Готовый перевод Holding on to my man / Держусь за своего мужчину [быстрая трансмиграция]: Глава 28: Главный герой книги собачьей крови. Часть 3

Гу Бай был доставлен во двор, который приготовили для Ду Хайтан, и после этого никто не обращал на него внимания.

Ду Хайтан вернулась только на следующее утро. Было совершенно очевидно, что господин Фу очень доволен своей новой наложницей.

В первый же день, не разобравшись в обстановке, Гу Бай не осмелился соваться куда попало, поэтому нашел пустую комнату во дворе и кое-как перебился чаем и пирожными, что стояли на столе.

Всю ночь он размышлял над тем, как выполнить это задание.

Хотя главной целью этого задания являлся жестокий Фу Цзюньли, кроме него существовало множество потенциальных целей и опасностей, а именно та массовка, что зарилась на задницу первоначального владельца.

Поэтому, чтобы выполнить задание, ему сначала нужно было обрести способность защитить себя.

Это было чрезвычайно важно: причина, по которой первоначального владельца так жестоко драли, помимо его низкого статуса, заключалась главным образом в полном отсутствии способности к сопротивлению, что в полной мере соответствовало профессиональной этике хилого, нежного и легко укладываемого шоу.

Поэтому, если он не хотел повторить болезненные переживания первоначального владельца, ему нужно было обладать военной силой. Если появится один огурец, он его отрежет, если появятся два огурца, он их отрежет!

К счастью, это не стало настоящей проблемой. Гу Бай радовался своей дальновидности, что многому научился в прошлом мире фэнтези.

Помимо военной силы, ему нужно было также повысить свой статус. В этом древнем мире с четким разделением на ученых, крестьян, ремесленников и купцов статус определял судьбу человека.

Происхождение первоначального владельца оставляло желать лучшего. Ранее он был сыном проститутки из публичного дома, а ныне стал сыном ничтожной наложницы, рожденный ниже других, к тому же не имеющий за спиной поддержки. С таким смазливым и соблазнительным личиком вполне естественно, что на него заглядывались и хотели взять силой.

Хорошенько поразмыслив и решив вопрос с военной силой, ему оставалось решить проблему статуса. Раз уж не выходило стать богатым наследником, нужно было самому приложить усилия и стать чиновником первого поколения. В древности единственным способом повысить статус была карьера чиновника.

К тому же, чтобы подобраться к Фу Цзюньли, этому садистскому боссу, эрудиция была совершенно необходима. Молодой господин Фу, хоть и имел холодное сердце, всё же ценил изящную утонченность.

По ходу сюжета Фу Цзюньли был не только гениальным купцом, но и знаменитым эрудитом в государстве Чу, утонченным и благородным мужем неземной элегантности, в совершенстве владеющим игрой на цитре, шахматами, каллиграфией и живописью.

Причина, по которой Фу Цзюньли не мог забыть тот белый лотос в своем сердце, помимо того, что тот обладал неземной красотой, заключалась в том, что ученость этого человека находила отклик в его душе. Чтобы подобраться к боссу, нужно было прежде всего говорить с ним на одном языке!

К счастью, до основных событий сюжета было ещё далеко, и у него оставалось несколько лет на подготовку.

Когда Ду Хайтан вернулась с блеском в уголках глаз, Гу Бай активно побежал к ней и принялся усердно уговаривать, что хочет учиться грамоте.

Из-за того, что отец первоначального владельца оказался ветреным, Ду Хайтан ненавидела ученых до глубины души. Стоило их помянуть, как она приходила в ярость.

Она больно шлепнула Гу Бая по голове и принялась ругаться:

— Что?! Учиться? Пошел вон, пошел вон, не смей при мне поминать это слово «учиться»!

Гу Бай потер ушибленный лоб и, не глядя на выражение лица Ду Хайтан, продолжил:

— Мама, я хочу учиться. Я хочу сдать экзамены на ученую степень. Подумай сама: если я достигну успехов, то ты окажешься в почете…

— Какой мне от тебя почет?! Стоит мне как следует постараться и забеременеть от господина Фу, как о моей жизни можно будет больше не беспокоиться. На кой мне сдались твои успехи? Ты такой же, как твой отец. Как только разбогатеешь и выбьешься в люди, сразу пнешь мать… — с ненавистью выпалила Ду Хайтан.

