дверь постучали, и телохранитель снаружи доложил о визите:

— Докладываю, господин! Старший господин из семьи Фу просит аудиенции!

Старший господин из семьи Фу? Фу Цзюньли?

Два человека одновременно на мгновение опешили. Но не успел Цзи Чанъинь ничего сказать, как Гу Бай поспешно начал слезать с него.

Мужчина, с потемневшим взглядом, удержал его и спросил:

— Зачем слезать? Боишься, что кто-то увидит?

«Конечно, боюсь! Если Фу Цзюньли увидит, моё задание провалится!» — подумал про себя Гу Бай.

Но по голосу Цзи Чанъиня он сразу понял, что тот рассердился, и поспешил приблизиться, поцеловать его в щеку и прошептать на ухо:

— Фу Цзюньли пока не нужно знать, что я люблю тебя.

— Почему? — Лицо Цзи Чанъиня, ещё мгновение назад такое нежное, вмиг почернело. В его глазах заклубились темные волны эмоций.

— Я объясню тебе позже. Главное, что ты должен запомнить: если Фу Цзюньли не сможет полюбить Ду Юньси, то Гу Баю придется умереть…

Как только прозвучало слово «умереть», Цзи Чанъинь почти мгновенно затаил дыхание. Осознание того, что Гу Бай умрет, вызвало у него в груди невыносимую раздирающую боль. Он некоторое время неподвижно смотрел на юношу, а затем разжал руки.

Заметив его эмоции и движения, Гу Бай ощутил в душе невыразимое облегчение и радость. Этот человек не сохранил воспоминаний, но в самой глубине души запечатлел его образ.

Под пристальным взглядом юноши, полным радости и сосредоточенности, мрачность в душе Цзи Чанъиня исчезла. Он жестом велел телохранителю привести Фу Цзюньли:

— Впустите его…

— Фу Цзыгу приветствует господина. Если мой младший брат как-то оскорбил вас, прошу простить его. Цзыгу приносит извинения. Час уже поздний, прошу господина позволить мне увести младшего брата домой…

Цзыгу было взрослым именем Фу Цзюньли. Литераторы и ученые мужи обычно обращались друг к другу именно по ним.

Войдя в комнату, этот обычно элегантный и холодный молодой человек вдруг выказал крайнее беспокойство и, пренебрегая этикетом, притянул Гу Бая к себе, словно защищая.

Такое поведение заставило Гу Бая опешить. Это казалось невероятным, но стоило ему немного подумать, и всё стало ясно. Фу Цзюньли снова принял его за Ляньчжи.

Вздохнув о том, каким трудным оказалось это задание, Гу Бай посмотрел на Цзи Чанъиня, передавая взглядом: «Я ухожу».

Цзи Чанъинь, которому это только что слащавое, а в следующий миг отстраненное отношение испортило настроение, уставился на руку Фу Цзюньли, державшую Гу Бая, и его взгляд стал ещё мрачнее. Он был готов сгоряча рубануть мечом по запястью этого человека, что посмел прикоснуться к его возлюбленному.

Но стоило ему вспомнить только что сказанные Гу Баем слова, как он всё же сдержался и кивнул:

— Уходите…

— Благодарим господина…

Фу Цзюньли тут же попрощался и без колебаний увлек юношу за собой, отчего взгляд Цзи Чанъиня стал ещё мрачнее. Только когда Гу Бай, дойдя до двери, внезапно обернулся, улыбнулся ему и одними губами прошептал: «Пока», его суровое лицо и мрачный взгляд смягчились.

Когда люди ушли, Цзи Чанъинь, задумавшись, отдал приказ:

— Выясните для меня всё о семье Фу — и большое, и малое! Особенно о Фу Цзюньли!

Он всё ещё помнил те слова Гу Бая о том, что ему придется умереть.

http://bllate.org/book/14967/1699396