— Мама, я знаю, что ты страдаешь в душе. Но ты меня родила, я обязательно буду тебя почитать. То, что ты говоришь, имеет свой смысл. Но даже если ты сейчас родишь господину Фу сына, он будет ещё маленьким, а в доме Фу так много наложниц, господ и барышень. Добиться положения благодаря ребенку будет нелегко… Но если ты позволишь мне учиться, я буду стараться и через несколько лет, когда сдам экзамены и получу ученую степень, стану для тебя опорой и поддержкой. Тогда даже если ты будешь оставаться всего лишь наложницей в доме Фу, никто не посмеет тебя задирать и обижать…

— Ты так уверен, что сможешь сдать экзамены и получить степень, а потом не пнешь свою старую мать? — прищурилась Ду Хайтан, всё ещё испытывая недоверие.

— Мама, не беспокойся, я могу поклясться…

Видя его усердие, Ду Хайтан прикинула в уме и, немного поколебавшись, кивнула.

В том, что говорил её сын, был свой резон. С низким происхождением и без поддержки со стороны дома родителей добиться положения в доме Фу благодаря ребенку действительно будет трудно. Даже если она родит господину сына, пока дитя вырастет и пробьется в люди, ей придется ещё добрых десять с лишним лет маяться и страдать.

А так она могла дать сыну попробовать. Если и он окажется таким же бессердечным, как его отец, что ж, значит, и на этот раз она ошиблась!

Раз Ду Хайтан согласилась, вопрос с учебой решился легко. Благодаря её уговорам, хотя Гу Бай и не имел права, подобно господам и барышням дома Фу, учиться у специально приглашенного за большие деньги учителя, ему всё же представилась возможность посещать частную школу.

Пройдя через два мира подряд, Гу Бай усвоил очень многое, но в поэзии, песнях, одах и прочем он оставался полным профаном. Поэтому он учился очень старательно, ставя себе целью в будущем стать ученым.

В любом случае, времени ещё хватало. Тело первоначального владельца было маленьким, всего десяти лет от роду, так что Гу Бай не спешил искать Фу Цзюньли. Днем он учился, а по ночам практиковал техники, активно готовясь к выполнению задания.

Так незаметно пролетело время, прошло шесть лет.

За эти шесть лет Гу Бай вел себя очень тихо. За исключением того, что на первых экзаменах в возрасте тринадцати лет он сдал экзамены и получил ученую степень сюцая*, всё остальное время он послушно сидел дома, читал книги и практиковал техники.

П.п.: Сюцай — первая, низшая степень; Цзюйжэнь — вторая степень; Цзиньши — третья, высшая степень.

На это его вынуждали обстоятельства: тело первоначального владельца было поистине неземным. За какие-то несколько лет он подрос и явил миру столь губительно-прекрасное лицо, способное ниспровергнуть государство. Поэтому если бы он не вел себя тихо, ему пришлось бы иметь дело с целой толпой огурцов из массовки!

Хотя теперь у него появилась способность защитить себя, и он не боялся, абсолютно нельзя было всё раскрывать. Какими бы высокими способностями он ни обладал втайне, на людях он должен был оставаться робким, немощным и легко укладываемым Ду Юньси.

Если бы кто-то узнал, что он — волк в овечьей шкуре, это помешало бы ему в дальнейшем проходить жестокого босса Фу Цзюньли.

Кроме того, притворяться свиньей, чтобы съесть тигра — это абсолютно необходимый навык для любого дома, путешествия или интриги…

Конечно, даже самый идеальный план не обходился без неожиданностей.

Второй господин из семьи Фу, который в оригинальном сюжете первым сорвал «хризантему» первоначального владельца, пару дней назад случайно столкнулся с Гу Баем и тут же пришел в неописуемый восторг от его броской внешности. И тогда этот распутный гун начал изощренно придумывать, как бы затащить его в постель.

Но сейчас Гу Бай имел ученую степень сюцая, к тому же господин Фу несколько раз его хвалил. Поэтому тот не мог, как в сюжете, просто схватить его и взять силой, а должен был действовать в обход и искать другие способы.

Однажды, когда Гу Бай читал книгу, во двор пришел слуга.

— Молодой господин Ду, господин Тяньцы приглашает вас сегодня вечером вместе с ним отправиться в Лихуаюань, чтобы полюбоваться хризантемами…

Услышав это, Гу Бай тут же поднял бровь. Ему даже чутье не понадобилось, по одному только обращению «господин Тяньцы» он понял, что от этого приглашения точно следовало ожидать какого-то подвоха.

Господин Тяньцы как раз был вторым молодым господином семьи Фу, который в сюжете свел первоначального владельца на путь «слабого шоу». Если бы он просто сам тайком проявлял интерес к «хризантеме» первоначального владельца, это было бы ещё полбеды, но он оказался психопатом.

В сюжете этот развратный зверь не раз звал своих приятелей-бездельников, чтобы вместе разделить радость от нового питомца, и не дал первоначальному владельцу, только что превратившемуся в «слабого шоу», даже привыкнуть, как втянул его на бесчеловечный путь групповухи.

Можно представить, как сильно первоначальный владелец… ненавидел второго господина Фу, изменившего всю его судьбу.

Раз так, он мог начать задание по прохождению с него!

Гу Бай с серьезным лицом сложил руки в ответ:

— Хорошо, доложите второму молодому господину, что Юньси скоро подойдет…

Сказав это, он вернулся в комнату, переоделся и отправился в чайную.

Тем временем Фу Тяньцы уже вышел из дома и вместе с приятелями-бездельниками начал объедаться, обпиваться и приставать к девушкам.

Поторапливаемый слугой, Гу Бай быстро переоделся и сел в карету.

Карета двинулась в путь и примерно через четверть часа прибыла к чайному дому под названием «Лихуаюань» — самому большому чайному дому в уездном городе, излюбленному месту встреч знати и чиновников.

Слуга провел его в отдельную комнату, заказанную компанией бездельников.

Едва войдя, Гу Бай привлек внимание всех в комнате. Точнее, красивая внешность первоначального владельца, которую он сейчас носил, привлекла внимание окружающих. Обаяние красавца не стоило недооценивать.

Ду Юньси обладал безупречно изысканным личиком, истинной красотой, белоснежной кожей, которая была подобна безупречному нефриту, излучающему нежный блеск, а также голубыми глазами, переливающимися волнами света.

Даже сам Гу Бай вынужден был признать, что первоначальный владелец этого тела, хоть и был мужчиной, но обладал способностью затмить красотой целые города и государства. С такой внешностью хватало одного взгляда, чтобы лишить кого-то покоя.

Как говорится, у красивых женщин была короткая жизнь, и даже красивым мужчинам с прекрасным лицом выпадала горькая доля. Трагическая судьба первоначального владельца непременно была связана с его ослепительной внешностью…

Так что неудивительно, что взгляды всех приковались к нему. Люди сглатывали слюну, мечтая проглотить эту прелесть живьем.

В конце концов первым опомнился животное Фу Тяньцы. Он велел остальным красавицам и слугам выйти и запереть дверь, затем обменялся похотливыми взглядами с приятелями и грубо обратился к Гу Баю:

— Ду Юньси, ты совсем обнаглел? Не думай, что раз сдал экзамен, получив степень сюцая, и отец стал смотреть на тебя немного чаще, то ты уже стал молодым господином Фу. Я велел тебе ехать с нами в Лихуаюань любоваться хризантемами, а ты пришел только сейчас. Заставил меня так долго ждать, ты меня совсем не уважаешь? Чего встал, наливай вино и в наказание пей сам, извиняйся перед господами!

Вместе с его голосом слуга поднес кувшин с вином.

Гу Бай взглянул. Он был уверен, что в вино точно что-то подмешано. В сюжете это животное Фу Тяньцы занимался именно этой грязной дрянью. Стоило выпить, и всё дальнейшее уже от него не зависело.

«Ну и ну, райская дорога для тебя явно закрыта. Ты сам полез в адскую дверь! Сегодня я покажу тебе, что значит умереть под пионом!*»

П.п.: Умереть под пионом — описывает ситуацию, когда человек готов пойти на смертельный риск или даже принять смерть ради любви или объекта своего влечения. Используется как критика в адрес распутного человека, который ставит плотские удовольствия выше всего остального, включая моральные устои или безопасность. Часто используется в ситуациях, когда кто-то настолько увлечен любовными утехами или внешней привлекательностью, что не думает о последствиях, даже о смерти.

Приняв решение в душе, Гу Бай окинул взглядом компанию хищно уставившихся на него бездельников и изобразил на лице жалкую и испуганную мину.

— Второй молодой господин, Юнь-юньси не может пить вино, пьянеет с одного глотка...

«Вот именно, пьянеть-то тебе и надо!» — подумал про себя Фу Тяньцы, затем злобно и коварно усмехнулся, хлопнул по столу и грубо сказал:

— Хватит болтать, пей быстрее!

— Я... — Гу Бай будто испуганно вздрогнул, а затем с побледневшим лицом взглянул на Фу Тяньцы, робко прикусив губу и тихо произнеся: — Второй молодой господин, простите Юньси, я правда не могу пить. Может, лучше… может, я вам налью и буду вас угощать, хорошо?..

Не дожидаясь ответа, он подошел к Фу Тяньцы, взял со стола кувшин, налил ему чашку, затем беленькой ручкой поднес чашку к его губам и сказал:

— Второй молодой господин... пожалуйста, выпейте.

Мягкий голос, с небольшой нежностью, словно кокетничая и соблазняя, казался нежнее цветка и пьянее вина. Сегодня он явил именно такую игру красок и чар!

Фу Тяньцы уставился на стоящего перед ним юного красавца и сглотнул слюну, его на миг соблазнил этот чистый и одновременно жеманный голос. Его похотливое сердце затрепетало, а голова налилась жаром, так что он выпил вино.

Закончив пить, он схватил Гу Бая за руку и похотливо усмехнулся:

— Давай, налей-ка этому господину ещё...

Гу Бай как раз переживал, клюнет ли, но оказалось, что это животное так легко попалось. Обрадовавшись в душе, он оглядел вокруг других бездельников, которые, уставившись на него, уже текли слюной, и у него созрел план.

Он повернулся, мягко улыбнувшись всем:

— Сегодня Юньси опоздал. Позвольте и вам, господа, налить по чашечке в знак извинения. Надеюсь, вы простите меня...

Нежный голос и сияющие глаза — воистину тысяча нежностей и сотня прелестей.

Кто упустит такого красавца — тот последний дурак!

Все, вытирая слюну с уголков губ, поспешно закивали.

Гу Бай, улучив момент, пока все пребывали в оцепенении и не обращали внимания, продолжал подливать вино и усиленно поить всех.

Каждый раз, наливая, он смущенно и застенчиво улыбался.

«Глыть…»

Все бездельники в комнате оказались во власти этой застенчивой улыбки, сглотнули слюну и, не в силах удержаться, поднесли чашки к губам, чтобы утолить внезапную сухость.

Увидев, что все проглотили вино, Гу Бай засиял ещё сильнее и продолжил подливать. За несколько кругов кувшин на столе осушили до дна.

Когда все наконец опомнились, что перепутали, кто кого должен был поить, стало уже поздно. Вино в кувшине и так было крепким. Компания бездельников уже почувствовали головокружение, в их глазах потемнело, и они потеряли ориентировку.

Гу Бай, естественно, не пил вино, приготовленное Фу Тяньцы, так как в прошлом мире был учеником демонической секты, где интриги, яды и скрытое оружие крутились на кончиках пальцев. К тому же он готовился целых шесть лет.

Ему не нужно было даже пробовать. Гу Бай по одному запаху определил, что за наркотик там содержится и какой у него состав. Эти бездельники поднаторели в своем деле, раз нашли такое крепкое лекарство.

Мерзавцы, задумали подставить его! Сегодня он покажет им, почему цветы бывают такими красными!

Гу Бай как следует отлупил нескольких бездельников, уже лежавших на столе. Вспомнив двусмысленные звуки, доносившиеся из некоторых залов по пути, он перевел взгляд и лукаво усмехнулся.

Присев, он стащил с Фу Тяньцы всю одежду, взвалил его на плечо, выпрыгнул из окна и тихонько отыскал в углу дверь комнаты, откуда доносились стоны двух мужчин.

Дважды сильно постучав в дверь, Гу Бай бросил голого Фу Тяньцы на пороге, а сам мгновенно развернулся и спрятался за ближайшим поворотом, дожидаясь, что будет дальше.

Спустя несколько десятков секунд дверь открылась, и он услышал голоса двух мужчин.

— Ой, похоже, это второй господин из семьи Фу.

— Чего это он? Тоже хочет с нами развлечься?

— Ладно, глядя на телосложение брата Фу, можно заметить, что он ничуть не хуже, чем главная куртизанка из Цзюйцзюйлоу, хе-хе-хе…

Под аккомпанемент этих похотливых и сальных смешков послышался звук закрывающейся двери.

Гу Бай, прятавшийся в темном месте, услышав эти слова, тихонько усмехнулся про себя и только после этого ушел. Раз другим так нравилось лезть на кого попало, пусть сегодня же насладятся этим сами!

Что касалось того, что дело о Фу Тяньцы в итоге дойдет до господина Фу и тот начнет разбирательства, которые могли вывести на него самого, Гу Бай не беспокоился. Он никогда не вступал в бой, не будучи уверенным в победе.

Покинув комнату, где уже вовсю начинало становиться жарко, он уже собрался уходить, как вдруг краем глаза заметил чью-то фигуру в углу заднего двора чайного дома и невольно остановился.

Это был высокий и статный мужчина с очень благородной и красивой внешностью, возрастом около двадцати пяти-двадцати шести лет, с широкими плечами, тонкой талией, длинными ногами и идеальными пропорциями золотого сечения.

На нем была широко распахнутая черная парчовая одежда, открывавшая крепкое телосложение. Красивое до крайности лицо казалось окутанным сгустком ледяной, зловещей жестокости, похожей на осязаемую, из-за чего от страха захватывало дух.

Этот человек сидел в беседке, любуясь пейзажем во дворе и одновременно потягивая горячее подогретое вино. Слуги рядом прислуживали ему с величайшей осторожностью…

У Гу Бая была причина обратить внимание на этого человека.

Только что он почувствовал в этом мужчине какое-то очень знакомое ощущение, очень похожее на то, что он испытывал в двух предыдущих мирах!

После двух встреч в разных мирах и подпитки души, Гу Бай четко осознал, что между ним и тем человеком словно установилась какая-то связь. Теперь он мог чувствовать его ауру.

Хотя ещё до начала выполнения задания он уже общался по этому поводу с таинственным мастером звездного пространства и знал, что в бесчисленных мирах не могло быть так, чтобы он сталкивался с тем человеком каждый раз. Однако, поскольку это уже случилось дважды, в душе он, на самом деле, надеялся на это.

Гу Бай не знал, какие именно чувства он испытывал к этому мужчине, но знал, что дни, проведенные с ним, были очень счастливыми, и он надеялся встретить его снова. Поэтому он осмелился задать тот вопрос таинственному мастеру.

Его сердце забилось немного чаще, и он невольно затаил дыхание: этот человек тот самый или нет?

Но сейчас то чувство знакомости с мужчиной было не слишком сильным. Он не мог определить наверняка. Чтобы проверить, требовалось более тесное взаимодействие — объятия, поцелуи и даже…

Подумав об этом, Гу Бай взглянул на мужчину и остро почувствовал, что, хотя задний двор казался пустым, на самом деле в нем было тайно расставлено немало стражников. Всё это доказывало, что его статус был высок, и связываться с ним просто так не стоило. К тому же, по виду, у этого человека был не самый легкий характер.

Гу Бай поколебался немного, но всё же, набравшись наглости, приблизился. Ему было сложно сдержать то смутное ожидание в душе.

Тихо спустившись вниз и поправив одежду, он вышел к беседке, заглянул внутрь и с чистым, звонким голосом заговорил первым:

— Эй, что это за вино у тебя? Так вкусно пахнет!

Услышав голос, мужчина на мгновение замер с вином в руке, слегка приподнял веки и посмотрел на Гу Бая. Его зрачки невольно сузились, а дыхание перехватило.

За всю свою жизнь он повидал немало красивых людей, но таких утонченных, как этот юноша, действительно было немного. Однако не это поразило его, что аж дух захватило, а глаза.

Даже не имело значение то, что голубые глаза были очень необычными и переливались, как драгоценные камни. Главным было выражение, которое в них таилось. Ему показалось, что сквозь эти глаза он видел совсем иную душу, и это чувство такой неземной чистоты потрясло все его органы чувств.

— Вино из государства Ланьлин, «Фусан». Будешь пить?

Неожиданно он не стал прогонять гостя, а вместо этого поднял чашу и пригласил выпить вместе с ним. Его настроение было хорошим.

— А можно?

Лицо юноши озарилось радостной улыбкой. Он радостно подбежал, нагнулся к кувшину с вином, с силой втянул носом воздух, а затем прищурил свои красивые глаза и сказал:

— Так это и есть то самое легендарное вино «Фусан», которое и за тысячу золотых не купишь? Ты правда угощаешь им меня? Мне ведь даже один глоток обойдется в сотню золотых…

— Я похож на того, кому не хватает денег?

Цзи Чанъинь невольно улыбнулся, собственноручно наполнил чашу до краев и протянул её.

Стражи, прислуживающие рядом, вытаращили глаза: «Хозяин улыбнулся! Хозяин сам наливает вино!»

— Нет! Тогда я отопью…

Гу Бай с улыбкой покачал головой, а затем опустил свою нежную белую руку на запястье мужчины. Он склонил голову, припал губами к краю чаши и сделал небольшой глоток. Отпив, он даже высунул язык и облизнул губы.

Этот язык, такой же изящный и маленький, нежный и розовый, как сам юноша, заставил глаза Цзи Чанъиня потемнеть, а запястье, к которому прикоснулись, будто начало гореть.

— Вкусно?

Цзи Чанъинь одернул руку и выпил остатки. Ощущение того, что он делит одну чашу на двоих с этим юношей, заставило его сердце бешено колотиться, а кровь закипеть.

— Ну… ничего так. Далеко до того изумительного вкуса, о котором ходят легенды. Я пробовал вино и получше. Хочешь попробовать?

Сказав это, Гу Бай подбежал и сел прямо рядом с ним.

Цзи Чанъинь не привык к столь близкому контакту с незнакомцами.

Как только юноша приземлился неподалеку, слуги, прислуживавшие поодаль, изменились в лице и уже хотели подойти, чтобы прогнать его, но были тут же остановлены холодным и суровым взглядом.

— Государство Ланьлин издавна славится как царство вин. Лучшие вина рождаются именно там, и «Фусан» является одним из самых выдающихся. Можно называть лишь три вина, что в силах сравниться с ним: «Цзиньцзунь», «Мусян» и «Хупо». Какое из них ты пробовал?

Цзи Чанъинь с живым интересом уставился на утонченного юношу перед собой. Он искренне не понимал, почему позволил ему подсесть и напиваться с собой из одной чаши, не чувствуя при этом ни капли отвращения или ни неприязни, а наоборот — странное и приятное облегчение.

Более того, сейчас он позволил юноше приблизиться к себе — такое в самом деле случалось редко и было удивительно. Если бы это был кто-то другой, его бы давно прогнали или выволокли и отрубили голову.

Увидев выражение его лица, Гу Бай облегченно вздохнул про себя. Он рискнул, поставив на то, что его интуиция верна и этот мужчина — тот самый человек. Если это так, то ему не причинили бы вреда.

Как в прошлом мире: он потом много раз анализировал случившееся и понял, что Цинь Шитянь смог так легко подпустить его к себе и проникся к нему симпатией именно потому, что они были знакомы по первому миру.

Поэтому, рассуждая логически, Гу Бай верил, что даже без личной памяти душа этого человека помнила его. Почему-то он был в этом уверен. Однако, тот ли это человек, стоило ещё проверить…

— Ни одно из названных тобой вин я не пробовал. Но я точно пил вино лучше этого. Более того, я и сам умею его варить. Хочешь попробовать?..

http://bllate.org/book/14967/1698166